Рондо "Ночная уборка"

***

      Три дня.       Вернее сказать — третий, сука, день. И он ещё не закончился.       Чонгук сам не свой.       Перед глазами на повторе потускневшее в одно мгновение лицо Тэхёна и его руки, выворачивающиеся из ладоней Чона.       И так третий день.       Гук считает, что Тэхён отреагировал чересчур болезненно: несоразмерна такая реакция на ничем не подтверждённые слова Джина. И не дал, гад, ничего сказать! Схлопнулся — и всё, моллюск в раковине. Жемчужинку прячет…       Как же дико хочется увидеть его и прижать к себе, обнять и нашептать всё, что крутится в голове!       За эти три дня он ведёт с Тэхёном непрерывный разговор.       О чём они уже только не договорились за это время!.. Но только в воображаемой реальности.       Он чувствует, словно плавает в мутной воде в тумане: вроде и на плаву, но нифига не видно — ни дна, ни направления.       Гук точно знает сейчас, что Тэхён — это цель. Но как до неё добраться? Очень хочется — а как? Слишком резко и почти болезненно проник он под кожу Гуку. Но никто ж не против! Только така-а-ая тошнотворная муть от непонимания произошедшего три дня назад. Оптимисту и красавчику Чону это чувство почти незнакомо.       Спасает работа. Чонгук старается свести к минимуму своё одиночество, потому что тогда совсем невмоготу. Сегодня, например, сам напросился у начальника в обеденный перерыв помочь принять разные расходники. Вот шеф удивился! Но ни о чём не спросил, просто сказал: «Конечно, давай, девочки будут рады». А девочки вообще, как кошки: почувствовали, что Гук-и «болеет» и ластятся к нему, нежные и внимательные, как сестрички.       Сейчас уже пять часов, и его мутит от голода. Работать ещё до десяти вечера, так вообще-то на подсос можно перейти! Непорядок.       Гук быстро просит Ёну подготовить клиентку: помыть волосы (семь минут), нанести маску (пятнадцать минут держать), смыть (четыре минуты), втереть бальзам (ещё пять минут), а сам он за это время сбегает за кофе. У него образуется двадцать девять минут. Он вернётся через двадцать восемь.       Потому что так дело не пойдёт! Даже из-за Тэхёна не нужно забывать о здоровье. Ага… Куда там.       «Тэхён-и… Я плохо себя веду. Пойдём со мной перекусим? Хочу тебя обнять…»

***

      Шуга, конечно, тоже многое мог бы сказать, но ретранслятор у них, всё-таки, Чимин. И он вещает:       — Посмотри, что ты с собой делаешь! Бледный, как русалка! Грустный, как Пьеро! На тебе одежда болтается! Ты помнишь, когда ел что-то кроме кофе?!       Тэ внешне почти не реагирует. Все реакции у него внутри. И все эмоции там. И бесконечные разговоры:       «Пойми, Чонгук, проблема не в тебе лично. Просто на тебе сошлись стрелки: ты попал в ненужное место ненужными словами и сделал мне больно. Я успокоюсь скоро, я снова забуду боль и смогу найти тебя сам. Ты мне очень понравился. И я знаю, где ты…»       Но сколько он будет латать едва затянувшийся рубец — неизвестно. Может, ещё два дня, а может и… четыре. Тэхён, конечно, не первые полчаса с собой знаком, чтобы точно понимать: он иногда сильно себе удивляется, насколько неожиданно его накрывают эмоции. Вот, казалось бы, только что был весь задумчивый и грустный, погружённый и хмурый, и тут — н-на! — увидел красиво целующуюся парочку, и всё сразу стало классно! Так что через несколько минут уже мечется в поисках нотной бумаги, сражённый вдохновением. С ним такое очень часто.       «Чонгук, я только прошу тебя: не забудь меня, не оставляй меня в своих мыслях! Я же видел, что тебя ко мне тянет! Пожалуйста, подожди…» — не замечая заботливого молчания друзей, ведёт он внутренний диалог.       «Да, я дождусь тебя. Только я очень скучаю», — отвечают ему.              Чимин уставился на отсутствующее красивое лицо без возмущения: что с этим неженкой делать, если он, наверное, самый чувствительный из всех? И даже чувствительнее всех, вместе взятых. Как девушка из романтической книги!       

