Some people say love

На улице стало прохладнее, первые осенние ветры сдувают листья с деревьев в кампусе и заставляют их катиться по земле внутреннего двора. Джисону нравится это время года. Деревья прекрасны, когда меняют цвет, окрашивая кампус колледжа в красные и оранжевые тона. Он наблюдает, как ветер треплет листья деревьев, медленно катаясь по двору на своем скейтборде, наслаждаясь осенним днём. Двор сейчас в основном пуст, если не считать нескольких прогуливающихся людей. Скоро он снова будет занят, и ему придётся убрать свой скейтборд, но пока он будет наслаждаться тем, каково это — вот так кататься по кругу, когда ветер мягко треплет его волосы. Он лучше соображает, когда движется. Всегда так было. Это хорошо помогает ему прочистить мозги. Ему это необходимо сейчас. Он провел всю неделю, работая над статьей, которую должен был сделать гораздо раньше, если бы только его мозг позволял ему сосредоточиться. У него были проблемы с пониманием темы, с пониманием того, о чём именно он хотел поговорить. Проблемы с пониманием всего. Однако он сделал всё, что только мог. И он не думает, что выполнил ужасно, вот в чём дело, но он также не думает, что сделал очень хорошо. Это своего рода ниша Хан Джисона в учёбе, с горечью думает он. Неплохо, но и не очень хорошо. Иногда он жалеет, что не похож на Сынмина, который, кажется, никогда не боролся со школой. Который всегда вкладывает все свои силы во всё, что он делает. Который работает, работает и работает до тех пор, пока всё не обретет смысл, и нет никаких сомнений в том, что он добьется успеха. У Джисона болит голова при одной мысли об этом. Он хотел бы, чтобы такие вещи, как колледж, давались ему так же легко, как Сынмину. Он чувствует себя виноватым почти сразу же, как только думает об этом. Он знает, что Сынмин много работает, это не так просто, как кажется Джисону в его голове. Нечестно дискредитировать усердия его друга. Тем не менее, трудно не сравнивать себя с ним, когда всё, чего хочет его мозг, — это кричать о том, что он недостаточно хорош. Всё время. Ну, почти всё время, думает Джисон, прерывисто вздыхая. Странно, но его мозг наиболее спокоен, когда он в библиотеке. С Минхо. Чувство безопасности, которое он заметил, когда был с ним раньше, он до сих пор не может понять, но, тем не менее, он благодарен. Ему нравится проводить время с Минхо из-за этого — и это только одна из причин. Он чувствует тепло в груди, когда думает о том, как смех Минхо, кажется, прогоняет всё его беспокойство, как он тихо кивает, слушая, как говорит Джисон. То, как он каждый день подсовывает ему шоколад, с блеском в глазах. В последние дни он проводит много времени, думая о Минхо, поэтому ему требуется минута, чтобы понять, что, когда он видит библиотекаря, стоящего рядом с соседней скамейкой и наблюдающего за ним, это не просто его мозг шутит над ним. Он замедляет ход, пока не останавливается, поворачиваясь, чтобы поднять руку перед Минхо. Другой парень улыбается ему. — Вам разрешено кататься на скейтборде здесь? — Нет, — признаётся Джисон, поднимая свою доску и засовывая её под мышку, прежде чем подойти к другому мальчику. — Но охрана и персонал ничего не говорят мне по этому поводу, пока я никому не мешаю, не делаю сумасшедших сальто со скамеек или что-то в этом роде, так что всё хорошо. — Сумасшедшие сальто, — медленно повторяет Минхо, все ещё слегка улыбаясь. Затем он что-то мурлычет, садясь на скамейку, около которой стоял, и похлопывает по месту рядом с собой. Джисон не утруждает себя раздумьями, он просто принимает приглашение сесть, кладя доску между ними лицевой стороной вниз. — Так почему ты здесь? — спрашивает Джисон. — Разве ты не должен быть на работе? Джисон заметил, что четверги — это постоянная смена Минхо. — Обычно, — признается Минхо, —У меня есть кое-какая работа, которую мне нужно сделать для занятий, и мне нужно дополнительное время, поэтому я отпросился на сегодня. — О, — говорит Джисон, слегка откидываясь назад. — Тогда я не должен тебя задерживать. Минхо смеётся. — Всё в порядке. Я мог бы просто продолжать идти после того, как увидел тебя здесь. Я хотел поговорить с тобой, и у меня есть немного свободного времени, прежде чем пойти домой. В животе Джисона разливается тепло. — Ну, только если ты уверен в этом. — Я уверен, — говорит ему Минхо. Джисон просто улыбается. — Итак, что ты здесь делаешь? — спрашивает Минхо. Джисон жестикулирует на доску, как будто это очевидно, на что тот закатывает глаза. — Да, но почему? — наседает Минхо. — Я не знаю. Это просто своего рода терапия — немного покататься на нём, даже если это просто круги. Ничего особенного. — объясняет Джисон. — Это полезно для размышлений. Я гораздо меньше нервничаю. Минхо слегка наклоняет голову в ответ на это. — Ты сильно нервничаешь? — Да. Было намного хуже, когда я был младше и не знал, как с этим справляться, — и до того, как у него были лекарства от этого, но сейчас ему не очень хочется об этом говорить, — Раньше у меня вообще было много проблем, но сейчас, в основном, это просто из-за того, что я склонен слишком много думать и напрягаться, особенно когда речь заходит о других людях вокруг меня. — Я рад, что теперь ты легче с этим справляешься, — говорит ему Минхо, и Джисон улыбается. — Да, иногда это всё ещё отстой, но это просто часть моей жизни. Ты учишься справляться с этим, — говорит он ему. Он не уверен, почему с Минхо так легко об этом говорить. Обычно, когда кто-то замечает его беспокойство и спрашивает об этом, он начинает смущаться и пытается уклониться от разговора. Он совсем не чувствует этого с Минхо. Что-то есть в его глазах, думает Джисон. Здесь нет ни осуждения, ни жалости. Ему это нравится. Минхо успокаивает его, и это забавно, потому что, во что бы то ни стало, Минхо должен заставить его нервничать из-за того, насколько привлекательным считает его Джисон, но. Что ж, чем дольше он знает Минхо и чем больше времени проводит с ним, тем больше Джисон начинает чувствовать себя с ним комфортно. Конечно, он склонен к волнительным моментам, но тем не менее чувствует себя комфортно. — Так ты много катаешься на скейте? — спрашивает Минхо, постукивая пальцами по колену. Джисон задумчиво напевает. — Я полагаю? Как я уже сказал, это помогает мне, когда я нервничаю, но это также просто хороший способ для меня подумать. — Тебе трудно думать, когда ты не двигаешься, — замечает Минхо. Джисон на мгновение моргает, прежде чем повернуться и посмотреть на него. — Откуда ты это знаешь? — спрашивает Джисон. Минхо просто улыбается. — Ты всегда в движении. Иногда это твои ступни или ноги, но обычно это что-то с твоими руками. Ты всегда что-то делаешь с ними. — Я не думал, что ты