Кем мы становимся

Когда свечи погасли, а двери и окно оказались запертыми, лишая возможности отступления, Черновод слабо отдавал себе отчёт в том, что делает. Отвратительная, ноющая боль настигла его в самый неподходящий момент. Гора Тунлу взывала к нему, пробуждая все самые тёмные и мерзкие чувства, которые он старательно хранил глубоко внутри, не позволяя себе расстаться с ними, но и не желая их признавать. Рождение нового непревзойдённого и соответствующего тому зов Тунлу вызывало адские боли из-за всплеска демонической энергии, бьющей через край в его теле. Это заставляло его самообладание покрываться глубокими трещинами, пробуждая в князе демонов все те ужасные чувства, что он испытывал, будучи человеком с крайне несчастливой судьбой. Когда зов Тунлу настиг его в прошлый раз, Черновод был один, и с лёгкостью позволил себе впасть в благостное забвение и спокойно переждать эту бурю неуправляемых эмоций. Присутствие Ши Цинсюаня в корне все меняло. Что будет с пленником, если оставить его без присмотра? Такой вопрос заставлял Черновода противиться забвению. Сбежать из крепости он вряд ли бы смог, однако, натворить дел в его доме или же сотворить что-то с собой — запросто. Слишком уж рискованно было оставлять Цинсюаня одного, а потому Хэ Сюань упорно боролся с самим собой, стараясь подавить нахлынувшие на него чувства неудержимой ярости и болезненного голода. Враждебность к Ши также обострилась, словно Ши Уду только вчера провернул свой грязный трюк с подменой судьбы, и страшная ненависть вспыхнула в демоне вместе с удушающей силой, переполнившей его до краёв. Именно в этот момент голос Ши Цинсюаня снова позвал его, вновь называя именем Повелителя Земли. И этот зов был совершенно не вовремя. Черновод бросил пронзающий тьму взгляд туда, откуда шёл голос, и смог различить слабое очертание неподвижно сидевшего на подлокотнике небожителя. Не в силах больше сдерживать порывы неуправляемой ярости, вперемешку с пульсирующей болью во всем теле, Хэ Сюань накинулся на единственное живое существо во всей крепости. Инстинкты демона вопили о том, что только его живая плоть и горячая кровь способны ему помочь. Руки князя сами собой потянулись к Повелителю Ветра, и уже тогда Черновод перестал отдавать отчет в своих действиях. Гнев забурлил в Хэ Сюане словно в котле, и вот он уже стоит напротив небесного чиновника, а его горячие пальцы обвились вокруг тоненькой шейки Повелителя Ветра. «Это всё твоя вина, ― пронеслось в голове Хэ Сюаня, ― из-за тебя я стал таким. Из-за тебя я вынужден это испытывать». С каждой секундой демон всё больше и больше терял самообладание. Он почувствовал, как небесный чиновник вцепился в его запястья, но этот слабый жест даже позабавил его. Он вспомнил, как Повелитель Ветра снова назвал его «Мин И», и это вызвало в нём новую волну злости и спровоцировало Черновода резко швырнуть Цинсюаня обратно на кушетку. Тот хрипел и брыкался, но Хэ Сюань совершенно не обращал на это внимания. Он опустил голову к лицу небесного чиновника и не своим голосом произнёс: — Моё имя Хэ Сюань, пора бы тебе это запомнить… Мрак, царивший вокруг, стал неизбежно окутывать сознание демона угольной пеленой. Тот всё ещё держался, пытаясь успокоиться и подавить свою ненависть, но пульсирующая боль во всём теле медленно лишала его рассудка, вынуждая эмоции брать над ним верх. Управляемый ненавистью и гневом, ему хотелось причинять боль и страдания, отчего его руки снова и снова принимались безжалостно душить Ши Сюаня. Сквозь пелену неуправляемой агрессии, он почувствовал, как прохладные пальцы Повелителя Ветра прикоснулись к его лицу и, словно обжёгшись, тут же отстранились. Но почти сразу же небожитель снова прикоснулся к его щеке, потом его тонкие пальцы соприкоснулись с губами демона. А в следующее мгновение небесный чиновник с невероятной силой надавил тому на левый глаз. Охваченный гневом Черновод ещё сильнее сжал горло Цинсюаня, совершенно перестав заботиться о том, что переходит черту. Ещё несколько минут, и он сделает небожителю одолжение, о котором ранее тот умолял, а Черновод был непреклонен. Теперь же демон сам вот-вот поможет Цинсюаню попрощаться с жизнью. Хэ Сюань чувствовал, как пальцы небожителя судорожно хватаются за его лицо. В какой-то момент хрупкое