У Шэнь Цинцю есть брат?!

***

После ухода Му Цинфана напряжение в комнате стало таким плотным, что, казалось, его можно было резать ножом. Юэ Цинъюань и Шэнь Цзю смотрели друг на друга, и в их взглядах читалась целая буря невысказанных слов. Шэнь Юань, чувствуя себя неловко из-за того, что стал невольным виновником раздора, нервно теребил край рукава. Одежда брата всё ещё была на нём, и это почему-то только усиливало ощущение, что он находится на чужой территории. Не там, где ему положено. — Ци-гэ, — тихо начал Шэнь Юань, нарушая тишину. — Гэгэ прав. Не стоило приходить без предупреждения. Но… спасибо, что беспокоишься обо мне. Его слова были направлены на то, чтобы сгладить углы, но подействовали они странным образом. Шэнь Цзю, услышав, как брат называет Юэ Ци всё тем же детским «Ци-гэ», едва заметно скривился, а Юэ Цинъюань, наоборот, слегка расслабился, позволив себе улыбнуться чуть теплее. — Ты прав, извини, А-Юань, — мягко ответил глава Цанцюн, поднимаясь. — Я просто не мог усидеть на месте. Теперь, когда я убедился, что ты в порядке… — он перевел взгляд на Цинцю, и его голос стал более официальным. — Шэнь-шиди, надеюсь, мы сможем поговорить позже. Наедине. Шэнь Цзю ничего не ответил, лишь слегка кивнул, поджав губы. Цинъюань, бросив напоследок обеспокоенный взгляд на Шэнь Юаня, вышел из бамбукового домика, бесшумно притворив за собой дверь. Как только он ушел, Цинцю резко развернулся к брату. Его лицо было бледнее обычного, а в глазах металось что-то болезненное и острое. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, и этот вопрос прозвучал совсем иначе, чем у Цинъюаня. В нем было не столько участие, сколько потребность убедиться в чем-то самому. Юань почувствовал вину за то, что заставляет всех так сильно за себя волноваться. В который раз он задумался о том, что, может быть ему стоило оставаться на месте и не искать приключений... — Я же говорю, всё хорошо, — Шэнь Юань попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Му-шиди сказал, что нужно просто отдыхать и есть. — Вот и отдыхай, — отрезал Цинцю, направляясь к столу, где остывала еда. Он убрал поднос, не глядя на брата. — И не впутывайся в чужие разборки. — Но Ци-гэ — не чужой, — тихо возразил Шэнь Юань, и эти слова повисли в воздухе напряжённым молчанием. Шэнь Цзю замер. Спина его напряглась. Он медленно обернулся, и в его взгляде Шэнь Юань увидел то, что заставило его сердце сжаться — не злость, а глухую, невысказанную обиду. — Он бросил нас, — голос Цинцю был тихим и жестким. — Бросил, был нужен нам больше всего. А теперь приходит и смотрит на тебя так, словно имеет на это право. Словно… — он не договорил, резко замолчав и отвернувшись к окну. Шэнь Юань понял. Эту глубинную, выжженную годами боль предательства, ревность к человеку, который был для них старшим братом, и собственную вину за то, что он, Шэнь Юань, позволил себе так легко принять заботу Цинъюаня. Но, в конце концов, Юэ Ци действительно не так уж виноват во всём этом. Юань прекрасно понимает, что ученику-культиватору не так уж легко надолго покинуть гору. Найти их действительно было бы непростой задачей, а уж вызволить и устроить куда-то жить... — Гэгэ, — Шэнь Юань подошел к нему и, немного поколебавшись, коснулся его плеча. — Я не забыл. Я помню всё, что ты для меня сделал. И я также помню всё что для нас сделал Юэ Ци. Я не буду заставлять тебя поменять мнение о нём, хотя бы потому что ещё не знаю, что происходило между вами все эти годы. Но для меня он всё ещё такой же любимый старший брат как и ты. Шэнь Цзю вздрогнул, но не отстранился. Он стоял, глядя в окно на бамбуковую рощу, и молчал. Тишина затягивалась, и Шэнь Юань уже подумал, что сказал что-то не то, когда Цинцю наконец заговорил: — Ты хотел веер, — его голос звучал глухо. — Я видел, как ты тянулся к пустоте. Возьми с моего стола. Любой, какой понравится. Шэнь Юань опешил от такой резкой смены темы. Он и не думал, что его привычка так заметна. В горле встал комок. — Гэгэ… — Просто возьми, — перебил его Шэнь Цзю. — И