заметишь, — медленно признается Джисон. — Обычно люди просто думают, что я гиперактивен – что, я имею в виду, так оно и есть, но движение успокаивает меня и помогает моему мозгу работать лучше. — О, я сразу заметил, — говорит Минхо, вытягивая ноги. Джисон сразу же чувствует, как его лицо краснеет, он хорошо понимает, к чему всё идет. — Я заметил, что ты часто встряхиваешь карандаши, когда работаешь. Я предполагаю, что именно так мы и встретились. — Хорошая догадка, — бормочет Джисон, протягивая руку, чтобы потереть затылок. Минхо просто смеётся, — Да, мне пришлось пошевелить руками, чтобы подумать, и я немного увлекся. — Всё в порядке, — говорит Минхо, пожимая плечами. Затем он спрашивает: — Как давно ты умеешь кататься на скейтборде? — О, я думаю, со средней школы? — он напевает, обдумывая это, — Да, со средней школы. Я купил подержанный у своего старшего друга, и он научил меня на нем кататься. — Это круто, — говорит Минхо, и Джисон кивает. — Ты умеешь кататься на скейтборде? — спрашивает Джисон, указывая на доску, которая лежит между ними на скамейке. Минхо на секунду относится к этому бестрессно, и на самом деле это единственный ответ, который ему нужен. Тем не менее, тот отвечает:  — Конечно. Забавляясь, Джисон снова показывает на него. Он этого так просто не оставит. —Тогда хочешь покататься? Другой парень пристально смотрит на него, почти оценивая. Решая, собирается ли он отступить от своей очевидной лжи ради гордости. Минхо знает, что он только что солгал. Джисон знает, что Минхо только что солгал. Минхо знает, что Джисон знает, что Минхо только что солгал. Так что если когда-нибудь и был смысл отступать, то только сейчас. Наконец, он говорит: — Хорошо. Джисон не может сдержать смех, который срывается с его губ. Минхо бросает на него злобный взгляд, осторожно поднимая доску таким образом, чтобы было так очевидно, что он делает это не потому, что действительно умеет кататься на скейтборде, а потому, что он слишком упрям, чтобы признать, что в чем-то плох. — Если ты так уверен! Не навреди себе. — Как будто я поранюсь, — ворчит Минхо, вставая и бросая доску на землю. Он ставит ногу на доску, и Джисон ухмыляется. Минхо шатается. О, это будет плохо. Дело не в том, что у него нет равновесия, на самом деле Джисон думает, что у него больше равновесия, чем у большинства людей, которые прыгают на скейтборд без опыта. Проблема в том, что он понятия не имеет, как контролировать то, что он делает, или чего следует избегать. Это приходит в голову Джисону как раз в тот момент, когда Минхо делает выпад вперед и едет на скейтборде по неровной части тротуара. Он открывает рот, чтобы предупредить его, но колеса его скейтборда уже споткнулись об него, и он с лёгким ужасом наблюдает, как неподготовленное тело Минхо падает вперед с доски. Он сильно ударяется о землю, умудряясь вытянуть руки перед собой, чтобы не удариться лицом о тротуар. — О боже мой, — Джисон вскакивает на ноги, не теряя времени, подбегая к тому месту, где упал другой парень и теперь сидит на заднице. Скейтборд катится до тех пор, пока не ударяется о ножку скамейки, отскакивая от неё и останавливаясь. Минхо морщится, глядя на свои ладони, которые, как он теперь видит, поцарапаны и начинают кровоточить из-за попытки остановить падение. Он опускается на колени рядом с Минхо, осторожно хватая его за запястья, чтобы осмотреть их. Он морщится, когда хорошо их разглядывает. Они ни в коем случае не ужасны, но он вообще не любит кровь, а падение определенно сняло достаточно слоёв кожи, чтобы заставить их немного кровоточить. — Я в порядке, — говорит Минхо, и ему удается сохранять свой голос относительно спокойным, несмотря на кровоточащие руки. — У тебя идёт кровь, — парирует Джисон. Минхо пытается отмахнуться от него, но терпит неудачу, Джисон всё ещё держит его за запястья. — Боже, почему ты просто не сказал, что не умеешь кататься на скейте? — Я хотел, я… —Минхо останавливает себя, прежде чем закончить то, что он собирается сказать, плотно сжимая губы. Затем его лицо искажается в легкой гримасе, — Ну, я не думал, что упаду. — Ну, это всё же произошло, — Хмурый взгляд Минхо усиливается, на этот раз направленный на Джисона, — Вставай, ты должен убрать кровь. Ты же не хочешь заразиться. У меня в комнате в общежитии есть несколько бинтов, если ты хочешь просто вымыть их там. Мы не очень далеко. На минуту другой парень выглядит так, словно собирается запротестовать. Затем он вздыхает. — Хорошо. Он осторожно кладет одну руку на запястье Минхо, а другую на его руку и помогает поднять его на ноги. Он слегка покачивается, и Джисон крепче сжимает его руку, позволяя Минхо прислониться к нему, чтобы не упасть. — Ты не ударился головой, когда упал, верно? — Он с беспокойством смотрит в лицо Минхо, — Я не видел, как ты ушибся, но я просто хочу убедиться, чтобы знать, нужно ли мне, например, отвезти тебя в больницу или что-то в этом роде. — Я не ударился, — заверяет Минхо, глядя на свои ладони, — Только руки поранил. — Ах, это хорошо, — говорит Джисон, сразу же закрывая рот свободной рукой, — Я имею в виду, это нехорошо! На самом деле это плохо! Я имел в виду, что это лучше, чем если ты упадешь на голову или что-то в этом роде! Минхо фыркает, позволяя Джисону медленно вести его в направлении общежития, не забывая по пути забрать скейтборд и засунуть его в сумку. Джисон разрывается между тем, чтобы поспешить с ними туда и позволить ему оправиться от падения. К счастью, тот не ударился головой, но Джисон знает, насколько дезориентирующим может быть падение со скейтборда, даже если он двигался не очень быстро. — Я знаю. Всё в порядке. Я тоже не хочу расцарапать своё красивое личико. Джисон не может сдержать смех недоверия, который вырывается, когда он убирает руку ото рта. — Я имел в виду скорее то, что я рад, что у тебя нет сотрясения мозга, но я рад, что твое лицо тоже в порядке. — Ах да, — говорит Минхо, — Я тоже рад, что у меня нет сотрясения мозга. Они болтают, пока идут, Джисон пытается занять Минхо. Минхо ведёт себя так, будто всё в порядке, но Джисон замечает, как Минхо морщится, когда думает, что он не смотрит. Его руки не так плохи, как могли бы быть, но они определенно болят. Когда они наконец добираются до общежития, Джисон решает подняться по лестнице. Минхо в замешательстве. — Лифт здесь не работает, — объясняет Джисон, когда они поднимаются по лестнице, протягивая руку, чтобы взять Минхо за локоть, чтобы ему не пришлось давить на свои царапины, хватаясь за перила, — Я, мой сосед по комнате и несколько парней из нашего коридора застряли в нём в первый же день, поэтому я избегаю его использование. — Мы спешим? — спрашивает Минхо, приподняв бровь. — Я