У Шэнь Цинцю есть брат?!

***

Лю Цингэ проснулся затемно, как и всегда. Первые лучи солнца ещё не коснулись вершин пика Байчжань, когда он уже стоял на тренировочной площадке, сжимая в руке меч. Утренняя роса покрывала камни, воздух был холодным и чистым, и Лю Цингэ глубоко вдохнул, чувствуя, как ци наполняет каждую клетку тела. Он начал с базовых форм — медленных, плавных, отточенных до совершенства тысячами повторений. Меч в его руке двигался как продолжение тела, рассекая воздух с тихим свистом. Потом темп ускорился, и площадка наполнилась звоном клинка и резкими выдохами. Когда солнце наконец показалось из-за горизонта, Лю Цингэ уже взмок, но дыхание оставалось ровным. — Шицзунь, — раздался голос с края площадки. Старший ученик, Ян Исюань, стоял с почтительным поклоном. — Завтрак готов. — Потом, — бросил Лю Цингэ, не останавливаясь. — Пришли ко мне кого-нибудь из младших. Хочу посмотреть, как они прогрессируют. Ян Исюань кивнул и исчез, а Лю Цингэ продолжил. Он любил эти утренние часы, когда никто не мешает, когда можно сосредоточиться только на мече, на движении, на ци, текущей по меридианам. В такие моменты он чувствовал себя живым, настоящим. Всё остальное — отчёты, собрания, бесконечные споры с другими лордами — было лишь шумом, который отвлекал от главного. Через час на площадке собрались пятеро младших учеников. Они стояли ровно, но Лю Цингэ видел, как дрожат их колени. Он усмехнулся про себя. Страх — это хорошо. Страх заставляет сосредотачиваться. — Покажите, чему научились за последнюю декаду, — сказал он, скрестив руки на груди. Ученики переглянулись, и первый вышел вперёд. Мальчик был тощий, с острыми локтями и испуганными глазами. Его техника хромала на обе ноги, а меч он держал так, словно это была кочерга. Лю Цингэ смотрел, не перебивая, и с каждой минутой его настроение портилось. — Следующий, — бросил он, когда первый закончил. Второй был чуть лучше, но ненамного. Третий — тоже. К пятому Лю Цингэ уже с трудом сдерживал раздражение. — Вы занимаетесь или только делаете вид? — спросил он, и его голос прозвучал резче, чем он хотел. Ученики потупились. Ян Исюань, стоявший в стороне, виновато опустил голову. — Шицзунь, они стараются, — тихо сказал он. — Стараются? — Лю Цингэ шагнул вперёд. — Я не вижу старания. Я вижу трясущиеся руки и пустые глаза. Где ваша ци? Где контроль? Вы что, хотите всю жизнь махать мечом как дубиной? Он замолчал, глядя на побелевшие лица учеников. Внутри поднималась знакомая волна гнева — не на них, на себя. Он не мог понять, почему никто из этих детей не показывает хоть какого-то таланта. Неужели так трудно найти достойного противника? Неужели на всём пике Байчжань нет никого, кто мог бы составить ему компанию в настоящем бою? — Убирайтесь, — махнул он рукой. — Все, кроме Исюаня. Ученики разбежались, как испуганные зайцы. Ян Исюань остался стоять, вытянувшись по струнке. — Шицзунь, я… — Не надо, — Лю Цингэ повернулся к нему спиной и уставился на край площадки, где облака медленно плыли между пиками. — Я знаю, что они стараются. Вопрос не в старании. Вопрос в том, что среди них нет ни одного с искрой. — Может, вы слишком строги к ним, шицзунь? — осторожно спросил Ян Исюань. — Они же только начали… — Я был таким же, как они, когда начинал, — перебил Лю Цингэ. — И меня никто не жалел. Если нет таланта — тренируйся в десять раз больше. Если нет сил — ищи их. Но не ной. Он замолчал, чувствуя, как раздражение уступает место усталости. Ян Исюань был прав, конечно. Он всегда был прав. Но Лю Цингэ не умел быть мягким. Он не умел говорить красивые слова и ждать, когда ученики созреют. Ему нужен был результат. Сейчас. Немедленно. — Принеси отчёты за прошлую декаду, — сказал он, меняя тему. — Те, что по ночным охотам. Ян Исюань поклонился и ушёл, а Лю Цингэ остался на площадке один. Он стоял, глядя на меч в своей руке, и думал о том, что уже несколько месяцев не было по-настоящему сложных заданий. Мелкая нечисть, которую могли бы зачистить и младшие ученики, злобные духи, которые на поверку оказывались просто бродячими зверьми… Скука. Он вспомнил последнюю серьёзную схватку — месяц назад, когда на окраине провинции объявился демон-оборотень. Лю Цингэ тогда вылетел с пика, даже не дослушав доклад. Три дня он выслеживал тварь, и когда наконец настиг, бой был жестоким и прекрасным. Демон оказался сильным, быстрым, и Лю Цингэ впервые за долгое время почувствовал, как кровь кипит в жилах. Он вернулся на пик с рассечённой бровью и порванной одеждой, но счастливый, как ребёнок. Теперь же — снова отчёты, тренировки, бесконечные собрания, на которых лорды обсуждают поставки риса и состояние защитных барьеров. Лю Цингэ ненавидел собрания. Он ненавидел сидеть за столом, слушать скучные доклады и делать вид, что ему есть дело до того, сколько свитков потратили ученики в прошлом месяце. Особенно он ненавидел, когда на этих собраниях появлялся Шэнь Цинцю.

***

Вернувшись в свой кабинет, Лю Цингэ нашёл на столе стопку отчётов. Он сел, откинулся на спинку стула и начал просматривать их, стараясь не зевать. Всё было как всегда: ученики отработали техники, двое сдали нормативы, трое — нет. Ничего нового. Он уже собирался отложить бумаги, когда взгляд упал на отчёт о ночной охоте, которую он возглавлял две недели назад. Лю Цингэ поморщился, вспомнив это задание. Трое суток они шли по следу демонического зверя, который терроризировал деревню у подножия гор, а нашли всего лишь старого шакала, подпитанного остаточной демонической ци. Бой занял меньше минуты. Ученики смотрели на него с разочарованием, а он едва сдерживал злость. Стоило ли ради этого тащиться через весь лес? Он отбросил отчёт и потянулся за следующим. Рутина. Всё это была рутина, от которой хотелось выть. А ещё были собрания. Последнее из них, неделю назад, особенно запомнилось. Собрались лорды пиков — кто-то пришёл, кто-то прислал главных учеников. Шэнь Цинцю, конечно, явился лично. Сидел с каменным лицом и делал вид, что ему интересны разговоры о поставках ингредиентов для талисманов. Лю Цингэ терпел час. Потом другой. Когда разговор перешёл на распределение ресурсов между пиками, и Шэнь Цинцю холодно заметил, что пик Байчжань тратит в три раза больше расходных материалов, чем любой другой, потому что его ученики «предпочитают силу уму», Лю Цингэ не выдержал. — Мои ученики готовятся к реальным битвам, — сказал он, и голос его прозвучал громче, чем следовало. — А не к тому, чтобы сидеть в библиотеке и перебирать свитки. Шэнь Цинцю поднял на него взгляд, и в этом взгляде было столько презрения, что Лю Цингэ захотелось выхватить меч. — О да, — протянул Цинцю, — я слышал о ваших «реальных битвах». Говорят, вы недавно три дня гонялись за шакалом. Впечатляет. За столом воцарилась тишина. Юэ Цинъюань, сидевший во главе, устало потёр переносицу, а Шан Цинхуа сделал вид, что очень сильно увлёкся записями. Му Цинфан покачал головой. — Если у тебя есть что сказать, говори прямо, — процедил Лю Цингэ, сжимая кулаки. — Я уже всё сказал, — Шэнь Цинцю поднялся и, не глядя на главу, добавил: — Если вопросы по распределению ресурсов закончены, я покину собрание. У меня есть дела поважнее, чем слушать, как лорд Байчжань оправдывает свою неэффективность. Он вышел, не дожидаясь ответа. Юэ Цинъюань вздохнул и попытался перевести разговор в мирное русло, но Лю Цингэ уже не слушал. Кровь стучала в висках, и он едва сдерживался, чтобы не выбежать вслед за Цинцю и не вызвать его на поединок. Прямо здесь, перед всеми. После собрания он вернулся на Байчжань и два часа рубил тренировочные столбы, пока дерево не превратилось в щепки. Ученики разбежались, боясь попасться ему на глаза. Ян Исюань, единственный, кто осмелился подойти, молча поставил рядом кувшин с водой и ушёл. На следующее утро Лю Цингэ ушёл в ночную охоту. Он бродил по лесу четыре дня, выслеживая всё, что движется. Убил трёх мелких демонов, нашёл следы крупного зверя, но тот ушёл вглубь запретных земель. Вернулся он злой, уставший и всё ещё не успокоившийся. С тех пор прошла неделя. Лю Цингэ старался не думать о Шэнь Цинцю, но иногда, когда наступала тишина, слова того собрания всплывали в памяти, и руки сами тянулись к мечу.

