Кем мы становимся

Цинсюань обеими руками схватился за невидимую кисть, пытаясь оторвать её от себя, но хватка руки была железной, и пальцы, обвившиеся вокруг его шеи, не сдвинулись. — Мин И… — тихо прохрипел Повелитель Ветра, чувствуя, как воздуха стало критически не хватать. Как только звук его голоса прервался, Цинсюаня грубо швырнули на кушетку. От удара бывший небожитель глухо выдохнул, будто из него выбили весь воздух. А в следующее мгновение он с нарастающей паникой ощутил, как его придавило чем-то тяжёлым и очень горячим. — Мое имя — Хэ Сюань, — услышал он жаркий голос черноводного демона у самого своего уха. От его обжигающего дыхания на лбу Цинсюаня выступили капельки пота. — Пора бы тебе это запомнить… — тембр Черновода походил на утробное рычание дикого зверя. Его рука вдавила задыхающегося небожителя в обивку кушетки, заставив похолодевшую кровь бешено застучать в ушах. Черновод держал юношу на тонкой грани между жизнью и смертью, и тому было страшно как никогда. Но у Повелителя Ветра не оставалось времени на раздумья о причинах неожиданной агрессии князя демонов. Он издавал хриплые, короткие вздохи, из последних сил цепляясь за жизнь. Ранее Ши, может, и хотел умереть, но не насильственной смертью. Его инстинкты самосохранения действовали сами собой, заставляя бывшего небесного чиновника нервно цепляться связанными руками за Черновода. Хоть в темноте небожитель и не видел нависшего над ним демона, но в полной мере ощущал удушающую тяжесть его тела. Пытаясь оттолкнуть Хэ Сюаня, Повелитель Ветра случайно прикоснулся к его лицу, и тут же резко отнял руки. Но уже в следующее мгновение вновь передумал и снова потянулся к обезумевшему демону. Его судорожно дрожащие пальцы дотронулись сначала до обжигающе горячей щеки, потом опустились на влажные губы. Словно охваченный лихорадкой, Черновод весь пылал. Когда Цинсюань коснулся его, почерневшие глаза князя демонов вспыхнули во мраке двумя адскими огнями, направленными на небожителя. Действуя быстро и решительно, небесный чиновник надавил на левый глаз Черновода, вкладывая все силы в эту попытку сопротивления. Хэ Сюань зарычал и снова сжал горло небожителя, на этот раз перейдя черту. Ши Цинсюань от такого напора стал задыхаться, а его зеленые глаза заволокла дымка смерти. Юноша задрожал всем телом, из последних сил цепляясь за лицо демона. Окутавшая их тьма взрывалась у него перед глазами ослепительными вспышками, а мучительные мгновения тянулись словно часы. Прежде чем связанные руки небесного чиновника безвольно упали, он почувствовал, как хватка на его шее ослабла, и горячий воздух потоком влетел в его лёгкие. Небожителя накрыла волна болезненных судорог, он хрипло кашлял, пытаясь отдышаться. Но не успел Повелитель Ветра прийти в себя, как раскалённое тело снова придавило его сверху, опять лишая возможности дышать. — Что… что ты делаешь? — тяжело выдавил из себя Цинсюань. Он чувствовал, как сильные руки демона по-прежнему держали его: одна — за шею, другая — крепко сжимала его тонкую талию. Когда он произнёс слова, давшиеся ему с таким трудом, то Черновод не только ничего не ответил, но ещё и бесстыдно закрыл ему рот своими губами. Шокированного Ши Цинсюаня резко пробила дрожь от столь неожиданного и обжигающего прикосновения. Он оторопел на долю секунды, но когда горячий язык Черновода проник в его рот, он возмущённо замычал, извиваясь под демоном. Но Хэ Сюань только сильнее стиснул его в смертельных объятиях. Вместе с языком демон впустил в тело небесного чиновника нечто, наполнившее все внутренности Цинсюаня. Жар, исходивший от хозяина чёрных вод, перекинулся и на Повелителя Ветра. Мало того, что ему критически не хватало воздуха, так ещё и его тело теперь горело, словно охваченное адским огнём. Вся его одежда стала тесной и невыносимо