имею в виду, что не хочу, чтобы твои руки так выглядели, — говорит ему Джисон. — Я буду в порядке, — снова говорит Минхо, и Джисон просто закатывает глаза. Он так плохо умеет быть уязвимым, думает Джисон с оттенком веселья. Не похоже, что Джисон осудил бы его или что-то в этом роде, если бы он захотел пожаловаться на боль. Когда они добираются до этажа, Джисон указывает на дверь в самом конце коридора, как на свою, прежде чем сказать Минхо, где находится ванная, чтобы он мог вымыть руки. Он позволяет ему сделать это, когда отпирает дверь и входит внутрь. На самом деле он немного удивлён, что Феликса здесь нет. Его сосед по комнате обычно где-то поблизости в такое время, но его нигде не видно. Что ж. Джисон бросает свою сумку на кровать, подходит к своему маленькому письменному столу и роется на нём, переворачивая все вещи, которые он просто бросает туда в поисках бинтов. Внезапно он замирает, медленно поворачивается лицом к остальной части общежития и смотрит на неё. Это… ну, слушайте. Это не катастрофа. Сынмин оторвет им обоим головы, если они допустят, чтобы все было слишком плохо, и, вероятно, откажется приходить, чего Феликс определенно не хочет, поэтому Джисон и Феликс убираются. Проблема в том, что у них обоих очень расплывчатое определение слова «чистый». Помимо того, что Сынмин в меру доволен и следит за тем, чтобы он все ещё был сносным по стандартам инспекции, он не слишком беспокоится о том, чтобы всё в комнате было безупречно. У Джисона есть куча грязного белья, которое он держит в ногах своей кровати. Даже не в корзине или что-то в этом роде, просто бросает туда, пока не накопится достаточно, чтобы им с Феликсом пришлось стирать. Кстати, о стирке, он все ещё не убрал свою чистую одежду, которую постирал вчера. По крайней мере, он её сложил, просто она все ещё лежит в корзине. Феликс всё время оставляет вещи лежать на своей кровати, и Джисон виновен в том же самом. Повсюду валяются стопки комиксов и учебников, которые они оба держат в пределах досягаемости, если захотят почитать. Сынмин и Хёнджин как-то придрались к нему за то, что он подпирал дверь общежития книгами, пока они заезжали с новым стулом, который Феликс купил после того, как их старый постигла несчастная участь сломаться, когда очень уставший Феликс споткнулся об него посреди ночи и разломал его спинку. — Ты потратил на это все свои деньги, — сказал тогда Хёнджин, сидя со скрещёнными ногами на кровати Джисона, пока они вчетвером пытались собрать новый стул, — Разве ты не должен уважать это или что-то в этом роде? Джисон только усмехнулся. — Они заставили меня купить целую дорогую книгу из-за одной главы, Хёнджин. Одна глава! И это всё, для чего я её использовал. Они буквально заставили меня купить дорогой дверной упор с каким-то декоративным текстом, написанным на нём. Так что нет. Джисона обычно не волнует, что в их с Феликсом комнате не всё идеально чисто. Они не очень аккуратные люди. Конечно, они поддерживают чистоту, но Джисону нравится определенный уровень беспорядка. Он знает, как ориентироваться в своем собственном специфическом виде, и это делает общежитие более личным. Но внезапно он останавливается, оглядывая комнату, и понимает, что его краш вот-вот это увидит, и ему больше ничего не хочется, кроме как схватить Феликса за плечи, встряхнуть его и спросить, почему они двое в таком беспорядке. Он почти собирается приступить к безумной уборке, когда слышит кашель в дверях, заставляющий его обернуться, чтобы посмотреть. Минхо стоит там, неловко заглядывая внутрь, держа руки перед собой слегка на расстоянии от груди. Он их уже почистил. — Ты сказал, что у тебя есть бинты? — спрашивает Минхо, неуверенно глядя на Джисона. Что ж, уже слишком поздно беспокоиться о том, чтобы его комната была идеальной. Минхо здесь, и Джисон вряд ли может позволить ему просто стоять в коридоре. Поэтому, вздохнув, Джисон жестом приглашает Минхо войти. — Да. Они где-то у меня на столе. Дай мне секунду, хорошо? Парень кивает, проскальзывая в комнату и закрывая дверь бедром, в то время как Джисон возвращается к своему столу и начинает рыться в нём. В конце концов он находит то, что ищет и издает торжествующий звук, прежде чем вытащить что-то из коробки и подойти к Минхо. Минхо морщит нос, когда видит пластыри, которые протягивает ему Джисон. — Реально? — Они милые, — защищаясь, говорит Джисон, шевеля рукой, в которой держит лейкопластыри с Дораэмоном. Через мгновение Минхо закатывает глаза и забирает их у него, поворачиваясь спиной к младшему, когда начинает сдирать с них бумагу. Вполголоса он бормочет:  — Не только они. Джисон моргает, не совсем уверенный в том, что услышал. — Что такое? — спрашивает он. Не теряя ни секунды, Минхо указывает подбородком на маленькую плюшевую белочку, лежащую на его кровати. Подарок от Феликса, который другой подарил ему после того, как они съехались, чтобы избавиться от неловкости жизни с кем-то новым, и по большей части это сработало. — Твоя белка милая. — О, — говорит Джисон и проскальзывает мимо Минхо, чтобы поднять и разглядеть её, — Мой сосед по комнате купил её мне в подарок. У меня есть много вещей на беличью тематику. Моя семья и друзья всегда называли меня так, из-за того, что… — Щёки и зубы, — заканчивает Минхо, накладывая последнюю повязку на свои царапины, слегка морщась и сгибая руки. Джисон чувствует, что краснеет оттого, что ему так прямо указали на это. — Ну… да. — он слегка смеётся, и это звучит немного громче и взволнованнее, чем он ожидает. — Честно говоря, меня это всегда немного смущало. Я никогда не могу сказать, смеются люди надо мной или нет, когда они это говорят. — Это не так уж плохо, — говорит Минхо. Джисон ждёт, пока он уточнит, но он этого не делает, вместо этого тот просто протягивает руку и нежно гладит плюшевую белку по голове. Ах, думает Джисон, мило. — Что ж, приятно это слышать, — говорит Джисон с лёгким смешком, прежде чем положить игрушку обратно на кровать. — На твоем чехле для телефона тоже есть наклейка с белкой, — вспоминает Минхо. Тепло расцветает в животе. Он не уверен, почему его радует, что Минхо помнит этот глупый факт, но это так. Он вытаскивает свой телефон из кармана и поворачивается, чтобы показать Минхо наклейку с изображением белки с желудем на чехле телефона. — Да, я знаю! — Забавно, что ты так воспринял это прозвище, — говорит Минхо с лёгкой улыбкой, оглядывая комнату. Джисон переминается с ноги на ногу при этих словах, снова убирая телефон в карман. Минхо, смотрящий на его комнату и видящий, какой у него беспорядок, раньше был источником беспокойства, которое ему удалось убрать, когда Минхо вернулся, внезапно он снова поднимает голову, наблюдая, как