Some people say love

К тому времени, как он возвращается в общежитие, Феликс уже крепко спит, что совсем не удивительно. Как только его сосед по комнате ложится где-нибудь, он почти мгновенно отключается. Не помогает и то, что Джисон пробыл с Минхо… он проверяет свой телефон и, чёрт возьми, он просидел с ним больше четырех часов. Казалось, что это было не так уж долго, даже близко. Время бежит странно, когда он с Минхо, одновременно слишком быстро, но в то же время чувствуется, что каждое мгновение с ним длится вечность. Он готовится ко сну, внезапно чувствуя, что готов просто свернуться калачиком и заснуть навсегда. Как только он забирается на постель, на его телефоне загорается новое сообщение. Он не может удержаться от улыбки, глядя на экран. Минхо Ты хорошо добрался домой, верно?

Джисон Да!!! не волнуйся!!!

Минхо Это хорошо Эй

Джисон Что?

Минхо Я просто хотел сказать, что я действительно надеюсь, что тебе станет лучше Ты действительно яркий человек, и видеть тебя расстроенным – отстой

Джисон Ах, извини Я не хотел тебя расстраивать, просто иногда я становлюсь таким

Минхо Не извиняйся, это не твоя вина.

Джисон Ладно Мне жаль

Он морщится, как только отправляет его. Он знает, что только что извинился за то, что извинился, но это инстинкт. Однако Минхо не беспокоит его по этому поводу, и он благодарен. Минхо В любом случае, как я уже сказал, я надеюсь, что ты скоро вернёшься к своему яркому «я»

Джисон Ты сказал, что я снова стал ярким Что это значит?

Минхо О, я не знаю, просто… Некоторые люди действительно яркие? Как солнце И когда они светятся, все вокруг тоже светятся Вот как ты

Джисон О Вау Это я?

Минхо Да, это ты.

Джисон Это....... действительно одна из самых приятных вещей, которые кто-либо говорил обо мне, Это очень мило Минхо

Минхо Знаю Я очень милый!

Джисон О! Хм! Я думаю, ты только что испортил момент! Не думаю, что ты можешь говорить такое просто так!

Минхо Ну, я только что это сделал!

Джисон :/

Минхо :) В любом случае, шутки в сторону. Было весело видеть тебя в библиотеке Когда я свободен, я могу подойти и поговорить с тобой, потому что ты действительно делаешь всех вокруг счастливее Включая меня

Джисон Правда?

Минхо Нет, я лгу тебе прямо сейчас в лицо Да, конечно, правда С тобой весело, идиот Вот почему я провожу с тобой так много времени

Джисон О, ничего себе, значит, я теперь идиот? :(

Минхо Ты всегда идиот

Джисон Вау

Минхо ПОДОЖДИ Ты идиот, но я не имею в виду, что это плохо

Джисон Минхо, идиот – это изначально плохое слово, я…

Минхо Хорошо, тогда я не имею в виду идиот

Джисон ТОГДА ЧТО ТЫ ИМЕЕШЬ В ВИДУ?

Минхо Я НЕ ЗНАЮ Послушай, я просто С тобой действительно легко быть рядом, и ты забавный, и ты заставляешь меня много смеяться И мне просто кажется, что мы действительно хорошо ладим, что забавно, потому что мы знаем друг друга совсем недолго И ты очень милый, Но ты также иногда бываешь глупым¿

Джисон Боже мой

Минхо Оставь меня в покое, я не умею быть серьёзным

Джисон ОЧЕВИДНО

Минхо Но я не знаю Как я уже сказал, я чувствую, что мы действительно хорошо подходим друг другу, даже если прошло не так уж много времени Мне действительно нравится проводить с тобой время И самое главное, ты мне нравишься, Сони Джисон прижимает телефон ко рту, пытаясь скрыть глупую улыбку, расползающуюся по его губам.

Джисон Сони?

Минхо Да Думаю, это мило Могу я называть тебя так?

Джисон Если хочешь

Минхо Хочу

Джисон Эй Значит ты правда не считаешь меня раздражителем или что-то в этом роде?

