Some people say love

Он не может сказать, что удивлён, когда Минхо просит потусоваться в следующее воскресенье. Удивление вызвало то, что Минхо попросил провести вечер у Джисона. Не то чтобы они часто проводили здесь время, обычно они любят гулять. А вот то, что они остались дома – это что-то новенькое. Минхо задерживался здесь на час или два, но никогда не задерживался дольше, всегда утаскивая Джисона куда-нибудь на машине. Так что, возможно, он немного нервничает из-за того, что Минхо задержится у него дольше. Совсем чуть-чуть. — Тебе не нужно было ждать меня здесь, — говорит Минхо, когда спустя несколько часов заходит в общежитие. На его лице появляется забавное выражение, когда он видит Джисона, сидящего на подоконнике у двери и играющего на своем телефоне. Джисон смотрит на него с широкой улыбкой, убирая телефон в карман, прежде чем подняться на ноги. Минхо в своей обычной куртке, шапочке, натянутой на волосы, и очках, сидящих на переносице. Ах. Джисон всегда забывает, как хорошо Минхо выглядит в своих очках, пока он не оказывается прямо перед ним в них. — Не то чтобы мне было чем заняться. Кроме того, я был рад твоему приходу, — говорит он. Минхо фыркает, и они вместе поднимаются по лестнице в комнату Джисона. — Боже, ты прямо как мои кошки, когда я жил дома. Я возвращался после школы, а они ждали меня у двери. — Кошки так делают? — удивлённо сказал Джисон, — Я думал, это свойственно собакам. — Кошки тоже так делают, — охотно объясняет Минхо, его голос и лицо загораются, как всегда, когда Джисон просит его рассказать о своих кошках. Это мило, — Или, по крайней мере, мои. Конечно, они не ждали у двери, когда я вернулся домой в прошлые выходные, потому что не знали, что я вернусь. Но когда мы с семьей пошли куда-то вместе, а потом вернулись, они побежали к двери ждать, когда услышали, что подъехала машина. — Должно быть, это сделало тебя счастливым, — сказал Джисон и улыбнулся, а затем перевёл взгляд на ступеньки, чтобы убедиться, что он не споткнется и не выставит себя дураком. — Так и есть! — со смехом говорит Минхо, — Ах, я так по ним скучал. По моей семье, конечно, тоже, но я хотя бы мог звонить им и все такое, пока меня не было. Всё, что я мог делать для своих кошек, это смотреть на их фотографии и просить родителей поднести к ним свои телефоны, чтобы я мог с ними поговорить. Мысль о том, что Минхо пытается поговорить со своими кошками по телефону, настолько мила, что Джисон чувствует, что его сердце вот-вот разорвется. — Я очень рад, что у тебя появилась возможность поехать домой на выходные, — честно говорит ему Джисон, когда они поднимаются на его этаж и легко прокладывают себе путь в его комнату, как они делали уже десятки раз. Только в этот раз Минхо останется здесь надолго, с нервным ликованием думает Джисон. — Я тоже, — соглашается Минхо, после чего на его лице появляется мягкая улыбка. Он придвигается немного ближе к Джисону, слегка сталкивая их плечи, — Я скучал по общению с тобой. — Я тоже скучал по тебе, — признаётся Джисон, улыбаясь в ответ Минхо. Лицо Минхо морщится, как это иногда бывает, когда он по-настоящему улыбается, его глаза превращаются в полумесяцы, а нос такой милый, и Джисон мог бы смотреть, как Минхо так улыбается всю оставшуюся жизнь, и быть счастливым. Он не стал запирать дверь, чтобы не ждать, пока Джисон будет искать ключ. Минхо быстро сбрасывает ботинки и куртку и в мгновение ока плюхается на кровать Джисона, раскинувшись, как звезда, с глупой ухмылкой на лице. Он так вытянулся, что низ его черной рубашки задрался, открывая гладкую кожу прямо над поясом темных джинсов. Джисон старается не смотреть на это, когда садится на кровать рядом с ним, протягивая руку к тому месту, куда Минхо положил свою сумку, чтобы он мог вытащить ноутбук и открыть его. Ну, по крайней мере, он не слишком-то смотрит. В конце концов, он всего лишь человек. — Я оставил вкладку открытой, когда выключал его, — объясняет Минхо, не двигаясь с места, где он растянулся на кровати Джисона. — Удобно, — говорит Джисон, вводя пароль Минхо для разблокировки ноутбука – день рождения Минхо, тот же пароль, который он использует для своего телефона, как он узнал несколько месяцев назад, когда Минхо бросил свой телефон Джисону в машине, пока тот был за рулем, и попросил его поискать что-то в своей электронной почте для него. Конечно же, ноутбук возвращается к жизни по описанию последнего эпизода их драмы, на котором они остановились. Минхо недовольно морщится, когда Джисон заставляет его перевернуться, чтобы он мог прислонить подушки к стене, создав удобное пространство для них двоих. Изголовье его кровати недостаточно большое и удобное, чтобы сидеть так и смотреть, поэтому он прислонился к стене. Он откидывается на подушки, устраиваясь поудобнее с ноутбуком на бедрах. Минхо, наконец, поднимается со своего места и опускается рядом с ним, их бока прижимаются друг к другу, Минхо опускается ниже, пока не упирается щекой в плечо Джисона. — Ты готов? — спрашивает Джисон, как будто то, как Минхо прижался к нему, не делает это очевидным. — Поехали, — говорит Минхо, показывая ему поднятый большой палец. Джисон нажимает кнопку «play» и позволяет себе расслабиться на подушках и под боком у Минхо. Первый эпизод далеко не так заманчив, как ожидал Джисон, особенно после того, на чем они остановились. На самом деле, похоже, что целая часть этого эпизода посвящена второстепенному персонажу. В конце концов, у всех сериалов есть худший эпизод, даже у самых лучших. И, кроме того, само шоу – лишь малая часть причины, по которой Джисон с нетерпением ждал этого. Другая, более важная причина – прислониться к нему, всё ещё используя его плечо