Минхо действительно осматривается вокруг. — Ну, да. Я предполагаю, что это была либо ненависть к прозвищу из-за того, что меня так часто называли, либо принятие его. Я решил, что будет проще просто принять это. Кроме того, белки такие милые. — Они милые, — со смехом признает Минхо, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Джисона с мерцающими глазами, — Кстати, мне нравится твоя комната. Очень обжитая. Джисон стонет. Конечно, он бы точно указал на своё беспокойство по этому поводу. — Это просто хороший способ сказать, что комната грязная, и ты это знаешь. Минхо снова смеётся. — Может быть. Хотя это не так уж плохо. Я имею в виду, она может быть грязной. Просто здесь небольшой беспорядок. — Опять же, это просто хороший способ сказать, что она грязная, — указывает Джисон. Минхо с удивлённым видом качает головой, подходя к полке стола, с которой Джисон взял свои пластыри, и осторожно тычет пальцем в беспорядок там. Джисон закатывает глаза, но позволяет ему это. Не то чтобы ему было что скрывать, просто... Подождите. Его взгляд падает на баночку с лекарством от беспокойства, и плечи напрягаются. Он не прятал их или что-то в этом роде, он не видит для этого никаких причин. Ему просто не нравится упоминать о них людям, не тогда, когда некоторые люди могут либо осуждать, либо жалеть его, чего он не хочет. Минхо постукивает пальцем по крышке баночки и хмыкает, а затем переходит к разглядыванию пенала в форме клубники, стоящего рядом, как будто таблетки не являются чем-то особенным, чтобы о них упоминать. И это не так, по крайней мере для Джисона. Они просто часть его обычной жизни. — Это мило, — говорит Минхо, снова тыча в пенал и оглядываясь на него с улыбкой. Джисон мгновенно расслабляется, непринужденное поведение Минхо прогоняет всё его беспокойство прочь. Конечно, Минхо всё равно. Всё, что касалось Минхо и того, как он реагировал на причуды беспокойства Джисона, было приемлемым, и он никогда не придавал большого значения ни одному из них. Ему нравится Минхо. Правда, правда. И не только потому, что он такой милый. Он просто ему нравится. — Ах, так и есть, — говорит Джисон, подходя, чтобы встать рядом с ним и поднять футляр, — Я купил его в магазине по прихоти. Хотя в этом году я им почти не пользовался. — Ты должен им пользоваться, — говорит ему Минхо, — Как я уже сказал, это мило. — Может быть, я так и сделаю, — говорит Джисон. О, теперь он определенно это сделает. На самом деле, как только Минхо уйдет, он переложит все свои карандаши и ручки в эту маленькую клубничку и бросит её в свой рюкзак. И это забавно, потому что Минхо кажется таким непринужденным здесь, в комнате Джисона. Он спрашивает о вещах, которые лежат на виду, о том, где он их взял или почему они у него вообще есть. Он спрашивает о картинах, висящих на стене со стороны Джисона, и тот рассказывает Минхо о Чонине, о фотографии из парка развлечений, в который они ходили до того, как Джисон окончил школу. Он рассказывает Минхо о своих родителях и фотографии, на которой они втроём стоят перед колледжем в тот день, когда он переехал. Минхо о многом спрашивает, и Джисон обнаруживает, что с ним легко говорить обо всем этом. Он не уверен, как долго они это делают, Минхо спрашивает, а он отвечает, но в конце концов Минхо издаёт небольшой гул с того места, где он сейчас сидит на кровати Джисона рядом с ним. — Джисон, — говорит Минхо, и Джисон поворачивается, чтобы посмотреть на него. — Что? — Я думаю, мне, наверное, пора домой, — говорит он ему. — О, — говорит Джисон, и он не может скрыть разочарования в своем голосе. Минхо, должно быть, слышит это, потому что он смеётся. — Не звучи так грустно! Это не из-за тебя или чего-то ещё. Просто завтра у меня занятия и работа, так что мне нужно вернуться домой и выспаться. В любом случае, мне нужно поработать над статьёй перед этим. — В этом есть смысл, — признаёт Джисон, — Тогда мне, наверное, следует отпустить тебя, да? — Отпусти меня, — повторяет Минхо, похоже забавляясь. Он пытается на мгновение оттолкнуться от кровати и сопротивляется, не желая давить на руки. Джисон немедленно встаёт, протягивая к нему руки. Минхо позволяет ему обхватить себя за локти и помочь подняться, одаривая Джисона улыбкой после того, как на этот раз встаёт, — Говоришь так, будто держишь меня здесь. Джисон пожимает плечами. — Я имею в виду… типа ты пришел сюда только за пластырями, но я просто заставил тебя разговаривать. Минхо фыркает на это. — Всё как раз таки наоборот. Я продолжаю спрашивать тебя о вещах, потому что хочу знать о них, и именно поэтому я всё ещё здесь – потому что мне нравится слушать, как ты говоришь. — О, — снова говорит Джисон, но это звучит намного веселее, чем в прошлый раз. Минхо смеётся, когда они вдвоём направляются к двери. Минхо снова поворачивается к нему лицом после того, как переступает порог двери, все ещё улыбаясь ему. — Кстати, спасибо, что пригласил меня. — Не беспокойся об этом, — говорит Джисон, пренебрежительно махнув рукой, — Это моя вина, что я вообще позволил тебе кататься на скейтборде. — Так оно и есть, — совершенно невозмутимо говорит Минхо, не теряя ни секунды. Брови Джисона тут же взлетают вверх. — О, хорошо! Я понял, в чём дело! Между прочим, это и твоя вина! Ты встал на мою доску, потому что был слишком упрям, чтобы просто признать, что не знаешь, как на ней кататься! — Не понимаю, о чём ты говоришь, — Минхо качает головой, но Джисон видит, как уголки его губ борются с тем, чтобы не приподняться. — Как бы то ни было, мы оба знаем правду, — говорит Джисон, наклоняясь вперед и упирая руки в бёдра. — Правда в том, что я просто использую тебя ради твоих бесплатных пластырей, очевидно же. — Очевидно, — повторяет Джисон, и он не может сдержать широкой улыбки, которая расплывается по его лицу, когда он смотрит на Минхо. Почти мгновенно фальшиво-серьёзное выражение лица Минхо распадается, сменяясь легкой и, можно даже сказать, нежной улыбкой. Они стоят так мгновение, просто улыбаясь друг другу, когда тишина накрывает их, как одеяло. Ему нравится быть с Минхо, иногда их болтовня сходит на нет, и всё, что остаётся, – это тишина. На самом деле это неплохо, это успокаивает. Джисон не чувствует, что ему нужно продолжать говорить, чтобы заполнить её, как обычно подсказывает ему его тревога, когда с другими людьми становится тихо. С Минхо всё по-другому. — Когда ты улыбаешься, это похоже на сердце, — говорит Минхо ни с того ни с сего, его голос звучит мягко, его взгляд скользит то с губ на глаза Джисона. Джисон вздрагивает от его слов, быстро моргает, глядя на другого парня, и по его шее пробегает жар, — Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил об этом? — Я… нет, — удаётся