Спасибо, что стал моим

      Утро вторника встречает ясной погодой и довольно хорошим прогнозом на весь день.       На столе дымится кружка кофе, а на плите доваривается каша. Чан успевал делать всё: и нарезать фрукты, и периодически помешивать содержимое кастрюльки, и пить кофе, и даже что-то проверять в телефоне. В добавок ко всему, он делал это практически бесшумно, чтобы случайно не разбудить Чонина.       Наконец позавтракав и умывшись, Крис идёт одеваться, как у него звонит телефон.              – Ну что опять от меня надо уже второе утро подряд? – возмущается он, возвращаясь за гаджетом, и, заметив имя звонящего, замирает. «Ли Хо». – Алло, – сухо говорит Бан, отвечая на вызов.              – Алло, привет. Слушай, времени долго говорить у меня нет, так что буду краток. Буди Чонина и топайте в больницу. Пришли результаты мазка и они как-то не обнадёживают. Надо сделать забор крови, чтобы быть уверенными, что всё хорошо, – довольно быстро объясняется Минхо.              – Ну, только этого нам не хватало… – почти неслышно рычит Чан. – Ладно, сейчас будем. В какой кабинет подходить? – направляясь по коридору к спящему Яну, интересуется он.              – В 102, я направление туда занесу, Чонин только имя и фамилию назовёт, – даёт указания Ли, хлопая дверью машины. Он уже выезжал на работу, в отличие от Криса, который только начинал будить Чонина. – Давай до встречи, мне за рулём неудобно говорить, – говорит Хо, отключаясь. Старший, недовольно качнув головой, убирает телефон в карман и тянется к младшему.              – Лисёнок, вставай, – потряхивая юношу за плечо, произносит Бан. Ян в ответ морщится и мычит, не желая покидать своё тёплое гнёздышко из одеяла и подушек. — Давай-давай, поднимайся. Дело есть, – распахивая шторы, говорит, Чан.              – Какое дело? – сонно спрашивает младший, всё же немного размыкая глаза.              – В больницу сейчас с тобой поедем. Надо кровь сдать, чтобы узнать, не заразился ли ты чем-нибудь, – толкует Крис, откидывая одеяло.              – Я не хочу. Можно я не поеду? – канючит Чонин, собираясь завернуться обратно, но его ловят крепкие руки старшего. – Хён, пусти! Я не поеду, я не люблю кровь сдавать! – начинает пищать Ян, пытаясь вырваться, но замечает злой взгляд Чана.              – Малыш, я отшлёпаю тебя как маленького ребёнка, если ты будешь продолжать вести себя также, – довольно серьёзно произносит Крис, отходя к шкафу и доставая для младшего одежду, подходящую для погоды за окном. Тот, смутившись, затихает и просто ждёт, когда Бан отдаст ему вещи. – Так, я за перчатками, а ты начинай переодеваться, – даёт указания старший, выходя из комнаты. Чонин, не издавая лишних звуков, меняет пижамную рубашку на футболку и худи, оставаясь сидеть в штанах от комплекта, зная, что сейчас их с него снимут.              Когда Крис возвращается, юноша нехотя стягивает всю одежду ниже пояса и укладывается на спину, пока тот достаёт мазь и надевает перчатки. Все действия проходят в гробовой тишине, так сильно давящей на нервы. В такие моменты Яну кажется, что Чан его совсем не любит и держит у себя только из жалости к бедному студенту, родители которого живут в другом городе. Глаза невольно наполняются слезами, но младший быстро их смаргивает, не позволяя себе показывать истинные эмоции. Только вот он не учёл того, что Бан, за всё время, проведённое вместе, успел настолько хорошо изучить все перепады настроения и прочие выкрутасы Чонина, что скрыть от него что-либо являлось чем-то невозможным. Так и в этот раз, старший сразу заметил перемену в настроении парня.              – Лисёнок, собирайся давай. На меня обижаться потом будешь, а сейчас надо успеть к назначенному времени, иначе подведём не только себя, но и врача, – со знанием дела говорит он, подталкивая только успевшего застегнуть джинсы Яна к двери в коридор. – Куртку в обязательном порядке надевай, – наказывает Чан и, замечая, что Чонин хочет возразить, опережает его. – Мне плевать, что все ходят в джинсовках или вообще только в худи. Ты будешь одеваться тепло, потому что легко простываешь, а лечить себя не даёшь, – пихая надувшемуся парню куртку, произносит Крис и надевает своё пальто. Младший дуется, но вещь надевает, понимая, что спорить на эту тему с Крисом абсолютно бесполезно.              Через несколько минут оба уже сидят в машине и направляются на работу старшего. Раньше Ян довольно часто забегал туда, чтобы принести возлюбленному обед, отчитать за то, что тот опять не взял зонт или просто поздороваться. Но со временем визиты стали реже, ибо по учёбе наваливалось всё больше и больше заданий, требующих выполнения. А потом стало как-то неудобно приходить туда и отвлекать людей от работы. С того момента Чонин в больницу не приходил, не считая тех раз, когда в университете требовали листочек о всех поставленных прививках и приходилось тащиться в регистратуру, чтобы поставить эти несчастные печати.       Из воспоминаний Яна выдёргивает голос Чана.              – Приехали, ретируемся, – сообщает он, заглушая мотор, отстёгиваясь и вылезая из салона. Младший следует его примеру и через мгновение уже топает рядом, направляясь ко входу в здание. Настроение было так себе, даже несмотря на осеннее солнце, что так старалось дать хоть немного тепла перед холодной зимой. Конечно, это не укрывается от глаз Бана. – Чонин-и, успокойся. Я понимаю, что просыпаться рано утром от новости, что сейчас тебя будут тыкать иголками, не самое приятное ощущение, но лучше уж потерпеть сейчас, чем потом, когда ситуация усугубится, – нравоучительно проговаривает старший, поднимаясь по ступенькам крыльца. На Яна эти слова действуют и он даже легонько улыбается.              Стоит парням войти в помещение, в нос бьёт запах медикаментов, спирта и хлорки. Стандартная симфония для подобного места. Чонин недовольно кривится и, спрятав нос в ворот худи, следует за Крисом. Тот заходит в комнатку, находящуюся в конце коридора, оставляет там верхнюю одежду, берёт ключ от своего кабинета и, переобувшись, выходит, сразу направляясь на второй этаж. Он много раз спорил с начальством о неразумности такого размещения кабинета хирурга, ведь если человек, например потянет ногу, то подняться по лестнице, а потом и спуститься, будет стоить больших трудов, но его никто не слушал и попросту отправляли работать дальше.              – Я сейчас быстро переоденусь и провожу тебя. Так что подожди пару минут, – открывая дверь и входя, сообщает Чан. Ян неловко шагает внутрь и остаётся на пороге, проводив взглядом старшего, который скрылся в комнатке, находящейся в кабинете. Бан быстро сменяет повседневные джинсы и свитер на бирюзовый костюм, состоящий из штанов и футболки. – Ну что, идём? – спрашивает он, выходя из каморки и не забывая щёлкнуть замком, чтобы туда никто не ввалился. Дождавшись робкого кивка, Крис выходит в коридор и, подталкивая младшего, ведёт его к нужному кабинету.              – Хён, а мне разве не нужно сдать одежду в гардероб? – лепечет Чонин, стараясь хоть немного оттянуть процедуру. Он не боится ни крови, ни шприцов, если те находятся в руках профессионала, но всё-таки волнение присутствует, особенно после такого перерыва в посещении подобных мест.              – Нет, я подержу, пока всё не будет сделано, – спокойно отвечает старший и, заметив отчаявшегося Яна, останавливается и заглядывает ему в глаза. – Лисёнок, ты же не боишься? Если тебе страшно, я побуду рядом и подержу за руку. Хочешь? – ласково, стараясь успокоить юношу, произносит он.              – Я не боюсь, просто волнуюсь. И в кабинете слишком близко не подходи, чтобы врач не подумал, что я трус, – дуется Чонин, возобновляя шаги.              – Хорошо, не буду. Просто ты показался мне каким-то подавленным, вот и решил уточнить, – догоняя парня, объясняется Бан и в следующее мгновение останавливает его. – Мы на месте. Давай куртку, – легко улыбаясь сообщает он и, переняв одежду, стучится и заглядывает в кабинет. – Здравствуйте, можно? – вежливо интересуется Чан, параллельно ища взглядом коллегу.              – Здравствуйте, да, заходите, – звучит мягкий голос, после чего, его обладатель выходит из лаборантской с упаковкой одноразовых иголок.              – О, Юнги-хён, вы уже вернулись? – удивляется Крис, подталкивая Чонина, чтобы тот зашёл.              – Как видишь. Две недели отпуска пролетели слишком быстро, – мягко улыбается Мин и замечает сжавшегося Яна, что стоял рядом с Баном, боясь сделать лишнее движение. – А ты у нас Ян Чонин, так? – посмотрев имя и фамилию в документах, занесённых Минхо, обращается он к младшему. Тот только кивает, устремляя взгляд в пол. – Боишься меня? – присаживаясь на корточки перед юношей и заглядывая ему в глаза, спрашивает старший.              – Нет, просто немного волнуюсь, – честно отвечает Чонин, переминаясь с ноги на ногу.              – Хорошо. Раз так, то попрошу тебя пройти на стульчик и положить руку на стол. Я сейчас подойду, – мягко объясняет Мин, поднимаясь и снова скрываясь в другой комнатке, чтобы принести новую коробку одноразовых перчаток.              Ян делает так, как сказали и молча ждёт, смотря на Чана. Тот, как и просил юноша, остаётся у входа и не подходит ближе, а только ласково улыбается, пытаясь хоть как-то поддержать паренька. Через минуту возвращается старший, оставляя перчатки на столе и, надев одну пару, отходит к шкафчику, где хранится всё необходимое для процедур. Достав иглу, пару пробирок, жгут и захватив вату, уже вымоченную в спирте, он подходит к Чонину. Заметив в его глазах небольшую панику, Юнги решает завести с парнем разговор, чтобы хоть немного отвлечь от происходящего.              – Чонин, закатай, пожалуйста, рукав до плеча, – просит он и, дождавшись выполнения, закрепляет жгут. – Так сколько, говоришь, тебе лет? – распаковывая инструменты и расставляя их на подставках, спрашивает Мин.              – Девятнадцать, – коротко отвечает Ян, наблюдая за действиями врача.              – Ясненько. Поработай кулачком, – даёт следующие указания старший, доставая на лоточек нужное количество ваты. – Уже наверное в институте учишься, да? – параллельно с этим интересуется он.              – Да, на первом курсе, – рассказывает младший, всё также не отводя взгляда от рук мужчины.              – Так, кулачок зажми и не отпускай, пока я не скажу, – возвращает внимание юноше, Юнги. – А на кого учишься? – задаёт он следующий вопрос, нащупывая вену.              – На журналиста, – уже более робко отвечает Чонин, когда замечает, что старший тянется за ватой, чтобы продезинфицировать кожу.              – Ой, а что так неуверенно? – проводя прохладной ваткой по руке младшего, вопрошает Мин. – А почему именно на журналиста решил пойти? Чем заинтересовала профессия? – беря со столика иглу и подсоединяя к ней пробирку, интересуется врач. А у Яна ком в горле встал от вида инструмента, поэтому, ничего не ответив, он, со страхом в глазах, наблюдал за рукой старшего. – Тише-тише, не бойся. Это не больно, только когда под кожу вводить буду, чуток неприятно станет, – придерживая одной рукой предплечье парня, а в другой держа иглу, пытается успокоить Юнги, заметив накатывающую панику младшего.              – Д-давайте, – выдавливает из себя Чонин, отвернувшись и зажмурившись.              – А ты мне так и не ответил, почему решил идти на журналиста, – прицеливаясь в вену, напоминает о заданном ранее вопросе старший.              – У меня нет конкретной причины. Просто думаю, что это интересно и… – останавливается на середине предложения Ян, чувствуя, как Мин ввёл иглу. Сжав губы, юноша опустил голову, стараясь не издавать никаких звуков.              – Потерпи, солнце, – захватывая свободной рукой новую пробирку, ласково говорит Юнги. Дождавшись, когда одна ёмкость наберёт нужный объём крови, он ловко сменяет её на другую. – Отпускай кулачок, – всё также мягко произносит врач, ослабляя жгут. Через пару секунд он извлекает иглу из вены, прижимая ватку к месту прокола и, оставив пробирки на подставке, тянется за лейкопластырем. – Тебе какой? С машинкой или с лисичкой? – улыбаясь, интересуется Мин.              – С лисичкой, – немного смущённо отвечает Чонин. Старший кивает и, ловко распаковав наклейку, заменяет ей вату.              – Вот и всё, – разглаживая крылышки пластыря, сообщает врач и отпускает руку парня. – Результаты будут в течение двух дней, – обращаясь теперь к Чану, говорит Юнги.              – Хорошо. Спасибо, мы пойдём, – подзывая Яна рукой, благодарит коллегу Крис. Тот быстро встаёт со стула и подходит, борясь с желанием прижаться.              – Всегда пожалуйста, это моя работа, – улыбается Мин, убирая весь мусор, оставшийся от упаковок инструментов.              Парни выходят в коридор и Бан сразу направляется к автоматам с едой и напитками. Чонин, протупив пару секунд, бежит за ним.       Остановившись напротив аппаратов, старший выбирает какао и батончик, который так нравился юноше. Тот неловко улыбается, принимая перекус.              – Сейчас едешь домой и нормально завтракаешь. Договорились? – заботливо наказывает Чан. Удовлетворившись кивком в ответ, он добавляет. – Как приедешь, мне напишешь.              – Хорошо, хён, не волнуйся, мне не пять лет, доеду, – пережёвывая сладость, заверяет врача Ян.              – Не болтай с полным ртом, а то подавишься, – улыбаясь, говорит Крис. Мельком осмотревшись, он коротко чмокает парня в лоб, на что тот смешно морщится. – Ладно, я пошёл работать. И ты дома не лентяйничай! – в шутку грозится мужчина и, помахав рукой, уходит к себе.              Чонин доедает свой «недозавтрак» и выходит из больницы, направляясь в метро. Спустившись под землю, он запрыгивает в нужный вагон и занимает место у окна. Юноша всегда задавался вопросом: Зачем в метро окна, если смотреть не на что? Погрузившись в размышления, он чуть было не пропустил свою станцию, но, вовремя спохватившись, вышел.        Дорога от подземки до дома составляла около пяти минут пешком, так что Ян быстро оказался в уютной квартире. Написав Чану, парень переоделся и прошёл на кухню, чтобы наконец поесть чего-нибудь нормального. Заметив на столе тарелку каши, он, недолго думая, сунул её в микроволновку на пару минут, в это время нарезая фрукты. Как говорит Крис: И вкусно, и полезно.       Позавтракав и помыв посуду, Чонин открывает ноутбук. Найдя нужные лекции и подготовив тетрадь для конспекта, он с головой погружается в учёбу.       Через четыре часа, когда рука уже болела от постоянного записывания материала, глаза от постоянной беготни с экрана в тетрадь, а уши от нудного голоса лектора, Ян решает пойти прогуляться, иначе, Чан, если узнает, что парень столько времени провёл за монитором, по головке его не погладит. А он узнает. Только Чонин хотел пойти одеваться, живот требовательно заурчал. Усмехнувшись, юноша разогрел себе супа и, быстро управившись с порцией, пошёл собираться.       Решив, что успеет вернуться домой до момента, когда Крис освободится с работы, парень надевает худи, джинсовку и любимые кеды. Закинув в карман телефон и ключи, он уходит.       Выбор места для прогулки падает на парк, находящийся недалеко от универа. Обычно там не слишком много людей, да и дорожки расположены таким образом, что практически не пересекаются, этим самым удлиняя путь. С деревьев летели разноцветные листья, оседая под ногами и создавая просто сказочную атмосферу. Чонин надел один наушник и, включив какую-то ненавязчивую мелодию, шагает вдоль бордюра, сунув руки в карманы и шваркая ногами по асфальту. Ему нравилось вот так слоняться под музыку, ни о чём не думая.       