в качестве дополнительной подушки, когда он смотрит на экран. — Это плохой эпизод, — говорит Минхо через некоторое время, и Джисон не может не рассмеяться от облегчения. — О, хорошо. Я волновался, что мне это просто не понравилось, потому что мне не нравится парень сестры, — признаётся Джисон. — Нет, это просто скучно, — соглашается Минхо, — Полностью теряется напряжение, которое было до этого. Как будто… они хотели заставить тебя переживать за этого парня, но не смогли придумать, как это сделать, и вместо этого сделали вот это, даже если это означает, что мы не получим немедленных ответов на вопросы о клиффхэнгере. — О, это флаги смерти, — говорит Джисон, — Этот чувак умрёт от тоски. — Ты прав. Хорошая работа, детектив Хан, — Минхо поднимает руку к Джисону, и тот немедленно даёт ему пять. — Приятно иметь такого напарника, как вы, детектив Ли, — говорит Джисон, заставляя Минхо фыркнуть. Конечно же, эпизод заканчивается тем, что парня застреливают на глазах у главных героев, скорее всего, чтобы усилить их стремление довести сюжет до конца. Ни Минхо, ни Джисону не слишком грустно видеть, как он уходит, учитывая все обстоятельства. — Эй, — говорит Минхо, когда начинается следующий эпизод, — Мне кажется, или здесь действительно холодно? Джисон протягивает руку и хлопает себя по лбу. — О боже, я что, забыл тебе сказать? Минхо поднимает бровь и поворачивает шею, чтобы получше рассмотреть его лицо. — Ну, я совершенно не понимаю, о чем ты говоришь, так что да. — Отопление в общежитии не работает уже неделю. Оно вообще не работает, — Джисон жестом указал на свою одежду: толстовку, треники и ярко-розовые пушистые носки, — Вот почему я так одет. Здесь было холодно. — О, я думал, тебе просто нравятся милые носки, — говорит Минхо. — Да, нравятся, — признаётся Джисон. Минхо фыркает. — Ну, это было бы неплохо знать до того, как я пришел, чтобы я мог надеть толстовку или что-то в этом роде — Минхо толкает Джисона в плечо своим, — Я не могу поверить, что ты собираешься заморозить меня до смерти своей забывчивостью. — Мне очень жаль, — честно говорит Джисон, чувствуя себя теперь плохо. Лицо Минхо сразу смягчается, он сбрасывает свой дразнящий тон. — Всё в порядке, всё не так уж плохо. — Я могу одолжить тебе одну из моих толстовок, если хочешь? — предлагает Джисон. Минхо удивлённо моргает, глядя на него, и на его лице появляется странное выражение, которое Джисон не может точно определить. — Только если ты не против. — Конечно, я не против, — говорит Джисон, отодвигая ноутбук в сторону и осторожно сдвигая Минхо со своего плеча. К его удивлению, тот не жалуется, когда он его передвигает, а просто продолжает смотреть на него. Джисон встаёт с кровати и подходит к маленькому комоду, задвинутому в угол комнаты, открывая верхний ящик. Ему не нужно копаться, то, что он ищет, находится прямо на самом верху, там, куда он положил это за час до этого, когда запаниковал и убрал всё чистое белье, которое оставил в корзине, когда понял, что Минхо придёт. Он берёт свою пурпурную толстовку и поворачивается, держа её так, чтобы Минхо мог видеть. — Эта подойдёт? — Разве это не твоя любимая? — спрашивает Минхо, глядя на него. Так и есть. Он бы солгал, если бы сказал, что не из-за этого выбрал её. Он пожимает плечами и говорит:  — Это моя самая тёплая. Даже если она моя любимая, я не против одолжить её тебе. Выражение лица Минхо меняется, его губы слегка приоткрываются, но Джисон всё ещё не может точно определить, что именно происходит. Джисон ненавидит, когда он не может прочитать выражение лица Минхо. У того это получается до абсурда хорошо, даже когда лицо другого парня имеет тенденцию оставаться более нейтральным, поэтому бесконечно расстраивает, что Джисон не может понять, что происходит в голове Минхо. — Спасибо, — наконец говорит Минхо, и Джисон просто кивает, прежде чем передать её ему. Джисон снова садится на кровать, а Минхо садится, чтобы надеть толстовку, наблюдая, как он засовывает руки, прежде чем его голова исчезает под тканью. Он потягивается, чтобы натянуть её, нижняя часть его рубашки задирается, так что Джисону хорошо виден живот Минхо и четко очерченные мышцы – не мускулистые, но достаточно чётко очерчённые, чтобы бабочки в животе затрепетали. Он позволяет своим глазам задержаться там на мгновение в качестве краткого снисхождения, прежде чем оторвать их, чтобы посмотреть на голову Минхо, выглядывающую из верхней части толстовки. Она идеально подходит Джисону, а значит, немного мала Минхо, из-под неё выглядывает нижняя часть его черной рубашки. Он наблюдает, как Минхо поправляет воротник и капюшон, затем расправляет рукава, не торопясь их осматривать. Он ничего не говорит о том, как Джисон растянул рукава, наматывая их на ладони в течение многих лет, просто подтягивает их так, чтобы они частично закрывали его собственные. Дело в том, что он выглядит очень мило в любимой толстовке Джисона. — Как я выгляжу? — спрашивает Минхо, и выражение его лица исчезает, сменяясь легкой, наглой улыбкой. Джисон закатывает глаза, пытаясь сделать вид, что вид Минхо в знакомой толстовке не вызывает у него теплоту в животе, которую трудно определить иначе, чем просто привязанность. — Ты выглядишь нормально, я думаю. — Это значит, что я очарователен, — говорит Минхо, протягивая руку, чтобы ткнуть Джисона пальцем в щёку с улыбкой на лице. Джисон пытается спрятать улыбку. Это не удается, потому что Минхо всё ещё прижимает палец к его щеке и чувствует, как она дергается, словно вот-вот расплывется в глупейшей улыбке. — Это твой один тычок в щёку, который я тебе обещал. Надеюсь, ты доволен. — Да, доволен, — подтверждает Минхо, сжимаясь и подражая пищащей игрушке. Из