садись доедать. Еда стынет. Он сам отошел к подставке, взял веер и, не глядя, протянул его брату. Шэнь Юань принял его, и знакомый вес привычно лег в ладонь. Он провел пальцами по гладкой деревянной оправе, чувствуя, как напряжение в груди постепенно отпускает. Они снова сели за стол. На этот раз Мин Фаня не было рядом, и тишина была другой — не враждебной, а усталой и почти домашней. Шэнь Юань ел, чувствуя на себе внимательный взгляд брата, и думал о своем. О Ло Бинхэ. Разговор с Цинцю нужно было начинать сейчас, пока они наедине и пока гэгэ в относительно спокойном расположении духа. Но как подступиться к этой теме? Сказать, что он знает будущее? Рассказать о книге? Это была бы глупая идея, особенно учитывая то, что Самолёту все же нужно выполнять сюжетные задания, чтобы на этот мир не обращали слишком много внимания. — Гэгэ, — осторожно начал он, отложив палочки. — Скоро ведь отбор учеников на пики, да? Шэнь Цзю, который как раз наливал себе чай, на мгновение замер. — Да. Через полмесяца, — он поднял на брата изучающий взгляд. — А что? Хочешь поучаствовать? — Вроде того, — Шэнь Юань нервно приоткрыл веер, но тут же снова сложил его. — Просто… я подумал. Я ведь ни к какому пику не приписан, и мне всё равно нужно будет чем-то заниматься, пока я восстанавливаюсь. — Ты будешь отдыхать, — твердо сказал Цинцю. — Это не обсуждается. — Я и буду отдыхать! — поспешил заверить его Шэнь Юань. — Но мне же не запрещено просто… присутствовать? Смотреть? Может быть, даже помогать с самыми младшими учениками? Водить их на медитацию, следить, чтобы они не баловались? Я многому научился за эти годы так что могу с чем-нибудь помочь! — он говорил быстро, боясь, что брат прервет его и в конце концов немного замялся. — Мне просто нужно какое-то занятие, гэгэ. Я не могу сидеть без дела, когда знаю, что… Он осекся, чуть не сказав лишнего. — Когда знаешь что? — прищурился Шэнь Цзю. Шэнь Юань судорожно искал правдоподобное объяснение. И тут его осенило. — Я просто боюсь, — честно признался он, и в его голосе прозвучала настоящая боль. — Боюсь, что если останусь один, то снова начну видеть… то, что было там, внизу. Мне нужно чем-то занять голову, гэгэ. Пожалуйста. Это была полуправда, но она подействовала. Было немного стыдно вот так пользоваться доверием брата, но в его ситуации выбора почти что и не было. Выражение лица Шэнь Цзю сменилось с подозрительного на виноватое и встревоженное. — Хорошо, — наконец сказал он, и Шэнь Юань мысленно выдохнул. — Но никаких физических нагрузок и тренировок. И ты будешь делать то, что скажет Му-шиди. — Конечно-конечно! — закивал Шэнь Юань, чувствуя, как внутри разливается тепло надежды. — Я просто буду присматривать. Может быть, помогу с отбором? Выберу себе кого-нибудь в ученики? — он постарался, чтобы это прозвучало как шутка, но сам внимательно следил за реакцией брата. Шэнь Цзю фыркнул, но в его глазах впервые за день мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее веселье. — В ученики? Ты, который не знает разницы между талисманом-ловушкой и талисманом-призывом? — Я знаю! — возмутился Шэнь Юань. — Просто… немного подзабыл. Но я быстро всё вспомню! К тому же, у меня есть ты, — он улыбнулся самой обезоруживающей улыбкой. — Ты же поможешь мне, гэгэ? Будешь моим негласным наставником? Шэнь Цзю отвел взгляд. Его уши слегка порозовели, и Шэнь Юань мысленно возликовал: попадание. — Посмотрим, — буркнул Шэнь Цзю, делая глоток чая. — Только если ты перестанешь вести себя как ребенок. — Договорились! — Шэнь Юань едва удержался, чтобы не захлопать в ладоши. Он взял веер и, открыв его, изящно прикрыл нижнюю часть лица, пряча довольную улыбку. Первый шаг был сделан. Он будет рядом, когда Ло Бинхэ придет на отбор. Он сможет повлиять на ситуацию. Он сможет изменить эту историю. За окном шумел бамбук, и солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, рисовал на полу причудливые узоры. Шэнь Юань смотрел на брата, который делал вид, что увлечен чаем, и чувствовал, как в душе наконец-то разливается покой.