***

Прошло ещё несколько дней. Лю Цингэ тренировался, разбирал отчёты, проводил занятия с учениками и снова тренировался. Жизнь вошла в привычную колею, и раздражение понемногу утихало. Он даже начал подумывать о том, чтобы снова отправиться на ночную охоту — подальше, в горы, где, по слухам, объявилась стая демонических волков. Всё изменилось случайно. Лю Цингэ возвращался с тренировки и проходил мимо ученических келий, когда услышал обрывок разговора. Двое учеников, стоя у входа, оживлённо обсуждали что-то, и в их голосах слышалось возбуждение. — …говорят, он точная копия! — говорил один. — Мин Фань сам видел! — Да ну, не может быть, — сомневался второй. — Откуда у лорда Цинцзин родственники? Никто никогда о таком не слышал. — А ты сходи на Цинцзин и посмотри! Говорят, он там Шэнь Цинцю заменяет, когда ему лень выходить, — тут ученик фыркнул и от остальных раздались сдавленные смешки. — Ну, очень похож на него. Лю Цингэ замедлил шаг. «Лорд Цинцзин», «родственники» — слова сами собой сложились в картинку. Он хотел пройти мимо — какое ему дело до Шэнь Цинцю и его семьи? — но что-то заставило его остановиться. — А вы откуда знаете? — спросил он, и ученики, не ожидавшие, что их услышат, подпрыгнули на месте. — Ш-шифу! — выдохнули они в унисон. — Я спросил, откуда знаете, — повторил Лю Цингэ, скрестив руки на груди. Ученики переглянулись. Тот, что был посмелее, ответил: — Ученики с Цяньцяо рассказывали. Они видели того человека. Говорят, он ходит в одежде лорда Цинцзин и живёт в его доме. И лицо — один в один. — А, это Нин Инъин с Цинцзин что-то болтала, но её быстро утащили, — добавил второй. — Значит, есть что скрывать. Лю Цингэ нахмурился. Слухи о том, что у Шэнь Цинцю появился родственник, звучали настолько нелепо, что он готов был отмахнуться. В конце концов, всем нынешним лордам было известно, что он если и не сирота, то точно с семьёй не общается. Но в голове вдруг всплыло воспоминание — давнее, почти стёршееся. Пять лет назад. Он тогда только вернулся с ночной охоты, на которую ему разрешили отправиться одному, и шёл по улицам города у подножия Цанцюн. День был солнечный, на базаре шумели торговцы, и Лю Цингэ уже собирался свернуть в сторону от толпы, когда в него буквально врезался кто-то. — Ой! Простите! Лю Цингэ схватил незнакомца за плечи, чтобы удержать того от падения, и замер. Перед ним стоял… Шэнь Цинцю. То есть, не совсем. Лицо было точно таким же — те же глаза, те же скулы, тот же разрез губ. Но одежда была женской, косы заплетены на другой манер, а в глазах — испуг и смущение, которых у Шэнь Цинцю не могло быть в принципе. Уж слишком тот был злым и презрительным. — Извините, я не смотрела… — пролепетала девушка (девушка?!) и, не дожидаясь ответа, нырнула в толпу. Лю Цингэ стоял как громом поражённый. Он смотрел вслед удаляющейся фигуре и не мог пошевелиться. Мысли путались. «Что это было? Шэнь Цзю в женском платье? Но зачем? И почему он выглядел таким… испуганным?» Он вернулся на пик Байчжань в полном смятении и впервые за много лет отложил меч. Два дня он ходил сам не свой, игнорируя общие тренировки и перебирая в голове варианты. Может, это была шутка? Может, демон-оборотень? Может, у Шэнь Цинцю действительно есть сестра-близнец, о которой никто не знает? На третий день он плюнул, взял меч и отправился на тренировку, решив, что ему просто показалось. Усталость, недосып, солнечный удар — что угодно, только не то, что у его недруга есть двойник, который врезается в него на базаре и смотрит испуганными глазами. И которого он ловит, хотя стоило бы позволить упасть. С тех пор он не вспоминал об этом случае. До этого момента. — Родственник, говорите? — переспросил он, глядя на учеников. — Да, шифу! — закивали они. — Только никто не знает, откуда он взялся. Говорят, он появился на Цинцзин несколько недель назад и с тех пор никуда не выходит. Только в библиотеку ходит. Лю Цингэ задумался. Пять лет назад — девушка. А теперь? Если ходит в одежде Цинцю значит парень. Отец, брат? Совпадение? Был ли это тот же человек, что и тогда? Но зачем Шэнь Цинцю прятать брата под женской одеждой? И почему тот вообще был в городе один? Как бы не было трудно признать, а за "своих" этот мерзавец очень печётся. — Ладно, — сказал он, прогоняя учеников. — Идите занимайтесь. Они поклонились и поспешили скрыться, а Лю Цингэ остался стоять на месте, переваривая услышанное. Слухи о пополнении на Цинцзин были ему, в общем-то, безразличны. Какое ему дело до того, кто там живёт? Но странное совпадение с той встречей пять лет назад не давало покоя. Он вспомнил испуганные глаза «девушки», её растерянность, то, как быстро она скрылась в толпе. И теперь, когда он узнал, что у Шэнь Цинцю есть, предположительно, брат, всё это вдруг обрело другой смысл. — Что за чушь? — пробормотал он, направляясь к себе. Но мысли о «втором Шэне» не уходили. Весь день Лю Цингэ пытался сосредоточиться на тренировках, но перед глазами то и дело всплывало лицо — то самое, которое он видел пять лет назад. Те же черты, но другие глаза. Мягче. Добрее. Не такие колючие, как у Шэнь Цинцю. К вечеру он уже почти убедил себя, что ему всё равно. Пусть у Шэнь Цинцю хоть десять братьев — это не его дело. Но когда Ян Исюань пришёл с докладом о состоянии дел на пике, Лю Цингэ вдруг спросил: — Ты слышал что-нибудь о госте на Цинцзин? Ян Исюань удивлённо поднял брови. — Слышал, шицзунь. Говорят, это человек точная копия лорда Цинцзин. Но подробностей никто не знает. — И ты не пытался узнать? — Нет, шицзунь, — Ян Исюань замялся и покачал головой. — Вы же назначили меня главным за дополнительные тренировки младших, у меня не было времени… — Правильно, — перебил Лю Цингэ, чувствуя, что сам не знает, чего хочет. — У нас нет времени обращать внимание на этого мерзавца. Ян Исюань кивнул и продолжил доклад, но Лю Цингэ уже не слушал. Он сидел, уставившись в одну точку, и думал о том, что, возможно, пять лет назад он был не прав. Возможно, та девушка была не галлюцинацией, а реальным человеком. Но, честно говоря, вопросов всё равно не становилось меньше, а ответов и вовсе не прибавлялось. Лю Цингэ почувствовал, что с каждой минутой раздражается всё сильнее. — «Глупости какие,» — лорд Байчжань склонился над столом, потирая виски. — «Делать мне что-ли нечего, чтобы целыми днями думать о Цинцю?»

***

На следующее утро, когда Лю Цингэ тренировался на площадке, он вновь поймал себя на том, что смотрит в сторону Цинцзин. Пик Изящества виднелся вдалеке, утопая в утреннем тумане. Мысли Лю Цингэ уплыли куда-то далеко, заставляя его остановить тренировку и опустить меч в ножны. Он стоял, скрестив руки на груди, и хмурился чему-то своему. Впрочем, хмурился он практически всегда. — Шицзунь, — раздался голос Ян Исюань. — Пришел запрос на подмогу в деревню Хуанлин. Говорят, в восточных лесах замечена крупная нечисть. — Я сам разберусь, — сказал Лю Цингэ, сбросив оцепенение, и в его голосе прозвучало что-то, напоминающее энтузиазм. Он схватил меч и вышел с площадки, но мысли о «втором Шэне» не оставляли его. Даже когда он шёл по тропе, спускаясь к восточным воротам, он краем глаза посматривал на радужный мост, ведущий к Цинцзин. — Может, заглянуть? — спросил он сам себя, остановившись на развилке. Налево — к восточным лесам, где ждала нечисть. Направо — к Цинцзин, где ждал ответ на вопрос, который не давал покоя. Лю Цингэ постоял, раздумывая, а потом решительно повернул налево. Нечисть важнее. А брат Шэнь Цинцю никуда не денется.

***

Лю Цингэ вернулся на пик Байчжань затемно, но спать не лёг. Он стоял на тренировочной площадке, глядя на меч в своих руках, и чувствовал, как внутри всё ещё кипит кровь после ночной охоты. Демонический волк оказался крупнее, чем говорили в письме, и бой затянулся до самого рассвета. Лю Цингэ нравились такие схватки — когда противник силён, когда нужно выкладываться полностью, когда каждый удар может стать последним. — Шицзунь, — раздался голос за спиной. Лю Цингэ обернулся. Ян Исюань, его старший ученик, стоял с почтительным поклоном. — Вы не спали всю ночь. Прикажете приготовить завтрак? — Не нужно, — Лю Цингэ сунул меч в ножны и направился к дому. — Исюань, что ты знаешь о госте на Цинцзин? Ян Исюань, привыкший к резким сменам тем, ответил без запинки: — Говорят, это младший брат лорда Цинцзин. Появился несколько недель назад, живёт в доме лорда, проводит время в библиотеке. Ученики Цинцзин называют его «шишу». Больше ничего не известно, шицзунь. — И никто не видел его вблизи? — Видели, но подробности не разглашают. Лорд Цинцзин не поощряет любопытство. Лю Цингэ усмехнулся. «Не поощряет любопытство» — это было похоже на Шэнь Цзю. Спрятать брата, как драгоценность, и никого не подпускать. — Я схожу на Цинцзин, — сказал он, не глядя на ученика. — Посмотрю на этого таинственного родственника. Ян Исюань замялся. — Шифу, лорд Цинцзин вряд ли обрадуется. Может, лучше послать кого-то из учеников? — Я сам, — отрезал Лю Цингэ. — К тому же, может нам стоит поговорить о том, откуда ты знаешь столько подробностей? Насколько я помню, я запрещал вам просто так совать свои носы на другие пики. — Простите! — Исюань заволновался и смутился, когда понял, что его поймали с поличным. В общем-то, всем адептам Байчжаня было ясно, что этот запрет был скорее формальностью, чем чем-то, чему действительно нужно следовать. Совершать налеты на другие пики было уже давней, устоявшейся "традицией" и сам Лю Цингэ их поощрал, в детстве также часто отправляясь на Циньцзин, чтобы сразить бесчестного Шэнь Цинцю, с которым они уже тогда сильно враждовали. Но создавать проблемы можно было только и только тогда, когда лорда Байчжань не было в секте! А всю эту неделю он явно никуда не уходил. — Будешь завтра весь день заниматься медитацией, — хмуро сказал Лю Цингэ. — И другим скажи тоже самое. — Да, шицзунь... — Исюань с досадой скривился, уже предвкушая невероятно скучный день Пока шёл разговор, Лю Цингэ быстро привёл себя в порядок, очистил одежду от небольшого количества пыли и, прихватив меч, вышел с пика. Ян Исюань проводил его до границы, но идти с ним не решился, хотя и очень хотел. Было очевидно, что без лорда Циньцзин эта встреча не обойдется, а как бы на Байчжань не обзывали Шэнь Цинцю, но не признать, что тот был гораздо сильнее подавляющего большинства всего Цанцюн, мог только идиот. Лю Цингэ шёл по тропе, ведущей к Цинцзин, и чувствовал, как внутри поднимается знакомое раздражение. Стоило подумать о Шэнь Цзю — и настроение портилось. Этот вечно недовольный, колкий человек, который смотрел на всех свысока, особенно на него, Лю Цингэ. «Неотёсанный грубиян», — сказал как-то Цинцю прилюдно, и эти слова до сих пор жгли. А теперь выясняется, что у этого грубияна есть брат-близнец. И почему-то Лю Цингэ был уверен, что тот ничем не лучше.