его рта вырывается смешной звук. До смешного очаровательный. — Ладно, ты хочешь посмотреть наши дорамы или просто продолжать тыкать меня в щёки? — Джисон изображает раздражение в своем голосе. — Трудный выбор, — говорит Минхо, снова тыча пальцем. — Ты уже давно перешагнул один тычок, — сообщает ему Джисон. — Ты меня ещё не остановил, — с усмешкой парирует Минхо. Он прав. Пошёл он. Пошёл он по многим причинам, но особенно за то, что он такой милый, что Джисон не возражает против того, что Минхо так часто тычет его в щёки. Всё-таки у него ещё остались какие-то остатки гордости. Джисон отпихнул его руку, на что Минхо надулся. — Хорошо, тогда я сделаю выбор. Мы смотрим нашу дораму. Минхо продолжает дуться, но снова опускается на подушки, скрестив руки. — Ты такой злой, Сони. — Может, и так, — соглашается Джисон и сам откидывается на подушки, пискнув, когда понимает, что рука Минхо пробралась под него, — Минхо! —Что? — невинно говорит Минхо, хлопая своими красивыми ресницами в сторону Джисона. Надувшись, Джисон снова прижимается к руке Минхо, так что его друг издает легкий шум. — Ладно. Тогда ты не получишь свою руку обратно, придурок. — Сони, — скулит Минхо, но Джисон просто игнорирует его и снова запускает воспроизведение эпизода. Рука Минхо перестаёт сопротивляться вскоре после этого, и, как бы Джисон не дразнился, он быстро позволяет Минхо вернуть свою руку. Так как рука Минхо затекла. Но не раньше, чем он заставит Минхо мило умолять. Это ужасно. Джисону это нравится. После этого они довольно быстро снова поглощаются дорамой. Один эпизод определённо был неприятным, но после него сериал снова набирает обороты, затягивая их обоих, как и вначале. После нескольких эпизодов они делают перерыв, чтобы сбегать в магазин за чем-нибудь быстрым и дешёвым на ужин. В более теплый день они бы пошли пешком, но зимние ветры дуют вовсю, и ни одному из них особенно не хочется бороться с ними, поэтому вместо этого они садятся в машину Минхо и едут в магазин. Они ужинают на кровати Джисона. Он наблюдает, как Минхо с широкой ухмылкой тянется, чтобы взять мясо из его миски. Он к этому привык. Кроме того, это не значит, что он тоже не крадет еду у Минхо. А потом они устраиваются вместе, Минхо кладет голову к голове Джисона, пока они смотрят. Он рассеянно отламывает кусочки от плитки шоколада, которую они купили в магазине, кладет несколько в рот и скармливает остальное Джисону, кончики пальцев Минхо касаются губ Джисона каждый раз, когда он берёт у него кусочек. Теперь это стало для них таким второстепенным, что у Джисона не находится сил быть шокированным. Это даже забавно, если задуматься, ведь Минхо часто делает гораздо более обыденные вещи, которые приводят его в бешенство. Например, как Минхо лениво обхватывает плечи Джисона, прижимая его к своей груди. Он старается не давить на руку Минхо слишком сильно, чтобы она снова не затекла, но меньше всего ему хочется, чтобы Минхо пошевелился. Рука Минхо, обхватившая его, наполняет его таким теплом, и лишь малая часть этого тепла исходит от тепла тела Минхо. (Хотя это тоже приятно, особенно в холодной комнате). В середине особенно напряженной сцены Джисон не может перестать опускать веки. Сначала это просто так, и он ловит себя на этом и довольно быстро избавляется от этого. Но затем это происходит снова, и на этот раз его голова проскальзывает вперёд, мягко ударяясь щекой о щеку Минхо, что заставляет их обоих вздрогнуть, а рука Минхо крепко обхватывает его, когда Джисон заставляет себя открыть глаза и посмотреть на своего друга. — Ты засыпаешь? — спрашивает Минхо, удивлёние на его лице сменяется весельем. — Нет, — говорит Джисон, но, вероятно, это звучит не очень убедительно, учитывая, что на полпути происходит большой зевок. Лицо Минхо сморщивается от беззвучного смеха, и он протягивает руку, чтобы убрать с лица волосы, упавшие Джисону на глаза. Джисону так хочется спать, что он просто наклоняется к прикосновению Минхо, прежде чем успевает об этом подумать, что вызывает у того самое милое хихиканье Минхо. — Какой ребёнок, — мягко поддразнивает Минхо, убирая ещё одну прядь волос за ухо Джисона. Это приятно. Это напоминает ему о том, как Минхо играл со его волосами на диване. — Тебе уже пора спать, Сони? Сейчас же всего лишь… ох. Лицо Минхо хмурится, что немного прогоняет сон из организма Джисона, когда он поворачивается и следует за взглядом Минхо к часам на столе Джисона. Сейчас без двадцати полночь. — Я и не знал, что уже так поздно, — поражённо говорит Джисон, поворачиваясь обратно к Минхо. — Я тоже не знал, — признаётся Минхо. Затем он смеётся, — Думаю, мы оба были слишком… поглощены. — Да, — соглашается Джисон, потому что он определённо был поглощён драмой. (И компанией Минхо, но это тут ни при чём). Нерешительность мелькает на лице Минхо, и это, по крайней мере, то, что Джисон знает, как заметить в Минхо. Он ёрзает, поправляя руку вокруг Джисона, как будто думает о том, чтобы отстраниться, но на самом деле не хочет. — Наверное, нам не стоит долго задерживаться, да? — тихо говорит Минхо, бросая взгляд между Джисоном и часами. Он знает, что Минхо пытается уговорить себя уйти и поехать домой и… честно? Джисон не может не чувствовать себя плохо при мысли о том, что Минхо вернётся домой так поздно. — Эй, — говорит он и набирается храбрости, чтобы задать вопрос, который внезапно возник в его голове. Он протягивает руку и осторожно берёт за рукав толстовки Минхо – толстовки Джисона – пока Минхо не смотрит на него с любопытным выражением лица. — Что? — говорит Минхо. — Уже очень поздно, — говорит Джисон, переключаясь на тревогу. Он сразу же понимает, что это ошибка, его тело прижимается к