Минхо ? Джисон, почему я должен так думать

Джисон Потому что я буквально вцепился в тебя, как пиявка в библиотеке, и с тех пор не перестаю тебя доставать

Проходит минута. Минхо не отвечает. Джисон прерывисто вздыхает. — Идиот, — бормочет он себе под нос. Возможно, он просто напугал Минхо, поэтому тот и не ответил. Все остальные сообщения были мгновенными, а теперь… ничего. Он уже собирается начать печатать извинения за то, что все так странно получилось, как появляется новое сообщение от Минхо. Минхо Боже, ты такой тупой

Джисон Эй :/

Минхо Тогда постарайся не быть тупым:/

Джисон :/

Минхо Джисон, ты не раздражаешь, и не мешаешь. И ты точно не пиявка Ты полностью прочитал мои плохо написанные серьёзные тексты о том, как мне нравится проводить с тобой время?

Джисон Не знаю, я просто хочу убедиться

Минхо Ты меня не беспокоил и никогда не побеспокоишь

Джисон Ты этого не знаешь

Минхо Боже, ты такой Ладно, подожди, я звоню тебе

Джисон Подожди, что?

Секунду спустя звонит его телефон, и, несмотря на предупреждение, это всё равно пугает Джисона настолько, что он вздрагивает, телефон выскальзывает из пальцев и падает ему на лицо с громким шлепком и криком боли. В панике он оглядывает комнату, чтобы убедиться, что не разбудил Феликса. Он не знает, почему он беспокоится, для того чтобы разбудить того, нужна чёртова бомба или особая сигнализация, на которую он приучил себя реагировать. Придерживая лицо там, где телефон упал на него, он принимает вызов. — Ты только что заставил меня уронить телефон на лицо, — обвиняет он приглушенным голосом, даже если знает, что Феликс не проснется, как бы громко он ни говорил, благослови его господь. — Почему ты… Неважно. — Звонок напугал меня! — Тебя всё пугает. — Почему ты так груб со мной сегодня, — скулит он. — Я не грублю! Я просто констатирую факт. — Но ты не должен его констатировать! Сначала ты назвал меня идиотом, потом тупым, а теперь смеёшься надо мной за то, что я такой нервный! — Я бы никогда не стал смеяться над тобой из-за за этого! — вмешивается Минхо, и в его голосе слышится нотка серьёзности, которая заставляет Джисона замолчать. — Не стал бы? — Джисон медленно повторяет. — Нет, — мгновенно отвечает Минхо, — Ты нервничаешь, но я не собираюсь дразнить тебя по этому поводу. Просто ты такой, какой есть. Это не твоя вина. Кроме того, я думаю, что это даже забавно – когда это не доставляет тебе неудобств. — О, — говорит Джисон, моргая. — Ну… спасибо? — Не за что, — говорит Минхо. — Видишь? Я могу быть милым. Я могу говорить приятные вещи. Джисон фыркает. — По-моему, твои слова о том, что ты можешь быть милым, несколько снижают эффект. — Это не так. — Ммм, да, вроде как так и есть, — Джисон закатывает глаза, — В любом случае, зачем ты мне позвонил? — О! — Минхо звучит так, как будто он совершенно забыл, зачем позвонил в первую очередь, и только что вспомнил, — Ладно, мне нужно было сказать пару вещей, и я думаю, что это будет проще сказать по телефону, а не просто написать сообщение. Думаю, ты тоже лучше меня выслушаешь. Джисон приподнимает бровь. — Что это? — Ну, во-первых, ты использовал совершенно неправильное сравнение. Ты не пиявка. Ты как утенок, который привязался к кому-то и не перестает следовать за ним по пятам. — О боже. — Я имею в виду это в хорошем смысле! Они милые, маленькие и белобрысые! Совсем как ты! — Я маленький? — повторяет Джисон напряжённым голосом. — Ты не можешь спорить со мной по этому поводу! Так и есть! Ты совсем крошечный! — Но ты не должен указывать на то, какой я маленький безо всякой причины! — Ну, теперь я просто чувствую, что ты злишься на меня ради того, чтобы злиться на меня, — жалуется Минхо. — Вместо этого говори приятные вещи, — возражает Джисон, поворачиваясь на бок. — Ты хочешь, чтобы я говорил приятные вещи? Ладно, — Минхо делает вдох, — Я имел в виду то, что сказал раньше. Я думаю, что ты забавный и милый, и мне нравится проводить с тобой время. Ты ни разу не побеспокоил меня, придя провести со мной время. На самом деле, иногда встреча с тобой – это кульминация моего дня. Я знаю тебя совсем недолго, но я никогда не встречал никого, кто бы заставлял меня смеяться так сильно, как ты, или кого-нибудь, кто бы заставлял меня так много улыбаться, если уж на то пошло. Ты так много работаешь, и я действительно восхищаюсь этим, и хотя ты строг к себе, я хочу, чтобы ты знал, что я вижу, сколько усилий ты прилагаешь, чтобы совершенствоваться, и я думаю, что это действительно достойно восхищения. Воцаряется тишина, и Джисон внезапно радуется, что лежит, потому что он думает, что его колени подогнулись бы под ним. Он открывает рот, чтобы что-то сказать в ответ, но не произносит ни звука, просто смотрит на стену перед собой широко раскрытыми глазами, в то время как его мозг отчаянно пытается снова запустить шестеренки. — Джисон? — Через мгновение раздается голос Минхо. — Я пошутил насчет того, что тебе нужно сказать что-нибудь приятное, — наконец удается слабо произнести Джисону. Минхо смеётся, в его голосе слышится облегчение. — О, хорошо. Я думал, ты отключился или что-то в этом роде. — Ты не такой уж и очаровательный, — бормочет Джисон, немного сворачиваясь калачиком. Да, он такой. — Сони, — говорит Минхо, и Джисон протягивает руку, чтобы закрыть себе рот рукой, чтобы не издавать никаких звуков. Боже, он уже привязался к этому