Кем мы становимся

Черновод аккуратно, но без лишней заботы перенёс Повелителя Ветра в тюремную башню и велел двум демоницам-служанкам обработать его раны. Те, не задавая вопросов, склонились в поклоне и ушли немедля выполнять указание. Наконец, оставшись один, Хэ Сюань встал напротив открытого окна своих покоев, смотря на беспокойное море, раскинувшееся перед своим хозяином необъятными владениями. Ледяной ветер обдувал его бледное лицо, но демон не чувствовал холода. Его мрачный взгляд был бесцельно направлен на чёрные волны и не выражал ничего, а оные плескались и блестели в редких солнечных лучах, пробивавшихся сквозь густые серые облака, нависшие над морем, словно занавес, скрывший эту часть мира. Остекленевший взгляд князя демонов не выражал никаких чувств, словно те неукротимые эмоции, которые вырвались из Хэ Сюаня прошлой ночью, полностью опустошили его. Но это ощущение было обманчивым, так как князь демонов, наоборот, стал чувствовать всё слишком остро. Совершенно нетипичное для себя состояние Черновод воспринял нежелательно, и всё же, по привычке, делал то, что и всегда — умело скрывал свои истинные эмоции. То, что он позволял себе делать с Ши Цинсюанем, никак не хотело укладываться у него в голове. Противоречивые чувства теснились в нём, боролись и безжалостно путали мысли Хэ Сюаня, приводя того в ярость от того, что он — хозяин чёрных вод и непревзойдённый князь демонов ― не смог совладать с собой и не может это сделать даже сейчас. И в чём бы Хэ Сюань себя ни убеждал, и какие бы неоспоримые, на его взгляд, оправдания ни находил своим действиям, каждый раз он с горечью возвращался к исходной точке своих самых сильных противоречий. А именно ― к необъяснимому желанию близости с небожителем, которое переполняло Черновода в тот момент наперевес с мощным всплеском демонической энергии. И, хоть Хэ Сюань отказывался это признавать, но самая потаённая частичка его сожжённой ненавистью души жгуче жаждала вновь прикоснуться к Повелителю Ветра и вовсе не в пагубных намерениях. Он всё ещё ощущал вкус крови небожителя на своих губах, а в памяти, как выжженное клеймо, навсегда остались его раздирающие душу вопли. Еще один жуткий факт не давал Черноводу вернуть себе внутренний покой: в агонии он был действительно готов съесть небесного чиновника, дабы утолить свой безудержный голод. И, несмотря на то, что это всё-таки не произошло, одна только мысль о пагубном желании приводила Хэ Сюаня в ужас. Вновь подумав об этом, демон тяжело опёрся на оконную раму, словно в приступе резкого головокружения. Маска холодного безразличия на его лице треснула, лишь на мгновение обнажив гримасу острого отвращения, но это чувство предназначалось не Цинсюаню. Черновод испытывал отвращение только к самому себе. — Чертова Тунлу… — яростно процедил Хэ Сюань, впиваясь пальцами в оконную раму с такой силой, что те побелели. — Если бы не рождение очередного ублюдка, я бы никогда… никогда… Но он не нашёл слов, чтобы выразить всё своё возмущение. Так как уже знал, что не только зов Тунлу повинен в тех раздирающих его чувствах, которые сейчас испытывал к себе князь демонов. Тунлу лишь вызвала жгучую ненависть и желание убивать, а всё остальное — было его собственными потаёнными фантазиями, которые обнажились в ходе разлома в самом центре его самообладания. Черновод и сам доселе не подозревал, что внутри него живет отвратительное желание целовать небожителя снова и снова. Беспомощно закрыв глаза, Хэ Сюань попытался привести себя в прежнее эмоциональное состояние. Просто выкинуть и забыть всё то, что произошло между ним и Повелителем Ветра было попросту невозможно, так что ему оставалось только запечатать эти воспоминания и новые для Черновода чувства в отношении младшего Ши внутри себя, запихнув их так глубоко, как только он мог. Наконец, спустя несколько долгих и мучительных минут, Хэ Сюаню вновь удалось взять верх над своими эмоциями и, выпрямившись, он медленно разжал пальцы и отпустил раму. Бросив последний взгляд на собственные воды, Черновод вышел из комнаты. Море бурлило, безжалостно разбивая свои тёмные волны о каменные стены крепости. Птицы здесь не летали и не было ни одной живой души ни в воздухе, ни в мёртвой воде. Серые облака ещё больше сгустились и стали темнее и тяжелее, словно и они служили отражением чувств хозяина этого места. Черновод не мог больше находиться в комнате, хранившей в себе невидимые следы вчерашнего буйства. Она была вся пропитана непристойными и грязными помыслами, вместе с жаждой убийства и голодом, а в воздухе все еще витал едва различимый аромат крови. Развернувшись, Хэ Сюань поспешил покинуть покои. Демон бесцельно шёл по