Минхо, так что он чувствует каждое движение. Минхо знает, как он двигается, когда нервничает, и Минхо, кажется, улавливает это сейчас, слегка положив свою руку на руку Джисона. Чёрт. Почему он так хорошо его знает? Однако он ничего не говорит по этому поводу, просто поднимает бровь, давая понять, что слушает. — Ну, — медленно говорит Джисон, — Я просто подумал, что сейчас на улице очень темно и холодно, и мне просто… неловко позволять тебе ехать домой в таком виде. Минхо издает смешок, пальцы, лежащие на руке Джисона, слегка двигаются по ткани рубашки Джисона, успокаивая его. — Всё в порядке, Сони. Я взрослый человек. Я могу выдержать немного холода и темноты. — Я знаю, что ты можешь, но мне это не нравится, — признаётся он и наблюдает, как забавное выражение лица Минхо смягчается от его слов, — Я просто подумал, может быть… и ты не обязан, если не хочешь. Может быть, ты хочешь провести здесь ночь и вернуться утром? Джисон очень редко видел Ли Минхо безмолвным. Конечно, он будет долгое время молчать, но это не значит, что он потерял дар речи. Просто он такой и есть. Его мозг всегда работает, даже когда он молчит, и это достаточно очевидно из того, как он сможет следить за разговорами, в которых он молчал все это время. Минхо может быть тихим. По тому, как широко раскрываются глаза Минхо и как удивлённо приоткрываются его губы, Джисон догадывается, что это один из тех редких случаев, когда Минхо совершенно потерял дар речи, а его мозг застыл на месте. Честно говоря, это очень мило, и Джисон оценил бы это гораздо больше, если бы не нервничал из-за того, что только что перешел границы Минхо. — Как я уже сказал, ты не обязан, — быстро повторяет он после того, как Минхо просто продолжает смотреть на него, — Мне просто не нравится мысль о том, что тебе придётся ехать домой прямо сейчас и… и если тебя это устраивает, я подумал, что ты можешь переночевать здесь, а я могу спать на полу… — Я не хочу, чтобы ты спал на полу, — говорит Минхо, похоже, приходя в себя и качая головой. — Ну, здесь только одна кровать, потому что я не могу предложить тебе кровать Феликса, — объясняет Джисон, — Ты мой гость, и это моя вина, что я не следил за временем, так что я не против отдать тебе свою на ночь, а я могу просто взять несколько подушек и одеяло и обойтись. — Я не собираюсь занимать твою кровать, если ты будешь спать на полу, — говорит Минхо, на этот раз более твёрдо. — Ты мой гость, — настаивает Джисон. — Ты мой тупой друг, который только что предложил мне переночевать у тебя, потому что беспокоился обо мне. Иногда я бываю мудаком, но вдобавок ко всему я не собираюсь занимать твою кровать, — парирует Минхо, слегка наклоняя голову. Джисон скрещивает руки на груди. — Ты такой упрямый. Я буквально предлагаю тебе лучший выбор! — А ты достаточно упрям, чтобы не слушать меня, когда я говорю, что не заставляю тебя спать на полу, — говорит Минхо, — так что, я думаю, мы вполне подходящая пара. —Ну, единственные другие варианты – мы оба будем спать на полу или на кровати, так что выбирай сам, — говорит Джисон со вздохом, пожимая плечами. Конечно, это заставит Минхо лечь в постель и положить этому конец. — Тогда, думаю, мы оба будем спать на кровати, — говорит Минхо, и Джисон почти говорит «спасибо», прежде чем осознаёт, что Минхо технически не говорил, что займет кровать – или, по крайней мере, не один. Джисон моргает, его раздражение исчезает. — Подожди, что? Минхо постукивает пальцами по кровати. — Мы можем просто разделить кровать. Ты сам сказал, что единственный вариант — спать здесь или на полу. Мы, очевидно, слишком упрямы, чтобы позволить друг другу спать на полу, так что это исключено. Не знаю, как ты, но я бы предпочел разделить с тобой кровать, чем спать на полу. — Я пошутил, — недоверчиво сказал Джисон. Он не думал, что Минхо воспримет это всерьёз, просто думал, что это заставит его поторопиться и согласиться на кровать. — А я нет, — говорит Минхо, пристально глядя на него. Джисон указывает на свою дерьмовую маленькую кровать. — Ты же знаешь, что это крошечная кровать, верно? Как будто… здесь нет места для двух человек, чтобы спать с большим количеством личного пространства. Минхо пренебрежительно машет на это рукой. — Мне всё равно. Я не хочу спать на полу, и я определённо не хочу, чтобы ты тоже этого делал, так что я предпочту немного тесноватую кровать любому из этих вариантов. — Я не знаю, как с тобой спорить, — признаётся Джисон через мгновение, и лицо Минхо загорается, как всегда, когда он выигрывает одну из их глупых перепалок. — Хорошо, потому что я больше не буду тебя уговаривать. Мы будем спать на одной постели. — И чтобы доказать свою точку зрения, Минхо поднимает подушки, на которые они опирались у стены, и перекладывает их туда, где обычно держит их Джисон, после чего ложится обратно, складывает руки за головой и самодовольно улыбается Джисону. — Мне не нравится твое лицо, — сухо говорит Джисон, и от этого улыбка Минхо становится еще более самодовольной, если это возможно. — Да, нравится, хватит врать, — они смотрят друг на друга какое-то время, Джисон – с раздражением, а Минхо – с нахальством, после чего Джисон вздыхает. — Хорошо, мы будем спать на одной постели, — соглашается он, а Минхо усмехается, — Только не жалуйся мне завтра, если я пну тебя во сне. — Это предупреждение или угроза? — спрашивает Минхо. — Это обещание, — говорит Джисон. — Горячо, — говорит Минхо, и Джисон наклоняется, чтобы ударить его по ноге, вызывая истерическое хихиканье своего друга. Минхо бьет ногой в ответ, но не сильно, и Джисон пинает его, чтобы отвести от себя. Через мгновение после этого Минхо делает паузу, нахмурив лицо, одна нога по-прежнему