***

Следующее утро встретило Шэнь Юаня не кошмаром, а тишиной. Он открыл глаза и несколько мгновений просто смотрел в потолок, прислушиваясь к себе. Ни липкого страха, ни тяжести в груди. Только лёгкая слабость и урчание в животе, напоминающее, что организм ещё не до конца восстановился. Он повернул голову — циновка рядом была пуста, одеяло аккуратно сложено. Шэнь Цзю уже встал. Сев на кровати, Юань провёл рукой по волосам, которые за ночь окончательно растрепались, и зевнул. Вчерашний день пролетел как в тумане: осмотр Му Цинфана, напряжённое молчание между братьями, его просьба об учениках… и странное ощущение, что он что-то упустил. Но сейчас, когда утреннее солнце золотило бамбуковые стены, думать об этом не хотелось. Хотелось есть, двигаться и наконец-то увидеть этот мир не сквозь пелену усталости и тревоги. Конечно, после того как он отдохнул у Юэ Ци, у него была возможность немного осмотреться пока они летели на Циньцзин, но это было не совсем то. Он переоделся в ту же одежду, что вчера — свободную, но чистую, и, прихватив подаренный братом веер с журавлями, вышел из спальни. — «Нужно будет озаботиться новой одеждой, не носить же мне вечно чужие вещи,» — Шэнь Юань кратко оглянулся. Шэнь Цзю сидел за столом в кабинете, перебирая какие-то свитки. Перед ним стоял поднос с завтраком — рисовая каша, овощи, кусочки мяса. Услышав шаги, он поднял взгляд. — Проснулся? — голос был ровным, но внимательным. — Садись есть. — Доброе утро, гэгэ, — Юань послушно опустился напротив. — Ты рано встал. — Дела не ждут, — Шэнь Цзю отодвинул свитки в сторону, освобождая место. — Как спалось? — Хорошо, — Юань взял палочки и с наслаждением втянул аромат каши. — Без кошмаров. Брат кивнул, и на какое-то время воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим стуком его палочек. Шэнь Юань ел с аппетитом, чувствуя, как силы возвращаются буквально с каждым глотком. Наконец, когда голод немного отступил, он отложил палочки и посмотрел на Шэнь Цзю. С некоторым опозданием заметил, что тот не ест. — Гэгэ, — начал он осторожно. — Я хотел попросить… можно я сегодня немного пройдусь по Цинцзин? Шэнь Цзю нахмурился, и Юань поспешил добавить: — Недалеко, просто вокруг. Я вчера только дом да кабинет и видел. А погода такая хорошая, и мне правда нужно размяться. Му-шиди же сказал, что отдых не значит лежать пластом. — И сказал, что тебе нельзя заниматься самосовершенствованием, — поправил его Цинцю. — Я и не буду! — Шэнь Юань приложил руку к груди. — Просто медленная прогулка. Честное слово. Я даже веер возьму, чтобы ветерком обмахиваться, как настоящий бездельник, — он улыбнулся, надеясь, что шутка смягчит брата. Шэнь Цзю некоторое время сверлил его взглядом, и Юань уже начал думать, что получит отказ, но тот вздохнул. — Хорошо, — голос прозвучал неохотно, и Шэнь Юань уже открыл рот, чтобы поблагодарить, как Цинцю продолжил: — Я закончу с делами и присоединюсь к тебе. А пока… Он замолчал, и взгляд Цинцю стал каким-то странным — таким он становился только тогда, когда Шэнь Юань опять просился помочь ему и Юэ Ци, рискуя заболеть или пораниться. Юань поежился на месте. — А пока, — голос Шэнь Цзю стал жёстче, — смотри под ноги. Если ты умудришься пораниться или подвернуть ногу на ровном месте, я запру тебя в этом доме на месяц. Будешь выздоравливать под моим присмотром и не пикнешь. Шэнь Юань моргнул. Угроза была столь серьёзна и одновременно нелепа, что он чуть не рассмеялся, но, взглянув в лицо брата, понял — тот не шутит. Но он не мог винить Цинцю в излишней заботе, в конце концов, когда они расстались, он все ещё был довольно болезненным и мало чем мог помочь. Придется ненадолго отступить и не волновать его лишний раз. — Обещаю быть осторожным, гэгэ. Ни царапины. — Смотри у меня, — буркнул Шэнь Цзю и махнул рукой. — Иди уже. И не забудь, я скоро приду. Шэнь Юань не заставил просить дважды. Он быстро допил чай, поправил одежду и, сжимая в руке веер, вышел за порог. Воздух оказался прохладным, но не холодным, наполненным тонким ароматом бамбука и влажной земли. Юань глубоко вдохнул и замер, поражённый открывшейся картиной. Вчера, когда он появился на пике, было слишком много лишних мыслей, и он почти ничего не разглядел. Сейчас же… сейчас он словно впервые увидел Цинцзин. Бамбуковый домик стоял на небольшом возвышении, и от него вниз уходила тропа, вымощенная светлым камнем. Но не это приковывало взгляд. А то, что открывалось за пределами тропы. Гора была не просто высокой — она уходила в небо так, что вершина терялась где-то в вышине, а облака не плыли над головой, а стелились внизу, в долинах между пиками, словно