выдавить из себя Джисону, уставившись на Минхо с приоткрытыми губами. Он не упускает из виду, как Минхо следит за его ртом, когда улыбка Джисона превращается в удивленное «О», — Нет, ты… ты первый человек, который когда-либо говорил мне это. Минхо хмурится, глядя на его губы еще мгновение, прежде чем снова встретиться с ним взглядом. — Жаль. Это мило. — О, — пищит Джисон, протягивая руку, чтобы скрыть кашель, пытаясь изобразить испуганный писк, как будто у него что-то застряло в горле. Минхо просто продолжает бросать на него странный взгляд, который Джисон никак не может понять, — Что ж, спасибо. — Не беспокойся об этом, — мягко говорит Минхо. Некоторые из его друзей часто говорили Джисону, что он довольно туповат, это правда, но он не настолько глуп, чтобы не догадаться, что Минхо хочет что-то сказать. Проблема в том, что Джисон не может понять, что именно, не тогда, когда Минхо только что поставил его в тупик. — Минхо, — начинает он, и глаза другого парня сверкают в ужасном свете коридора общежития, когда Джисон произносит его имя. Он мог бы просто спросить, ведь Минхо уже должен идти, и, похоже, он действительно хочет что-то сказать, так что... — Джисон! Он вздрагивает от звука собственного имени, доносящегося из коридора, и мгновение, повисшее между ним и Минхо, обрывается. Выражение лица Минхо мгновенно портится, от чего у Джисона сводит живот. Вздохнув, он поворачивается, чтобы посмотреть на шум, уже имея хорошее представление о том, что он увидит: Феликс, его дорогой сосед по комнате и друг, идёт к нему, взволнованно махая рукой. Сынмин на буксире, прямо рядом с ним. — Ты, должно быть, шутишь, — бормочет Джисон себе под нос, и Минхо переводит взгляд с него на двух парней, идущих к ним. — Эй, Джисон! — снова зовёт его Феликс, на лице которого широкая ухмылка. Приближаясь, он, кажется, понимает, что Минхо здесь впервые, — О, привет. Кто твой друг? Сынмин, к его чести, смотрит на взволнованное лицо Джисона, на невероятно раздраженное лицо Минхо, затем снова на Джисона, прежде чем его собственные глаза расширяются от осознания того, что они только что прервали… что-то. Джисон даже не знает, что именно, и хуже всего то, что теперь он никогда не узнает. Милый библиотекарь, болван! Хочет крикнуть Джисон, но он знает, что Феликс ни в чём не виноват. Он просто не всегда сразу всё улавливает. И, кроме того, он не может сказать это в присутствии самого человека. Однако Минхо отвечает за него до того, как Джисон успевает ответить. — Я Минхо. Друг Джисона. — Ой. Привет, Минхо! Я Феликс, сосед Джисона по комнате, — Феликс взволнованно указывает на парня рядом с ним, который смотрит на Джисона и Минхо извиняющимися глазами, — А это Сынмин! Он наш друг, который живет дальше по коридору. — Привет, — коротко отвечает Минхо. — Феликс, — мягко говорит Сынмин, дергая рыжего за руку, — я думаю, может быть, нам лучше пойти в мою комнату вместо этого. Они заняты. — Нет, нет, — говорит Минхо с улыбкой, — Я всё равно уже собирался уходить. — О, тебе не нужно, — радостно настаивает Феликс. — Я уже собирался уходить. — объясняет Минхо, — Я просто зашёл на минутку. Затем он делает шаг назад, и момент определенно упущен, последний шанс на это был упущен самим Минхо. Джисон чувствует, как что-то скручивается у него внутри. — Это очень плохо, — говорит Феликс. — Здесь рады любому другу Джисона! Что ж, в любом случае было приятно с тобой познакомиться. — Взаимно, — вежливо говорит Минхо, глядя на Феликса и Сынмина. Затем он поворачивается к Джисону и слегка кивает ему, — Увидимся, Джисон. Спасибо за пластыри. И с этими словами он поворачивается, собираясь уйти после такого краткого прощания, в его поведении нет и следа теплоты, к которой так привык Джисон. Это поражает его, словно удар в живот. Последнее, чего он хочет – это чтобы Минхо разозлился, а тем более на него. — Эй, — выпаливает Джисон, протягивая руку, чтобы схватить Минхо за рукав его куртки, прежде чем он уйдет. Минхо, к счастью, останавливается и снова поворачивается к нему лицом, всё ещё раздраженно нахмурив брови, — Убедись, что ты держишь свои царапины чистыми, хорошо? Я вернусь завтра во время твоей смены и увижусь с тобой. Идёт? Выражение лица Минхо сразу смягчается. — Конечно, всё в порядке. — Окей! Хорошо! — говорит Джисон, и его охватывает облегчение. Что ж, он не раздражает Минхо. Вот что ему нужно было знать, — Тогда я принесу тебе ещё пластырей, хорошо? — Хорошо, — Минхо слегка кивает ему. — Тогда увидимся, — говорит ему Джисон, позволяя своей руке упасть с рукава Минхо. Он одаривает его едва заметной улыбкой, которую Минхо повторяет. Она кажется искренней. Минхо слегка машет ему в сторону, ещё раз кивая Сынмину и Феликсу, прежде чем направиться по коридору к лифту и лестнице. Джисон немедленно с шипением выдыхает, подходит к своим друзьям и кладет руку каждому из них на спину, прежде чем втолкнуть их в комнату общежития. Когда его заталкивают в комнату, Феликс спрашивает:  — Бро, кто это был? — Феликс, — медленно говорит Сынмин, — это, наверное, был тот милый библиотекарь, о котором он говорил весь последний месяц. Феликс моргает. — Что? Правда? — Правда, — сухо говорит Джисон, кладя руки на бёдра после того, как закрывает за собой дверь. — Подожди, так что он здесь делал? — Он пытался кататься на скейте, упал и поцарапал руки. Я привёл его сюда, чтобы он мог вымыть их и одолжить пластыри. — Ты дал ему дораэмонские? — спрашивает Феликс. Джисон кашляет. — Вот это да, — заключает Сынмин. — Заткнись, — говорит Джисон. — Ой! Я думаю, они милые, — говорит Феликс, — Держу пари, он тоже думал, что они действительно милые! — Ну, как вариант, он может думать, что они глупые и ребяческие. — говорит Джисон со вздохом, — Так что я надеюсь, что он всё же считает их милыми. — Извини, что мы помешали, — говорит ему Сынмин, многозначительно поглядывая на Феликса. Феликс ловит взгляд Сынмина и хмуро смотрит на него. Затем он осознает, и на его лице появляется выражение ужаса. — О боже мой. Я даже не понял этого, — Он поворачивается к Джисону с широко раскрытыми глазами, — Мне так жаль, я не сообразил, что помешал разговору с твоим библиотекарем. Мне просто так хотелось поговорить с тобой… — Всё в порядке, — смягчается Джисон, махая рукой. У него нет сил быть слишком раздражённым. В любом случае, он никогда не сможет злиться на Феликса, — Ты не знал. Кроме того, он всё равно собирался уходить. — И всё же, — неуверенно говорит Феликс, — Я бы не сделал этого, если бы знал, что это был твой парень. Джисон чувствует, как тепло ползёт вверх по задней части его шеи. — Он не мой парень. В любом случае, ты сказал, что тебе не терпится поговорить со мной. Для