прозвищу, да? Он думал, что у него защемит сердце, когда Минхо напечатал его, но на самом деле, услышав его мягкий голос, он почувствовал, что его голова витает в облаках. Самое большее, что Джисону удается выдавить в ответ на прозвище, – это натянутое: — Мм? — Тебе пора спать. Уже поздно. — Это ты так говоришь. Ты тоже не спишь, — указывает Джисон, и когда он снова вытаскивает свой телефон, чтобы взглянуть на часы, он фыркает. Уже почти десять. Может быть, в другой день для него это и не было бы поздно, но сегодня определенно поздно. Минхо прав. — У меня завтра нет никаких утренних занятий. А у тебя есть, если я правильно помню. — У меня урок истории искусств, — признаётся он, теребя край рубашки. Он не думал, что Минхо запомнит, как он рассказывал о своих занятиях, обычно он просто часто жалуется. — Видишь? — Минхо говорит со смехом, — Так что моё оправдание тому, что я не сплю, заключается в том, что у меня ничего нет утром. А у тебя какое? — У меня… его нет, — медленно говорит Джисон. Он слышит, как Минхо задумчиво хмыкает. Затем он говорит:  — Значит, ты тратишь время, которое мог бы потратить на сон, только для того, чтобы поговорить со мной? Джисон резко вдыхает. Именно это он и делает. Вместо этого он отвечает: — Нет. У меня была книга, которую я читал. — О, так ты перестал читать, чтобы поговорить со мной? Потому что какое-то время переписывались. Это мило. Ты действительно бросил всё ради местного симпатичного библиотекаря, да? — голос Минхо сочится преувеличенным эгоизмом, и Джисон ненавидит его. (Он не ненавидит. Боже, он этого не делает. Совсем наоборот.) — О боже, заткнись, — выпаливает Джисон, что снова заставляет Минхо смеяться. — Я польщен! Правда! Но я не могу допустить, чтобы ты тратил на меня сон! Так что, думаю, на сегодня мне придётся тебя отпустить. — Такой джентльмен, — огрызается Джисон в ответ, чем вызывает хихиканье Минхо. Он не может сдержать улыбку, которая расползается по его лицу, когда он слышит это. Хихиканье Минхо такое глупое и милое, оно так отличается от спокойного, невозмутимого образа, который он пытается изображать большую часть времени. Оно отбрасывает весь его юмор, нахальство и эго, и проникает прямо в сердце Минхо, где он огромный болван. Он – огромный болван, и он так нравится Джисону, что кажется, будто у него голова идёт кругом. — Только лучшее для тебя, — дразнит Минхо, и Джисон знает, что ведет себя глупо, но это не останавливает бабочек в его животе. Он так благодарен Минхо, и, возможно, дело просто в том, насколько он устал от сегодняшних эмоций, но внезапно он чувствует себя очень эмоциональным, и ему кажется, что ему нужно выразить это ему. — Минхо, — говорит он, голос внезапно становится очень тихим, — Спасибо, что подбодрил меня сегодня. На другом конце провода виснет пауза. Затем Минхо говорит:  — Тебе не нужно меня благодарить. Я просто рад, что шоколад сделал свое дело. Джисон ёрзает, переворачиваясь на кровати так, что сворачивается калачиком, внезапно чувствуя себя очень уязвимым. Тихо он признается:  — Не шоколад заставил меня почувствовать себя лучше, Минхо. — О, — говорит Минхо. Проходит ещё одно мгновение, — Тогда я рад, что смог хоть немного помочь. — Ты помог больше, чем просто немного, — говорит ему Джисон, играя с краем своей наволочки. — Я всё ещё думаю, что в основном это сделал шоколад, — голос Минхо лёгкий, и Джисон задаётся вопросом, всегда ли Минхо такой, когда дело доходит до серьёзных выражений признательности, серьёзных вещей в целом. — Ты намного лучше шоколада, — говорит Джисон, прежде чем успевает остановиться. Он вздрагивает от собственных слов, еще больше замыкаясь в себе. Что именно это значит? Он слышит, как Минхо ворочается на другом конце провода, и Джисон по шороху гадает, лежит ли Минхо в постели, как и он сам. — Ну, тогда я, должно быть, тебе очень нравлюсь, да? Его тон всё ещё лёгок, но Джисон достаточно хорошо научился читать Минхо, чтобы уловить небольшой намёк на застенчивость в его голосе. Тогда он действительно не знает, как относиться к серьёзной оценке. — Конечно, это так, — говорит Джисон, и Минхо не знает, насколько он это имеет в виду, но надеется, что, по крайней мере, понимает, насколько он искренен. Если отбросить смущающие чувства, ему действительно очень нравится Минхо. Он его друг, и не просто друг, а близкий друг. — Что ж, хорошо. Потому что ты мне тоже очень нравишься. — и в голосе Минхо есть определенная уязвимость, которая застаёт его врасплох, как будто Минхо выставляет себя напоказ, к чему он не привык. — Я рад, — тихо говорит Джисон, не в силах подавить зевок. Так же быстро, как и появилось, уязвимость в голосе Минхо исчезает, сменяясь тёплым смешком. — Ты засыпаешь, да? — Может быть, — это точно. Все его нервы сдали, по крайней мере на данный момент, и тяжесть сегодняшнего дня, смешанная с успокаивающим присутствием Минхо, сделала его очень сонным. — Хорошо. Тогда я дам тебе поспать. Спокойной ночи, Сони. Сладких снов. — Спокойной ночи, Минхо. Спасибо тебе за то, что ты есть, — лепечет он, его веки трепещут, очень тяжелые. Он настолько погружён в себя, что даже не замечает резкого вдоха другого парня. Затем мягкий голос Минхо произносит:  — Я рад, что встретил тебя. Он едва успевает заметить, как Минхо заканчивает разговор, и уже задрёмывает. Он засыпает, вспоминая, как Минхо прижимал шоколад к его губам.