пустому коридору, шлейфом развевая за собой злость и негодование. В своих мыслях бедствие не заметил, как ноги предательски привели его к лестнице, ведущей в тюремную башню. Прежде чем начать подниматься, Хэ Сюань пришёл в себя и застыл перед первой ступенькой, в оцепенении уставившись перед собой. Перед его внутренним взором возникло безвольное, страдальческое выражение лица небожителя в тот миг, когда он зажёг огни, тем самым обнажая эмоции, до этого надёжно скрываемые тьмой. Сейчас Хэ Сюань отчётливо понял: в ближайшее время видеться с Повелителем Ветра не стоит. Князь демонов медленно развернулся и уже отошёл на несколько шагов от лестницы, как услышал пронзительные вопли, доносящиеся из тюремной башни. В нерешительности он остановился, не зная, как поступить: подняться и посмотреть или же оставить всё как есть. Он всё ещё стоял и слушал дикие крики, когда к ним присоединился быстрый топот ног. Черновод обернулся, и в этот момент со ступенек сбежали две демоницы-служанки. Заметив своего господина, они тут же остановились и стали кланяться, разбрызгивая кровавую воду из тазиков во все стороны. Хэ Сюань недовольно нахмурился и подошёл ближе, смотря на демониц сверху вниз безразличным взглядом. — Почему вы обе убежали? — мрачно спросил он. — Я разве не велел вам позаботиться о Повелителе Ветра? — Но, господин Сюань, — быстро залепетала одна из служанок, оставаясь в поклоне, — господин Повелитель Ветра прогнал нас… — Бесполезные куски плоти, — презрительно фыркнул Черновод, злобно сверкнув глазами. — Вон! И чтобы я вас не видел! Демоницы тут же откланялись и вскоре скрылись в лабиринтах многочисленных коридоров крепости Черновода. Князь демонов бросил неоднозначный взгляд в сторону винтовой лестницы и снова услышал приглушённый расстоянием крик. Не меняясь в лице, демон стал медленно подниматься по лестнице. Чем выше он поднимался, тем громче становились горестные вопли. Слушая их, Хэ Сюань совершенно не мог понять свои ощущения. Он не чувствовал жалости, но в то же время не испытывал наслаждения или злорадства. Было странно осознавать, что долгожданное возмездие не приносило радости. Быть может, всё это было подпорчено вчерашним происшествием? Убеждая себя в этом и во многом другом, Черновод бесшумно поднимался вверх по лестнице. Когда наступит следующий Зов, я буду готов к нему и не позволю своим эмоциям взять верх. Я найду себе подходящее человеческое тело и использую его в качестве щита от демонической энергии. Я больше никогда не буду таким беспомощным, — давал себе обещания черноводный демон. Думая об этом, он не заметил, как поднялся наверх и перед ним открылась странная и неожиданная картина: за частыми стальными прутьями, разделявшими круглое помещение башни ровно пополам, на полу корчился и вертелся словно в внезапном приступе безумия Ши Цинсюань. Он с силой вырывал из своей головы целые клочья волос, словно в неистовом желании притупить свою моральную боль причинением физической. Черновод, никак не реагируя, застыл на месте. Хэ Сюаню не нужно было дышать, чтобы жить, и поэтому сейчас он ничем не отличался от своих статуй. Князь демонов с мрачным видом наблюдал за стенаниями небесного чиновника, лишённый возможности и желания что-либо предпринять. В какой-то момент, лицезрея страдания Ши Цинсюаня, Хэ Сюань глубоко ушёл в себя, и картина неистовых мучений перед ним резко изменила своего главного героя, теперь им был сам Черновод. Воспоминание из прошлого настигло его слишком неожиданно, заставив непоколебимого демона вздрогнуть всем телом. Много веков назад он был несправедливо брошен в тюрьму лишь за свою гениальность и невезучесть, в ходе жестокого обмана, преследовавшего демона всю его недолгую жизнь. Можно ли сравнить его страдания со страданиями Цинсюаня? Черновод с силой сжал кулаки. Нет! Это жалкое и грязное существо, некогда называющее себя небожителем, никогда не сможет познать всей той боли, что испытывал Хэ Сюань, когда тот наслаждался жизнью небесного чиновника. Его жизнью. В чёрных глазах князя демонов вспыхнули золотые огни, словно костры былой ненависти вновь загорелись в нём. Ещё мгновение Черновод смотрел на рыдающего за решёткой Ши Цинсюаня, а потом его мраморное лицо исказила злорадная и презрительная усмешка, в которой не было ничего радостного, лишь открытая, холодная враждебность. Наслаждаясь своими былыми чувствами к небожителю, удовлетворённый князь демонов развернулся и ушёл прочь. Отвратительное желание абсурдной близости с Повелителем Ветра вновь пропало, втайне заставив Хэ Сюаня вздохнуть с облегчением. Но Черновод не учёл одного: то, что оно пропало сейчас, не означало, что ушло навсегда.