чего? — Ох, — говорит Феликс, внезапно занервничав. Он смотрит на Сынмина, который просто поднимает бровь, глядя на него, — Ну, эм… И только тогда мозг Джисона, кажется, просыпается от лихорадки, вызванной Минхо, полностью обрабатывая то, что находится перед ним. Феликс и Сынмин, конечно. В этом нет ничего нового. Феликс – его сосед по комнате. Сынмин живет дальше по коридору. Все они друзья. Феликс и Сынмин, в особенности, поладили. Однако что нового, так это то, что Феликс и Сынмин держатся за руки. И, насколько он помнит, они держались за руки с тех пор, как завернули за угол коридора общежития и прервали их с Минхо. — О боже мой, — говорит Джисон, уставившись на них. — Что? — Феликс моргает, глядя на него, сбитый с толку внезапной сменой тона Джисона. Джисон указывает на них наполовину обвиняюще, наполовину с благоговением. — Вы двое! Вы держитесь за руки! Феликс быстро становится свекольно-красным, в то время как Сынмин просто закатывает глаза. — Это заняло у тебя достаточно много времени, — бормочет Сынмин. — О боже, подожди! — Джисон указывает на них сильнее. — Вы двое… О боже мой! Феликс, наконец, отпускает руку Сынмина впервые с тех пор, как они столкнулись друг с другом, протягивая руку, чтобы прикрыть свое пылающее красное лицо обеими руками, прежде чем плюхнуться на кровать. Из под его пальцев видно, как румянец заставляет веснушки на коже выделяться. — Да, мы, — говорит Сынмин через мгновение, когда Джисон возмущённо указывает на него. — Как долго? — Три дня, — бормочет Феликс с кровати. — Три дня, — недоверчиво повторяет Джисон, — Почему я не знал? — Ты, вроде как, был поглощен одним милым библиотекарем. Который, кстати, реально симпатичный. В этом ты не преувеличивал. — Но три дня, ребята! Затем Феликс садится, его лицо всё ещё красное, когда он смотрит на Джисона большими извиняющимися глазами. — Мне очень жаль! Мы собирались рассказать тебе, но мы хотели убедиться, что это продлится дольше, чем пару дней, и что мы действительно нравимся друг другу, и что мы не сглупили! Джисон медленно опускает руку с места, где она всё это время указывала на Сынмина. Затем он спрашивает:  — Так это реально? — Я так думаю, — говорит Феликс, глядя на Сынмина в поисках какого-то подтверждения. Сынмин просто одаривает его нежной улыбкой. — Конечно, это так, мы же держались за руки, Феликс. — Я лишь хотел быть уверенным. — Ох, отвратительно, — говорит Джисон, слегка надув губы, — Вы, ребята, такие милые. — Почему это отвратительно? — Потому что у вас обоих есть парень, а у меня его нет, так что я впадаю в уныние, — Затем он добавляет: — Я просто драматизирую, я действительно рад за вас обоих. — Спасибо, — сухо говорит Сынмин, но Джисон знает его достаточно, чтобы понять, насколько он на самом деле рад одобрению. Феликс устраивается так, чтобы сидеть у стены, берёт в руки подушку и прижимает её к груди. — Эй, это не значит, что ты совсем безнадежен! Твой милый библиотечный парень только что был здесь! Это должно что-то значить! — Ага, — говорит Джисон с усмешкой. — Это значит, что он упал с моего скейтборда и повредил руки, поэтому я чувствовал себя ответственным и умолял его прийти сюда, чтобы я мог помочь ему исправить это. Я думаю, если бы он пришел сюда, потому что я ему нравлюсь, я бы знал. — Я не знаю, — говорит Сынмин, пренебрежительно махнув рукой. — Иногда ты бываешь довольно тупым. — Эй! Сынмин лишь смеётся. Джисон качает головой. — Боже, какая разница. Минхо был здесь только для того, чтобы вымыть руки. Забудьте об этом. Вы, ребята, собираетесь рассказать мне, как это произошло, или что? — Клянусь, он выглядит знакомым. У меня такое чувство, что я где-то его видел, но я не… — Феликс задумчиво замолкает, а затем качает головой, — Неважно. В любом случае, ты был занят, практически живя в библиотеке, пытаясь привлечь внимание своего библиотекаря, поэтому я начал больше общаться с Сынмином, так как мы были свободны и скучали. Всё просто как-то… произошло естественно, я полагаю? — Ох, — говорит Джисон, чувствуя себя немного разочарованным, — И всё? Сынмин пожимает плечами. — Мы всегда вроде как нравились друг другу, просто мы только недавно поняли, что мы оба чувствовали то же самое и захотели попробовать что-то вместе. Это может казаться немного разочаровывающим, но не все признания большие и шумные, и это нормально. Джисон хмыкает в ответ на это, кивая в знак согласия. — Хорошо, я понял. Однако у меня есть вопрос. Смеётесь надо мной? — Просто не будь тупым, — говорит Сынмин, что очень по-сынминовски, чтобы закрыть тему. — Кто кого пригласил на свидание? — спрашивает Джисон. Как только Сынмин открывает рот, чтобы ответить, Джисон качает головой. — Подожди, не надо. На самом деле я уже знаю. Это определённо был Сынмин. — Это опредёленно был я, — соглашается Сынмин. — Как? — нажимает Джисон. — Я не знаю, я спросил его? — Ты спросил его, — повторяет Джисон. Сынмин фыркает. — Да, Джисон. Я спросил его, нравлюсь ли я ему тоже. Вот так люди узнают, что они оба нравятся друг другу. Вот так люди начинают встречаться. — И ты просто… вышел и спросил его? — недоверчиво спрашивает Джисон. — Да, — говорит Сынмин, закатывая глаза. — Боже, — говорит Джисон, насвистывая, — В твоих руках власть, Ким Сынмин. — Это не власть, я просто преодолел себя и… — Он занимается танцами! — внезапно кричит Феликс, заставляя двух других парней подпрыгнуть. — Кто? — поражённо спрашивает Джисон. — Твой библиотечный парень! Минхо, верно? В кампусе много Минхо, так что я действительно не осознавал этого, пока не увидел его, но причина, по которой он кажется мне таким знакомым, заключается в том, что он специализируется на танцах! — взволнованно объясняет Феликс, — Я не общался с ним или что-то в этом роде, но я слышал о нем и немного видел его. Наши расписания на самом деле не совпадают, но я несколько раз видел, как он танцует. Он такой… боже, Джи. Если ты думаешь, что он хорошо выглядит, убирая книги, я думаю, ты бы умер, наблюдая, как он танцует. — О, — говорит Джисон, потому что он не знает, что ещё сказать на это. В основном потому, что он внезапно подумал о том, какой красивый Минхо, как элегантно он выглядит в библиотеке, а теперь он думает о том, как он танцует, и мозг Джисона просто... — Боже мой, — говорит Сынмин, махая рукой перед лицом Джисона, — Феликс, ты не можешь просто так говорить ему такие вещи. Я думаю, ты сломал его. И он приходит в себя – он действительно приходит в себя, – но это не значит, что он не перестаёт думать о танцах Минхо и о том, что тот является танцором, чаще, чем несколько раз в минуту вплоть до самой ночи.