вытянута в сторону Джисона, а он держит ногу Минхо. — В этих штанах будет хреново спать. — О, — Джисон впервые за долгое время останавливается и рассматривает чёрные джинсы Минхо. Они очень хорошо смотрятся на ногах Минхо. Это… не та мысль, о которой стоит сейчас думать. Он отгоняет её, — Они могут быть тебе немного коротки, потому что ты выше меня, но я могу одолжить тебе пару треников, если хочешь. На лице Минхо появляется выражение облегчения. — Пожалуйста. — Так ты остаешься? — спрашивает Джисон на всякий случай, опуская ногу Минхо. — Наверное, да, — говорит Минхо, пожимая плечами, — Я был бы не против поехать домой, но если тебе так будет лучше, я не против остаться. — Мне действительно стало легче, — говорит Джисон, сползая с кровати и вставая на ноги, чтобы подойти к комоду и достать пару черных треников, — Эти подойдут? — спрашивает он, поворачиваясь, чтобы показать их Минхо. — Я возьму всё, что ты захочешь мне одолжить, — говорит ему Минхо, и Джисон подкидывает их ему. Он ловит их и садится, — Мне пойти в ванную, чтобы переодеться, или ты не против, если я сделаю это здесь? — О, — Джисон чувствует, как тепло ползёт вверх по задней части его шеи, — Эм, ты можешь просто сделать это здесь. Я не возражаю, просто отвернусь на минутку. — Спасибо, — говорит Минхо, начиная вставать, и Джисон быстро отворачивается от него и садится на край кровати лицом к двери. Он достает свой телефон, убирает блокировку, смотрит на экран, ничего не видя на нём, и слушает, как Минхо переодевается. Не то чтобы он раньше не оставался в комнате с друзьями, пока они переодевались, но в данном случае Минхо, к которому он испытывает дурацкое влечение, смущает его гораздо больше, чем обычно. Тем не менее, Джисон не отрывает глаз от телефона, пока с другой стороны кровати не раздается скрип и писк, когда Минхо садится на неё. — Я закончил. Слава богу. Джисон перестаёт делать вид, что смотрит в телефон, и снова поворачивается лицом к Минхо, обнаруживая, что тот вытянул ноги, чтобы продемонстрировать, как на нём смотрятся треники. Они выглядят красиво, вот в чём дело, и Джисона это немного раздражает, просто потому, что он думает, что выглядит немного бесформенно в своих трениках, в то время как Минхо… ну, Минхо хорошо выглядит во всём, так что он не может сказать, что удивлён. Они ему немного коротковаты, потому что он немного выше Джисона, как он и предсказывал, но кроме этого, они достаточно хорошо сидят, чтобы спать в них. Чего Джисон не ожидал, когда обернулся, так это странного чувства, которое возникает у него в животе, когда он видит Минхо, одетого в его одежду – сначала в его любимую толстовку, теперь в спортивные штаны – и выглядящего немного взъерошенным и сонным, но таким, таким красивым. Джисон задаётся вопросом, так ли это, когда видишь партнёра в своей одежде? Если да, то он вдруг понял, почему люди всегда сходят с ума по этому поводу. — Не порви мои штаны, — говорит он вместо всего этого, не позволяя своему взгляду задерживаться на бёдрах Минхо слишком долго ради собственного здоровья. Минхо просто смеётся над ним, протягивая руку, чтобы поправить очки. — Никаких обещаний. В любом случае, на какой стороне я? Джисон пожимает плечами. — Я всегда сплю ближе к стене, так что, я думаю, ты можешь спать с другой стороны, если не возражаешь? Минхо издаёт довольный гул, прежде чем откинуться на подушки с той стороны. — Меня это устраивает. Меньше шансов быть прижатым к стене. — Больше шансов скатиться с кровати, — возражает Джисон, выключая лампу, которую он оставил включенной, прежде чем забраться к Минхо, теребя одеяла и тщетно дергая их, — Убери свою задницу от моих одеял, чтобы я мог забраться под них. Даже в темноте, пока глаза ещё не до конца адаптировались, он может различить Минхо, высунувшего язык, когда он приподнимается и стягивает одеяла, чтобы они оба могли пролезть под них, отложив очки куда-то в сторону. Это такой странный опыт – ложиться в постель рядом с Минхо. Они лежат плечом к плечу, их бока не совсем прижаты друг к другу, но вполне возможно, что так и есть. Если бы Джисон позволил своим рукам лежать ровно, он бы точно коснулся рук Минхо. Вместо этого он скрещивает руки на груди, словно обнимая себя. Слабый гул беспокойства проходит по его телу, заставляя его застыть на месте и бояться пошевелиться, чтобы не потревожить Минхо. Через минуту или две Минхо говорит:  — Пятно на твоём потолке похоже на ананас. Джисон не может удержаться от смеха, беспечный голос Минхо успокаивает его нервы. Его плечи расслабляются. — Знаешь что? Феликс говорит то же самое. — Великие умы, — говорит Минхо, и Джисон фыркает. Затем он добавляет: — Твоя кровать действительно маленькая. — Ну и ну, — сухо говорит Джисон, — какое точное наблюдение ты сделал. — Заткнись, — говорит Минхо, слегка толкая Джисона локтем в бок, — Я просто подумал, что не спал в таком тесном месте с тех пор, как съехал с Чанбином. — Добро пожаловать к своим корням, — говорит Джисон, — Это такой же волшебный опыт, как ты помнишь? — Ну, я думаю, что моя спина определено будет болеть так же, как раньше, — говорит Минхо. — О, точно будет, — подтверждает Джисон. Сколько раз он просыпался с больной спиной, лежа на странном комке старого матраса? Больше, чем он может сосчитать, — Эта кровать определенно не была предназначена для двух человек. — Определенно нет, — соглашается Минхо, снова ударяя локтем Джисона, чтобы доказать свою точку зрения. — Моя кровать дома намного лучше подходит для ночевок, — жалуется Джисон, — Когда мы с Чонином засыпали у меня дома, то у каждого из нас была своя кровать, и мы даже не наваливались друг на друга посреди ночи. — Вы часто оставались на