***

Тропа на Цинцзин была узкой, огибала бамбуковые рощи и вела к главной площадке пика. Лю Цингэ шёл быстро, не скрываясь, и уже издалека заметил, что его появление не осталось незамеченным. Ученики в зелено-белых одеждах, увидев фигуру в серебрянном, напряглись. Кто-то побежал предупредить старших. Когда Лю Цингэ вышел к открытому пространству перед домом лорда, его встретил стройный юноша с серьёзным лицом. Мин Фань — Лю Цингэ знал его как старшего ученика Цинцзин и как парня, который неплохо избил Исюаня в прошлый раз. Парень поклонился, но встал так, чтобы загородить проход. — Лорд Байчжань, — голос Мин Фаня был вежливым, но твёрдым. — Вы пришли с визитом к нашему шифу? Я могу доложить. — Не нужно, — Лю Цингэ окинул взглядом площадку. — Я просто гуляю. — Пруды в другой стороне, — Мин Фань не сдвинулся с места. — Здесь только жилые помещения. Лю Цингэ уже открыл рот, чтобы ответить резкостью, но в этот момент из беседки, что стояла чуть поодаль, вышел человек. Он был в такой же одежде, как и лорд Цинцзин, но покрой был чуть свободнее, словно одежда принадлежала кому-то другому. В руке он держал веер — точно такой же, какой Лю Цингэ видел у Шэнь Цзю. Но лицо… лицо было тем самым. Сердце пропустило удар. Тот же разрез глаз, те же скулы, те же губы. Но походка была мягче, взгляд — рассеянным, и когда человек остановился у бамбуковой рощи и наклонился, чтобы рассмотреть цветок, на его лице появилась улыбка. Тёплая, почти детская. Шэнь Цзю никогда так не улыбался. Лю Цингэ стоял как вкопанный. Пять лет назад. Та девушка. Такое же лицо, но другие глаза. Он не ошибся. — Лорд Байчжань, — голос Мин Фаня стал жёстче. — Вам лучше уйти. Но Лю Цингэ уже не слушал. Он сделал шаг в сторону незнакомца, потом ещё один. — Шишу! — Мин Фань шагнул ему наперерез, рука легла на рукоять меча. Шум привлёк внимание человека у рощи. Он выпрямился, обернулся и увидел Лю Цингэ. В его глазах мелькнуло удивление, потом лёгкая тревога. Он прикрыл нижнюю часть лица веером, словно хотел спрятаться. Услышав шум, из дома вышел Шэнь Цинцю. Он был в обычной одежде, с мечом у пояса, и его лицо, когда он увидел Лю Цингэ, стало ледяным. — Лю Цингэ, — голос его прозвучал тихо, но в этой тишине слышалась угроза. — Что ты делаешь на моём пике? Лю Цингэ перевёл взгляд с брата на брата. Стоят рядом — они были как два отражения. Одно — холодное, острое, сжатое, как пружина. Другое — мягкое, чуть растерянное, но с живыми глазами. И это сходство, такая разница внутри одинаковой формы, почему-то взбесило Лю Цингэ. — Говорят, у тебя появился брат, — сказал он, чуть нахмурившись. — Я пришёл посмотреть. Не каждый день у лорда Цинцзин объявляются родственники. — Посмотрел? — Шэнь Цзю шагнул вперёд, заслоняя собой Шэнь Юаня. — Тогда проваливай. У меня нет времени на твои выходки. — Выходки? — Лю Цингэ усмехнулся. — Я просто хочу познакомиться. Или ты боишься, что твой брат окажется интереснее тебя? Шэнь Цзю побледнел от ярости. Его рука дёрнулась к мечу, но он сдержался. — Ты не посмеешь, — процедил он сквозь зубы. — Посмею что? — Лю Цингэ сделал шаг в сторону, обходя Цинцю и оказываясь прямо перед Шэнь Юанем. — Эй, ты. Ты и вправду его брат? Или он держит тебя здесь как пленника? Шэнь Юань, который до этого молчал, опустил веер и посмотрел на Лю Цингэ. В его взгляде не было страха, только недоумение. — Я его брат, — сказал он спокойно. — И никто меня здесь не держит. Если вы пришли ссориться, лорд Лю, то, может, отложите это на другой день? Голос у него был мягче, чем у Цинцю, и тон — совершенно другой. Не колкий, не язвительный, а скорее усталый. Лю Цингэ на мгновение засомневался, но тут же вспомнил все унижения, которые претерпел от Шэнь Цзю за последние годы. Слова «неотёсанный грубиян», «зверь», «тратит ресурсы пика впустую» — всё это вспыхнуло в памяти, и злость захлестнула его с новой силой. — Ах, значит, брат? — он усмехнулся, глядя прямо в глаза Шэнь Юаню. — Тогда, наверное, ты такой же, как он. Высокомерный, подлый, вечно недовольный. Стоило мне догадаться. — Лю Цингэ! — рявкнул Шэнь Цзю, выхватывая меч. — Не смей! Но Лю Цингэ уже не слышал. Он видел перед собой только это лицо — лицо, которое принадлежало человеку, унижавшему его годами, даже не смотря на свою собственную слабость и презрение . И он хотел, чтобы этот «второй Шэнь» тоже почувствовал, каково это — стоять перед ним, беспомощным и слабым. — Давай, — бросил он, сжимая кулаки. — Покажи, на что способен. Или ты только прятаться умеешь? Он не ждал ответа. Он шагнул вперёд и замахнулся. Всё произошло за одно мгновение. Лю Цингэ напал первым — открытая, грубая атака, без оружия, но со всей силой, какую мог вложить в кулак. Он был быстрее ветра, и в его голове уже была картинка: он сбивает этого хрупкого, бледного человека с ног, доказывая, что все Шэни одинаковы — слабы и жалки. Шэнь Цзю, стоявший у входа в дом, хотел было остановить это безобразие, но не успел. Он рванулся, но расстояние было слишком большим, а Лю Цингэ слишком быстр. Удар должен был прийтись в плечо, сбить с ног, заставить упасть. Это было бы достаточно милосердно и не навредило бы ему, но полностью показало бы чего он стоит. Но Шэнь Юань — тот самый бледный, истощённый человек, который ещё неделю назад едва стоял на ногах, — вдруг… двинулся. Это было невероятно. Он не отшатнулся, не закрылся, а просто шагнул в сторону и вверх, словно его тело весило не больше пушинки. Кулак Лю Цингэ скользнул по воздуху, а Шэнь Юань уже оказался сбоку, и его ладонь легла на запястье атакующего, разворачивая его по инерции. — Что? — выдохнул Лю Цингэ, не веря своим глазам. Шэнь Юань не ответил. Его лицо было сосредоточенным, глаза — внимательными. Он отпустил запястье и отступил на шаг, принимая низкую стойку. Руки расслаблены, колени чуть согнуты — классическая позиция для рукопашного боя, но Лю Цингэ никогда не видел, чтобы заклинатели так дрались. — Ты… — начал он, но Шэнь Цзю, наконец, пришёл в себя. — Юань! — голос его сорвался на крик. — Ты не смеешь! Тебе нельзя! Но Шэнь Юань не обернулся. Он смотрел только на Лю Цингэ, и в его взгляде не было страха. Только странная, почти спокойная уверенность. — Лорд Лю, — сказал он тихо, — я не хочу с вами драться. Но если вы нападёте снова, я буду защищаться. — Защищаться? — Лю Цингэ оскалился. Внутри всё кипело — от злости, от удивления, от неожиданной радости, которую он не хотел признавать. Этот человек, истощённый и бледный, только что уклонился от его удара. Сделал это легко, словно танцевал. — Посмотрим, как ты защитишься! Он бросился вперёд, на этот раз не сдерживаясь. Серия быстрых ударов — в корпус, в голову, в бок. Но Шэнь Юань двигался с пугающей плавностью. Он не блокировал, он уклонялся, каждый раз уходя из-под удара на волосок. Его движения были экономными, точными, словно он делал это сотни раз. — Да что ты такое?! — зарычал взволнованно Лю Цингэ, пропуская очередной выпад. Он попытался схватить противника за плечо, но ладонь скользнула по ткани, а в следующую секунду его собственная рука оказалась вывернута, и он едва удержал равновесие. — Это не то, что вы думаете, — Шэнь Юань говорил на удивление спокойно, хотя его дыхание уже стало тяжелее. — Я не боец. — Серьезно? — Лю Цингэ отступил на шаг, оценивая ситуацию. Его рука сама потянулась к мечу, но он замер. Меч против безоружного? Это было бы бесчестно. — Ты двигаешься как тренированный воин. — Я просто…, — тихо пробормотал Шэнь Юань так, что половины фразы не было слышно, и в его голосе вдруг проскользнуло что-то тёмное, от чего Лю Цингэ на мгновение стало не по себе. Но он отбросил это чувство. Он хотел боя. Он хотел понять, на что способен этот человек, который выглядел как его враг, но двигался как никто другой. — Хорошо, — сказал Лю Цингэ, отстёгивая меч и бросая его на землю. — Тогда без оружия. Покажи, чему ты научился. — Лю Цингэ, ты идиот! — закричал Шэнь Цзю, который всё это время стоял в стороне, не в силах вмешаться, боясь случайно задеть брата, потому что оба двигались достаточно быстро, чтобы их нельзя было безболезненно растащить в стороны. — Он болен! Он только начал восстанавливаться! Неужели ты будешь драться с истощённым человеком?! — Он не выглядит истощённым, — бросил Лю Цингэ, не сводя глаз с Шэнь Юаня. — Или ты врёшь, чтобы защитить его? — Я не вру! — Шэнь Цзю рванулся вперёд, но Шэнь Юань поднял руку, останавливая его. — Гэгэ, — сказал он, не оборачиваясь. — Не надо. — Юань, ты… — Я справлюсь. В его голосе была такая уверенность, что Шэнь Цзю замер. Он смотрел на брата, и в его глазах смешались злость, страх и что-то ещё — может быть, гордость. Лю Цингэ не стал ждать. Он атаковал снова, на этот раз используя весь свой опыт. Удары сыпались градом — быстрые, мощные, каждый мог бы сломать кости обычному человеку. Но Шэнь Юань… Шэнь Юань двигался так, словно его тело знало, куда придётся удар, ещё до того, как Лю Цингэ его наносил. Он блокировал. Не просто уклонялся, а именно блокировал — подставлял предплечья, гасил инерцию, использовал силу противника против него самого. Это было не совсем то, чему учили заклинателей. Было видно, что у него было базовое обучение, но практически все его приемы скорее основывались на интуиции. Лю Цингэ вдруг понял, что этот человек по мере боя копирует некоторые его движения, подстраиваясь под темп и удары. Это было невероятно впечатляюще, ведь сам Лю Цингэ невероятно гордился своей способностью быстро подстраиваться под противника и знает насколько сложно было этому научиться. — Где ты этому научился? — выдохнул он, пропуская очередную атаку. Шэнь Юань не нападал, только защищался, но его защита была такой плотной, что Лю Цингэ начинал задыхаться. — Не имеет значения, — сквозь зубы ответил Шэнь Юань. Его дыхание сбилось, на лбу выступила испарина. Тело ещё не до конца восстановилось, и он чувствовал, как силы покидают его. Скорее всего, если бы не усиление Системы, Шэнь Юань всё таки свалился бы с ног от усталости. — «Странно,» — вяло подумал он, — «Му Цинфан говорил, что я в порядке. Разве может обычный спарринг так меня истощить?...» Лю Цингэ нанёс удар в корпус, и Шэнь Юань принял его на блок, но ноги подкосились. Он отступил на шаг, потом на другой, восстанавливая равновесие. Лю Цингэ не преследовал. Он стоял с противоречивыми эмоциями на лице, но больше не нападал. — Неплохо, — сказал он. — Спасибо, — выдохнул Шэнь Юань, и в его голосе прозвучала горькая усмешка. — Ты не выиграл. — Я знаю. Они стояли друг напротив друга, и тишину нарушало только тяжёлое дыхание. Ученики Цинцзин, которые собрались в отдалении, смотрели во все глаза. Мин Фань держался за меч, не зная, вмешиваться или нет. Шэнь Цзю, бледный как полотно, сжимал кулаки так, что костяшки побелели. — Ещё, — вдруг сказал Лю Цингэ. Его глаза горели. — Давай ещё. — Лю Цингэ! — рявкнул Шэнь Цзю. — Хватит! — Я не с тобой говорю, — не оборачиваясь, бросил Лю Цингэ. — Ты, Шэнь Юань. Ты сможешь ещё? Шэнь Юань выпрямился. Его руки дрожали, ноги подрагивали от усталости, но в глазах появился странный огонь. Это чувство — когда тело работает на пределе, когда каждая мышца напряжена, когда ты забываешь о боли — он знал его слишком хорошо. — Смогу, — сказал он. — Но тогда и вы перестанете сдерживаться. Лю Цингэ усмехнулся. В этой усмешке не было насмешки, только азарт. — Договорились. Они бросились друг на друга одновременно. Это была уже не разведка боем. Лю Цингэ перестал щадить противника — он бил в полную силу, используя всю свою скорость и мощь. Но Шэнь Юань, этот бледный, худой человек, вдруг ответил. Он перестал только защищаться. Он атаковал. Его удары были не такими техничными, как у Лю Цингэ. В них не было изящества, но была дикая, первобытная эффективность. Он бил локтями, коленями, использовал захваты, которые больше подошли бы уличной драке, чем поединку заклинателей. Лю Цингэ, привыкший к чётким правилам боя, на мгновение растерялся, и Шэнь Юань этим воспользовался. Ладонь скользнула под блок, пальцы вцепились в одежду, и Лю Цингэ почувствовал, как его разворачивают и бросают на землю. Он успел сгруппироваться, перекатился и вскочил на ноги, но в голове уже звенело от удивления. — И всё же в чём-то вы похожи, — выдохнул он. Шэнь Юань не ответил. Он стоял, тяжело дыша, и в его глазах Лю Цингэ увидел нечто, от чего по спине пробежал холодок. Это был не взгляд заклинателя, не взгляд воина. Это был взгляд человека, который смотрел в лицо смерти и не отвёл глаз. Но через мгновение этот взгляд исчез. Шэнь Юань моргнул, и перед Лю Цингэ снова стоял просто бледный, усталый парень, который, кажется, вот-вот упадёт. — Всё, — сказал Шэнь Юань, и в голосе его слышалась усталость. — Больше не могу. Он пошатнулся, и Шэнь Цзю, который всё это время стоял как на иголках, рванул вперёд, подхватывая брата под локоть. — Дурак, — прошипел он, но в его голосе была не злость, а облегчение. — Полный дурак. Я же сказал, тебе нельзя! — Прости, гэгэ, — Шэнь Юань опёрся на брата, чувствуя, как ноги становятся ватными. — Не удержался. Лю Цингэ стоял в трёх шагах и смотрел на них. Он не знал, что сказать. В груди клокотала смесь эмоций — злость на себя, уважение к противнику, восхищение и… что-то ещё. Этот человек, которого он принял за слабую копию Шэнь Цзю, только что показал такое, чего Лю Цингэ не видел за долгие годы. — Ты… — начал он и замолчал. Шэнь Цинцю поднял на него взгляд, полный ярости. — Убирайся, — сказал он тихо, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в крике. — Убирайся с моего пика, Лю Цингэ. Если ты ещё раз посмеешь… — Гэгэ, — Шэнь Юань коснулся его руки. — Не надо. Он повернулся к Лю Цингэ и, несмотря на усталость, улыбнулся. Улыбка была кривой, но искренней. — Простите за беспорядок, лорд Лю. В другой раз… может быть, я смогу принять вас как гостя. Лю Цингэ смотрел на него, и в голове крутилась только одна мысль: «Он не такой. Совсем не такой».