молочная река. Они были не плотными, не теми тяжёлыми тучами, что приносят дождь, а лёгкими, полупрозрачными, похожими на вуаль, которую небеса накинули на каменные плечи гор. Из-за этого казалось, что весь мир парит в воздухе, а твёрдая земля под ногами — всего лишь приятная иллюзия. — Ничего себе… — выдохнул Шэнь Юань, невольно расправив плечи. Вдали, насколько хватало глаз, виднелись другие пики. Острые, словно клинки, или округлые, похожие на гигантские шляпы-гуань, они вздымались из облачного моря, и каждый был по-своему величествен. Самый высокий из них, уходящий в небо так, что его вершина сверкала в свете восходящего солнца, был Цюндин. Шэнь Юань узнал его сразу — в романе его описывали как «столп, подпирающий небеса», и сейчас это описание казалось даже приуменьшением. Отсюда, с Цинцзин, Цюндин выглядел как гигант, возвышающийся над остальными. — Красиво, — тихо сказал он сам себе, чувствуя, как в душе мелькает какая-то ноющая боль, оставшаяся после Бездны. Там тоже было красиво. Бездна - это дикая и опасная красота. В воспоминаниях всплыло ярко красное солнце, фиолетовое небо, ядовитые растения невероятных расцветок и... И полчища огромных стремных чудовищ! — «Надо прекращать думать об этом ужасе наяву.» Он постоял ещё немного, наслаждаясь ветром и этим неземным пейзажем и прогоняя ненужные мысли, а потом начал спуск. Каменистые ступени вились между бамбуковыми зарослями, уходя вниз, к тому месту, где, по словам Шэнь Цзю, располагались ученические кельи. Они были неровными, кое-где покрытыми мхом, но крепкими, выдержавшими не одно десятилетие. Шэнь Юань ступал осторожно, помня о предупреждении брата, и всё равно пару раз поскользнулся на влажных от росы камнях, вовремя хватаясь за перила из бамбука. В прочем, это было ожидаемо. Вне боя или изучения флоры и фауны ПГБД он действительно был очень неуклюж, над этим даже смеяться тяжело. Взрослый, сильный и талантливый, может руками крошить скалы, а спотыкается почти что на ровном месте! Вскоре бамбуковая роща расступилась, и он увидел здание. Оно было не таким изящным, как дом лорда пика, но аккуратным и добротным — несколько строений из светлого дерева с черепичными крышами, образующих внутренний двор. Перед входом росли цветущие кусты, и даже отсюда был слышен негромкий говор. Как раз в тот момент, когда Шэнь Юань спустился к ровной площадке перед «общежитием», из ворот вышли трое учеников в зелено-белых одеждах. Они о чём-то переговаривались и не сразу заметили его. Первым опомнился парень, шедший впереди. Он поднял взгляд, увидел фигуру в знакомых одеждах, и его лицо вытянулось от ужаса и удивления. — Ш-шицзунь! — выпалил он, тут же складывая руки в приветственном жесте и низко кланяясь. Двое других, не понимая, в чём дело, но повинуясь инстинкту, мгновенно обернулись и повторили его движение. — Шицзунь, доброе утро! — пролепетал один из них, и в голосе его звучала такая паническая вежливость, что Шэнь Юань едва удержался от смеха. Он понял всё сразу. Одежда, лицо, даже манера держать веер — он сейчас был точной копией своего брата, по крайней мере для тех, кто не привык вглядываться в детали. И эти бедные ученики, только что проснувшиеся и не ждавшие подвоха, приняли его за Шэнь Цзю. Всё прямо как он и задумывал. Юань на мгновение замер, разрываясь между желанием рассмеяться в голос и потребностью сохранить достоинство. Смех победил, но он подавил его, превратив в лёгкое покашливание за веером. Затем, не говоря ни слова, он величественно кивнул — точно так, как это сделал бы его гэгэ, — и проследовал мимо застывших учеников, не оборачиваясь. Только когда он отошёл на достаточное расстояние и скрылся за поворотом тропы, Шэнь Юань позволил себе тихо рассмеяться, прикрывая лицо веером. Уши горели, но на душе было легко. — Ну и вид у них был, — прошептал он, утирая выступившие слёзы. — Если гэгэ узнает, что его так боятся, будет доволен… Хотя, он наверное и так об этом знает. Он пошёл дальше, уже не спеша, рассматривая то, что открывалось за каждым новым поворотом. Цинцзин был прекрасен. Каменные ступени сменялись деревянными мостиками, перекинутыми через журчащие ручьи; в тени бамбука прятались небольшие беседки для медитаций; а воздух был таким чистым, что кружилась голова. Шэнь Юань шёл и думал о том, что когда-нибудь, может быть, этот мир станет для него настоящим домом. Нет, он уже был домом. Не безопасным, но домом. И чтобы это исправить нужно было решать другие задачи. Ло Бинхэ. Отбор. Издевательства и опять Бездна. — «И почему всё всегда сводится именно к ней?» Он остановился на очередном мостике, глядя, как внизу, меж камней, бежит