ночь? — спрашивает Минхо, и Джисон краснеет от его слов, радуясь, что они в темноте. — Ну, это звучит немного по-детски, когда ты говоришь мне это, — говорит он. — Не в плохом смысле, — тихо говорит Минхо. — О, — Джисон поднимает руку, чтобы убрать волосы с глаз, — Да, наверное? Не всё время. У нас их было больше, когда мы были младше, но когда мы ходили в одну школу, иногда он просто оставался у нас ночевать, и мы вместе гуляли по утрам. — Звучит забавно, — говорит Минхо, и в его голосе слышится честность, которая успокаивает Джисона от того, что над ним не смеются. — Так и было. Мы часто засиживались допоздна и просто болтали. Помню, мы всегда говорили друг другу «заткнись», потому что хотели спать, а через несколько минут снова начинали говорить, — Джисон не может не улыбнуться при этой мысли. Он скучает по Чонину. Надеюсь, скоро у них будет возможность снова пообщаться. — Ах, мило, — тихо говорит Минхо, и румянец Джисона становится ещё гуще. Затем Минхо признаётся: — Я не помню, когда в последний раз спал с кем-то в одной постели… просто так. — Правда? — удивлённо спрашивает Джисон, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. — Даже с Чанбином? Минхо продолжает задумчиво смотреть в потолок, — Мы с Бином не совсем такие. Он, конечно, мой лучший друг, но когда мы живём вместе, нет таких моментов, когда мы можем просто разойтись по своим кроватям. — Я понимаю это, — признаёт Джисон. — К тому же мне просто нравится иметь своё собственное пространство, — говорит Минхо. — О,— Джисон пытается подвинуться еще немного, давая Минхо больше места на своей стороне… ну… Здесь только одна сторона, и деваться некуда. У Джисона не получается далеко продвинуться. Минхо только фыркает. — Всё в порядке, Джисон. Я не против с тобой. — О, — снова говорит Джисон, и в животе у него поднимается тепло. Он ждет, что Минхо уточнит, но этого не происходит. Вместо этого он просто молча смотрит в потолок, а Джисон наблюдает за ним. В момент слабости он позволил себе изучить лицо Минхо в темноте. Его волосы взъерошены и беспорядочно спадают на лоб так, что Джисон хочет провести по ним пальцами и убрать с лица Минхо. Наклон его носа все так же привлекателен, как и в первый раз, когда он его увидел. От этого он кажется более острым, более царственным. Губы Минхо мягкие, слегка приоткрыты, и Джисон не может не вспомнить все те времена, когда он думал о том, как было бы здорово поцеловать его, хотя бы раз. Его внимание привлекают глаза, но в этом нет ничего нового. В темноте комнаты он не может разглядеть точных деталей, даже так близко, когда глаза адаптировались, но длинный веер ресниц Минхо может быть самой красивой вещью в мире. Или второй по красоте, потому что он не думает, что что-то может превзойти глаза Минхо. Они тёмные и красивые, мерцающие от слабого лунного света, просачивающегося сквозь занавески на окне. Это несправедливо, думает Джисон, глядя на Минхо, что его глаза так сверкают. Это действительно несправедливо. Ничто в Ли Минхо не справедливо, и в первую очередь то, что он не просто красив, он ещё и невероятно внимателен и добр. Это действительно несправедливо. — Ты мой друг, — говорит Минхо из ниоткуда, как раз когда глаза Джисона начинают тяжелеть после изучения лица его лучшего друга. Слова Минхо возвращают его в мир бодрствования, и он, нахмурившись, смотрит на своего друга. — Да, это так, — легко подтверждает Джисон. Конечно, так оно и есть. — Точно, — говорит Минхо и ёрзает в постели, слегка поворачиваясь. Он не лежит лицом к Джисону, но его тело наклонено к нему настолько, что Джисон понимает, о чём идет речь. Он по-прежнему смотрит в потолок, — Я знаю, что это так. Есть что-то странное в голосе Минхо, когда он говорит. Это то, чего Джисон не может понять, и это расстраивает его почти так же сильно, как невозможность прочитать выражение лица Минхо. Не то чтобы для Минхо было необычно становиться монотонным, он всё равно может читать голос Минхо, даже если он становится таким. Проблема в том, что Минхо не монотонен. Вместо этого его голос звучит мягко и немного отстраненно. Он молчит, но не сонно, а как будто размышляет, и Джисон не может понять, о чём именно. — Что-то не так? — спрашивает Джисон, не в силах скрыть беспокойство в своём голосе. — Я так не думаю, — говорит Минхо, но даже он звучит неуверенно, — Я просто… думаю, наверное. — Хорошо, — Джисон поворачивается к нему лицом, — Ты хочешь поговорить об этом? — Я не очень-то умею говорить, — говорит Минхо, скрещивая руки на груди и потирая их. — Это неправда. Ты лучше всех, кого я когда-либо встречал, умеешь начать разговор с пустого места, — возражает Джисон, стараясь не показаться слишком спорным. Это просто факт. Минхо умеет взламывать чужую скорлупу несколькими словами. Это часть его обаяния. Именно поэтому он так понравился Джисону с самого начала. — Не такие уж это и разговоры. Это просто я заставляю людей открыться и чувствовать себя комфортно, — Минхо слегка хмыкнул. Так он иногда хмыкает, когда пытается что-то сказать, но ему нужно заполнить пространство между словами, — Я не умею… говорить о вещах, которые связаны с чувствами. — О, — говорит Джисон, слегка поворачиваясь к нему лицом, — Ну, это нормально. — Иногда мне кажется, что это не так, — признаётся Минхо, — Иногда я хочу… выразить себя. И я хочу поговорить о том, что я чувствую, особенно когда меня что-то сильно волнует, но я нервничаю из-за этого и отступаю. — Я тоже так делаю, — заверяет Джисон, и Минхо слегка качает головой. — Ты можешь, по крайней мере, говорить о своих чувствах, не скрывая их под большим количеством юмора, — Медленно говорит Минхо: — Чувства – это просто… тяжело. — Так и