***

Лю Цингэ стоял на месте дольше, чем следовало. Он смотрел, как Шэнь Цзю ведёт брата к дому, как Мин Фань бежит открывать дверь, как ученики, наконец, выдыхают. Он чувствовал на себе взгляды — испуганные, осуждающие, любопытные. И ему было всё равно. — Шицзунь, — раздался голос Ян Исюаня. Оказывается, его старший ученик всё-таки последовал за ним и теперь стоял в стороне, с восхищением и шоком на лице. — Шицзунь, это было потрясающе! — Ага, — рассеянно ответил Лю Цингэ. Он подошёл к месту, где бросил свой меч, поднял его и, не глядя на провожающих, зашагал прочь. Ян Исюань поспешил за ним, но Лю Цингэ шёл быстро, почти бежал, и ученик едва поспевал.

***

Весь остаток дня Лю Цингэ провёл на тренировочной площадке. Он рубил столбы, отрабатывал удары, но мысли его были далеко. Перед глазами стояло лицо Шэнь Юаня — спокойное, сосредоточенное, когда тот уклонялся от атак, и усталое, почти беззащитное, когда бой закончился. К вечеру он устал, но не успокоился. Он сидел в своей комнате, смотрел в окно на закат и думал. — Исюань, — позвал он. Ученик появился на пороге мгновенно. — Принеси бумагу и кисть. Ян Исюань молча выполнил приказ. Лю Цингэ долго сидел, глядя на чистый лист, потом вывел несколько строк. Почерк был твёрдым, размашистым. «Шэнь Юань. Ты сильный противник. Я хочу драться с тобой снова, когда поправишься. Приходи на Байчжань. Лю Цингэ». Он свернул свиток, запечатал и протянул ученику. — Отправь на Цинцзин. Лично в руки тому, кому адресовано. Ян Исюань взял письмо, но не ушёл. — Шифу, лорд Цинцзин будет в ярости. — Мне плевать на лорда Цинцзин, — отрезал Лю Цингэ. — Это не ему. Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

***

В ту ночь Лю Цингэ почти не спал. Он лежал, смотрел в потолок и прокручивал в голове каждое движение Шэнь Юаня. Тот удар локтем, когда он вывернулся из захвата. Тот бросок, который чуть не уронил самого Лю Цингэ на землю. И глаза — живые, сосредоточенные, полные какой-то странной, нечеловеческой решимости. «Он не такой, как Шэнь Цзю, — думал Лю Цингэ. — Совсем не такой. Он… другой». Он вспомнил, как Шэнь Юань улыбнулся в конце — устало, но искренне. Как он попросил брата не злиться. Как защищал его, Лю Цингэ, от гнева Шэнь Цзю. Это было так непохоже на всё, что он знал об этом пике, об этом роде.

***

Новость о том, что Лю Цингэ напал на брата Шэнь Цзю, а тот дал отпор и не был побеждён, разлетелась по Цанцюн быстрее ветра. К полудню об этом говорили на всех пиках. На пике Аньдин Шан Цинхуа, услышав доклад, выронил кисть. — Что? Лю Цингэ напал, а тот… дал отпор? И Лю Цингэ не победил? — Ученики говорят, шифу, что бой был равным, — доложил его помощник. — Вот это да, — Шан Цинхуа потёр подбородок. — Братан прям зажигает.

***

На пике Сяньшу Ци Цинци, которой ученицы принесли эту новость, только усмехнулась. — Значит, Лю Цингэ нашёл себе достойного противника. А я думала, он никогда не успокоится. — Шицзунь, а этот человек правда так силён? — спросила одна из учениц. — Не знаю, — Ци Цинци покачала головой. — Но если Лю Цингэ заинтересовался, значит, есть в нём что-то особенное.

***

На пике Ваньцзянь Ван Цинвэй, услышав новости, только хмыкнул: — Надо же. А я думал, они перерубятся. А в итоге никто даже почти не пострадал. Во дают.

***

Шэнь Юань проснулся от того, что всё тело ломило. Каждая мышца, каждый сустав напоминали о вчерашнем бое. Он с трудом приподнялся на локтях, огляделся — рядом никого. Циновка, на которой обычно спал Шэнь Цзю, была пуста и аккуратно сложена. «Он не ложился? — подумал Юань с внезапной тревогой. — Или лёг, но встал до рассвета?» Он прислушался к себе. Боль была терпимой — ничего не сломано, не порвано. Система сработала вовремя, усилив тело в критический момент. Но внутри, глубоко, пульсировала усталость. Не физическая — душевная. Он знал, что брат зол, и эта мысль тянула его вниз сильнее, чем боль в мышцах. Больше всего его беспокоила именно эта странная усталость. «Система, — позвал он мысленно. — Разве у меня было не просто истощение?» Молчание. Потом слабое мерцание перед глазами.

Хост, я тоже в замешательстве. По моим данным у вас действительно не было ничего серьезного, но в тот момент ваши силы будто стали утекать куда-то.

— Значит, не показалось, — прошептал Шэнь Юань.

Я не уверена с чем это связано, но попытаюсь определить источник этого. Пока что единственная мысль - это Синьмо, но я не заметила колебаний с его стороны. Извините.