Когда время прогулки близилось к часу, наушник резко сообщил о разряженной батарее, выдернув Яна из своеобразного транса. Чуть раздражённо выдернув его из уха и убрав в карман, парень решил, что пора домой, так как в скором времени должен освободиться Чан, которому желательно не знать, в чём младший отправился гулять.       Развернувшись на 180 градусов, Чонин пошёл обратно. Не преодолев и половины пути, он замечает вдали фигуру, направляющуюся прямо на него. Только когда между ними остаётся пару метров, юноша узнаёт в этом человеке своего однокурсника – Чхве Субина, который вечно задирал младшего по любому поводу, начиная его детской улыбкой и заканчивая тем, что Чонин встречается с мужчиной, на шесть лет старше его самого.              – Ого, кого я вижу. Неужели сам Чонин? А где твой папочка? – злобно улыбается Чхве, подходя к Яну, который встал как вкопанный и отвернулся, не желая разговаривать. – Что, даже ничего не скажешь? Ах, ну да, сейчас прибежит папочка и спасёт своего мальчика. Я прав? – специально выделяя это «папочка», которое так мерзко звучит из его уст, продолжает издеваться Субин.              – Хватит его так называть, – собрав всю волю в кулак, как можно твёрже говорит Чонин, встречаясь глазами с однокурсником. Тот смотрит самоуверенно, с насмешкой, но и младший старается не робеть, придавая взгляду смелости.              – А если не перестану, что тогда? Пожалуешься ему? – язвит Чхве, подходя почти вплотную.              – Я ведь и ударить могу, – выдаёт в ответ Ян, сам от себя такого не ожидая. Старший только ухмыляется.              – Я тоже, представляешь? Только вот, боюсь, в случае драки, ты проиграешь, – хрустя пальцами, проговаривает он. Младший, устав слушать все эти издевательства, ловко разворачивается и идёт туда, куда направлялся ранее. – Стоять, я тебя не отпускал, – видимо, решив, что парень так легко его послушается, приказывает Субин.              – Ага, прямо сейчас вернусь, буду кланяться тебе в ноги и просить пощады, – дерзит Чонин, переходя на бег.              – Ах ты, мелкий гавнюк, – рычит старший, бросаясь за ним. Но погоне не суждено было длиться долго, ибо Чхве довольно быстро догоняет парня и, схватив его за руку, скручивает, чтобы не вырвался. – Вот и попался. Сейчас будешь за свои слова отвечать, – скалится он, ощутимо шлёпая младшего по бедру.              – А ну отпусти, придурок! – кричит тот, пытаясь ударить однокурсника ногой. С четвёртой попытки, ему всё же удаётся это сделать, но в ответ сразу прилетает по лицу. Ян чувствует, как правая часть лица, на которую пришёлся удар, горит, а на губе выступает влага с привкусом металла. Разбил.              – Это кто ещё тут придурок? За словами следи, педик! – рычит Субин, собираясь снова шлёпнуть юношу, как слышит чьи-то голоса.              – Стоять! Что происходит? – кричит один из полицейских, приближаясь к парням. Чонин чувствует, что хватка ослабела, и ловко выворачивается, выпрямляясь. – Что у вас произошло? Зачем дрались? – подойдя ближе, повторяет вопрос страж порядка, в котором Ян узнаёт Чанбина.              – Мы не дрались, а дурачились, – фыркает Чхве, на что младший, выгнув бровь, восклицает.              – Дурачились?! Ты мне разбил губу, чуть не вывернул руку и оскорбил моего близкого человека! – вспыхивает он, на пару секунд забывая, что рядом стоят двое полицейских.              – Я тебе губу разбил?! Не смеши, ты сам недавно ударился, – пытается выйти из ситуации Субин, делая вид, что они друзья.              – Ясно, такими темпами мы ничего не узнаем, – говорит второй полицейский. Ким Тэхён – как прочитал Чонин на его бейджике. – Прошу в машину, едем в участок для дальнейших разборок, – указывая рукой направление к транспорту, заканчивает он и, дождавшись, когда студенты пойдут за Чанбином, шагает за ними.              Всё время, пока они шли и усаживались в автомобиль, голову Яна не покидала мысль о том, что придётся звонить Чану. А значит тот увидит, в чём парень отправился гулять и обязательно отругает. А может и накажет, кто его знает, это же Крис.