***

      На шестом этаже большой фудкорт, где среди прочего разбросаны несколько прилавков с кофе и разными перекусами в пластике.       Чонгук присел со стаканчиком на удобную деревянную скамью недалеко от эскалаторов. Можно расслабиться ненадолго. Смотрит бездумно в шумный яркий мир торгового центра, как в пустоту. Мысли топчутся на одном месте, никакого развития не получают, но и не желают уходить — лопочут тихо «Тэхён, Тэхён…»       Есть среди них одна совершенно шальная мысль, которую Чон гонит от себя, но она затесалась среди остальных и высовывает свою макушку снова и снова: Сокджин.       В том странном треугольнике, на углах которого оказались Тэхён, он сам и Сокджин перед институтом, Гук чувствовал себя в каком-то зазеркальном пространстве: что-то произошло и происходит, а он не понимает, как ему тут балансировать на острие в тридцать градусов? Ещё и Сокджин, сволочь, со своим «доподлинно известно» раскачал нестабильную фигуру…       Только на следующий вечер Чон смог после работы собрать себя в более-менее цельную конструкцию и занялся, наконец, обдумыванием ситуации.       И пока единственной точкой сохранения оказался именно папик Джин-и.       Гук быстро нашёл его среди преподавателей Института, Ким Сокджина этого, на композиторском отделении факультета музыки и исполнительского искусства. Ну, тогда понятно, откуда он мог знать Тэхёна и почему таким менторским тоном посоветовал «присмотреться», блять, к Чон Чонгуку.       А уж зачем он это сказал, тут и без гугла понятно — Тэхён охуенно красив. Вот и всё. На него не запасть нереально.       Так что если Чонгук в ближайшие дни ничего не придумает, то придётся идти к Сокджину и спрашивать у него про Тэхёна. И как нужно изловчиться, чтобы старичок Джин сказал правду? Сука, как же Гуку не нравится эта мысль! Вот прям последнее, что он хочет делать!       Но ещё больше он хочет найти Тэхёна и возможность с ним поговорить…       «Тэхён, почему ж ты прячешься? Сейчас двадцать первый век, мобильные телефоны помогают решить кучу проблем. А ты умудрился с его помощью создать проблему — ты уникальный…»       — Чонгук? Не верю своим глазам! Что ж это за место такое, где мои бывшие гуляют стаями? — неожиданно зазвучавший насмешливый молодой голос призывает подумать о чём-то другом, кроме. И Гук думает, глядя на стоящего перед ним симпатичного парня: «Вот не ожидал встретиться». И встаёт, чтобы приобнять красавчика, попутно глядя на часы — ещё двадцать одна минута.       — Привет, Китти, какими судьбами? — Чонгук чуть надавливает на его плечи, чтоб он тоже сел на скамью.       — Я младшую сестрёнку сюда вожу в школу танцев, на четвёртом этаже. Теперь вот нужно полтора часа где-то шароёбиться, а потом её забирать.       — Нравится сестрёнке в школе?       — Да, у них очень классный хореограф! Тоже, кстати Чон. Только Чон Ёнсу. И кроме всего прочего, он красавчик. Я бы под него лёг! — смеётся старший брат. — А ты тут ужинаешь? — этот парень всегда такой: лёгкий, несерьёзный, необидчивый.       — Не, солнышко, я тут работаю.       — Ты ж говорил, что парикмахер, а здесь, — оборачивается как бы в поисках салона, — только кофейни.       — Тут ещё дохера этажей, да? Или их уже снесли?       Парень заливисто смеётся.       — Не, пока все на месте, — весёлыми глазами с удовольствием оглаживает грудь Чона, — а может, повторим, Гуки? Нам же классно было?       — Да, было хорошо. Но я бы не причислял себя к твоим бывшим, окей? Те пару раз, которые я тебя трахал, считать отношениями нельзя. Согласен? — Чонгук старается сказать так, чтобы не обидеть этого легковесного, но очень приятного парня, в то же время, чтобы он понял примерную свою нишу в череде мимолётных партнёров Чона.       — Ну, да, я ж и говорю, что хотел бы повторить, — совсем не обижается тот.       — Я пока не в форме, — переводит Чон тему, — и много тут твоих бывших гуляет?       — Да! Один прямо в школе танцев, прикинь! Ва-ау… Стой, — задумывается он, вспоминая, — а ведь именно из-за тебя он меня и бросил. Прики-и-инь…       — В смысле? — неприятно Чонгуку. И это слово-паразит, «прикинь», раздражает.       — Ну, помнишь, — парень как-то воодушевился, повернулся всем корпусом к Чону и упёрся ладошками в его бёдра, — мы с тобой пришли ко мне днём, а мой тогдашний парень как-то сюрпризом нарисовался, ну? И увидел нас в спальне. Он потом бабахнул дверью и сразу со мной порвал.       — Знаешь, я стоял с голой задницей над тобой. И глаз на моей жопе нет. А жаль…       — А я-то его увидел, — и даже сейчас всё в жизни этого милого мотылька с татуировкой на щиколотке в виде кошечки, выглядывающей из-за угла, прекрасно, — он тогда очень расстроился. Ну да, мы с ним долго встречались… Я его попросил не обижаться на меня.       — Красавчик ты, Китти, — разочарованно восхищается Чон, — ты попросил — и он не обижается?       — Не знаю, — легко отмахивается тот, — моё дело попросить прощения, я не хотел его обидеть. Не пришёл бы он тогда раньше времени, мы бы с ним прекрасно до сих пор трахались. Так нет же — тонкая артистичная натура, обиделся!       — Он был артист? — Чон просто из вежливости спросил, уже допив свой кофе и почти вставая.       — Не, он композитор.       — Что?..       — Композитор, говорю, в Институте искусств учится.       Чонгук ощущает, что он сейчас со всего маху въебался черепом в стену и старается удержаться на ногах.       — А как его зовут? Джинхо вроде? — какой нахрен Джинхо?.. У Чона-то у самого нет знакомых с таким именем.       — Не, он Тэхён. Тэ.       Блять! Блять…       Хорошо, что он не успел встать, а то бы точно сел.       — Гук, что с тобой? — Китти кладёт ладошку ему на щёку, разворачивая к себе. — У тебя такие глаза странные, ты не болен?       — Нет, дружок, устал немного. А что композитор делает в школе танцев? — у Чонгука реально звенит в голове, он сам удивляется, как ещё может связно что-то спрашивать.       — Ха, он там ночной уборщик, прикинь?       — Прикинул.       Ну всё. Школа танцев. Ночной уборщик. Тэ.       И вот так удачно идёшь ты нахуй, Сокджин!       Спасибо, Вселенная!       — Это… Китти, мне пора идти, а ты развлекайся. Шароёбься, да?       — Да, — улыбается паренёк, — давай я всё-таки тебе позвоню, а, Гукки?       — А давай не надо, — прощально улыбается Чонгук, — зачем всё портить? Аньон, малыш!       — Аньон, — всё-таки немного загрустил котёночек…       И вот теперь Чонгук ощутил себя целым спецотделом, поднятым по тревоге на сверхважное задание: разработать операцию по поиску и захвату одного-единственного человека. Всё должно быть проведено в кратчайшие сроки, аккуратно и безотказно. С вероятностью успеха не менее 100%. Такая вот задача. И эта мобилизация наводит порядок в его разуме, который сразу заработал, раскладывая и группируя, планируя и просчитывая…       При этом руки-то делают! Экзальтированная клиентка, довольная результатом, с трудом пробиваясь с внешнего контура во внутренний спецотдел Чона, взвизгивает свои: «Ах! Красота! Я такая секси! Спасибо, Чон! Я навсегда твоя!», но он лишь натягивает на красивое лицо улыбку, не говорящую ничего, кроме «я занят, я очень занят, дверь там».              Логический компьютер разрабатывает последовательную стратегию. Не отрываясь от манипуляций с чужими волосами, красками и бальзамами.       — Здравствуйте, садитесь, пожалуйста! Запрокиньте голову, вот так. Хорошо… Вода не горячая? Отлично… Только подновить? Оттенок тот же, который мы в прошлый раз выбрали?..       … Во-первых, нужно выяснить дни работы Тэхёна. Тут ход стандартный: зайти днём в студию, чтоб не встретиться ни с Китти, ни с Тэ. Легче всего под видом потенциального клиента, который выясняет всё подробно для своей, например, эм-м-м… племянницы.       Во-вторых, нужно попасть в студию после ухода всего персонала, чтоб лишь ночной уборщик был на работе. С этим чуть сложнее…       — … да, а потом я поняла, что забыла эту папку с магнитным ключом на работе! Представляете? И пришлось бежать в одиннадцать ночи в офис, надеясь, что уборка ещё не закончена. Ох, я и нервничала! Не передать… Объяснила уборщице, кто я и что, она проверила по списку сотрудников и пустила меня. Всё сложилось, — увлечённо рассказывает женщина в кресле у Чона.       … Вау! А вот и оно! Как там зовут хореографа, который работает в студии? Айщ, забыл имя, но фамилия точно Чон. Надо Китти переспросить. Или самому спросить в студии завтра днём. Не, лучше Китти. Что он может забыть, за чем вернуться? Телефон. Документ какой-нибудь. Хорошо.       — До свидания! Приходите ещё, мне очень нравится с вами работать!       На сегодня остался последний клиент: крупный мускулистый весёлый рокер. У него всегда на башке такой фестиваль — поле непаханое! И каждый раз разная пахота. Квест, а не цвет волос! И ещё у Чона есть стойкое подозрение, что этому парню нравится приходить не к мастеру, а к его помощнице. А почему нет? Девушка хорошая, уж Гук с врединой не стал бы работать.       — Хай, Джей Кей! Как оно? — с порога шумит музыкант.       — Хай, Эр Эм! Норм, как обычно, — отвечает на приветствие Чон, убедительно улыбаясь. План-то вырисовывается, настроение повышается, горизонт проясняется!       — А давай-ка зададим ритм моим хайрам, бро? — даёт довольно ясную задачу клиент.       — Ну, не вопрос! — согласен с этим планом его парикмахер. — Череп моем и вперёд! Ёна, помоги, пожалуйста, — улыбается Чон девушке. И получает согласную улыбку в ответ. Ведь и ей кажется, что рокер на неё смотрит с неизменным интересом.       Чонгук набирает сообщение:              20:12 JK — Китти, напомни мне имя тренера твоей сестрички, а то моя племянница как раз хочет танцами заниматься. Вот к хорошему человеку пусть попадёт. Верю твоему мнению;))       20:13 Kitty — Оу, а я уже обрадовался, прикинь;) А тебе не я нужен: ((Его зовут Чон Ёнсу. Он реально клёвый!       20:13 JK — Спасибо, малыш!       — Ну, как у вас дела, цветоносы? — Чон смешно разминается, как перед поединком: крутит головой, делает несколько хуков правой и левой, прыгает пружинкой. Ёна очень рада, а то за пару дней их Гукки успел уже взволновать всех девчонок своим потухшим и поникшим настроением. А теперь — одно удовольствие, а не парень! Кроме зрительного удовольствия, она испытывает и тактильное: ей приятно массировать голову Эр Эма, а его прикрытые глаза ясно указывают, что она здесь не одна в этом вайбе. Такой двойной удар по её девчачьим фетишам.       … Так, допустим, я попал в студию, а Тэхён там такой элегантный со шваброй, — взвешивая порошки и эмульсии, строит Чон свои прогнозы, — блять. Он же будет чувствовать себя неуверенно. У него ж тонкая артистическая душа, или как там сказал Китти. Можно попасть в нужное место в ненужное время, — Чон перемешивает сине-фиолетовую бурду, — тогда, значит, нужно прийти сразу после его прихода, пока он ещё цивильно одет, а не в униформу…       Стоп!!!       Чонгук останавливается как от нокаутирующего удара.       Стоп-стоп-стоп, спокойно…       — Ёна, милая, нанеси состав, пожалуйста, — замороженным голосом просит он.       Девушка не верит своим глазам: что с ним?! Ну буквально минуту назад ведь был весёлый живчик, только отвернулась — и вот он уже как статуя с остановившимся прищуренным взглядом. Что могло случиться?! Ох уж эти голубые парни, хуже девчонок…              А Чон докручивает поразившую его мысль, медленно произнося слова у себя в мозгу:       Если я только сегодня узнал, что Тэхён работает со мной на одном этаже — только сегодня! — то ведь он знал это с самого начала. С самого, сука, начала! Да что ж такое?! Что за игры с яйцами?! Блять! - в сердцах беззвучно орёт он и сильно бьёт кулаком себе в ладонь…       