— Спасибо, ты действительно очень мне помогаешь, — сказал он. Он кое-как встал, чувствуя, как ноют руки и ноги, и побрёл в кабинет. Шэнь Цзю сидел за столом, склонившись над свитками. Он не поднял головы, когда брат вошёл. Даже не шевельнулся. — Доброе утро, гэгэ, — осторожно сказал Шэнь Юань, опускаясь напротив. Молчание. Шэнь Цзю продолжал писать, словно Юаня не существовало. Кисть двигалась ровно, без единой заминки, но Шэнь Юань заметил, как побелели костяшки пальцев, сжимающих деревянную рукоять. На столе стоял поднос с завтраком — на одного. Одна чашка чая, одна пара палочек, одна тарелка с рисом и овощами. «Для меня, — понял Шэнь Юань. — Он не ел. Он даже чай себе не налил». — Гэгэ, ты уже позавтракал? — спросил он, хотя знал, что нет. Никакого ответа. Только лёгкий шорох кисти по бумаге. Шэнь Юань вздохнул. Он взял палочки, но есть не мог. В горле стоял комок, а в груди разрасталась тяжёлая, давящая пустота. Он понимал, что брат зол — и имел на это полное право. Но это ледяное молчание было хуже любых криков. Крик можно выдержать, можно ответить, можно найти слова. А молчание — как стена. И ты бьёшься об неё, а она не поддаётся. — Гэгэ, я… — Ешь, — перебил Шэнь Цзю, не поднимая глаз. Голос был ровным, пустым, без единой эмоции. — Остынет. — Я не голоден. — Тогда не ешь. Шэнь Цзю отложил кисть, собрал свитки и, даже не взглянув на брата, вышел из кабинета. Дверь за ним закрылась тихо, но этот звук прозвучал как приговор. Шэнь Юань остался один. Он сидел, сжимая палочки, и чувствовал, как внутри разрастается пустота. Он хотел извиниться, объяснить, что не хотел его пугать, что это было рефлексом, что он просто не мог иначе… Но брат не дал ему даже рта раскрыть. Он отодвинул поднос и уткнулся лицом в ладони. — Дурак, — прошептал он сам себе. — Какой же ты дурак, Шэнь Юань. Он думал о том, что брат чувствовал, когда смотрел, как Лю Цингэ на него нападает. Беспомощность? Ужас? Или то самое ледяное отчаяние, которое Шэнь Юань сам испытал в Бездне, когда понял, что никто не придёт на помощь? Он помнил это чувство — когда время растягивается, когда каждый удар сердца отдаётся в висках, когда ты кричишь, но никто не слышит. «Я сделал ему больно, — понял Юань. — Не телом. Душой».

***

Он просидел так, наверное, с час. Потом, чувствуя, что так дальше нельзя, вышел из дома и направился к ученическим кельям. Ему нужно было с кем-то поговорить, и Мин Фань казался единственным, кто мог объяснить, что происходит в голове у Шэнь Цзю. Мин Фань стоял у входа в общежитие, раздавая указания младшим ученикам. Увидев шишу, он поклонился и подошёл. На его лице было обычное серьёзное выражение, но в глазах мелькнуло беспокойство. — Шишу, вы выглядите… неважно. Вам нужна помощь? Может, позвать Му-шибо? — Не нужно, — Шэнь Юань отошёл в сторону, подальше от любопытных ушей. — Мин Фань, твой шифу… он злится на меня. Очень. Мин Фань помолчал, потом кивнул. Он не спрашивал, почему — он сам видел вчерашнее. Весь пик видел. И все знали, что после такого шицзуня лучше не беспокоить. — Я заметил, шишу. Шифу сегодня даже с нами не разговаривал. Просто проверил задания и ушёл. Младшие испугались — думали, они что-то сделали не так. Пришлось объяснять, что шифу не на них сердится. — Он выглядел сильно усталым? — спросил Шэнь Юань, хотя уже знал ответ. Мин Фань замялся, потом тихо сказал: — Шицзунь всю ночь просидел за документами. Я приносил ему чай вечером, но практически сразу меня выгнал. А когда я пришел ещё раз — уже под утро, — он всё ещё был там. Сидел, смотрел в одну точку. У Шэнь Юаня перехватило дыхание. — Всю ночь? — прошептал он. — Да, шишу. — Мин Фань опустил взгляд. — Я никогда не видел его таким. Он… он очень боится за вас. И злится, потому что вы не побоялись за себя. Как будто… — он замолчал, не зная, стоит ли продолжать. — Как будто что? — спросил Шэнь Юань. — Как будто вы для него — всё, — тихо сказал Мин Фань. — Простите, если я говорю лишнее. Но шифу… он не умеет показывать. Он только злится, когда он беспокоится за нас. И не подпускает никого. Шэнь Юань кивнул. Он вдруг вспомнил, как много лет назад, когда они только попали в дом Цю, Шэнь Цзю точно так же молчал и злился, когда Юань заболел и чуть не умер от лихорадки. А потом, когда всё прошло, он три дня не отходил от кровати брата, кормил его с ложки и ни разу не пожаловался. И только один раз, ночью, когда думал, что Юань спит, сказал: «Не умирай. Пожалуйста». — Я всё понял, Мин Фань, — сказал Шэнь Юань. — Спасибо. — Шишу, — Мин Фань поколебался, — может, вам просто… побыть рядом? Не говорить ничего, не извиняться. Просто быть. Шифу не умеет прощать словами, но он прощает делами. — Ты мудр, Мин Фань. Спасибо. Шэнь Юань развернулся и пошёл обратно к дому. Но не в кабинет — к спальне брата. Он открыл дверь, увидел аккуратно сложенную циновку и пустую комнату, и вдруг понял, что Шэнь Цзю, наверное, сейчас на плацу. Один. Стоит и смотрит на облака, как делал всегда, когда не мог справиться с эмоциями. Он пошёл туда.

***

В библиотеке его ждал сюрприз. На столе уже стоял поднос с обедом — явно принесённый кем-то заботливым, — а рядом сидела Нин Инъин и нетерпеливо болтала ногами. Увидев шишу, она подпрыгнула. — Шишу! — воскликнула она. — Я вас обыскалась! Вы где пропадали? Я думала, вы в библиотеке, а вас нет! И в доме нет! Мин Фань сказал, что вы куда-то ушли, но не сказал куда! — Гулял, — соврал Шэнь Юань, садясь рядом. Он не хотел говорить ей, что ходил на плац, где нашёл брата, стоящего на краю обрыва и смотрящего вниз. Они не сказали друг другу ни слова. Просто стояли рядом. Потом Шэнь Цзю развернулся и ушёл, а Юань остался. И почему-то после этого стало чуть легче. — Не гулял, — Инъин наклонила голову, и её карие глаза внимательно уставились на него. — У вас лицо грустное. И глаза красные. Вы плакали? — Нет, — соврал он снова. — Ветер. — В библиотеке нет ветра, — назидательно сказала девочка. — Шишу, вы меня обманываете. Это из-за шицзуня, да? — С чего ты взяла? — Все знают, шишу, — она понизила голос, хотя в библиотеке никого не было. — Шицзунь сегодня такой страшный ходит! Мин Фань сказал, что лучше к нему не подходить. А ученики говорят, что вы вчера так подрались с лордом Лю так, что чуть не убили друг друга! И что лорд Лю потом письмо прислал с извинениями! — Не убили, — устало сказал Шэнь Юань. — И вообще, это была не драка, а… — А что? — глаза Инъин горели любопытством. — Защита, — вздохнул он. — Он напал, я защищался. И не хотел этого. — И вы не проиграли! — Инъин захлопала в ладоши. — Все только об этом и говорят! Шишу, вы такой сильный! А говорили, что болеете… — Я и болею, — перебил Шэнь Юань. — После вчерашнего еле ноги таскаю. И вообще, это не сила была. Это… инстинкт. — Инстинкт? — она склонила голову набок, не понимая. — Когда ты много раз оказываешься в опасности, твоё тело учится защищаться само, без команды, — объяснил Шэнь Юань. — Это плохо. Потому что ты перестаёшь выбирать. Инъин задумалась. Потом вдруг сказала: — Шицзунь злится, потому что боится. Он всегда такой. Помните, как он накричал на меня, когда я упала с меча? Шэнь Юань не помнил, но кивнул. — А потом три дня сам перевязывал мне рану, — продолжала Инъин. — И ругался, что я не умею летать. А сам каждое утро приходил и проверял, не болит ли. И носил мне сладости. Шицзунь… он хороший. Просто не умеет говорить. Он думает, что если покажет, как ему страшно, то станет слабым. А он не слабый. Он просто… не умеет. — Я знаю, — тихо сказал Шэнь Юань. — Так что не переживайте, шишу, — Инъин подмигнула. — Просто будьте рядом. Он отойдёт. Он всегда отходит, когда понимает, что вы не ушли. Она вскочила, поклонилась и выбежала, на прощание крикнув: — И поешьте, шишу! А то шицзунь расстроится, что я зря еду носила! Он же велел мне за вами следить, чтобы вы не голодали! Шэнь Юань посмотрел на поднос и всё-таки взял палочки. И почувствовал, что есть хочется — не потому, что он голоден, а потому, что брат позаботился о нём даже сквозь свою злость. Как раньше.