***

Нельзя сказать, что после этого всё снова становится солнечно-радужным, но ему определенно становится лучше. Сынмин – единственный, кто действительно приходит ему на помощь. Он предлагает помочь ему придумать способ ведения записей, который будет ему подходить, и Джисон чуть не плачет прямо здесь, к большому ужасу Сынмина. Не стоит и говорить, что Джисон с радостью соглашается пойти с Сынмином в библиотеку, чтобы помочь ему учиться. Это также даёт возможность заново познакомить Сынмина и Минхо, надеясь, с лучшим результатом. В общем, для Джисона это просто победа. Библиотекарь, о котором идёт речь, работает за стойкой регистрации, когда они входят, его глаза загораются при виде Джисона. Он машет им двоим, на его лице легкая улыбка. — Я вижу, ты привел сегодня товарища по учёбе, — замечает Минхо, кивая на Сынмина. — Он моя эмоциональная поддержка, а также здесь для того, чтобы помочь мне учиться, — объясняет Джисон. — По сути, я – весь его мозг, — говорит Сынмин, наклоняясь, чтобы прижаться плечом к плечу Джисона. — У меня есть мозг, — говорит он, защищаясь, выпячивая нижнюю губу перед более высоким парнем. — Есть, — соглашается Сынмин, — Я здесь, чтобы напомнить тебе, как им пользоваться. — О, — говорит Минхо, указывая на Сынмина, — он мне нравится. — Мне уже не нравитесь вы двое вместе, — жалуется Джисон, поправляя сумку на плече. Сынмин лишь улыбается, переминаясь с ноги на ногу. — Кстати, я Сынмин. Я не помню, всплыло ли это при нашей первой встрече. — О, я тоже на самом деле не помню. Хотя Джисон упоминал о тебе, — говорит Минхо. — Извините за это. Мой парень может быть немного… заторможенным, когда он кого-то прерывает, — объясняет Сынмин. Минхо моргает, глядя на него. — Что? А, да. Не волнуйся об этом, я почти не помню, что произошло. — Джисон не может не закатить глаза на это. Минхо опредёленно помнит, судя по тому, как он был раздражен тогда, но что ж, Джисон не собирается его за это осуждать, — Я все равно собирался уходить. — Тем не менее, это не очень хорошее первое впечатление, и я приношу свои извинения, — Сынмин извиняющимся тоном склоняет голову. Минхо просто смеётся. — Не нужно быть таким вежливым, всё действительно в порядке. Если тебе от этого станет легче, мы можем считать это завершением. Сынмин сразу оживляется. — Для меня это звучит ужасно приятно. Минхо ухмыляется, протягивая руку Сынмину. — Что ж, приятно познакомиться, друг Джисона, которого я определённо раньше не встречал. Меня зовут Ли Минхо. — Ким Сынмин, — отвечает Сынмин, беря Минхо за руку. Ну, слава богу, думает Джисон. Сынмин, как оказалось, гений. Это не связано с Минхо, хотя может быть и связано, потому что Джисон считает удивительным то, как хорошо они ладят друг с другом, когда снова встретились. Когда Минхо приходит проведать их, как только он освобождается от дежурства, они с Сынмином много болтают, до такой степени, что Джисон даже не разговаривает, а просто слушает их. Они в некотором роде одинаковые, понимает он. Оба они склонны быть слушателями, наблюдателями. Они высказывают свои собственные мысли, основываясь на том, что говорят более разговорчивые люди, чем они. Но, как бы то ни было, не всё дело в Минхо – как бы ни подтрунивали над ним друзья. Нет, Джисон решает, что Сынмин гений по совершенно другой причине. А именно, Сынмин способен придумать около шести различных стилей ведения конспектов, которые Джисон никогда раньше не пробовал. Если этого недостаточно, он просит Джисона просмотреть их все, а затем рассказать, какую информацию он может вспомнить. Он делает это дважды, в каждом стиле разные заметки. К полному восторгу Сынмина, Джисон способен запоминать многое из заметок в одном стиле. Так начинается