прозрачная вода, и тяжело вздохнул. — Только бы не упасть и не разбить коленку, — пробормотал он с иронией, вспоминая наказ брата. — А то месяц взаперти — и все планы коту под хвост… Вдалеке, где-то на верхней тропе, послышались шаги. Шэнь Юань обернулся, ожидая увидеть брата, но вместо этого заметил только низкую фигуру в светло зелёных одеяниях, очевидно, одного из учеников. — Гуляет? Рановато вроде, — пробормотал он. — Ну, может уроки прогуливает. Пожав плечами, Юань двинулся дальше, решив, что успеет обойти ещё немного, прежде чем вернуться навстречу гэгэ. В конце концов, тот сказал, что присоединится позже. А пока можно было просто наслаждаться этим утром — тёплым, светлым и таким непривычно спокойным после всех пережитых ужасов. Он пошёл дальше, уже не спеша, рассматривая то, что открывалось за каждым новым поворотом. Цинцзин был прекрасен. Каменные ступени сменялись деревянными мостиками, перекинутыми через журчащие ручьи; в тени бамбука прятались небольшие беседки для медитаций; а воздух был таким чистым, что кружилась голова. На одном из мостиков он задержался, глядя, как в прозрачной воде мелькают серебристые рыбёшки, а на камнях у самого берега распустились крошечные белые цветы, похожие на звёзды. В голову пришла мысль, что в прошлой жизни он вряд ли обратил бы внимание на такие мелочи — постоянно сидел дома или лежал в больнице. А здесь, в этом мире, даже обычный ручей казался чем-то значительным. Время, проведенное за любованием природой, пролетало совсем незаметно. Солнце уже полностью взошло, освещая всё вокруг мягким жёлтым светом. Он уже начал подумывать о том, чтобы повернуть обратно, когда впереди, на верхней тропе, показалась знакомая фигура. Шэнь Цзю шёл ему навстречу, неторопливо и сосредоточенно, словно обдумывал что-то на ходу. Увидев брата, он ускорил шаг и остановился лишь в нескольких чи перед ним. — Гуляка, — беззлобно бросил он, окидывая Юаня оценивающим взглядом. — Ничего не сломал? — Всё цело, как и обещал, — Юань продемонстрировал руки, потом поднял ногу, провернув ступнёй. — Даже не поскользнулся ни разу. — Чудо, — фыркнул Цинцю, но в его холодных глазах мелькнуло что-то теплое. — Я закончил с делами. Думал, ты уже вернулся, но Мин Фань сказал, что видел тебя у ученических келий. — Я решил пройтись немного дальше, — признался Шэнь Юань. — Тут очень красиво, гэгэ. Я и не думал, что Цинцзин настолько… — он запнулся, подбирая слово. — Живой. Шэнь Цзю некоторое время молча смотрел на него, потом перевёл взгляд на расстилающиеся внизу склоны, на облака, обнимающие соседние пики. — Да, — сказал он тихо. — Здесь хорошо. Повисла короткая пауза, наполненная шумом ветра и далёким звоном колокольчиков, который доносился откуда-то с нижних террас. Цинцю словно колебался, о чём-то думая, а потом неожиданно спросил: — Ты ведь ещё любишь читать? Шэнь Юань удивлённо моргнул. — Читать?.. А, да. Книги, свитки… Я много читал. Даже после того, как ушел из… — он не договорил, но Цинцю понял. — Я помню, — брат отвёл взгляд и сложил веер у себя в руках. — Ты постоянно говорил о книгах, хотя я до сих пор не очень понимаю откуда ты брал столько историй. Юань смущённо кашлянул. Он и в самом деле помнил это — смутно, будто сквозь пелену, но помнил. Тогда он был тяжело болен и чтобы скоротать время, пытался подбадривать Цзю-гэ Ци-гэ историями из прошлой жизни. Они очень волновались, но все равно каждый раз с удовольствием слушали его невнятное бормотание. — К чему ты это, гэгэ? — осторожно спросил он. Шэнь Цзю чуть повёл плечом, словно ему было неловко. — К тому, что библиотека на Цинцзин — одна из лучших среди двенадцати пиков. Если не лучшая, — в его голосе прозвучала едва заметная гордость. — Прежний лорд собирал свитки несколько десятилетий. Там есть не только учебные пособия, но и исторические хроники, поэтические сборники, трактаты по каллиграфии… даже несколько редких рукописей по целительству. Шэнь Юань слушал, и в его голове медленно прояснялось. Библиотека Цинцзин — он ведь действительно читал о ней в романе! Мельком, вскользь, но упоминалось, что пик Изящества славился не только искусством, но и обширным собранием книг. В одной из глав даже говорилось, что Шэнь Цинцю (оригинальный) и сам дорожил этой библиотекой, пополняя её богатство по мере возможностей. — Я подумал, — продолжил Шэнь Цзю, отводя взгляд куда-то в сторону, — раз уж тебе всё равно нужно время на восстановление, и заниматься совершенствованием пока нельзя… может, хочешь заглянуть? Я всё равно собирался туда сегодня — нужно проверить, как ученики разобрали новые свитки. Можешь пойти со мной. Юань почувствовал, как