тело забилось под бедствием в предсмертных муках, но из пережатого горла так и не вырвалось ни звука. Вдруг Черновод ощутил, как пальцы небесного чиновника резко ослабели, но прежде чем руки Повелителя Ветра навечно упали, демон всё же заставил себя разжать хватку на его шее. Но недолго Цинсюань наслаждался возможностью дышать, Черновод навалился на него всем телом, придавив к кушетке своим весом. Хэ Сюань уже почти не пытался сдерживать себя, его внутренняя борьба против зова Тунлу была заранее проиграна. Демоническая энергия рвалась из Черновода, и пока её не выпускали, словно в отместку, обжигала демона изнутри, и тот полыхал в невидимом пламени, словно на костре. В безмолвной агонии Черновод медленно терял рассудок. В какой-то момент до него долетел нечёткий голос небожителя, звучащий словно из-под толщи воды. Он смог уловить смысл его слов, но из уст Ши Цинсюаня они звучали довольно жалко: — Что… что ты делаешь? Но отвечать Черновод не счёл нужным. Его руки бесцельно блуждали по телу небесного чиновника, то грубо сжимая хрупкие конечности, то плавно скользя по ним. Хэ Сюаня разрывали на части множество противоречивых эмоций. Помимо сверхсильной демонической энергии, он чувствовал всепоглощающую злость как на Цинсюаня, так и на самого себя. Ему хотелось уничтожить небожителя, стереть его с лица земли, не оставив от него даже жалкой крошки. И всё же демон не мог себе этого позволить, ведь иначе бы противоречил самому себе. Его горячее, словно раскалённое тело тесно прижималось к Ши Цинсюаню. На тот момент Черновод уже был полностью не в себе, а потому не осознавал своих чувств. Ах, как же ему нравилось ощущать под собой слабое, хрупкое тело Повелителя Ветра! Осязать через мягкий шёлк небесного одеяния его нежную кожу. Хочу больше!.. — вспыхнула в голове демона внезапная мысль. Еще! Еще больше его страданий и его тела! Безудержные желания полностью властвовали над князем, и тот вновь и вновь сжимал и душил небожителя, дабы почувствовать, как юноша в его руках дрожит и борется за жизнь. Вследствие невольной, но неминуемой близости их тел, сквозь пелену агрессии Черновод стал испытывать странное, абсурдное желание единства с небесным чиновником и даже в какой-то степени необходимость в этой близости. Его тело горело словно в огне, и вся одежда уже насквозь пропиталась потом и липла к телу, позволяя демону и небожителю чувствовать друг друга практически так же, как если бы они оба были нагими. Толкаемый инстинктами, Хэ Сюань поддался интимному порыву, впиваясь в губы Цинсюаня спонтанным и грубым поцелуем. Вместе с прикосновением губ к горячей коже, к демону резко вернулся голод. Теперь не только гнев, но ещё и острая нужда в пище, за которую когда-то, много веков назад, он был готов убивать, накрыла его словно волной. Голод проснулся в нём первобытным и неуправляемым чувством. Бороться с которым не представлялось возможным. Острые зубы Черновода сами собой впились в мягкие и нежные губы Ши Цинсюаня, тут же наполняя их рты горячей кровью. Небожитель всё время дёргался, ища пути к отступлению, но их не было, и Хэ Сюань знал это лучше него. Изначально он поцеловал небожителя исключительно из соображений собственных интимных желаний и жажды пищи, но среди хаоса в его голове вдруг промелькнула мысль, что тело Цинсюаня можно использовать в качестве сосуда для перемещения в него хотя бы толики той силы, что разрывала его на части, вынуждая в агонии совершать совершенно абсурдные вещи. Черновод снова впился в губы Цинсюаня, направляя оглушительный поток демонической энергии из своего тела в рот небожителя. Тот снова застонал и задёргался, то прижимаясь к Хэ Сюаню всем телом, то отстраняясь от него настолько, насколько вообще это ему удавалось, будучи крепко зажатым в руках Черновода. В какой-то момент демону стало мало одних губ, и он отстранился от небожителя, желая вцепиться ему во что-то другое, но тут Повелитель Ветра истошно завопил. Что стало причиной его воплей, князь демонов понял не сразу. Громкие крики небожителя вызвали у Черновода резкую вспышку головной боли, и ему снова пришлось накрыть губы Цинсюаня своими, заставляя крики небесного чиновника застрять у того в горле. В темноте он не видел своего пленника, но мог прекрасно ощущать его