К морю

Жан боится быта. Наученный с детства родительскими спорами из-за неглаженной отцовской рубахи и немытой тарелки, он остерегается всякой бытовухи. Учится готовить, когда съезжает от матери, пользоваться стиральной машинкой и убирать пыль с верхних полок. С нижних — никогда. На них копотью скопились воспоминания об отце и невысказанные тревоги, которые Жан задвинул подальше. С глаз долой. Он не сразу замечает, как в его ванной появляется ромашковый шампунь, конфузливо выглядывающий из-за его собственного дурацкого «три-в-одном». В кухонном шкафу за банкой дешёвого растворимого кофе прячется жасминовый чай, а на журнальном столике в гостиной — стопка нарисованных от руки схем по патохимии. Армин будто бы стесняется своего присутствия здесь, сколько бы Жан не втолковывал в его умную головушку, что квартира стала их, общей, и пора бы ему перетащить остальные свои вещи из общежития. С Армином приятно делить быт. Он до чёртиков чистоплотный и аккуратный. Только укоризненно вздыхает, когда Жан пропускает нижние полки по время воскресной уборки, и в конце-концов берёт её на себя, сваливая на Жана готовку. Они постепенно делят свои привычки, вплетая их в повседневную жизнь. Армин ненавязчиво учит Жана пылесосить под кроватью и грамотно экономить на покупке продуктов и бытовых вещей. Жан приучает его нормально питаться и спать в кровати, а не за столом над книгами. Последнее оказывается нелегко. По правде говоря, Жан был уверен, что бытовуха убьёт их. — Прости, меня профессор Ханджи немного задержала, мне же исследовательскую работу недавно дали. — Армин опирается на колени в попытке отдышаться, и Жан придерживает его под локоть, позволяя опереться на себя. — На физкультуру бы лучше хоть раз сходил. Не надоело сачковать из года в год? — Армин небрежно отмахивается от его наставлений, сдувая со лба встрёпанную чёлку. — Что за работа хоть? — Имуннобиохимическая характеристика гемоглобина и его медико-биологическое значение. — чеканит так уверено, что Жан чувствует себя идиотом, потому что ничерта он не понял. Армин отфыркивается и цепляет Жана за лапу родным жестом. Кирштайн слабо улыбается, на мгновение выворачивает руку из узкой ладони, чтобы провести по смазанному пятнышку ручки на веснушчатой щеке. Вообще-то у Армина чистая кожа, болезненно-белая, но по весне его, видимо, само солнце расцеловывает. Ещё и волосы светлые-светлые, в закатном мареве белым золотом загораются. — Нам в магазин не нужно? Домой? — Жан машет пакетом с продуктами у него перед носом. Дома Армин тут же суёт нос в сумку, выуживая оттуда пироженное. Знает же, зараза, что оно там есть. — Эй, эй, куда? — Жан выхватывает коробку из цепких пальцев и стукает Армина по лбу чайной ложкой. — Ужин кто есть будет? — Вообще-то, это простые углеводы. Сахар всасывается в кровь, и от этого наступает быстрое насыщение. А мне еще лекции учить на завтра. — Армин сверкает на него наигранно-обиженным взглядом из-под чёлки, но Жан замечает знакомый лисий прищур. Это выдаёт Армина с головой, когда он дурачится. — Сначала ужин, а потом быстрые углеводы. Переоденься пока. — Да, мам. Армин шутливо пихает его в бок острым локтем и плетётся в комнату. Жан краем глаза замечает, как он всё-таки царапает из вазочки на подоконнике конфету, но делает вид, что не увидел, раскладывая продукты по полочкам в холодильнике. Отец втолковывал маленькому Жану, что компромиссы — это плохо. Люди жертвуют собой, чтобы найти абстрактную «золотую середину», которая не устроит никого. Жан толком не помнил его, но это он намотал на ус. С Армином компромиссы не нужны. Он подступается к конфликтам осторожно, щипцами вытаскивая проблему. С Армином не нужно ругаться из-за неубранных в шкаф носков и не политых вовремя цветов. Просто так сложилось. Просто Армин вот такое золото. Жан заглядывает в гостиную с двумя чашками и тарелкой омлета: Армин задремал, клубком свернувшись на углу дивана. Даже не переоделся, а уже конспектами обложился. Рядом цветастый рюкзак светит выпотрошенными внутренностями. Армин морщится, когда Жан накидывает плед на худые плечи. — Я не сплю, у меня ещё куча работы. — вопреки себе, он мостится у Жана на плече, придвигаясь ближе. — Я и не говорю тебе спать, у тебя нос холодный. Пойдём, поужинаем? Армин полусонно хнычет, слепо утыкаясь Жану в тёплую щёку. У него на голове — гнездо, пушистые волосы спутались в нелепое «нечто». Жан целует его в макушку. — Может, я просто кофе с тобой попью? За компанию. — Ещё чего. Армин, кто пьёт кофе на ночь? Нет, бога ради, молчи, это был риторический вопрос. Я тебе уже чай заварил. — С мятой хоть? Он ведёт носом, принюхиваясь к чашке, и расслабленно улыбается. Жан с кряхтением приподнимается, чтобы впихнуть ее в озябшие пальцы. Они оба уставшие, разморенные после тяжёлого дня, что даже шевелиться лишний раз лень. К чаю ни один так и не притрагивается. Армин начинает копошиться, когда комната тонет в сумерках. Возится где-то у Жана под боком, силясь выползти из спутанных в клубок рук и ног. Жан не отпускает; ловит сухие губы, мягко сминает в невинном жесте. Армин улыбается, уставившись на него сонным прищуром. «Чертёныш», думает Жан, сцеловывая с его щёк веснушки. Армин посмеивается, притворно-недовольно хмурит светлые брови, и Жан мягко проводит большим пальцем по плавному изгибу переносицы, разглаживая мелкие морщинки. Интересно, после поцелуев с Армином, его самого так высыпет? — Жан, мне работать нужно. Армин до конца из пледа так и не выпутывается. Жан пристраивается на его плече, слушая, как тот шелестит своими бумажками. «Сейчас бубнить начнет», думается. Армин всегда погружается в работу так, что не замечает, как начинает бормотать вслух, куда-то себе под нос. — Мы так и не поели. — Жан ворчит сквозь накатившую дрёму, притираясь виском ближе. Армин запускает ладонь в его волосы и массирует затылок холодными пальцами. Жан думал, что бытовуха убьёт их. Он никогда не был так рад своим ошибкам.