долгий путь по переводу всех текущих записей Джисона в этот стиль, который становится еще более приятным благодаря приятному гулу Минхо и Сынмина, разговаривающих во время работы. — Эй, Минхо, не мог бы ты принести мне эту книгу? — спрашивает Сынмин немного погодя, поворачивая экран своего телефона и указывая на название и автора. — У тебя две ноги, сделай это сам, — говорит Минхо, присев на подлокотник кресла Джисона. — Это для Джисона, — говорит Сынмин, и на это Джисон поднимает глаза от своих записей, моргая в замешательстве. — У Джисона две ноги, — говорит Минхо, но в его голосе нет прежнего задора. Когда Джисон поворачивает голову, чтобы посмотреть на него широко раскрытыми, растерянными глазами, выражение лица Минхо смягчается. Затем он вздыхает. — И они будут сидеть там, где сидят, пока он работает над своими записями. Держись. И с этими словами Минхо отрывается от подлокотника кресла Джисона и встаёт на ноги, прежде чем потянуться за телефоном Сынмина, чтобы ещё раз взглянуть на книгу. Затем он уходит, предположительно, чтобы найти её для них. Когда он скрывается из виду, Джисон, нахмурившись, поворачивается к Сынмину. — Мне нужна книга? Я не знал, что мне нужна книга. Я думал, что просто переписывал свои записи сегодня, пока ты помогал. — Тебе не нужна книга, но если Минхо спросит, скажи что это для дополнительного чтения, — говорит ему Сынмин, ухмыляясь. Джисон наклоняет голову. — Я не понимаю. Сынмин смеётся. — Не беспокойся об этом. Я просто хотел убедиться. — В чём именно? — медленно спрашивает Джисон. — В том, что Минхо сделает для тебя всё что угодно, — просто говорит Сынмин, и Джисон закашливается. От этого Сынмин выглядит ещё более самодовольным. — Это просто книга, — говорит он, качая головой, — В этом нет ничего особенного. — Да, но он, по сути, сказал мне идти нахуй, когда подумал, что я прошу его достать её для меня, — указывает Сынмин, — Но в ту секунду, когда он узнал, что это для тебя, и ты посмотрел на него своими щенячьими глазами, он практически подпрыгнул, чтобы пойти и принести её тебе. — Я… я не смотрел на него щенячьими глазами! — прошипел Джисон, выпрямляясь на стуле и чувствуя, как потеплели его щёки. — О, я надеюсь, ты знаешь, что тот факт, что ты даже не осознаёшь, что смотришь на него так, делает это в сто раз смешнее, — говорит Сынмин с улыбкой. — Почему это смешно? — Джисон возражает, и Сынмин просто улыбается ему в ответ. — Потому что ты так увлечён им, что даже не понимаешь, насколько это очевидно, просто глядя на тебя. — Хватит, — говорит Джисон, стараясь, чтобы его голос звучал твёрдо. Вместо этого это звучит как скулеж. — Неважно, — говорит Сынмин. — Неважно, что ты не можешь принять это, важно то, что все мы это знаем и не дадим тебе забыть об этом. Джисон хмуро смотрит на него. — Ты такой злой, Сынмин. Сынмин просто откидывается на спинку стула, слегка пожимая плечами. — Я не злой, я просто правильный. — Тебе повезло, — говорит Минхо, прежде чем Джисон успевает продолжить спор, и они вдвоем поворачиваются, чтобы посмотреть, как он выходит из-за полок, держа в руках серую книгу с серебряными буквами на корешке, — Остался только один экземпляр. — Это было быстро, — отмечает Сынмин беззаботным голосом. — Что ты сделал, бежал за ним? Минхо бросает на Сынмина злобный взгляд, когда тот подходит к их стульям. — Нет, я только вчера убирал её и вспомнил, где она лежит. Сынмин невинно хмыкает в ответ. С этими словами Минхо поворачивается к Джисону. — Вот. Он протягивает ему книгу. Мгновение Джисон просто смотрит на него, затем на Сынмина, который просто пожимает плечами. Итак, Джисон протягивает руку, чтобы взять её, но другая рука Минхо поднялась и нежно коснулась нижней