жгучей. Ши Цинсюань невольно выгнулся в руках Черновода, пытаясь отлепить от себя мокрую и липкую ткань собственного одеяния. Хэ Сюань всё ещё не выпускал его губы, и когда небожитель сильнее прижался к его горячей груди, Черновод углубил поцелуй, болезненно кусая нежные губы Цинсюаня. Вместе с острой болью Повелитель Ветра почувствовал металлический вкус крови, резко заполнивший его рот. И тогда, в отчаянной попытке унять жгучую боль, небожитель перестал сопротивляться, нехотя сплетая язык с языком Черновода. Когда небесный чиновник был вынужден прижаться к демону, то с леденящим ужасом почувствовал что-то вульгарно твёрдое у себя между ног. В тот же миг он истошно завопил, но его вопли были заглушены страстными поцелуями, которыми Черновод терзал его опухшие губы. Он кусал и резал их острыми зубами, периодически спускаясь ниже и хаотично впиваясь клыками в шею и плечи Цинсюаня. В моменты бешеной страсти демон резко отстранялся и снова начинал душить Повелителя Ветра, словно никак не мог определиться: убить того или съесть. Цинсюань как мог вырывался, пытаясь отбиваться ногами, но колени были разведены в стороны Черноводом. Неистово ёрзая под ним, небесный чиновник то и дело вскрикивал от боли, когда зубы Хэ Сюаня снова впивались в его нежную кожу. Связанные вместе руки небожителя были опущены вдоль тела и тоже могли чувствовать эту твёрдую, словно камень, плоть демона. При любых движениях руки Ши Цинсюаня неловко соприкасались с этим нечто, вызывая у парня бесконтрольную дрожь и внутреннее отрицание любых дальнейших последствий. Тьма скрывала его раскрасневшееся лицо от глаз Хэ Сюаня, но, признаться, это было последним, что волновало небесного чиновника в тот момент. Цинсюань остро ощущал каждое случайное и неслучайное прикосновение Черновода к его телу. Все его мысли путались, и он совершенно не мог сконцентрироваться на чём-то определённом. Смертное тело небожителя сжигала невероятная демоническая энергия, проходившая сквозь него каждый раз, когда его кожа соприкасалась с кожей демона. Он не понимал, что происходит, но и спросить ему не давали. Лишённый возможности сопротивляться и возмущаться неподдающимся логике действиям Черновода, ему оставалось только страдать от распирающей его тело адской силы. Внезапно Цинсюань почувствовал, как сильная рука демона проникла ему под верхнюю одежду и болезненно сжала раненую голень. Повелитель Ветра прикусил искусанную губу, стараясь сдержать стон боли. Опасаясь, что рука демона может подняться выше, Цинсюань нашёл в себе силы сказать: — Отпусти… Но Хэ Сюань никак не отреагировал на его просьбу, а в следующее мгновение порез на ноге, который, по всей видимости, загноился, вспыхнул невыносимой болью, словно к нему приложили раскалённую кочергу. Ши Цинсюань не смог сдержаться и закричал так громко, как только мог, но его крик резко оборвался в темноте. Черновод снова заткнул его поцелуем, вливая в тело Ши Цинсюаня все новые и новые потоки невидимого пламени. Бесконтрольная боль пронзала всё тело небожителя, волнами прокатываясь от ноги и до самой макушки. Боль обездвижила Ши Цинсюаня, и он даже не сопротивлялся, когда губы Хэ Сюаня снова легли поверх его собственных. Слёзы скатывались по щекам Повелителя Ветра, и сквозь солёный поцелуй он ощутил, как рука, ранее сжимавшая его раненную ногу, скользнула по голени вверх. Другая рука всё ещё держала его за шею, но и она тоже медленно поднялась к его лицу, болезненно сжимая безвольный подбородок. Царивший вокруг них мрак скрывал выражения лиц, оставляя лишь возможность слышать и осязать. Ши Цинсюань за всю жизнь не ощущал так много смешанных эмоций за один раз. Там были боль и смущение, трепет и ненависть, страх и странное, абсурдное желание, которое небожитель пытался подавить внутри себя, напрягая