born this way

      Они, конечно, говорили, но он видел, что с Мэттом что-то не так. Он был более, чем просто беспокойным. Нервно моргал, тёр запястья, постоянно оглядывался, поправлял волосы. Обычно он нервничал из-за того, что его могли узнать, именно поэтому имея почти идеальное тело, одевался мешковато и не показывал тех частей тела, по которым его могли бы узнать. И именно поэтому он сменил спортзал, потому что кто-то его узнал и начал докучать и чуть ли не преследовать. Сейчас, хоть дело и было не в этом, Кори хотелось предложить ему после тренировки выпить чая с лавандой? Или мелиссой. Или ромашкой…       Или вместо тренировки, раз уж на то пошло.       Кори вспоминает и удивляется, каким смелым был в их третью встречу, когда напрямую спросил про синяк. А сейчас. Что-то ведь было не так. Мэтт может быть сколько угодно хорошим актёром, но сейчас, видимо, он не старался что-то скрыть. Или наоборот, хотел, чтобы он спросил, что с ним. Чтобы, возможно, помог. Хотя, чем он может помочь, кроме как выслушать и, быть может, посочувствовать?       Из-за беспокойства желания заниматься вообще не было. Мэтт тоже не выглядел настроенным на физическую активность. — Может, мы могли бы пойти в кафе? Я бы взял молочный коктейль и маффин, а ты бы взял телефон, чтобы это красиво сфотографировать. — Кори, я. Я хотел бы с тобой поговорить, но не хотел бы, чтобы это было кафе или где-то внутри помещения, где есть люди.       Он нахмурился: что, блять? До этого дня всё ведь было нормально. Что-то на съёмке произошло? — Ладно, как скажешь. Прогуляемся? — Конечно.       Они молча вернулись, переоделись. Всё это время Кори не переставал думать о том, что произошло что-то непредвиденное, потому что вчера они абсолютно нормально общались. И утром всё было нормально.       Что могло произойти? Начать придумывать самому или подождать? Ждать он не особо любит. Поэтому смотрит на Мэтта, а тот не смотрит на него. Потому что — что: стыдно? Страшно?       Когда они вышли на улицу, Кори всё ещё пытался заглянуть Мэтту в глаза, поэтому и вздрогнул, когда знакомый голос позвал его. — О, мистер костюмер! — перед ним стоял Донни Лайс и улыбался, — так вот, кто тот актёр, на которого ты запал. — Вы знакомы? — кажется, судя по голосу, Мэтт занервничал ещё сильнее, беспокойно глядя на них по очереди, — ты же сказал, что поедешь домой. — Во-первых, мы виделись один раз и немного поболтали. Вот ездил бы ты сам свои костюмы забирать, знал бы, с кем работаем. Во-вторых, не поехал, потому что не хотел тебя в таком состоянии одного оставлять.       На этом моменте Кори всё больше начинало казаться, что происходит какой-то сюр. Или сюжет из порно, где один наивный и неопытный молодой человек оказывается в компании двух порноактёров, и они едут к кому-то из них домой и… — Так, — теперь Кори стало чертовски интересно, почему Донни Лайс говорит больше, чем Мэтт, с которым они, так-то, в отношениях, — Кори, послушай. Мы едва знакомы, и я обычно не лезу в чужую личную жизнь. Но пойми меня правильно, если я не вмешаюсь сейчас, этот дурачок, — он потрепал Мэтта по плечу, — намеренно всё разрушит, а потом будет страдать. Поэтому. Пока вы нормально не поговорите, я никуда не денусь. Начинайте.       Он демонстративно достал из кармана наушники и вставил их в уши. Если прислушаться, можно было даже угадать песню. Явно не слышал их.       