***

      Тэхён открывает студию. 21:20, сегодня он чуть припозднился.       «Гук, я уже не могу без тебя. Знаю, что, возможно, ты рядом — буквально в пятидесяти шагах. Это сносит мне крышу. Я просто умру, если не увижу тебя…»       Он прислоняется спиной к стеклянной двери и слушает, как в его мозгу звучит синкопированный ритм: «иди к нему — ц-ц, иди к нему — ц-ц». И что? Почему нельзя просто выйти из студии, сделать эти четыре поворота и из-за колонны заглянуть в окна салона красоты? А вдруг Чонгук сегодня работает? Ведь салон до десяти вечера открыт, и если его смена, то можно увидеть его издалека. Кресло Гука второе от дверей, его видно наискосок. Только посмотреть, потому что говорить Тэ пока не готов. Но уже вот-вот, он чувствует, что на пределе.       Тэ выходит из студии и идёт мимо закрытых витрин и задёрнутых жалюзи. В нескольких метрах до поворота к салону красоты он останавливается за колонной и аккуратно выглядывает, поправив очки.       Салон ярко освещён, прямо напротив дверей спиной к нему работает чуть полноватая женщина. Он ещё немного сдвигает угол зрения и…       Чонгук смотрит через стекло прямо на него! Но ведь он не может видеть Тэхёна в тени колонны из освещённого помещения, никак не может! Но сам Тэ очень хорошо видит, как красивое, милое, зовущее лицо выглядит: такое ошарашенное, глаза прищурены, губы чуть шевелятся. И тут Гук с яростью бьёт сам себя в ладонь и выкрикивает «Блять!»…       И столько разочарованной злости в этом жесте и неслышном крике, что Тэхёна волной сносит от колонны, и он бегом возвращается в свою студию, захлопывает дверь и ещё долго не может привести в порядок мысли…       Китти, при всей своей поверхностности, совершенно правильно определил главный параметр души Тэхёна: тонкая.       И даже точно зная, что эта злость и это слово не могли быть адресованы напрямую ему, Тэ чувствует, что он пробит яростью Чонгука насквозь.

***