есть, — мягко соглашается Джисон. Он знает, — Но всё в порядке. Тебе не обязательно чётко формулировать свои чувства. Я думаю, что я довольно хорошо понимаю, что ты пытаешься сказать, даже если ты не можешь подобрать слова, — он на мгновение замолкает, прежде чем добавить: — Кроме того, ты мне нравишься таким, какой ты есть. Минхо резко вдыхает рядом с ним, и эта реакция заставляет Джисона моргнуть. Минхо выдыхает, и его веки смыкаются. Он тихо говорит:  — Иногда ты говоришь что-то, но я не думаю, что ты понимаешь, что это значит для меня. Сбитый с толку, Джисон наклоняет голову, волосы падают ему на глаза. — Что ты имеешь в виду, Минхо? Внезапно Минхо смеётся, заставляя Джисона подпрыгнуть на месте. Это происходит ни с того ни с сего, так громко в тихой комнате. Это даже не похоже на обычный смех Минхо. Похоже, он нервничает. — Прости, — говорит Минхо после того, как его смех прекращается, и голос снова становится тише, — Я и так слишком много думаю по ночам. Находясь рядом с тобой, я просто… заставляю себя больше говорить. Я просто глупый. — Ты уверен? — спрашивает Джисон, пытаясь прочитать выражение лица Минхо в темноте. Какое бы выражение ни было там раньше – неуверенный, широко раскрытый взгляд, который он не мог точно определить, – теперь оно исчезло, сменившись одним из нейтральных выражений Минхо. — Я просто устал и болтаю без умолку, не беспокойся об этом, Сони, — говорит он и качает головой, — Иногда я просто говорю не подумав, и это кажется странным. Джисон действительно волнуется. Это в некотором роде его фишка. Но он также не хочет давить на Минхо, не тогда, когда он так странно ведет себя сегодня вечером. Не тогда, когда они лежат вместе в его постели, и между ними почти нет места. Поэтому он пока отбрасывает свои тревоги и просто говорит:  — То, что ты говоришь, не кажется мне странным, это просто… ты. — Ах, — говорит Минхо, и это звучит так, как будто он хочет сказать что-то еще, но не говорит. Ах, Джисон согласен. Он не совсем уверен, что у Минхо на уме, но, что бы это ни было, он надеется, что в этом нет ничего плохого. И если это так… что ж, он не возражает, если Минхо трудно говорить о серьёзных вещах, он действительно не возражает, но если это что-то плохое, он надеется, что Минхо позволит ему помочь. В конце концов, он его лучший друг. — Здесь действительно холодно, — бормочет Минхо через некоторое время, обнимая себя руками. Джисон морщится. — Мне очень жаль, — говорит он, — Я должен был предупредить тебя о неисправности отопления до того, как ты пришел. — Это не твоя вина, — беспечно говорит Минхо, — Я не думал, что останусь здесь на ночь. — Я тоже сожалею об этом. Мне следовало следить за временем. Минхо подталкивает его ногу ногой. — Прекрати извиняться. Я взрослый человек, Джисон. Я могу сам о себе позаботиться. Если бы я действительно хотел, я мог бы просто пойти домой, даже если бы было поздно. — Тогда почему ты здесь? — спрашивает Джисон, и он говорит это как шутку, но если Минхо действительно не возражает ехать домой так поздно, почему он здесь? Минхо только вздыхает. — Иногда ты действительно бываешь тупым. Он ощетинивается, поворачивая голову, чтобы посмотреть на другого парня с надутыми губами, которые, как он надеется, тот может видеть даже в темноте. — Что это значит? — Это значит, что я здесь, потому что ты мне нравишься, тупица, — парирует Минхо, и прежде чем Джисон успевает сформулировать хороший ответ, Минхо засовывает стопу в штанину спортивных штанов Джисона и прижимает её к коже. У него тонкие носки, и даже сквозь них он чувствует, как замерзли ноги Минхо, — Ты уверен, что холод не заморозил твой мозг? — Не будь злым! — Джисон хнычет, уворачиваясь от ног Минхо, несмотря на то, что ему некуда деться, — Ты в моей постели! Ты должен быть вежлив со мной! И перестань совать мне свои ноги! — Но ты такой тёплый! — говорит Минхо, придвигаясь к нему ближе. — А ты такой чертовски холодный, — парирует Джисон, поворачиваясь на бок, чтобы быть лицом к стене, делая себя меньше. — Ладно, — говорит Минхо с преувеличенной надутостью в голосе. Он слышит, как тот слегка шевелится рядом с ним, — Оставь своё тепло! Тогда я просто замёрзну до смерти на этой стороне. И та часть Джисона, которая считает Минхо своим лучшим другом, хочет сказать ему тогда умереть, потому что так они ведут себя вместе, как дерьмовые лучшие друзья. Но та часть Джисона, которой Минхо нравится не только как друг, просто чувствует себя так плохо, что он здесь, когда отопление в общежитии испорчено, и так плохо, что, несмотря на его очевидное поддразнивание, ему на самом деле холодно. Хан Джисон, проявив редкую смелость, решает хоть на мгновение перестать быть трусом и перемещается по кровати так, чтобы его спина оказалась прижатой к груди Минхо. Как только он это делает, он чувствует, что Минхо застывает как статуя. В комнате так тихо, что когда Минхо задерживает дыхание, Джисон слышит его – или его отсутствие. Ему сразу же хочется пнуть себя. Он не знает, почему он это сделал – да, конечно, знает, потому что он идиот, и ему нравится Минхо, и он уже говорил, что он идиот – или почему он решил, что это хорошая идея, но теперь Минхо просто застыл напротив него, и, конечно, он сделал что-то не так, потому что он не стал бы так реагировать, если бы ему не было неловко и… — Джисон? — голос Минхо тихий. Джисон крепко зажмуривает глаза, пытаясь блокировать свои собственные мчащиеся мысли, прежде чем он впадет в панику прямо рядом со своим лучшим другом. — Да? — Не то чтобы я жаловался, но что ты здесь делаешь? Я глуп и безумно влюблён в тебя, и из-за этого принимаю глупые решения, – вот что хотел бы сказать Джисон, потому что