его губы сами собой расплываются в улыбке. — Ты предлагаешь мне составить тебе компанию, гэгэ? — Я предлагаю тебе не шататься без дела и провести время с пользой, — поправил его Цинцю, но уши его слегка порозовели. — Если, конечно, ты не передумал и не хочешь вместо этого любоваться облаками до самого вечера. — Хочу! — выпалил Шэнь Юань, и, заметив, как дёрнулся брат, поспешно поправился: — В смысле, хочу пойти в библиотеку. С тобой. С огромным удовольствием. Цинцю фыркнул, но уголки его губ дрогнули вверх. — Тогда идём. И постарайся не отставать. Он развернулся и зашагал вверх по тропе, и Шэнь Юань, придерживая веер, поспешил за ним, чувствуя, как внутри разливается тепло. Вчера он переживал, что между ними всё ещё есть неловкость, что брат слишком напряжён рядом с ним. А сегодня — обычное предложение сходить в библиотеку, обычная ворчливость, обычная забота, совсем без грубых слов. Может, всё налаживается быстрее, чем он думал. — Гэгэ, — окликнул он, поравнявшись с братом. — М? — А в библиотеке есть свитки по основам заклинательского искусства? Для самых-самых начинающих? Шэнь Цзю бросил на него подозрительный взгляд. — Есть. Но зачем тебе? Ты же… — Я просто хочу освежить знания, — перебил его Юань, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Вдруг мне всё-таки придётся учить кого-то азам? Не могу же я ударить в грязь лицом перед будущими учениками. — Будущими учениками, — повторил Цинцю с таким выражением, словно Юань сказал, что собирается покорить небеса голыми руками. — Посмотрим, как ты справишься с основами, прежде чем думать об учениках. — Вот именно! Поэтому мне и нужны книги, — улыбнулся Шэнь Юань, мысленно радуясь, что нашёл ещё один предлог держаться поближе к брату и заодно подготовиться к тому, что ждёт впереди.

***

Библиотека Цинцзин оказалась не просто зданием — она была целым миром, спрятанным в бамбуковой роще на полпути к вершине. Когда Шэнь Цзю толкнул резные деревянные двери, Шэнь Юаня накрыло волной знакомого, щемящего душу запаха: старой бумаги, чернил, деревянных стеллажей и тишины, которая бывает только в местах, где книги хранят чужие голоса. — Ничего себе, — выдохнул он, переступая порог. Внутри было просторно и сумрачно, хотя высокие окна под самым потолком пропускали достаточно света, чтобы читать, не напрягая глаз. Стеллажи тянулись вдоль стен и рядами стояли в центре, образуя узкие проходы-коридоры. Между ними висели бронзовые светильники, в которых мягко светились огоньки — не обычные, а зачарованные, дающие ровное, не мерцающее пламя. На стеллажах теснились свитки, деревянные планки с иероглифами, стопки бумажных книг в простых переплетах. Кое-где виднелись таблички с названиями разделов: «Основы циркуляции ци», «Техники меча», «Трактаты о талисманах», «Каноны врачевания»… — Разделы подписаны, — сказал Шэнь Цзю, проходя внутрь и привычно сворачивая к правому крылу, где за узким столом уже ждали стопки свитков — видимо, то, что нужно было проверить. — Можешь смотреть всё, что захочешь. Только не переставляй свитки с места на место — учителя потом голову сломают. — Я аккуратно, — заверил Шэнь Юань, уже не слушая. Его взгляд жадно скользил по корешкам, выискивая что-нибудь… привычное. Он прошёлся вдоль одного стеллажа, потом другого. «История ордена Цанцюн», «Комментарии к искусству меча», «Сборник наставлений для учеников»… Всё было таким серьёзным, правильным, академичным. Ни тебе «Меня предали друзья, но я выжил и стал магом SSSSS уровня», ни «Исекай обычно бездомного в супер красотку-демона», ни даже «Принц влюбляется в нищенку» — той самой дешёвой романтической дребедени, которую он в прошлой жизни глотал пачками, чтобы потом смачно критиковать вместе с такими же ценителями на форумах. Шэнь Юань вздохнул с неприкрытой тоской. Он вдруг остро, почти физически, ощутил, как ему не хватает плохо написанных романов. Там, в его мире, была целая индустрия этого добра — клише, штампы, нелепые сюжетные повороты, герои, которые вели себя как идиоты, и злодеи, которым сочувствовал больше, чем главным героям. Он мог часами разбирать эти тексты на составляющие, упиваясь их нелепостью. А здесь… здесь, видимо, культиваторы были слишком заняты самосовершенствованием, чтобы писать любовные романы. — И как они живут без этого? — пробормотал он себе под нос, проходя мимо очередной полки с фолиантами по каллиграфии. Взгляд зацепился за табличку чуть дальше, в самом углу: «Бестиарии. Демоны, чудовища, нечисть». Сердце пропустило удар. Шэнь Юань быстро оглянулся на брата. Шэнь Цзю уже сидел за столом, развернув перед собой один из свитков, и, казалось, полностью погрузился