***

Ши Цинсюань не знал, сколько времени его тело сотрясали рыдания, а разум отказывался сопротивляться вогнавшим его в безумие боли и страху. Но когда его красные от слёз глаза снова могли видеть ясно, он заметил, как сильно стемнело. В маленькое окошко на потолке лился слабый лунный свет, который помогал различить только очертания темницы и чёрную тень частой решётки. Все, что находилось за её пределами, терялось во мраке. Снова тьма… — невольно пронеслось в голове Цинсюаня. Он медленно сел, стараясь двигаться как можно осторожнее, тщательно прислушиваясь к возможностям своего израненного тела. Когда небожитель прислонился к стене, то её мёртвый холод тут же обжёг его голую спину. Ши Цинсюань вздрогнул всем телом и отстранился, он только сейчас понял: его бросили сюда практически нагим, в одном потрепанном и грязном нижнем белье. Большую часть тела покрывали бинты, через которые уже просочились новые алые пятна. Ужасно хотелось есть и пить: из-за пересохшего горла было трудно даже сглотнуть, а к основной боли прибавился ещё и скручивающий желудок голод. Небожитель поискал глазами что-нибудь съестное или хотя бы кувшин с водой, но, к немалому разочарованию, он не обнаружил абсолютно ничего. В темнице не оказалось даже соломы, все что ему предоставили: голые стены и ледяной каменный пол. Постепенно его израненное тело начал охватывать озноб. Цинсюань, попытавшись согреться, подтянул колени к груди, обнял их и долго дрожал от боли и холода. Шок от произошедшего с ним наконец отступил, оставив после себя только ноющую боль и колющий стыд. В прошлом — небожитель и Повелитель Ветра, сейчас лишь слабый и несчастный юноша, подвергшийся бесчеловечному насилию. Цинсюань боялся ощупывать свои раны и даже просто смотреть, как новая кровь просачивается сквозь бинты — всё это неминуемо напоминало ему о том, что с ним случилось. И всё же, он кинул беглый взгляд на царапину на ноге, она оказалась так же перевязана. Ши Цинсюань аккуратно дотронулся до бинтов. Рана по-прежнему причиняла дискомфорт, но боль уже не была столь острой. Повелитель Ветра вдруг вспомнил, как сильная рука демона сжала во тьме его раненую голень, а следом последовала сильная, сводящая с ума боль. Небожитель резко зажмурился, гоня прочь все воспоминания минувшего кошмара. Так, с закрытыми глазами, Цинсюань долго и неподвижно сидел в темноте, силясь ни о чём не думать. Но вскоре юноша с горечью осознал: не думать о произошедшем между ним и Черноводом было попросту невозможно. Воспоминания будто преследовали его, и как бы он ни пытался бежать от них, те, подобно бешеным псам, гнались за небожителем и, настигая, впивались в его сознание клыками, как это делал с его телом Хэ Сюань… Мелко задрожав от ужасной, всепоглощающей беспомощности, бывший небесный чиновник устало привалился к стене, больше не обращая внимания на ледяной холод камня. Казалось, он сдался страшным воспоминаниям той роковой ночи, принимая их как неотъемлемую часть своей жизни. Жизни, некогда яркой и праздной, теперь же омрачённой скверной мерзких грехов. Небожитель вдруг ощутил себя птицей, которой оторвали крылья. Даже не пытаясь сдерживать слёзы, юноша безучастно ощущал, как те бесшумно бегут по его бледным щекам. Отдавшись на волю воспоминаний, которые в хаотичном порядке стали заполнять сознание, Ши Цинсюань видел их, словно в калейдоскопе: свечи погасли, раздался хлопок закрывшихся ставень, погрузив всё во тьму. Далее… прикосновения: властные и подчиняющие, сменяющиеся горячими поцелуями, то грубыми, то страстными. Сквозь тьму и боль от энергии, которую Черновод передавал ему, небожитель, к своему