части руки Джисона, он кладет книгу в его руку. Вздрогнув, Джисон чувствует знакомую форму шоколадных конфет, падающих на его ладонь под книгой, скрытую от Сынмина. Его губы слегка приоткрываются, и его реакция заставляет Минхо улыбнуться. — Спасибо, — говорит Джисон, глядя на него снизу вверх, и его собственная улыбка расплывается по лицу. — Не привыкай к этому, — говорит ему Минхо, что, как он знает, означает «На здоровье», — К сожалению, у меня нет времени тусоваться с вами. Не уничтожай мою библиотеку, пока меня не будет, или что-то в этом роде. — Не обещаю, — Джисон кладет книгу на стол перед собой и опускает руки на колени, где он может держать шоколадные конфеты обеими руками. — Тогда ты платишь за любой материальный ущерб, — говорит Минхо. — Если подумать, я буду вести себя хорошо, — смягчается Джисон. — Так я и думал, — и с этими словами Минхо салютует им, а затем поворачивается и идёт обратно к полкам. — Что он сделал? — спрашивает Сынмин после ухода Минхо, прислоняясь щекой к своей руке. Джисон моргает. — Кто сказал, что он что-то сделал? — Глупая ухмылка на твоём лице. — Она не глупая, — говорит Джисон, защищаясь. Сынмин приподнимает бровь. — Но это так. Действительно так. После минутного молчания Джисон сдаётся и кладет конфеты на стол. — Хорошо. Он дал мне шоколадки. Сынмин просто закатывает глаза. — Конечно, он это сделал. — Как понять? — Он буквально неравнодушен к тебе, — говорит Сынмин. — Это не так, — говорит Джисон, тыча пальцем в одну из конфет. — Я думаю, что да. — возражает Сынмин, — Джисон, я искренне считаю, что ты ему тоже нравишься. — Но ты не знаешь, — говорит Джисон, хмуро глядя на стол, — А если ты не знаешь наверняка, то это не имеет значения. Я не хочу всё испортить. — Скорее всего, ты не будешь знать наверняка, — указывает Сынмин, — Люди редко признаются своим возлюбленным, что они им нравятся, только если они приглашают их на свидание. Нужно улавливать мелочи, которые говорят о том, что ты им нравишься, а я провёл с вами совсем немного времени, и мне кажется, что я увидел много мелочей в Минхо. — Сынмин, — предупреждает Джисон, — пожалуйста, не обнадёживай меня. Я не хочу начинать думать об этом, потому что, если ты ошибаешься, тогда я просто буду… Уничтожен. Несчастен. Ужасно неловок рядом с Минхо всё остальное время, пока они знают друг друга. — Я буду расстроен, — наконец решает Джисон, — Так что я не хочу думать об этом или строить догадки. Я просто хочу быть довольным отношениями, которые у меня сейчас с Минхо, и сосредоточиться на этом. Сынмин поднимает руки вверх, показывая жест, что он сдаётся. — Хорошо. Я не буду настаивать на этом. Но ты знаешь, на чём я остановился, — Затем он опускает руки и кладет их на стол, — Я также хочу, чтобы ты знал, что я дразнюсь, но независимо от того, что ты решишь делать, я буду прикрывать тебя. Джисон вздыхает, берёт одну из конфет и разворачивает её. — Я знаю. Спасибо тебе. — Может, вернёмся к тому, как разобраться с твоими записями так, чтобы это помогло тебе? — спрашивает Сынмин, постукивая по тетради Джисона, которая лежит между ними. Джисон засовывает шоколад в рот. — Пожалуй. Когда позже они возвращаются в общежитие, Феликс жалуется им на то, что Сынмин узнал о влюблённости Джисона первее, чем его сосед по комнате. Сынмин, со своей стороны, просто напоминает Феликсу, что он просто отвлек бы Джисона в библиотеке, и все трое знают, что это правда. Ни для кого не секрет, насколько сильно они оба способствуют худшим отвлекающим привычкам друг друга. И всё же Феликс надувает губы. Джисон обещает, что если он найдет способ дать Феликсу возможность лучше узнать Минхо, то сделает это, что, по крайней мере, немного подбадривает Феликса.