каждой клеточкой своего пылающего тела. Его зубы впились в первое, что он смог нащупать, и это была открытая шея небожителя. Тот вырывался и всё время ёрзал под Черноводом, отчего его опущенные вдоль тела руки постоянно соприкасались и неловко тёрлись о затвердевшую плоть Хэ Сюаня. Тот даже не заметил, в какой момент у него произошла эрекция, но задумываться об этом ему не приходилось. Князь демонов продолжал неоднозначные нападки на небесного чиновника: то придушивая его, то страстным поцелуем вливая в небожителя мощные потоки энергии, отчего тот снова задыхался. Рука Хэ Сюаня неожиданно нагло проникла под верхнюю одежду Цинсюаня, скользнув по раненой голени. Сквозь пелену безумия, демон снова услышал неясный голос небесного чиновника, но он снова не заострил на нём внимание, лишь почувствовал, как того пробила крупная дрожь. У Черновода не было никаких благих намерений, лишь очередное похотливое желание прикоснуться к небожителю там, где его никто никогда не касался. Но стоило Хэ Сюаню сжать раненую ногу Повелителя ветра, как мощная демоническая сила, которую он излучал каждой частичкой своего тела, тут же проникла в открытую царапину, словно огнём выжигая из неё воспаление. Ши Цинсюань снова оглушительно завопил криком, полным боли. Черновод совершенно не осознавал того, какие страдания причиняют небожителю его импульсивные действия. Хоть он и слышал крики, и чувствовал руки, отталкивающие его каждый раз, когда появлялась возможность, но он не испытывал к Цинсюаню никакой жалости и вовсе не хотел останавливаться. Всё, что он делал с ним, будучи погружённым в яростное безумие, будь то неистовое желание убивать, душить, кусать, причинять боль, или же грубо хватать небесного чиновника за бёдра и целовать его кровоточащие губы, передавая Цинсюаню свою бешеную энергию — всего этого настоящий Черновод не хотел, но противиться своим первобытным инстинктам он просто не мог. И только ужасный голод, вызывающий неподдельное желание съесть Ши Цинсюаня, князь демонов всё ещё пытался подавлять. Черновод давно потерял контроль над лентой, связывающей руки Цинсюаня, и в какой-то момент та развязалась и спала с запястий Повелителя Ветра. Хэ Сюань этого не заметил и понял только тогда, когда бывший небесный чиновник, что было сил, оттолкнул его, и тот, потеряв от неожиданности равновесие, свалился с кушетки. Падая, он наткнулся спиной на одну из своих собственных статуй, а та опрокинула колонну, создавая жуткий грохот. Хэ Сюань отделался парой ушибов и царапин, на которые совершенно не обратил внимания. Столь оглушительное падение слегка привело бедствие в чувство, но тут на него вновь что-то упало, вернее кто-то, и это был Цинсюань. Свалившись на Черновода, Повелитель Ветра принялся, что есть мочи, колотить его по всему телу без разбора, периодически промахиваясь и давая тому возможность перехватывать его кулаки. Если бы не горящая в Хэ Сюане демоническая энергия, обострившая все его чувства, то вряд ли бы он смог уворачиваться от многочисленных ударов небожителя в этой кромешной тьме. Черновод мгновенно перевернулся, и Ши Цинсюань снова оказался прижатым к полу. Когда демон резко крутанулся, подминая под себя Повелителя Ветра, то задел ногой какой-то небольшой предмет, стоящий на полу. От удара кувшин с водой, забытый демоницами, упал и разбился, и его содержимое тут же растеклось по полу. Князь демонов снова вцепился сильными пальцами в горло Ши Цинсюаня, абсолютно не обращая внимания на лужу, в которой они оба лежали. Глаза Хэ Сюаня горели золотым огнём, прожигая ими свою несчастную жертву насквозь. Внезапно Ши Цинсюань горестно прохрипел: — Что с тобой происходит?! Хэ Сюань продолжал надавливать на кадык небожителя, громко сопя словно раненый зверь. Демон совершенно не понимал, что он делает, но руки сами собой продолжали цепляться за небесного чиновника, не желая с ним расставаться. В момент последнего прозрения демон злобно прорычал в ответ: — Думаешь, я хочу это делать?! Небожитель сказал что-то ещё, но Черновод уже снова перестал улавливать всякий смысл его слов и собственных действий. Притянув к себе Повелителя Ветра, он впился в его губы своими, в последний раз желая разделить с ним эту убийственную мощь. Но тут его предплечье пронзила резкая, острая