Юность

В голове у Сережи все моральные и логические установки ходуном ходили. Он не знал Ваню от слова совсем, они прообщались неделю, перед тем как он спрятался в свой антисоциальный панцирь и не вылезал оттуда и он не знал, можно ли ему доверять, он не изучил до конца его характер и особенности поведения. Потом он попросту боялся отношений, потому что у него их не никогда было. Тем более с мальчиком. Ему хотелось оставить все как есть, просто целовать, когда захочется, проводить с ним время, но не усложнять. Но сейчас он был один, нуждался в поддержке и сосредоточил в ответе "Давай попробуем" всю свою надежду и веру в человечество, в то, что существуют люди, способные не издеваться и не шутить над ним и что существует человек, который готов любить и уважать его. Кроме бабушки, кажется, его никто не любил. А теперь ее нет. У Сережи была одна очень важная черта характера - склонность ко всему, что вызывает азарт. Игры на деньги, любые соревнования, споры, и теперь вот любовь. Ваня в нем вызывал чувство азарта. Это потому, что он странный, непохожий на других. Он скрытный, тяжелый, проблемный, но с ним может быть легко и спокойно. А ещё за пробу денег не берут, правда? Может хоть раз у него получится построить отношения? Да, он согласился и практически не жалел об этом. А Ваня, пока все эти мысли закипали в голове у Сережи, изучал его взгляд и пытался прочитать по глазам, что же сейчас творится в мозгах, спрятанных за кудрявой шевелюрой. Не получалось, поэтому он решил, что Сережа перевозбужден от всех сегодняшних событий и его надо успокоить и уложить спать. И ему никакого труда не составило подхватить его на руки и донести до кровати. Ну почти. Он лег рядом и долго смотрел на этого непонятного мальчика. Вроде многое о нем знает, но как будто большая часть души его до сих пор скрывается за семью замками. А Сережа действительно немного успокоился и постепенно принимал ситуацию, смотря в два зеленеющих огонька напротив, которые по мере засыпания разрастались и окутывали его теплыми летними лужайками, полями, березовыми рощами, прозрачным речным дном в солнечную погоду, таким, что просвечивали мягкие водоросли и проплывали рядом мелкие рыбки.

***

Просыпаться вместе оказалось просто чудесно. Утренние лениво-смазанные обнимания, такие, как будто человек проверяет, что ты ещё рядом, что вы ещё вместе, что ты не уйдешь - неимоверно уютные, честные, нужные. И валятся долго потому, что выходные - удовольствие. Вот уж когда можно наслаждаться друг другом, так это в выходные дни - за окном льет мягкий майский дождь, тучи не такие серые, как обычно, а воздухе пахнет свежестью и мокрым асфальтом. Ваня думал о том, что кажется сейчас он настоящий. И не играет больше никого, является самим собой с ним, с Сережей. Но Сережа отвлекает от всех мыслей, вытягивая со смехом Ваню за руку из под одеяла на пол. Когда Ваня шлепается с характерным звуком и недовольно ойкает, Сережу просто разрывает. И Ваня не может сильно злиться, если видит, что с ним кому-то хорошо. Значит так надо. Когда Сережа успокаивается, предлагает: - Пойдем под дождем гулять? И Ваня не хочет протестовать. Что, если ему никогда не удастся больше с кем-то вот так, весенним утром, рука об руку промокнуть насквозь? Так начался первый удивительный для Вани момент. Так весело и беззаботно ему ещё ни с кем не было. Так много он ни с кем не смеялся и не улыбался. Так тепло и одновременно мокро. Так душевно...

***

Потом Сережа позвал его на концерт. Любимая Ванина группа выступала. И Ваня очень удивлялся, что Сережа как-то узнал и достал билеты за несколько дней до концерта. Так случился второй невероятный для Вани момент. В захватывающем, до конца не изученном чувстве эйфории, в мерцании ярких ламп кружится в толпе других людей с важным и близким человеком, кричать друг другу в лицо все строчки песен, плакать от счастья, потом на пару секунд выбегать в туалет, чтобы поцеловаться и покурить... А потом сидеть у Сережи на плечах и махать руками, чтобы ему сложнее было удержать равновесие и беззлобно смеяться над ним, пока он хмурит брови и жадно схватывать ночной холодный воздух, когда все заканчивается, и смотреть на звезды...