***

Вечером Шэнь Цзю вернулся в дом. Он был всё так же молчалив и холоден, но, когда увидел, что брат сидит за столом и ждёт его, с чайником и двумя чашками, ненадолго замер. Шэнь Юань приготовил его любимый чай — с жасмином, тот самый, который Цинцю пил только в минуты редкого спокойствия. На столе лежали свежие свитки, аккуратно разложенные. В углу мерцала лампа. — Гэгэ, — сказал Шэнь Юань, когда брат попытался пройти мимо. — Садись. Пожалуйста. Шэнь Цзю остановился. Несколько секунд он стоял, глядя в сторону, потом тяжело опустился на стул напротив. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени — он действительно не спал всю ночь. — Что? — бросил он. — Будешь извиняться? Говорить, что это было необходимо? Что ты не мог иначе? Что я должен понять и простить? — Нет, — Шэнь Юань налил чай в обе чашки. — Я знаю, что ты злишься. И имеешь на это право. — Право? — голос Шэнь Цзю дрогнул. — Ты чуть не умер, Юань. Ты… ты вышел из Бездны чудом. Ты едва стоишь на ногах. И всё равно бросился в драку с этим… с этим зверем! — он выплюнул последнее слово, и Шэнь Юань вздрогнул. «Зверь». Точно так же в романе Шэнь Цзю называл Ло Бинхэ. То же слово, та же интонация — холодная, пропитанная презрением и страхом. Шэнь Юань вдруг остро осознал, что для брата Лю Цингэ — не просто недруг. Он — угроза. Его нельзя просто так контролировать, он часто срывается и склонен к насилию. Помимо того, что его брат не любит мужчин как таковых, ещё больше его нервирует само присутствие Лю Цингэ как такового, потому что тот не может просто так отступить. — Гэгэ, — мягко сказал Юань, прогоняя мрачные мысли. — Я не бросился. Он напал первым. И я просто защищался. — Ты мог уйти, — Шэнь Цзю сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Ты мог позвать меня. Мог… что угодно, только не ввязываться в бой! — Не мог, — покачал головой Шэнь Юань. — Гэгэ, ты не понимаешь. Там, в Бездне… я научился одному. Если на тебя нападают — ты не бежишь. Ты или побеждаешь, или умираешь. Третьего не дано. Он помолчал, собираясь с мыслями, потом добавил тише: — И когда он замахнулся… моё тело сработало раньше, чем голова. Это рефлекс. Я не хотел тебя пугать. Правда. Я не думал о тебе в тот момент. Я вообще ни о ком не думал. Только о том, чтобы выжить. Шэнь Цзю молчал. Его лицо было бледным, а в глазах металась боль. Шэнь Юань видел, как брат борется с собой — между желанием накричать и желанием обнять. Между злостью и страхом. — Это как в тот раз, — тихо сказал Шэнь Юань. — Помнишь? Когда я попал в Цанцюн и первым делом пошёл не к тебе, а к Ци-гэ. Ты тогда тоже молчал. И злился. Потому что думал, что я выбрал его, а не тебя. Шэнь Цзю дёрнулся, словно от удара. — Это другое, — сказал он хрипло. — Нет, — Шэнь Юань покачал головой. — То же самое. Ты боялся, что я уйду. Что выберу кого-то другого. А сейчас ты боишься, что я умру. И в том, и в другом случае ты молчишь, потому что не знаешь, как сказать. Но я здесь, гэгэ. Я не ушёл тогда. И не уйду сейчас. Шэнь Цзю смотрел на него, и в его глазах что-то дрогнуло. — Ты не знаешь, — прошептал он. — Ты не знаешь, каково это — стоять и смотреть, как тебя убивают. Как убивают того, кто дороже всех. Я думал, ты умрёшь, Юань. Я стоял и смотрел, как этот зверь бьёт тебя, и не мог ничего сделать. Потому что ты сам полез. Сам. — Я жив, — Шэнь Юань встал и подошёл к брату. — Всё хорошо. Лю Цингэ даже не дрался в полную силу, если бы он действительно желал мне зла, то использовал бы свой меч. — А если бы нет? — Шэнь Цзю поднял на него глаза, он не плакал, он никогда не плачет, но глаза его заметно покраснели, брови были нахмурены. — Если бы он убил тебя? Что бы я делал? Как бы я жил? Шэнь Юань не выдержал. Он шагнул вперёд и обнял брата — тот напрягся, дёрнулся, но не отстранился. Стоял как каменный, дрожащий, сжимая кулаки. — Прости, гэгэ, — прошептал Юань ему в плечо. — Я не подумал о тебе. Но я постараюсь больше так не делать. Обещаю. Я не хочу, чтобы ты боялся. Шэнь Цзю долго молчал. Потом, очень тихо, почти неслышно, сказал: — Не смей больше. Никогда. — Не буду, — так же тихо ответил Шэнь Юань. Они стояли в полумраке кабинета, обнявшись, и впервые за несколько дней Шэнь Юань почувствовал, что всё налаживается. Не сразу, не полностью — но лёд тронулся.

***

Утром следующего дня Мин Фань принёс запечатанный свиток. Он выглядел слегка озадаченным — видимо, послание с пика Байчжань было для всех неожиданностью. — Шифу, шишу, — он поклонился. — С Байчжань. Для вас обоих. Шэнь Цзю взял свиток, развернул и прочитал. Его лицо сначала стало каменным, потом на нём появилось выражение такого презрения, словно он держал в руках дохлую крысу. Шэнь Юань наблюдал, как брови брата поднимаются, а губы кривятся в усмешке — не весёлой, а горькой. — Что там? — спросил он, чувствуя, как внутри поднимается тревога. — Этот… зверь, — процедил Шэнь Цзю, — пишет, что он был неправ. И что ты, — он перевёл взгляд на брата, — не похож на меня. И что ты достойный противник. — Извиняется? — удивился Шэнь Юань. — Читай сам. Он бросил свиток на стол, словно тот был заражён. Шэнь Юань взял его и прочитал: «Шэнь Цинцю и Шэнь Юань. Я ошибся. Твой брат не похож на тебя. Он сильный. Прости что влез без спроса. Если поправишься — приходи. Без глупостей. Лю Цингэ». Почерк был топорным — иероглифы были ровными, но всё равно создавалось впечатление, словно их писал ребёнок, а не лорд пика. Некоторые знаки были написаны с ошибками, другие — с таким нажимом, что тушь растеклась. В конце, после подписи, красовалась жирная клякса, которую явно пытались стереть, но только размазали. — Он… старался, — осторожно сказал Шэнь Юань, пряча улыбку. Ему было одновременно смешно и трогательно — этот грозный воин, который напал без предупреждения, теперь коряво выводил извинения, словно ученик, впервые взявший в руки кисть. — Старался? — Шэнь Цзю фыркнул. — Это самое убогое извинение, которое я видел в жизни. Он что, писал лапой? Или копытом? Посмотри на этот иероглиф «прости» — он пропустил три черты! Три! Это уже не невежество, это издевательство! — Гэгэ, не будь жесток. — Я не жесток, я реалист. — Шэнь Цзю взял свиток, перечитал, поморщился, словно от зубной боли, и с отвращением отложил. — Но раз уж этот зверь удостоил нас своим «извинением», придётся ответить. Не хватало ещё, чтобы он думал, будто мы не умеем себя вести. Или, хуже того, будто я держу тебя взаперти и не даю ни с кем общаться. — Ты ответишь? — удивился Шэнь Юань. — Лично? — Я продиктую, — поправил его Шэнь Цзю. — Ты напишешь. Писать письмо ему лично я не намерен. У меня ещё есть чувство собственного достоинства. Он взял чистый лист, кисть и протянул брату. — Пиши. «Лю Цингэ, извинения приняты. Мой брат восстановится и, возможно, навестит тебя. Но не сейчас. Шэнь Цинцю». — Всё? — спросил Шэнь Юань, дописав. Ему казалось, что письмо вышло слишком коротким, почти грубым. — Добавь, — Шэнь Цзю помолчал, потом сквозь зубы процедил: — «и не смей больше нападать на моих людей». — Гэгэ, я не твой человек. — Ты мой брат. Это хуже, — буркнул Шэнь Цзю, но в его голосе уже не было прежней злости. Только усталость и какое-то неохотное смирение. — Я не хочу, чтобы он думал, что ты беззащитный. Он уже знает, что это не так. Но пусть знает и то, что за тебя есть кому заступиться. Шэнь Юань дописал, свернул свиток и отдал Мин Фаню, который всё это время терпеливо ждал у двери. — Доставь его сам, — сказал Шэнь Цзю. — И проследи, чтобы это письмо не потерялось. Не хватало ещё, чтобы этот зверь решил, что мы проигнорировали его «шедевр». — Слушаюсь, шифу, — Мин Фань поклонился и вышел, пряча улыбку.

***

Пока на Цинцзин царило относительное спокойствие, на других пиках слухи разрастались. Вэй Цинвэй, лорд пика Ваньцзянь, сидел в своей мастерской и любовался новым мечом. Лезвие сияло, словно лунный свет, и на нём играли блики от горна. Он провёл пальцем по кромке — острый, как и должно быть. Хороший меч. Один из лучших, что он сделал за последнее время. Дверь отворилась без стука. Вэй Цинвэй даже не обернулся — он знал, кто это может быть. — Ты всегда входишь без стука, — беззлобно заметил он, не отрывая взгляда от меча. — Ты всегда не слышишь стука, когда увлекаешься, — ответил Му Цинфан, опускаясь на скамью рядом. Он положил руку на плечо Вэй Цинвэя — жест, который можно было счесть дружеским, если бы не то, как долго он держал ладонь. Его пальцы чуть сжались на ткани одежды, словно проверяя, что Вэй Цинвэй всё ещё здесь. — Слышал новости? — спросил Му Цинфан, убирая руку. Немного поспешно, но никто из них не обратил на это внимания. — О бое? — Вэй Цинвэй наконец обернулся. В его глазах горело любопытство. — Кто ж не слышал. Говорят, брат Шэнь Цзю подрался с Лю Цингэ и не проиграл. И даже не был серьёзно ранен. — Не просто подрался, — Му Цинфан сложил руки на груди. — Я осматривал его после. Он был истощён, едва стоял, но, в конце концов, умудрился противостоять нашему Лю-шиди. Не каждый на такое способен. — Любопытно, — Вэй Цинвэй почесал затылок. — Может, заглянуть к ним? Познакомиться? Я бы хотел посмотреть на человека, который смог устоять против Лю Цингэ. — Шэнь Цзю не обрадуется, — усмехнулся Му Цинфан. — Он и так зол на весь мир. А тут ещё посторонние на его пик. — А ты заступишься, — Вэй Цинвэй посмотрел на друга с теплотой. — Ты всегда за меня заступаешься. — Потому что ты вечно лезешь не в своё дело, — беззлобно ответил Му Цинфан, но его губы дрогнули в улыбке. Они помолчали. Потом Вэй Цинвэй вздохнул и сказал: — Кстати, о делах. Я слышал, на Цяньцяо опять поступило много учеников с Байчжань. Говорят, они опять подрались в столовой. На этот раз разломали почти все столы. Му Цинфан поморщился, и его лицо приняло такое выражение, словно он вспомнил о чём-то очень неприятном. — Не напоминай, — сказал он, и в его голосе зазвучала усталость. — Я уже вторую неделю лечу их. Одному сломали нос, у двоих вывихи, у одного — сотрясение. Это уже не говоря обо всех синяках и царапинах. И все — с Байчжаня. А этот их лорд, Лю Цингэ, даже не извинился. Просто прислал записку: «Разберусь». И всё. — А разобрался? — Он устроил им тренировку, после которой они три дня не могли встать, — Му Цинфан покачал головой. — Это называется «разобраться»? Они теперь боятся даже смотреть в сторону друг друга. Но через неделю опять подерутся. У них это в крови. — А ты всё равно будешь их лечить, — Вэй Цинвэй усмехнулся. — Не зря ты лучший врач в Цанцюн. — Спасибо, конечно, — буркнул Му Цинфан. — Но я не волшебник. И если они продолжат в том же духе, мне придётся просить Шэнь Цзю, чтобы он повлиял на Лю Цингэ. Хотя… — он задумался, — после того, что произошло на Цинцзин, Лю Цингэ, возможно, станет тише. Письмо с извинениями — это уже прогресс. — Письмо? — Вэй Цинвэй приподнял бровь. — Этот грубиян умеет писать письма? — Умеет, — Му Цинфан усмехнулся. — Говорят, очень коряво, но умеет. Шэнь-шисюн был в ярости, когда увидел его почерк. Они снова замолчали. Вэй Цинвэй взял руку Му Цинфана, сжал и отпустил — быстро, словно боясь, что кто-то увидит. Но в мастерской никого не было, только они двое, и горн тихо потрескивал в углу. — Ладно, — сказал Вэй Цинвэй. — Пусть пока отдыхают. А меч я ему всё равно сделаю. Такой, что Лю Цингэ обзавидуется. — Ты же его имя не знаешь, — покачал головой Му Цинфан. — Узнаю. Ты же мне поможешь. Му Цинфан вздохнул, но не отказал. Он снова положил руку на плечо Вэй Цинвэя — на этот раз не убирал долго.