в работу. Несколько чистых листов бумаги лежали рядом, наготове чернильница и кисть. Его поза была расслабленной, но сосредоточенной — одна рука лежала на краю стола, пальцы чуть касались подставки для кистей, вторая неторопливо обмахивалась веером, создавая лёгкое, едва уловимое движение воздуха. Шэнь Юань, убедившись, что брат не следит за каждым его шагом, скользнул в угол. Раздел оказался небольшим, но удивительно полным. Здесь были и тонкие брошюры с зарисовками, и толстые тома в кожаных переплётах, и длинные свитки, которые, если их развернуть, наверняка заняли бы половину комнаты. Названия интриговали: «Полный каталог духовных зверей восточных провинций», «Записки о встречах с нечистью на границах», «Классификация демонических сущностей по степени опасности», «Трактат о сущности Бездны и её обитателях»… Последний он вытащил первым. Руки чуть дрогнули, когда пальцы коснулись старого, потрескавшегося переплёта. Шэнь Юань устроился на низкой скамье у окна, положил книгу на колени и открыл. Внутри было тесно — убористые столбцы иероглифов, кое-где дополненные чернильными рисунками: рогатые тени, многоглазые силуэты, странные знаки, похожие на руны. Автор явно не был художником, но старался. Он начал читать, и первое, что почувствовал — это странное, почти болезненное узнавание. Вот описание низших демонов, что живут в пограничных слоях Бездны. «Не имея собственной формы, питаются остаточной ци и страхом живых существ». Он вспомнил, как в первые дни, ещё не провалившись глубоко, натыкался на эти аморфные тени, которые тянулись к нему, словно голодные псы. Они не были опасны поодиночке, но стоило собраться в стаю… Он перелистнул несколько страниц. Дальше шёл раздел о так называемых «ловчих души» — тварях, что охотятся на заклинателей, истощённых или раненных. «Их привлекает высвобождающаяся духовная энергия, подобно тому, как кровь привлекает хищников». Шэнь Юань поморщился, вспомнив, как одна из таких почти достала его, когда он, обессиленный, пытался найти выход. Если бы не система, которая в тот момент подсуетилась с усилением тела… Страница за страницей, он сравнивал прочитанное с тем, что видел сам. Некоторые описания казались ему неточными, приукрашенными или, наоборот, слишком осторожными. Автор, например, утверждал, что «твари глубинных слоёв не обладают разумом и действуют лишь по инстинкту». Шэнь Юань горько усмехнулся про себя. Он встречал там таких, что по хитрости и жестокости дадут фору иному человеку. Или, может быть, после долгого пребывания в Бездне ему уже начинало казаться, что даже у камней есть злой умысел. Особенно его заинтересовал раздел о том, как демоническая энергия влияет на человека. «При длительном воздействии меняет структуру меридианов, искажает восприятие, может вызывать видения, основанные на самых глубоких страхах и желаниях носителя». Шэнь Юань замер, водя пальцем по строчкам. Видения… Он почти ничего не помнил из своих кошмаров, но то липкое чувство безысходности, с которым он просыпался каждое утро, говорило само за себя. А что, если это всё ещё не закончилось? Что, если изменения, которые внесла система, защитили его тело, но не разум? — «Нет,» — подумал он, прогоняя мрачные мысли. — «Если бы это было так, Система бы меня уже предупредила. К тому же вчера вечером Му-шиди уже осматривал меня, он бы точно заметил что-то неладное. Кошмары абсолютно нормальное явление в моей ситуации.» Он перевернул ещё несколько страниц, углубляясь в описание редких видов демонических существ. Рисунки становились всё сложнее, иероглифы — мельче, а сам текст местами переходил в какие-то почти поэтические строки, словно автор уставал от сухой классификации и позволял себе немного свободного слога. Шэнь Юань даже поймал себя на том, что начинает мысленно редактировать особо корявые фразы — старая привычка, выработанная годами чтения сетевых романов. «Как можно писать «чудовище издало звук, похожий на звук, который издают камни, когда со звуком падают в ущелье»? — возмущался он про себя, водя пальцем по строчке. — Ну сколько можно повторять «звук»? И вообще, если камни падают в ущелье, это грохот, а тут, судя по контексту, был скрежет. Эх, где вы, мои форумные товарищи, я бы сейчас разнёс эту книгу в пух и прах…» Но, несмотря на стилистические огрехи, информация была захватывающей. Он забыл о времени, о том, где находится, о брате за спиной. Мир сузился до страниц, исписанных мелким почерком, до теней на старых рисунках, до полузабытых воспоминаний, которые всплывали одно за другим. Он не видел, как Шэнь Цзю время от времени поднимал голову от свитков и смотрел в его сторону.