***

Как-то они с Сережей поехали в дом за городом, в котором они в первый раз пообщались искренне. Это место стало их тайной обителью, в которой они находили покой и уют. Со всех сторон их охранял густой еловый лес, а ветхому дому они поклонялись, как собственному идолу, как вершителю их судеб. И Ваня уже обещал много-много раз, что дом они восстановят и когда-нибудь уедут сюда жить. И Сережа верил, потому что Ваня потихоньку трещины в доме прокладывал фетром, стекла заклеивал, а на крышу из металлического листа заплатку приделал. В доме стало теплее не только от этих небольших изменений, но и от того, что теперь Сережа бывал там не один. И приехали в этот раз заниматься очень странным делом - сажать картошку. Вот взбрело Сереже в голову начать тут огород устраивать, а то, что почва в лесу не самая плодородная, его не смущало. Поэтому пришлось Ване чернозема и торфа с участков пристанционных натаскать. Зато теперь, когда все было готово к посевам, Сережа улыбался широко и чуть не подпрыгивал от счастья. И спорили они, как правильно сажать эту картошку, и сколько ее сажать, и как её поливать и следить за тем, чтобы птицы не склевали ничего, но в спорах этих было что-то больше желания доказать свою правоту. В них было что-то семейное и праведное. А когда, наконец, устали перекапывать всю территорию вокруг дома, завалились к кострищу за домом, на котором уже с неделю красовался подаренный Ваней мангал, и жарили шашлыки. И в дыме, который по мере нарастания смешивался с влажным воздухом и запахом сырой земли, они видели, как уходит все плохое, все то, что могло их разлучить. И поклялись при костре-свидетеле, что будут идти вместе и до конца. Так случился третий важный для Вани момент.

***

Ещё они отмечали вместе Сережино день рождения. И случай это был особенный, потому что Сережа пригласил не только Ваню, но и папу. Папа решил сына покатать на катере по городским рекам и каналам. И Сережа искренне радовался, что по-новому, под другим углом посмотрит на все дома, парки и церкви. Папа, смотря на сына, задумался ему подарить свой катер. Все-таки какой-то удивительный у него ребенок, открытый миру, любознательный, добрый. Ваня очень переживал. Почему-то казалось, что Сережа расскажет все папе об их отношениях, и Ваня не знал, какой реакции от него ожидать. Ещё ему грустно было, что он Сережу зацеловать не сможет так, чтобы губы болели, потому что чужие глаза мешают. И действительно, диалог с Сережиным папой долго не клеился, пока Сережа наконец не сказал громко, так чтобы волны не заглушали его слов, что они с Ваней встречаются и ему тяжело об этом молчать. Папа был в полном шоке, а Ваню немного потряхивало, потому что с ним сейчас могли сделать всё, что угодно. Но папино оцепенение продлилось недолго. Он вспомнил, сколько раз узнавал об ориентации своих друзей и коллег, и как-то они смягчили его мысли по поводу нетрадиционных отношений. К тому же потерять сына просто из-за того, кого он любит - самое глупое, что могло случиться. Вся жизнь отца, по сути, была направлена на то, чтобы обеспечить Сережу благополучием и сделать его счастливым. Поэтому противостоять его счастью было бессмысленно и странно. Он просто расплылся в улыбке и сказал, что рад. И разговор постепенно завязался - Сережа наконец поделился всеми своими впечатлениями о Ване, рассказал, как они познакомились, рассказал, что Ваня поддержал его, когда бабушки не стало. А Ваня сидел и краснел, пока ветер трепал его волосы и охлаждал его щеки. И иногда влюбленно смотрел на Сережу и благодарно на его отца.