***

В первый раз, когда Минхо вновь делает это после инцидента в машине. Это происходит в библиотеке, когда он сидит на ручке кресла Джисона и наблюдает, как он просматривает свои записи, как учил его Сынмин. В одну минуту Джисон перечитывает раздел о ранних стадиях создания музыки, а в следующую перед его губами появляется шоколадная конфета. Когда он поворачивается, чтобы посмотреть на Минхо, библиотекарь ухмыляется ему, как говнюк. Он дразнит его, понимает Джисон. Что ж, это прекрасно, решает он, потому что он тоже может быть говнюком. И с этой мыслью Джисон наклоняется вперёд, берёт шоколадку в руке Минхо между зубами и вырывает её из его пальцев, пристально глядя на другого парня. Выражение лица Минхо бесценно: коктейль из шока, растерянности, гордости и чего-то ещё, что он не может определить.

***

Во второй раз Минхо делает это, когда они снова сидят в машине, только что сбегав в магазин. Они сидят в уютной тишине, слушая, как по радио играет песни, когда внезапно перед ним появляется кусочек шоколада, отломанный кусочек от того, что ел Минхо. Он поворачивается, чтобы посмотреть на своего друга, и с удивлением обнаруживает, что выражение его лица совсем не озорное. Вместо этого на его лице появляется легкая, весёлая улыбка. Итак, Джисон играет свою роль и берёт шоколад у Минхо ртом.

***

Когда Минхо делает это в третий раз, ему даже не кажется, что Минхо думает об этом, и не кажется, что он делает это по какой-то особой причине. Он читает главу из книги, которую ему задали на урок, и внезапно Минхо задерживает конфету перед его губами, выражение его лица нейтральное, так как он читает через плечо Джисона. И Джисон тоже не думает об этом, потому что он естественно наклоняется вперед, чтобы встретиться с пальцами Минхо, и позволяет ему скормить ему шоколад. После этого Джисон не следит за этим. В этом нет смысла, ведь это происходит так часто и так обыденно, что кажется ему привычным.