И когда они встали напротив друг друга, Кори смог разглядеть, что Мэтт не просто нервничал, он был чертовски напуган. — Прости, — прошептал Мэтт, — я повёл себя неправильно. Заставил тебя волноваться. — Ты же не сделал это просто так, верно? — Кори старался отвечать спокойно, контролировать, чтобы в голосе не было обиды и упрёка, — что-то случилось? — Не совсем. В смысле, на съёмке всё было нормально, но потом. Я просто подумал, что. А что будет, если ты передумал? Ну, ты ведь можешь представить, что со мной сегодня делали, и. Может, ты передумал, всё осознал и больше не хочешь меня видеть. Я не мог перестать думать об этом.       Звучало, как бред. Но если подумать об этом дольше двух секунд, то здравый смысл в опасениях был. Особенно, если знать, что у него был неприятный опыт отношений и расставаний из-за своей профессии. — Мне не пятнадцать, чтобы молчать о таких важных вещах. Если бы что-то изменилось, я бы сказал. И, знаешь, что? Ничего не изменилось. Я испытываю к тебе самые тёплые чувства, что вчера, что сегодня. И также будет завтра и послезавтра. Послушай. Я понимаю, что ты имеешь полное право не верить мне. Что я могу сделать, чтобы ты был во мне уверен?       Несмотря на то, что речь звучала болезненно и тяжело, Кори себя так не чувствовал. Наоборот, как-то всё легче и легче становилось с каждым словом. — Это мои проблемы. Наверное, мне следовало бы сперва проработать это с психологом, а потом уже искать отношений. — Обратиться к психологу никогда не поздно. Не произошло ещё ничего критичного. Мы могли бы пойти вместе, потому что. Тот факт, что у тебя были съёмки сегодня, в общем, мне было тревожно, я за тебя переживал.       Мэтт посмотрел на него. И улыбнулся. Наконец-то он улыбнулся! — Из-за чего? Ну, помимо самого факта съёмки. — Что тебе сделают больно.       Он не хотел, чтобы это так прозвучало, но как получилось. Может, даже к лучшему. Потому что Мэтт его приобнял и поцеловал в лоб. Мол, глупый-глупый Кори Тейлор, нашёл, из-за чего переживать. — Не, на самом деле. Тебе ведь не сделали больно? — Нет. Я в порядке. Режиссёр очень понимающая, а у партнёра больше двадцати лет опыта. В более безопасном положении я ещё не был.       Кори это радует. Но диалог это никуда не вывело. Они стояли и молчали. — Кори? Я безмерно благодарен тебе. Знаешь, ещё пару часов назад я действительно хотел всё закончить, потому что. Рано или поздно я сделаю тебе больно. — Намеренно? — хмыкнул Кори, — а чего раньше не сделал? — В том-то и дело, что ненамеренно. Что-нибудь произойдёт — и всё. — Пока что я не понимаю, что именно может произойти. Даже не представляю, если честно. И не хочу. И вообще, в чём тогда смысл отношений, если постоянно думать о том, что что-то может произойти, и они закончатся?       Кори знает, что он не самый опытный в плане отношений человек, но какие-то вещи звучат одинаково абсурдно вне зависимости от того, сколько партнёров было.       Что ж, и с ним такое бывает, он иногда любит загоняться из-за глупостей. — Я знаю, в этом нет логики, но я всегда хотел встречаться с кем-то и не переступать через себя, но когда получил это, не могу перестать чувствовать себя виноватым, например, из-за того, что не хочу секса. Это глупо, да. А ещё стыдно из-за того, что я не сразу тебе начал доверять, ну, что ты не будешь пытаться меня исправить, — и хотя это не было до конца правдой, это ощущалось необходимой ложью во благо. — Не глупо. Всё в порядке. Я для тебя что-то могу сделать?       Что-то, кроме того, чтобы принять его ориентацию, интересоваться тем, что интересно ему, понимать и любить?       Кори ненавидел плакать при людях, но, чёрт возьми, Мэтт сделал всё, чтобы он почувствовал желание заплакать и ком в горле.       И хорошо, что тот больше ничего не сказал, просто обнял. Вместо тысячи слов.