***

Через несколько дней, когда Шэнь Юань уже мог ходить без боли, он попросил брата разрешить ему лёгкие упражнения. Он понимал, что Шэнь Цзю будет против, но молчать и лежать больше не мог. Тело требовало движения, а голова — покоя. — Дыхательные практики, — заверил он. — И медитация. Никаких боёв. Никаких контактов с другими людьми. Обещаю. — Я пойду с тобой, — сказал Шэнь Цзю. Не спросил, а сказал — тоном, не терпящим возражений. — Гэгэ, я не ребёнок. — Ты дурак. Это хуже. И я иду с тобой, чтобы следить, чтобы ты не наделал глупостей. Шэнь Юань вздохнул, но спорить не стал. В конце концов, если брат хочет быть рядом — пусть. Они вышли на плац. Ученики, увидев шифу и шишу вместе, замерли — потом поспешно поклонились и разбежались, не желая попадаться под горячую руку. Только Нин Инъин, которая как раз отрабатывала технику меча, заметила их первой и, вместо того чтобы убежать, радостно помахала рукой. — Шишу! Шицзунь! Вы пришли тренироваться? Я помогу! Она подбежала и, не слушая возражений, начала показывать базовые дыхательные упражнения. Шэнь Цзю стоял в стороне, скрестив руки, и мрачно наблюдал. Но он не мешал. — Нет-нет, не так глубоко! — Инъин поправляла его с важным видом. — Шицзунь говорит, что дыхание должно быть ровным, как вода в пруду. И не задерживайте слишком долго! А то закружится голова! Шэнь Юань послушно повторял, чувствуя, как ци медленно течёт по телу. Ученики, которые сначала стеснялись и прятались за углами, постепенно осмелели. Кто-то подошёл ближе, кто-то даже начал подсказывать — робко, но искренне. Кто-то смеялся над его неуклюжестью, но по-доброму, без злобы. Шэнь Юань поймал себя на том, что улыбается. Ему было неловко, неуютно, но внутри разрасталось тепло — от того, что ученики принимают его, от того, что Инъин заботится о нём, от того, что брат стоит рядом и не вмешивается. Он украдкой взглянул на Шэнь Цзю. Тот стоял, скрестив руки, и смотрел. Не улыбался, но напряжение в его плечах понемногу спадало. Он видел, как брат старается, как ученики принимают его, как Инъин заботливо поправляет его позу. — Неплохо, — тихо сказал он себе. Никто его не услышал. Но Шэнь Юань почему-то понял, что это был комплимент.

***

На следующий день на Цинцзин заявился гость, которого никто не ждал. Шан Цинхуа шёл по тропе с самым деловым видом, но в глазах его горело любопытство. В руках он нёс стопку свитков — явно для отвода глаз. На плече у него висел меч, но Шэнь Юань подозревал, что Шан Цинхуа пользовался им редко — и то только для того, чтобы долететь с пика на пик. Мин Фань встретил его у ворот и проводил к дому лорда. Шэнь Цзю, увидев гостя, нахмурился. Он не любил неожиданных визитов, а уж визитов с пика Аньдин — тем более. Сильнее он не любил только визиты Байчжаня и Юэ Циньюаня, но тут уже никто винить его не мог, не любил он их заслуженно. — Шан-шиди, — сказал он холодно. — Какими судьбами? — Дела, дела, — Шан Цинхуа помахал свитками, стараясь выглядеть убедительно. — Поставки свитков на следующий месяц. Нужно согласовать. Бумага, тушь, кисти — всё это требует подписей, а без твоей визы, Шэнь-шисюн, никто ничего не отпустит. — Ты мог прислать ученика. — Я сам захотел, — Шан Цинхуа уже заглядывал в кабинет, выискивая кого-то. — А где твой брат? Я слышал, он живёт здесь. И говорят, он подрался с Лю Цингэ! Это правда? Шэнь Цзю поджал губы. Ему не нравилось, что личная жизнь его семьи становится предметом обсуждения на всех пиках. Но в этот момент из спальни вышел Шэнь Юань. — Гэгэ, я… — он замер, увидев гостя. Шан Цинхуа тоже замер. Потом его лицо расплылось в широкой улыбке. — Братец-огурец! — воскликнул он, бросая свитки (те с глухим стуком упали на пол) и подбегая к Шэнь Юаню. — А я думал, ты пропал! Где тебя носило? Ты похудел, побледнел, выглядишь как… — Самолёт? — перебил Шэнь Юань, и его губы дрогнули в ответной улыбке. — Братан, ты жив? А я думал, тебя… — Тсс! — Шан Цинхуа приложил палец к губам. — Не при всех. Он обернулся к Шэнь Цзю, который смотрел на эту сцену с каменным лицом. В глазах лорда Цинцзин читалось искреннее удивление — он не знал, насколько близко его брат знаком с Шан Цинхуа. И это его беспокоило. — Шэнь-шисюн, можно я заберу твоего брата на часик? — спросил Шан Цинхуа, стараясь говорить как можно вежливее. — Нам нужно обсудить… личное. Старые дела. — Он болен, — отрезал Шэнь Цзю. — Ему нельзя напрягаться. — Я осторожно, — заверил Шан Цинхуа. — Мы просто посидим в библиотеке. Я даже чай принёс! — он извлёк из рукава маленький свёрток и помахал им. Шэнь Цзю перевёл взгляд на брата. Тот кивнул. — Не долго, — сказал Цинцю и вышел, но перед уходом бросил на Шан Цинхуа такой взгляд, что тот поёжился. Оставшись вдвоём, Шан Цинхуа сразу сбросил деловую маску. — Братан, ты как вообще? — спросил он, хватая Шэнь Юаня за руку и отводя в сторону, подальше от возможных ушей. — Я слышал от Системы, ты в Бездну попал? Это правда? Ты оттуда выбрался? Как? — Правда, — Шэнь Юань вздохнул. — Долгая история. И да, выбрался. Но... эм, — тут он замялся и неловко прикусил губу. — Кажется я украл меч у твоего сына. — Чего? — Шан Цинхуа приподнял бровь. — Меч у сына? Погоди, погоди! Ты что, забрал Синьмо?! Чувак, это не круто, я же создал его для Бинхэ! — Ага, — перебил Шэнь Юань. — А что мне ещё делать было то? Скажи спасибо, что я вообще живым выбрался, а то кому бы ты ещё мозги мемами мог проедать? Шан Цинхуа замолчал, потом вздохнул. — Справедливо. Прости, братан, — сказал он. — А ещё ты испортил моего злодея! Ну, точнее улучшил. Блин, со стороны так не скажешь, но он реально помягче стал. Я то, конечно, сразу это заметил, все же я бог этого мира все дела, эх. — Да, я тоже заметил, — согласился Шэнь Юань. — Но сомневаюсь, что Шэнь Цинцю в оригинале был таким же монстром, каким ты его описал. — Ну, — Шан Цинхуа покосился на дверь, за которой скрылся Цинцю. — В принципе, ты прав. Не злись только сильно, но вся эта предыстория реал правдивая. Типо, я все это сам прописал, но кому вообще было бы интересно про это читать? Без обид, ты единственный кто этого хотел. Они помолчали. Потом Шан Цинхуа вдруг спросил: — А он знает, что мы знакомы? Что ты ему сказал? Шэнь Юань напрягся. Он вспомнил, как несколько дней назад, когда брат спросил, откуда он знает Шан Цинхуа, пришлось выкручиваться. Всё было бы проще, если бы Юань умел держать язык за зубами, но ему так хотелось нарушить напряжённую тишину между ними, что он болтал обо всём подряд. И в итоге проболтался, что очень хочет встретиться с Цинхуа. — Я сказал, что мы встретились в городе, когда он оставил меня там, — Шэнь Юань слегка поморщился, когда продолжил говорить. — Что ты мне рассказал про Цанцюн и про брата. Что я узнал о нем от тебя. Шан Цинхуа присвистнул. — Смело. А если он проверит? — Не проверит, — Шэнь Юань покачал головой. — Он мне, типа, очень верит, понимаешь? Самый лучший старший брат. — Круто, — Шан Цинхуа протянул это с едва заметной завистью. — Почему у тебя такая крутая семья, а? — Ой, не забывай, что ты эту самую "крутую семью" обрёк на смерть в мучениях, — он нахмурился и неодобрительно покачал головой. Справедливости ради, Шан Цинхуа показался почти раскаявшимся. — Ладно, братан. Твоя правда. — Он помолчал, а потом его лицо скривилось в жалобной гримасе. — Но ты не представляешь, как я устал! Эта «грязная работа» меня доконает! Я же лорд пика Аньдин, отвечаю за снабжение. Знаешь, что это значит? — Расскажи, — заранее устало сказал Шэнь Юань, чувствуя, что сейчас начнётся длинная и эмоциональная жалоба. — Я постоянно разбираю отчёты о покупках продовольствия! — Шан Цинхуа схватился за голову. — Рис, овощи, мясо — всё это нужно считать, распределять, следить, чтобы ни один пик не остался голодным. А если кто-то потратил больше, чем положено — это я должен разбираться! И ресурсы! Талисманы, свитки, кисти, чернила — всё идёт через меня! А лорды, знаешь, что они делают? Они скидывают все проблемы на меня! — Сочувствую, — искренне сказал Шэнь Юань. — И это ещё не всё! — Шан Цинхуа разошёлся. — Недавно ученики Байчжаня опять устроили драку в столовой! Представляешь, братан?! В столовой! Во время обеда! Они разломали почти все столы, перебили посуду, распугали младших учеников. И теперь МНЕ придётся придумывать, как и чем их заменить! — А как же Лю Цингэ? — А что он то? — Шан Цинхуа махнул рукой. — Он устроил им тренировку, после которой они три дня не могли ходить. Но столы-то от этого не починились! А новые где взять? Деньги нужны, а бюджет уже утверждён! К тому же, я почти на сто процентов уверен, что он бы и сам к ним присоединился, если бы посчитал поломку мебели достаточно крутым способом помахаться! Шэнь Юань слушал и кивал, чувствуя что-то близкое к сочувствию. Он не представлял, как бы сам справлялся с чем-то подобным. — А ещё это… мой король, — Шан Цинхуа понизил голос. — Мобей Цзюнь? — уточнил Шэнь Юань. — Он самый, — Шан Цинхуа вздохнул. — Братан, ты не представляешь, как с ним тяжело. Он же ледяной демон, высокий, красивый — кстати, очень красивый, — но характер… Не знаю, чем я думал, когда его прописывал. Когда он злится, мне кажется, что сейчас он меня убьёт. — Он тебя бьёт? — встревожился Шэнь Юань. — Братан, если бы он действительно меня ударил, я бы в лужицу крови превратился, — Шан Цинхуа махнул рукой. — А это он так — шлёпнул слегка! Видел бы ты, что случалось с демонами, которые его злили. Он их в пыль превращал. А меня… ну, шлёпнет по затылку, и всё. Даже синяки не всегда оставляет. — И ты… не боишься его? — Боюсь, — честно сказал Шан Цинхуа. — Но он… он не такой, как я думал. Когда я писал про него, я, типа, представлял его более злобным. Ну, в плане, холодно-злобным. Но настоящий Мобей Цзюнь… он реально круче. Он может быть холодным, но иногда… иногда он смотрит на меня так, что мне кажется — ему не всё равно. Ну, он действительно может быть добрым, окей? Я это видел. Шэнь Юань посмотрел на друга с сочувствием. Он понимал, что Шан Цинхуа запутался — между страхом и привязанностью. По хорошему, ему бы кинуть всё это дело и спрятаться в какой-нибудь деревушке, ведь Система больше не контролирует его так жёстко, как в самом начале. Но, видимо, ему это не особо то и хочется. — Береги себя, — сказал он. — Если что — обращайся. — Спасибо, братец-огурец, — Шан Цинхуа похлопал его по плечу. — Ты тоже береги себя. И брата своего. Он хоть и колючий, но, видно, что ты ему дорог. Он собрал свои свитки (те самые, что бросил на пол) и направился к выходу. — Я пойду. А то твой брат, наверное, уже весь извелся. Он на меня так смотрел, будто я собираюсь тебя украсть. — Он просто беспокоится, — улыбнулся Шэнь Юань. — Знаю, — Шан Цинхуа подмигнул. — Потому что он — хороший брат. Потому что я не мог написать плохого персонажа, лол. Он ушёл, оставив ошеломленного Шэнь Юаня позади, пока тот не осмыслил его слова и не бросился в погоню.