***

Шэнь Цзю давно заметил, что брат увлёкся. Тот сидел на скамье у окна, поджав под себя ноги, и читал с таким жадным, почти болезненным интересом, что любой посторонний подумал бы — перед ним свиток с запретными техниками, а не сухой академический бестиарий. Сначала Цинцю хотел окликнуть его, спросить, не нужно ли чаю или объяснений, но что-то остановило. Выражение лица Юаня менялось слишком быстро, чтобы быть просто сосредоточенным. Вот он нахмурился, словно вспомнил что-то неприятное. Вот его брови взлетели вверх — удивление? Вот уголки губ дрогнули в странной, невесёлой усмешке. А вот он замер вовсе, глядя в одну точку на странице, и взгляд его стал пустым, будто он видел не бумагу, а что-то далёкое и страшное. Шэнь Цзю медленно обмахивался веером, не делая резких движений. Он не хотел мешать. Но и не мог не смотреть. «Что он там нашёл? — думал Цинцю, делая вид, что разбирает заметки учеников. — Описания демонов? Или… воспоминания о Бездне?» Ему самому никогда не приходилось спускаться туда. Он знал Бездну лишь по наслышке — как место, куда ссылают самых опасных преступников, откуда почти никто не возвращается. И теперь, глядя на брата, он вдруг остро, до боли осознал, что Юань был там. Один. Без него. Без защиты. Веер в его руке дрогнул, и Цинцю усилием воли заставил себя вернуться к размеренному движению. Мысли, которые он так старательно отгонял с утра, снова полезли наружу. «Ты бросил его. Ты оставил его там одного, пока сам… Что? Убивал старого выродка? Строил из себя героя?» Он резко выдохнул, заставляя себя сосредоточиться на свитке перед собой. Но иероглифы плыли, не желая складываться в слова. Вместо них перед глазами стояло лицо Юаня — бледное, худое, с тёмными кругами под глазами, каким он увидел его вчера. И сегодняшнее — чуть более живое, но всё ещё слишком прозрачное для взрослого мужчины. «А если бы он не выбрался? Если бы…» Шэнь Цзю не закончил мысль. Он не мог. Не сейчас. Вместо этого он перевёл взгляд на фигуру брата, на его плечи, обтянутые знакомой тканью, на то, как он, словно улитка, спрятался в уголке с книгой, и почувствовал, как внутри медленно отпускает тугая пружина, сжимавшая грудь с самого утра. Юань здесь. Он жив. Он читает, хмурится, улыбается каким-то своим мыслям. Он в безопасности. Хотя бы на этот час. Цинцю отложил кисть, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, продолжая машинально обмахиваться веером. Мерный ветерок успокаивал, навевая странную, почти забытую дремоту. В детстве, когда они жили в лачуге у подножия горы вместе с гадким У Яньцзи, Юань тоже любил забираться в угол с каким-нибудь свитком, который удавалось раздобыть у заезжих торговцев. А Шэнь Цзю сидел рядом, чинил старую одежду или перебирал травы, и они молчали, но это молчание было тёплым, домашним. Сейчас оно было другим — с привкусом потери и вины, но всё же… всё же похожим. В библиотеке было тихо. Только шуршали страницы, да за окнами шелестел бамбук, да где-то вдалеке, на нижних террасах, слышались голоса учеников — приглушённые, невесомые, как облака, плывущие между пиками. Шэнь Юань, увлечённый чтением, не замечал времени, пока солнечный луч, пробившийся сквозь окно, не коснулся его щеки, заставив сощуриться. Он поднял голову и с удивлением понял, что прошло уже гораздо больше часа, а он всё ещё сидит над одним и тем же томом, перечитывая некоторые пассажи по три раза. Он оглянулся. Шэнь Цзю сидел за столом, привалившись к спинке стула, с закрытыми глазами. Веер в его руке двигался медленно, почти автоматически, а лицо было спокойным, но не расслабленным — наоборот, в уголках губ застыло что-то напряжённое, будто во сне он продолжал о чём-то тревожиться. — Гэгэ? — тихо позвал Шэнь Юань, откладывая книгу. Цинцю не ответил, и Юань уже хотел подойти, чтобы разбудить, но передумал. Вместо этого он осторожно поднялся, стараясь не шуметь, и вернулся к стеллажу, чтобы поставить бестиарий на место. Рука замерла на полпути — так не хотелось расставаться с книгой. «Возьму завтра снова, — решил он про себя. — Или попрошу разрешения взять с собой. Гэгэ не откажет». Он задвинул том на полку, провёл пальцами по корешкам соседних — «Духи-хранители земель», «Травы, растущие на границе миров», «Классификация проклятий»… Библиотека обещала много интересного, и Шэнь Юань вдруг почувствовал что-то вроде предвкушения. Пусть здесь нет его дурацких романов, но есть другое — то, что поможет понять, через что он прошёл, и, возможно, подготовиться к тому, что ждёт впереди. Он бросил последний взгляд на спящего брата, улыбнулся краешком губ и, вернувшись на скамью, взял следующий том — «Собрание свидетельств выживших после контакта с Бездной». На первой же странице крупными иероглифами было выведено предостережение: «Многие из писавших это лишились рассудка вскоре после того, как завершили свои записи. Читателю следует соблюдать осторожность». Шэнь Юань хмыкнул. — Ну, это вряд ли меня напугает, — прошептал он и углубился в чтение, не замечая, как веер в руке брата на мгновение замирает, а затем продолжает своё размеренное движение, будто ничего и не было.