***

На следующий день он приходит в библиотеку с парой пластырей в кармане, как и обещал Минхо. Он появляется намного позже, чем обычно, его занятия продолжаются немного дольше, так как сегодня день семинара. Должно быть, смена Минхо близится к концу. Библиотекарь, о котором идёт речь, загорается, когда видит его, Джисон выследил его в разделе, полном книг по сельскому хозяйству, где он осторожно, не желая повредить руки, убирает книги. — Ты принес их, — говорит Минхо, забирая пластыри у Джисона и широко улыбаясь. — Я ведь сказал, что сделаю это, — Джисон засовывает руки обратно в карманы толстовки, — Хан Джисон всегда выполняет свои обещания – ну, до тех пор, пока он их помнит. Хан Джисон иногда бывает немного забывчивым. — Хан Джисон очень милый, и Ли Минхо благодарен, что он не забыл, — поддразнивает Минхо. — Как я мог забыть что-то для тебя? — Джисон острит в ответ, чувствуя себя игриво. Минхо только смеётся. — Ты прав, я довольно замечательный. Было бы обидно, если бы ты забыл что-то, связанное со мной. Джисон закатывает глаза. — Ух ты ж. — Ага, — Минхо убирает последнюю книгу со своей тележки, затем поворачивается к Джисону, — Хочешь вернуться в свой угол, пока я буду делать перевязку? — Здесь? — говорит Джисон, морща нос. Минхо толкает его локтем. — Эй! Там сзади есть мусорная корзина. Кроме того, не то чтобы мои руки были такими уж мерзкими. Ты и твои пластыри добрались до меня вовремя. — Неважно, просто не заставляй меня смотреть на твои руки, пока ты их меняешь, — говорит Джисон, в ответ ударяя локтем по руке Минхо. Другой парень улыбается, около его глаз появляются морщинки. Не похоже, что Джисон когда-нибудь откажется проводить время с Минхо. Не то чтобы Минхо нужно было это знать. Итак, они заканчивают тем, что сидят на обычном месте Джисона, Минхо быстро меняет пластыри, в то время как Джисон достает свой ноутбук и записную книжку и начинает просматривать PowerPoint, который он скачал у своего профессора. — Эй, — говорит он через мгновение, отрывая взгляд от своего экрана. Минхо уже сменил свои пластыри на новые, экспериментально разминая руки, смотря на них. Он моргает, глядя на Джисона, когда говорит, — Мне жаль, что вчера мои друзья помешали нам. — Что? — говорит Минхо, уставившись на него. Затем он, кажется, понимает, о чем говорит Джисон, качая головой: — О, не беспокойся об этом. — Ты уверен? — Джисон легонько постукивает пальцами по столу. — Просто… вчера ты казался немного раздражённым, когда они прервали нас. Я хотел извиниться. — Я не был раздражён, — говорит Минхо, защищаясь, поджимая губы. — Определённо был, — утверждает Джисон, нахмурившись, — Мы не так давно знаем друг друга, но я могу сказать, когда ты раздражён, — он указывает на свой собственный лоб. — У тебя появляется небольшая складка прямо здесь, и твои губы становятся очень тонкими. Вроде как сейчас. Минхо тут же заставляет свои губы расслабиться. — Сейчас я тоже не раздражён. — Зато я был раздражён ими, — легко говорит Джисон, и Минхо поднимает бровь. — Почему это? — спрашивает Минхо. — Я не знаю. Мы прощались друг с другом, но это всё равно не значит, что когда нас прерывают, это не раздражает, — это не ложь, это правда. Чего он не собирается говорить Минхо, так это того, что он также был раздражён, потому что его друзья прервали его разговор с его крашем, и ему показалось, что они нарушили момент, который у них был, даже если Джисон заблуждается, чтобы думать, что это был какой-то романтический момент. Тем не менее, определённо было… мгновение. И Джисон никогда не сможет понять, что это было. Так что да, Джисон знает, почему он был раздражён. Чего он не может понять, так это почему Минхо был раздражён. Минхо рассеянно хмыкает. Затем он говорит:  — Хорошо, я был немного раздражён по той же причине. О. Что ж, тогда это имеет смысл. Никто не любит, когда его прерывают. — Неужели это было так трудно признать? — дразнит Джисон. Минхо усмехается. — Я не хотел, чтобы ты думал, что я ненавижу твоих друзей или что-то в этом роде, мне просто не нравится, когда меня прерывают, даже если я уже собирался уходить, как ты и сказал. — Ну, если тебе от этого станет легче, они поняли, что были немного грубы после того, как ты ушел, так что я думаю, они постараются не делать этого снова, — говорит ему Джисон. — Ты говоришь так, будто я приду снова, — говорит Минхо, его голос дрожит от едва сдерживаемого смеха. Джисон краснеет. — Ой. Извини, я просто… я подумал, раз уж ты был у нас однажды и тебе нравилось тусоваться, может быть… Затем свежий и тёплый смех в голосе Минхо прекращается. — Всё в порядке, я шучу. Я бы с удовольствием проводил с тобой больше времени. Джисон хмуро смотрит поверх своего ноутбука. — Почему ты всегда дразнишь меня? — Потому что это весело, и тебя легко подкалывать, — говорит Минхо с усмешкой. Джисон просто закатывает глаза, наблюдая, как Минхо берёт одну из книг, которые Джисон положил на стол между ними. Он наблюдает, как Минхо читает оборотную сторону, затем открывает её и начинает бегло просматривать первую страницу. Он действительно хорошо выглядит с этого ракурса. Рассеянно думает Джисон. Наклон его носа и углы подбородка особенно красивы. — Эй, — внезапно говорит Минхо, нарушая тишину. Джисону удаётся оторвать взгляд от парня и посмотреть на свой ноутбук как раз перед тем, как Минхо поворачивается, чтобы посмотреть на него, — Джисон. Он поднимает глаза, чтобы снова посмотреть на Минхо, надеясь, что не выглядит испуганным или слишком очевидным тем, что пялился на него последние пару минут. — Что случилось? — Кстати, о том, чтобы больше тусоваться, не хочешь пойти и выпить со мной чего-нибудь после моей смены? Джисон чувствует, как у него пересыхает во рту. — Как… напитки? Алкоголь? Минхо фыркает. — Нет, тупица. Я знаю, что сегодня вечер пятницы, но мне не очень хочется завтра страдать от похмелья или таскать твою лёгкую задницу домой. Он инстинктивно ощетинивается, выпячивает грудь и закрывает книгу, которую притворялся, что читает. — Эй! Ты этого не знаешь! Рот Минхо кривится в ухмылке при этом, и, боже, он не имеет права так хорошо выглядеть. Это приводит в бешенство. Затем Минхо демонстративно позволяет своему взгляду скользнуть по фигуре Джисона с головы до ног с того места, где он сидит перед ним. Борьба покидает его тело почти мгновенно, он опускает глаза на стол и ёрзает на стуле, пока Минхо оглядывает его с ног до головы. Он инстинктивно тянется и теребит волосы, убирая с лица белокурую волну, прежде чем покачать головой и позволить ей снова упасть на место. Когда он поднимает взгляд, взгляд Минхо снова останавливается на его лице, его тёмные глаза блестят весельем, а ухмылка слегка смягчается по краям. — О, ты определенно легковес. Но всё в порядке, ты всё ещё