каждую клеточку своего разгоряченного тела, дабы сдерживать рвущиеся наружу стоны при каждом постыдном прикосновении Черновода к самым интимным частям его тела. Он не понимал, что с ним происходит, но когда его сознание на мгновение обрело трезвость, небожитель принял это лишь за естественную реакцию организма. Ранее в нём не было ненависти к Хэ Сюаню, и он постоянно удивлялся — почему?! Почему он не испытывает ненависти к человеку, убившего его брата и предавшего его самого. Но сейчас он остро ощущал огонь ненависти, распаляющийся в его груди всё сильнее с каждым постыдным желанием отвратительной близости, которую Хэ Сюань насильно заставлял его испытать снова и снова. И этот огонь ненависти не был похож на тот, в котором он был вынужден пылать по вине Черновода, тот огонь был гораздо глубже, идя из самого сердца. В какой-то момент небожитель осознал: его руки больше не связаны. Он не заметил, как и когда успел освободиться, но, как только его больше ничего не останавливало, небесный чиновник резко оттолкнул демона. Невесть откуда взявшиеся силы сработали, и Хэ Сюань свалился с кушетки, сопровождая своё падение проклятиями и оглушительным грохотом падающих статуй. Ши Цинсюань резко спрыгнул с кушетки, и его тут же повело в сторону от накатившего головокружения. Плотная темнота, окружавшая их, затрудняла передвижения. Не найдя опоры, юноша споткнулся и полетел вниз — обратно в руки Черновода. Они ещё какое-то время боролись на полу, опрокидывая столы, колонны и статуи. Раздался звон, словно что-то разбилось, и вот демон и небожитель противодействуют друг другу в луже воды, царапая тела об острые осколки. — Что с тобой происходит?! — прохрипел Ши Цинсюань, когда руки Черновода снова сомкнулись на его горле. Хэ Сюань громко и прерывисто дышал, нечто внутри него всё ещё заставляло демона гореть без огня. — Думаешь, я хочу это делать?! — зарычал в ответ Черновод, на миг очнувшийся от властвующей над ним агрессии. Но сила, что терзала его, вновь взяла верх, и демон снова принялся душить небесного чиновника. — А... разве... нет? — еле прошептал Цинсюань. Потом в его голове словно что-то внезапно щёлкнуло, и он вцепился обеими руками в плечи Хэ Сюаня. — Тунлу… — успел добавить он, прежде чем Черновод резко дёрнул его на себя и, притянув, въелся в губы новым поцелуем. Через это болезненное прикосновение Ши Цинсюань снова почувствовал, как энергия, переполняющая тело демона, горячей струёй ворвалась в его лёгкие, обжигая их кипятком. Человеческое тело не могло выдержать этой силы, а Ши Цинсюань и так продержался слишком долго. Бывший небожитель понял: Хэ Сюань использовал его для того, чтобы хоть немного освободиться от этой убийственной активности внутри него. Ши Цинсюань принялся судорожно рыскать руками по полу и наткнулся на острый осколок. Не задумываясь о его происхождении, небожитель сжал осколок в руке и резко вонзил в Хэ Сюаня. В темноте он не видел, куда целился, но он определённо попал, так как Черновод яростно зашипел и отбросил от себя небесного чиновника с такой силой, что тот, упав, ударился головой и, тихо застонав, не смог больше сдвинуться с места. Но не прошло и минуты, как стальные тиски Хэ Сюаня схватили юношу за лодыжку и с силой притянули обратно. От удара небожитель был дезориентирован в пространстве, а темнота вокруг только усугубляла его жалкое положение, поэтому сопротивляться он совершенно не мог. Внезапно Ши младший почувствовал острую боль чуть выше колена, потом та же боль пронзила внутреннюю часть его бедра, а после руки Черновода бесцеремонно разорвали, один за другим, каждый слой его и без того потрёпанного божественного одеяния. Вдруг что-то вонзилось в его торс, словно зубы хищника или пираньи впились в его оголённое тело. Ши Цинсюань закричал, пытаясь оттолкнуть от себя