боль. Горящие глаза Хэ Сюаня вспыхнули ещё большим гневом, и он, шипя от злости, тут же отшвырнул от себя Ши Цинсюаня, да с такой силой, что тот отлетел не менее чем на пятьдесят цуней назад. Не собираясь отпускать небесного чиновника, Черновод тут же потянулся к нему. Нащупав в темноте его лодыжку, он одним рывком притянул Цинсюаня к себе. Все время чувствуя безудержный голод, демон пытался заглушить его, причиняя небожителю боль. Вонзаясь зубами в нежную и сладкую плоть, Черновод осознанно не выбирал места для укуса. Его несдержанным атакам подверглись сначала нижняя часть ноги, а потом и бедро небесного чиновника. Каждый его укус сопровождался оглушительными воплями Ши Цинсюаня, но князю демонов было на них совершенно плевать.

***

Медленно открыв глаза, Хэ Сюань несколько секунд не мог понять, где он находится и что с ним произошло. Вокруг по-прежнему была темнота, и Черновод неподвижно лежал, уставившись в пустоту и силясь вспомнить, что же случилось. Внезапно он почувствовал в своей ладони нечто влажное и тёплое, рефлекторно сжав руку сильнее, он подумал: Цинсюань… Нащупав слабый пульс на тонком запястье, Хэ Сюань повернул голову в сторону, где лежал небожитель. Демон не знал, сколько он провёл в забытье, и поскольку в комнате было всё так же темно, Черновод не мог судить о времени, проведенном в этой комнате. Сев, князь демонов поднял средний и указательный палец левой руки и слегка повёл ими в сторону. Повинуясь его желанию, несколько свечей в ближайших к ним канделябрах зажглись, тускло осветив только тот участок комнаты, в котором находились демон и небесный чиновник. Ши Цинсюань неподвижно лежал в багровой луже. Божественное одеяние Повелителя Ветра было всё разорвано в клочья, обнажив его тонкую и хрупкую фигуру. На бледном, словно обескровленном теле, резким контрастом выделялись глубокие, некогда кровоточащие раны. Сейчас кровь уже не текла, но алые следы покрывали всё тело небожителя, словно кровавые цветы, распустившиеся на коже. Некоторое время Черновод рассматривал Цинсюаня пустым, ничего не выражающим взглядом. Даже ноги небожителя были покрыты укусами: через тонкую ткань его белых штанов просочились алые пятна крови. Его голова была повёрнута в сторону князя демонов, и тот мог видеть его исполненное боли выражение лица. Глаза Повелителя Ветра были закрыты, но искривлённые в исступлении губы всё ещё несли в себе остаток тех страданий, которые Ши Цинсюань испытал, прежде чем лишиться чувств. Черновод медленно поднял руку и уже хотел протянуть её к небожителю, как вдруг резко замер. Немного поразмыслив о правильности своих действий, он так и не пришёл к окончательному решению. Внезапно, ведомый мимолётным порывом, князь демонов всё же прикоснулся к перепачканной кровью щеке небесного чиновника, проведя по ней быстрым, но лёгким движением. Недовольный собой, Черновод нахмурился и резко одернул руку. Уже собираясь встать, он услышал слабый и тихий голос, зовущий Повелителя Земли, но, по привычке, Черновод вновь обернулся на зов. — Мин… И… — медленно выдохнул Ши Цинсюань. Небожитель по-прежнему не двигался, и Черновод вообще усомнился в том, что слышал зов Повелителя Ветра. Но тут он заметил его сверкающие, чуть приоткрытые глаза и почувствовал, как против воли напрягся. Демон медленно склонился над небожителем, в желании не упустить ничего из его тихого бормотания. Но Ши Цинсюань больше не произнёс ни слова, и его веки снова тяжело опустились вниз. Черновод ещё несколько минут наблюдал за небожителем, ничуть не смущаясь его полуобнаженного торса. Лицо небесного чиновника потихоньку разглаживалось, пряча тревогу и беспокойство в мягких и нежных чертах. Взгляд демона то и дело опускался на следы от зубов, которые он оставил в припадке голода и ярости — напоминание о зове Тунлу. Но сейчас его больше беспокоили собственные ощущения, нежели открытие Медной Печи. Разум Черновода по-прежнему пылал яростью в отношении Ши, но по сравнению с тем костром, в котором он сгорал ранее, это пламя походило на тихий огонь свечей в руках золотых статуй. Рассматривая Повелителя Ветра, князь демонов позволял себе испытывать только те эмоции, что и обычно, и ни разу не задумался: останется ли самим собой Ши Цинсюань после всего того, что он с ним сделал.