милый, — его грудь внезапно сжимается, тепло распространяется из центра, как будто что-то только что пролилось, — Нет, не такая выпивка. Недалеко от кампуса есть маленькое кафе, в которое я иногда хожу. При этих словах Джисон слегка наклоняет голову. — Разве в кампусе нет кофейни? — Это отстой, — пренебрежительно говорит Минхо, махая рукой, — Думаю, в крайнем случае всё в порядке, если ты действительно в отчаянии и у тебя нет времени купить что-нибудь ещё. Но в этом-то всё и дело. Это место намного лучше. Джисон был в кофейне в кампусе всего несколько раз, и теперь, когда он думает об этом, горячий шоколад, который он получал оттуда, всегда был немного разбавлен. Хотя он не слишком много думал об этом. Когда парень хочет горячего какао, он получит своё горячее какао, даже если оно немного водянистое. Тем не менее, из-за этого он уже давно не пил хорошего горячего шоколада. Кроме того, это Минхо просит его прийти. По своей собственной воле. Чтобы пообщаться с ним. В кафе! Джисон не настолько глуп, чтобы понять, что это именно то, чего он ждал. — Сегодня вечером? — он повторяет, в основном для ясности. — Ммм, — подтверждает Минхо, — Я заканчиваю свою смену в шесть, примерно через полчаса. — Не поздновато ли для кофе? — Джисон говорит это с улыбкой, стараясь, чтобы его слова не звучали так, будто он пытается найти отговорку. Он безусловно не пытается этого сделать. К счастью, Минхо, похоже, совсем не воспринимает это так. — Время в колледже не считается, Джисон. Разве ты до сих пор этого не понял? Джисон не может удержаться от смеха. — Ну, я думаю, если ты так ставишь вопрос, у меня нет причин отказываться. — Как ты вообще мог мне отказать? — Минхо дразнит, ведя бровями так, что Джисон смеётся только сильнее. — Я не знаю, как я мог? — говорит Джисон сквозь смех, и Минхо понятия не имеет, насколько искренне он это имеет в виду. После этих слов Минхо встаёт, делая несколько шагов назад от стола Джисона. — Значит, всё решено. Жди меня в шесть, хорошо? — Я буду здесь, — говорит Джисон, указывая на маленький уголок библиотеки, который он выделил для себя. И когда Минхо улыбается ему, Джисон не может не улыбнуться в ответ. Следующие полчаса, возможно, самые долгие тридцать минут, которые Джисон когда-либо испытывал в своей жизни. Он изо всех сил старается сосредоточиться на своей работе, действительно старается, но у него так начинает кружится голова, что это становится очень трудно. Он тусуется. С Минхо. И Минхо был тем, кто пригласил его. Минхо хочет с ним потусоваться. Когда Минхо наконец появляется, лицо Джисона болит от улыбки всё время, пока он ждал. — Ты готов? — спрашивает Минхо, одетый в черную спортивную куртку, застёгнутую коричневой пуговицей. Джисон засовывает свой ноутбук в рюкзак вместе с остальными вещами и встаёт на ноги. — Знаешь же, что это так. — Пойдем, — говорит Минхо, указывая на вход в библиотеку с лёгкой улыбкой. Джисон едва сдерживается, чтобы не пойти вприпрыжку, когда они выходят вместе. — Как далеко отсюда идти? — спрашивает Джисон, засовывая руки в карманы, когда они идут в ногу друг с другом. Огни кампуса светятся над ними, отражаясь на тёмных волосах Минхо почти золотым ореолом. Джисон застенчиво опускает взгляд на тротуар перед собой, на его щеках появляется тепло. Боже, Минхо так красив. — Идти? — недоверчиво повторяет Минхо, — Кто сказал, что мы будем пешком? Сбитый с толку, Джисон тут же снова поднимает глаза на Минхо. — Что ты имеешь в виду? Мы идём в кафе, мы идём туда пешком, верно? — Пошли, — снова говорит Минхо с тем же отвращением в голосе, — Я не пойду пешком и не собираюсь заставлять тебя идти. Самое дальнее, что мы пройдём, — это парковка, находящаяся примерно в квартале отсюда, где припаркована моя машина. — Подожди, — медленно говорит Джисон, не в силах скрыть недоверие в своем голосе, — Ты умеешь водить? Минхо останавливается как вкопанный, Джисон делает ещё несколько шагов, прежде чем осознаёт и тоже останавливается, поворачиваясь к нему лицом. Минхо выглядит обескураженным. — Почему ты удивлён? — Э-э, я не знаю? Я думаю, ты просто не похож на того, кто водит машину? — на самом деле, то, что Минхо юридически считается сертифицированным на дороге, настолько странно для него, что он даже не знает, как связать это с образом Минхо, который он создал в своей голове. Дело даже не в том, что это самый возмутительный факт на свете, просто это не то, чего он ожидал. Сам Джисон ещё даже водить не умеет. — Что это значит? — говорит Минхо, повышая голос. Он не кажется злым, просто сбитым с толку и, возможно, немного обиженным, — Я дееспособный взрослый человек! Я вожу машину! — Извини! — говорит Джисон, не в силах сдержать вырвавшийся смешок, — Я просто реально этого не ожидал! Минхо громко фыркает, качая головой. — Честно. Я даже не знаю, стоит ли мне сейчас с тобой идти. — Извини! Извини! — говорит Джисон, смеясь громче и делая шаг ближе. В момент храбрости он цепляет свою руку за руку Минхо, соединяя их вместе, — Мне так жаль! Пожалуйста, сходите выпить со мной, мистер дееспособный взрослый! Через мгновение Минхо закатывает глаза. — Только потому, что ты вежливо попросил и извинился. После этих слов они снова начинают идти. Только когда они оказываются перед машиной Минхо – ничего особенного, просто маленькая чёрная штука с несколькими вмятинами, которая всё ещё остается машиной, хотя и лучше, чем его скейтборд – Джисон понимает, что он так и не разжал их руки, а Минхо так и не отпихнул его. Тепло пробегает по его шее сзади, Джисон убирает руку из руки Минхо и позволяет другому парню рыться в сумке в поисках ключей, наблюдая, как он вытаскивает их и отпирает машину. Он поворачивается и жестом указывает на Джисона и машину. — Твоя карета ждет! Джисон фыркает. — Кто я такой? Золушка? Минхо издает звук отвращения, подходит, чтобы открыть дверцу своей машины и забирается внутрь. — Моя машина – не тыква. Слава богу, она недостаточно оранжевая. — Наличие оранжевой машины укрепило бы характер, — говорит Джисон с улыбкой, подходя к пассажирскому сиденью и тоже садясь. Здесь тесно, но он не чувствует себя таким загнанным в угол, как ожидал, находясь здесь с Минхо. Он боялся, что сойдет с ума от страха, находясь так близко к нему, но он чувствует себя странно непринужденно. Почти в безопасности. Это то, что он замечает всё чаще, чем больше времени проводит с ним: как только он справляется со своими первоначальными нервами с Минхо, он чувствует себя с ним комфортно. Как будто они знали друг друга много лет. Минхо усмехается, заводя машину. — У меня и без уродливой оранжевой машины достаточно характера, спасибо. — Твоя потеря, — отвечает Джисон, пристегиваясь ремнём безопасности.