это, безусловно, немного прояснило бы ситуацию, но это также определённо не то, что он может или должен сказать на самом деле, поэтому вместо этого он говорит:  — Я не хочу, чтобы ты ставил свои холодные ноги на мою ногу, но это не значит, что я хочу, чтобы тебе было холодно. —Ох, — говорит Минхо, его голос звучит немного выше, чем ожидал Джисон. Он замолкает на мгновение, затем спрашивает: — Почему ты боишься моих ног? То, как глупое поддразнивание Минхо сразу же заглушает тревожное бормотание в его голове, не должно удивлять Джисона в этот момент, но это так. Тем не менее, ему удается сказать:  — Они холодные, а ноги отвратительные, вот почему. Почему ты так сильно хочешь обхватить меня своими ногами? — Ты тёплый, мы это уже проходили, — говорит Минхо, снова задирая ногу к ноге Джисона. Джисон игриво отбивается, чтобы не дать ему пройти. — Оставь мои ноги в покое, или я снова перевернусь, — угрожает Джисон, и Минхо задыхается в притворной обиде, — Либо принимай это самое лучшее предложение, либо вообще не получишь тепла. — Ты ведёшь жёсткую сделку, Сони. — Разве? Я думаю, что тепло тела целого человека – это лучший выбор. Не думаю, что это так уж сложно. Минхо преувеличенно вздыхает, кладя руку через Джисона. — Ну, когда ты так говоришь, я, пожалуй, перестану пытаться поставить на тебя свои ноги. — Спасибо, — говорит Джисон. — Хотя ноги у меня действительно замёрзли, — тихо признается Минхо через мгновение. Джисон вздыхает и протягивает назад свои ноги, обутые в пушистые носки, пока не находит ноги Минхо. Он мало что может сделать, но он обхватывает ноги Минхо и прижимает их друг к другу, надеясь хотя бы немного поделиться своим теплом. — Отодвинься, — бормочет Минхо. — Заткнись, — говорит Джисон, но его голос мягкий и в нём нет язвительности. Когда Минхо притягивает его крепче, он уверен, что ему это померещилось – конечно, это просто Минхо естественным образом приспосабливается, чтобы чувствовать себя комфортно, в конце концов, – но затем его рука сжимается вокруг талии Джисона, и любое расстояние, которое Джисон оставил между ними, когда он отодвинулся назад к своему другу, исчезло. Он прижимается к Минхо, и внезапно Джисон зацикливается на том, насколько он крошечный по сравнению с Минхо. Не то чтобы Минхо был намного выше его, но пропорционально ему кажется, что он просто… такой маленький в руках Минхо. — Так теплее? — спрашивает Джисон, его голос звучит так же тихо, как он себя чувствует. Минхо кивает, его дыхание щекочет шею Джисона и заставляет его дрожать. Он надеется, что это сойдет за то, что он из холодной комнаты, хотя, когда Минхо обнимает его, трудно почувствовать что-либо, кроме того, насколько он тёплый. Это всё равно что завернуться в тёплое одеяло. — Это хорошо, — Джисон смотрит на свою стену в темноте, пытаясь заставить свой мозг заткнуться от того, как Минхо держит его в своей постели. Наконец, он шепчет: — Сладких снов, Минхо. Минхо разражается слабым смехом, и Джисон чувствует его прикосновение к своей спине. Он сжимает Джисона крепче на мгновение, прежде чем ослабить хватку, позволяя своей руке снова лениво обвиться вокруг талии Джисона. Когда он говорит, его голос низкий и сонный. — Сладких снов, Джисон. И Джисону действительно снятся сладкие сны, хотя они не приходят к нему еще полчаса из-за того, насколько он ошеломлён своим спальным местом. Ему снится, как Минхо целует его в своей дерьмовой машине, а музыка играет так тихо, что он не может разобрать песню. Ему снится, как Минхо целует его в их любимом кафе – том самом, в котором они впервые встретились, – и Минхо нежно обнимает Джисона сзади за шею, прижимая их губы друг к другу. Ему снится, как Минхо целует его в их углу библиотеки, как Минхо вытаскивает книгу прямо из рук Джисона и удивляет его там. Он мечтает о том, чтобы Минхо целовал его везде, куда бы они ни пошли вместе, как будто он хочет показать, что Джисон принадлежит ему. Ему снится, как Минхо переворачивает его на этой кровати и нежно целует, и в этот момент он понимает, что это всего лишь сон. Но это нормально, потому что он предпочел бы иметь это хоть ненадолго, чем никогда. Даже если это всего лишь сон.

***

Свидание Феликса с Сынмином состоялось позже, чем они оба ожидали, они вдвоём пошли в местный кинотеатр и купили билеты на какой-то модный артхаусный фильм, который Феликс не понимал, но Сынмин любил, что, конечно, означало, что Феликс всё равно наслаждался. Феликс посидел с ним некоторое время после этого, просто слушая, как Сынмин взволнованно болтает о кинематографии и обо всем остальном, что совершенно не укладывалось у Феликса в голове, но приводило Сынмина в абсолютный восторг. Не то чтобы он вообще возражал. Ему нравится слушать, как его парень приходит в восторг от того, чем он увлечён, даже если он не до конца понимает, почему вещи, которые его радуют, делают это. Всё, что делает Сынмина счастливым, делает счастливым Феликса, и ему этого достаточно. Он прощается с Сынмином на лестнице их этажа, вставая на цыпочки, чтобы прижаться губами к губам Сынмина, прежде чем разойтись в разные концы коридора и комнат. Феликс открывает дверь общежития и уже наполовину снимает куртку, когда видит двух парней, свернувшихся калачиком на кровати его соседа по комнате, и говорит:  — Ни хрена себе! Любое волнение на лице парня тут же испаряется, когда он понимает, как неловко ему будет просто лечь в свою собственную кровать в другом конце комнаты и вести себя так, будто в кровати его соседа нет другого человека, и, нахмурившись, Феликс берёт зарядное устройство от телефона, прежде чем закрыть дверь и направиться в сторону комнаты Сынмина и Хёнджина, оставив двух парней мирно спать вместе.