Хэ Сюаня, но на этот раз сил оказалось недостаточно даже для того, чтобы тот вообще обратил на его попытки внимание. Всё тело небожителя с каждой секундой подвергалось всё новым и новым укусам, острые когти демона резали нежную плоть, словно заточенные ножи. Каждое прикосновение бедствия причиняло Ши Цинсюаню нестерпимую боль. Юноше казалось, что Хэ Сюань вот-вот откусит от него кусок или же разорвет его тело на части. Демон вёл себя так, словно на него резко накатила волна страшного неуправляемого голода, и он был готов сожрать всё, что находилось поблизости, а поблизости был только Ши Цинсюань… Сходя с ума от боли и запаха собственной крови, небожитель в агонии кричал и, что есть мочи, колотил Черновода кулаками, не заботясь, куда он бьёт и попадает ли по цели вообще. Видимо, его удары оказались весьма точными, так как в момент, когда кулаки небожителя уже были готовы снова опуститься на Хэ Сюаня, тот неожиданно ловко перехватил его запястья и прижал их к полу. Демон всегда действовал так, словно видел в темноте куда лучше Ши Цинсюаня. Тот из последних сил забился в руках Черновода, словно бабочка, которую держат за хрупкие крылышки. Раздался хруст разорванной плоти, и Цинсюань издал душераздирающий вопль, да такой оглушительный, что Хэ Сюань, уже готовый впиться в шею небожителя смертоносным укусом, резко замер, так и не достигнув цели. Внезапно лицо демона исказила гримаса ужаса, но та осталась сокрыта под маской непроглядного мрака, царившего вокруг них. Черновод резко отшатнулся в сторону и упал на пол, поскользнувшись в луже крови и воды. Теперь его тяжёлое, сбивчивое дыхание было единственным, что нарушало тишину комнаты. Понемногу приходя в себя, он смутно припоминал, что было после того, как его прислуга выбежала за дверь. Все воспоминания смешались в кучу, и когда демон пытался их восстановить, то редкие фрагменты вспыхивали, словно фейерверки, сопровождаемые адской головной болью. Черновод сжал виски руками, пытаясь остановить новую волну воспоминаний и боли, рвущуюся наружу. Воспаленное сознание хаотично подкидывало бедствию отдельные моменты, но ярче всех Хэ Сюань запомнил обжигающие прикосновения, мягкие губы и вкус крови… Черновод резко прикоснулся к своим губам и почувствовал нечто влажное и тёплое на кончиках пальцев. Внезапно он бросил взгляд сквозь темноту туда, где неподвижно лежал небожитель. Если бы свечи в канделябрах снова зажглись, то осветили бы ужасающую картину, на которой безжалостный художник изобразил истерзанное тело, лежавшее в луже собственной крови. Предплечье Хэ Сюаня сильно запульсировало, и он медленно ощупал его рукой. Почувствовав острый кончик глубоко вошедшего осколка, демон одним рывком выдернул его из себя и отбросил во тьму. Ударившись о что-то, осколок издал слабый звон, потом снова наступила тишина. Черновод ощущал всепоглощающую слабость и безудержный голод, которые уже не были столь неистовыми, способными лишить его рассудка, но достаточно сильными, чтобы демон мечтал о забвении. Хэ Сюань хрипло позвал небесного чиновника по имени, но тот не откликнулся. Найдя в себе силы подняться, Черновод нашёл в темноте неподвижно лежащего Ши Цинсюаня. Взяв его безвольную руку, он нащупал слабый, неровный пульс, грозящий вот-вот оборваться. Путь через темноту к небожителю отнял у Хэ Сюаня последние силы, и он тяжело опустился на пол, больше не в силах даже просто пошевелиться. Он прошептал заклинание, запечатавшее двери и окно, на случай, если Цинсюань придёт в себя раньше него и захочет скрыться. Его глаза неминуемо закрывались, утаскивая в спасительное забвение. Но прежде чем Черновод забылся, он услышал почти неуловимое, прерывистое дыхание Цинсюаня рядом с собой. Все ещё сжимая кисть Повелителя Ветра в своей руке, демон провалился в спасительный сон.