***

Цинсюань очнулся от прохладных прикосновений чего-то влажного к его телу. Когда он попытался открыть глаза, то тут же был ослеплён дневным светом, льющимся из единственного высокого окна в потолке, и он тут же снова их закрыл. Ощущение чьих-то рук, неспешно омывающих его многочисленные раны, принесло облегчение, тем более, их тут же перевязывали, явно заботясь о нем. Небесный чиновник не двигался, и не только из-за собственной прихоти — пошевелиться ему действительно было довольно сложно. Всё тело жутко болело, словно каждую его косточку переломали, а потом тут же вставили на место без всяких небесных целительных средств. Повелитель Ветра слабо помнил причину этой боли, и вопрос о том, где он находится, ему тоже очень хотелось задать. Он снова попытался открыть глаза, и на этот раз смог различить окружающие его высокие серые стены и куполообразный потолок с одним единственным маленьким решётчатым окошком. Цинсюань чуть приподнял голову и увидел двух демониц, перевязывающих его раны с таким непринуждённым видом, словно протирали пыль с полки. Рядом с ними стояли небольшие тазики с розоватой водой и плавающими в них кровавыми тряпками. И тут Ши Цинсюаня настигло ужасное прозрение. Резкий поток воспоминаний накатил на него с такой оглушительной силой, что заставил опустить голову, болезненно ударяясь затылком о твёрдый пол. Лицо небесного чиновника исказила мучительная гримаса, то ли от боли в затылке, то ли от ужасных видений, захвативших его целиком. Воспоминания о прошедшем кошмаре темной тучей накрыли его ослабленное сознание, погружая молодого человека в страх и отчаяние, заставляя дрожать и цепенеть. Не имея сил сопротивляться, Повелитель Ветра позволил этим чувствам безжалостно утащить его в чёрную пропасть нахлынувшей острой боли. Откликаясь на неё, небожитель резко закричал, обхватив голову руками, и забился на полу в приступе неудержимых судорог. Демоницы, перевязывающие его раны, подскочили и попытались успокоить доверенного им человека. Но стоило им прикоснуться к Цинсюаню, как тот истошно завопил во всю глотку, беспрерывно вторя одно и то же: — Не прикасайтесь ко мне!!! Не прикасайтесь!!! Не прикасайтесь!!! Демоницы в страхе подхватили тазы с окровавленной водой и бросились вон из темницы. Решетчатая дверь со скрипом открылась, а потом с лязгом захлопнулась. Вскоре топот убегавших по винтовой лестнице ног стих, оставив бьющегося в агонии небесного чиновника одного. Тот кричал ещё некоторое время, перекатываясь по полу и вырывая из своей головы длинные спутанные волосы, а потом вдруг свернулся калачиком и разразился неудержимыми рыданиями. Если бы он смог взять себя в руки, успокоиться и оглядеться, то наверняка бы увидел в самом дальнем конце помещения, на железной винтовой лестнице, ведущей наверх, силуэт высокого человека, облачённого во всё чёрное. Его лицо было скрыто в тени и ничего не выражало, лишь мрачный, как туча, взгляд был направлен на несчастного узника за стальной решеткой. Изредка на самых протяжных завываниях и душераздирающих всхлипах в агатовых, словно омуты, глазах вспыхивали золотые огоньки. И неведомо было никому, кроме их хозяина, что несли в себе эти всполохи: мрачное удовлетворение, страстную радость, злорадство или всё-таки жалость.