***

Вечером, когда они сидели в кабинете и пили чай, Шэнь Цзю неожиданно спросил: — Ты и правда хочешь пойти на Байчжань, когда поправишься? Шэнь Юань удивился прямому вопросу, но кивнул. — Хочу. Не сразу, конечно. Но да. — Зачем? — Шэнь Цзю смотрел в чашку, не поднимая глаз. — Чтобы снова драться? Чтобы доказать, что ты сильный? Ты уже доказал. — Не только, — Шэнь Юань помолчал, подбирая слова. Он думал о Лю Цингэ — о том, что в романе тот умирал в самом начале, убитый Шэнь Цзю. Но теперь, когда он узнал брата, он не мог в это поверить. Гэгэ не убийца. Он не стал бы… Но червячок сомнения оставался. — Гэгэ, он… он сильный. Я давно не встречал таких сильных, мне действительно понравилось с ним сражаться. И он не враг. Просто другой. — Другой? — Шэнь Цзю усмехнулся. — Он зверь, Юань. Он напал на тебя без причины. Он готов бить первым, не думая о последствиях. Это не «другой». Это опасный человек. — Была причина, — тихо сказал Шэнь Юань. — Он думал, что я такой же, как ты. И он ошибся. Теперь он это понял. Он прислал письмо. Извинился. Это больше, чем многие сделали бы. Шэнь Цзю замолчал. Он знал, что брат прав, но признать это было трудно. Лю Цингэ был его врагом годами. И вдруг — письмо. Извинения. Приглашение. Слишком резкая перемена, чтобы в неё можно было поверить. — Если ты пойдёшь, — наконец сказал он, — я пойду с тобой. Чтобы следить за этим зверем. Чтобы он не напал на тебя снова. — Гэгэ, ты не обязан… — Я сказал — пойду, — отрезал Шэнь Цзю. — Не спорь. Шэнь Юань вздохнул, но спорить не стал. В конце концов, если брат хочет быть рядом — пусть. Даже если это «рядом» будет окрашено недоверием и готовностью к бою. — Хорошо. Вместе. Они допили чай в молчании, но это молчание было уже не тяжёлым, а почти домашним. Шэнь Юань смотрел на брата и думал о том, как сильно изменилась их жизнь за эти несколько недель. Из беглеца, выжившего в Бездне, он превратился в человека, у которого есть дом. У которого есть брат, готовый идти за ним хоть на Байчжань, хоть в самое пекло. — Гэгэ, — сказал он. — М? — Спасибо, что ты есть. Шэнь Цзю поднял на него глаза. В них мелькнуло удивление, потом смущение, потом — что-то тёплое, что он тут же спрятал. — Не болтай глупостей, — буркнул он, но не отвернулся.

***

Поздно ночью, когда брат уже спал, Шэнь Юань сидел в библиотеке и смотрел на календарь в своих заметках. До отбора учеников оставалась неделя. — Ло Бинхэ, — прошептал он. — Скоро ты появишься. В голове крутились мысли. В романе Шэнь Цзю ненавидел Ло Бинхэ, издевался над ним, а потом был убит. Но теперь, когда Шэнь Юань увидел брата настоящим, живым человеком, он не мог в это поверить. Да, Шэнь Цзю был колким, язвительным, иногда жестоким. Но он не был подлецом. Он не стал бы мучить ребёнка просто так. «Может, я ошибаюсь? — думал Юань, теребя веер. — Может, в романе всё было по-другому? Или я просто не хочу видеть правду?» Он вспомнил, как брат заботился о нём. Как сидел у кровати всю ночь, слушая, дышит ли он. Как кормил его с ложки, когда он болел. Как защищал от Лю Цингэ, готовый броситься в бой, не думая о себе. — «Он не такой, — твёрдо сказал себе Юань. — Я знаю. Он не стал бы мучить ребёнка, не стал бы убивать своего брата по оружию».

Хост, вам действительно стоит успокоиться и поспать

Появилась перед глазами мерцающая табличка. Система засветилась мягко, почти тепло, словно пыталась его успокоить. — Система? — Шэнь Юань вздрогнул. — Ты молчала столько дней!

Я анализировала ситуацию. Ты... Вы слишком сильно привязались к Шэнь Цзю и не обращаете внимания на его негативные черты.

— Потому что их нет! Ну, то есть есть, но такие у каждого человека есть! — возразил Юань. — Ты видела, как он относится ко мне? К ученикам? Он не монстр.

Хост, простите, сюжет может пойти по другому пути, да. Но я просто пытаюсь вас предупредить, чтобы вы были готовы к любому повороту.

— Что ты предлагаешь? Ты можешь мне помочь?

Рекомендации: 1) Сделать так, чтобы Шэнь Цинцю вообще не обращал внимания на главного героя. 2) Использовать авторитет старшего брата — Хост уже имеет влияние на Шэнь Цзю и может его уговорить. 3) Не допускать изоляции Ло Бинхэ от других учеников.

— То есть, ты просто описала всё, что я и так планировал сделать? — Шэнь Юань не сдержал лёгкого смешка.

Приблизительно. Хост должен создать условия, в которых Ло Бинхэ не будет чувствовать себя одиноким. Шэнь Цзю, скорее всего, последует примеру брата. Хост уже доказал, что может влиять на решения Шэнь Цзю.

Шэнь Юань задумался. Это было проще, чем он думал. Но и сложнее — потому что он не знал, как отреагирует брат на его вмешательство. Шэнь Цзю не любил, когда кто-то указывал ему, как воспитывать учеников. Особенно если этот «кто-то» — его младший брат, который сам ничего не смыслит в заклинательском искусстве. — Спасибо, Система, — сказал он. — Я подумаю.

Можете не беспокоиться о влиянии извне, эта Система и Система Шан Цинхуа уже работаем над защитой от проверок.

Табличка погасла, и Шэнь Юань остался один в полумраке библиотеки. Он смотрел на звёзды и думал о том, сколько же всего сделала для него Система. — «Как бы сложилась моя жизнь, если бы не тот сбой с переселением?» — Юань покачал головой. Не хотелось думать о чем-то грустном.

***

Шли дни. Шэнь Юань восстанавливался, тренировался, читал. И всё чаще думал о предстоящем визите на Байчжань. Он волновался. Не потому, что боялся — нет, Лю Цингэ уже доказал, что умеет признавать ошибки. А потому, что он не знал, как себя вести. В романе Лю Цингэ был второстепенным персонажем, который умирал в самом начале. Его убивал Шэнь Цзю — они оба ушли медитировать в пещеры Линси, и по воле автора столкнулись там, и Цинцю нанёс смертельный удар. Шэнь Юань помнил, как читал эту сцену. Тогда она казалась ему логичной — злодей убивает человека, который раздражал его больше всех. Но теперь, когда он узнал брата, он не мог в это поверить. — «Гэгэ не убийца, — думал он. — Он не стал бы… Он не такой». Но в глубине души оставался червячок сомнения. А что, если он ошибается? Что, если Шэнь Цзю действительно способен на такое? Что, если в тот день, в пещерах Линси, произошло что-то, что изменило его? Или, может быть, в оригинальном сюжете всё было по-другому, а он, Шэнь Юань, просто не хочет этого видеть? Он отгонял эти мысли. Он хотел встретиться с Лю Цингэ, поговорить с ним, узнать его не как персонажа из книги, а как живого человека. Он надеялся, что их встреча пройдёт спокойно и они смогут просто пообщаться — без драк, без напряжения, без той звериной ярости, которая вспыхнула в прошлый раз. — «Только бы гэгэ не устроил сцену, — вздыхал он. — Только бы они не начали драться при первой встрече». Но Шэнь Цзю уже дал слово, что пойдёт с ним, и отступать было поздно. Оставалось только надеяться на лучшее.