удивлению, осознал, что чётко помнит, какими властными, но мягкими были губы Хэ Сюаня. Это осознание заставило младшего Ши покраснеть и подумать о причине такого поведения Черновода. Гора Тунлу вновь пробудилась, взывая ко всем демонам. Значит ли это, что вскоре появится новый непревзойдённый? Если Хэ Сюань уйдёт на гору, то у меня появится шанс сбежать, — Ши Цинсюань ухватился за эту мысль, отбрасывая прочь все разумные доводы о том, что ему это не удастся. У бывшего небесного чиновника не было ни плана, ни сил, но была неумолимая жажда выбраться отсюда во что бы то ни стало. Оправдывать Черновода пробуждением Тунлу у Цинсюаня не было совершенно никакого желания. Непристойные и оскорбительные действия Хэ Сюаня не поддавались логике, и хоть небесный чиновник не ведал, как именно Тунлу влияет на демонов, но был абсолютно уверен — большинство того, что делал с ним Хэ Сюань, не зависело от зова горы. Все эти доводы вызвали в Повелителе Ветра отвращение к Черноводу. Наконец-то образы Мин И и Хэ Сюаня в его голове разделились, став настолько разными, что мысль о том, что это один и тот же человек, больше не укладывалась у Ши в голове. Тогда небесный чиновник сам создал близкий себе сценарий случившегося: в нём его друг Мин И умер, а на его место, без права на то, встал Черновод — его злейший враг. Черновод убил не только Ши Уду, но и его самого. Того Повелителя Ветра больше не стало, а остался лишь озлобленный и полный ненависти человек, готовый на всё ради отмщения. За ним никто не придёт, он потерян для других небожителей, а его верующие пропадут менее чем за одно поколение. Так что теперь Ши Цинсюаню нечего было терять, а всё, что у него ещё оставалось, неизбежно уйдёт само, и держаться за это уже не имело никакого смысла. Цинсюань как никогда ясно осознал: Черновод лишил его буквально всего, вплоть до знаменитой беззаботности и лёгкости. Хоть демон действовал из собственных соображений мести, но Повелитель Ветра не считал себя виновником его бед при жизни, и те страдания, которые выпали на его долю, он также не считал правильными. Ши Цинсюань решил во что бы то ни стало добиться для себя справедливости. А если это не удастся, то он пустит все остатки своей гордости и самоуважения, чтобы не опуститься до уровня жалкого заключённого, готового на всё, чтобы его пожалели и отпустили. Будет возможность сбежать, я ей обязательно воспользуюсь, — решил Цинсюань. А не будет — то молить о пощаде ни за что не стану. Ночь была очень тихой, но Повелитель Ветра спать не собирался. Он сидел, прислушиваясь к шёпоту волн, неотрывно наблюдая за полоской неверного лунного света, льющегося в решётчатое окошко. Внезапно младший Ши выпрямился и медленно, опираясь на стену, поднялся на ноги. Те предательски дрожали, а от перевязанных мест исходила пульсирующая боль. Цинсюань не мог остановить её, а потому приложил максимум усилий, дабы унять хотя бы эту унизительную дрожь. Когда ему удалось хоть немного взять себя в руки, он отпустил стену и сделал несколько шагов к середине камеры. Острая боль сильными волнами затопила всё его тело, но небесный чиновник был готов к ней, а потому вынес её стойко, даже не споткнувшись. Очень медленно Ши Цинсюань дошёл до своей цели и встал прямо под окошком на потолке. Тяжело опустившись на холодный пол, он поднял голову и посмотрел на тёмное небо. В том кусочке небосвода, который оказался доступен пленнику, было мало что видно: только чёрные, плывущие над морем облака, скрывающие яркий лунный свет. Изучая ночное небо, юноше удалось отыскать одинокую, маленькую звёздочку. Её одиночество и тусклое сияние напомнили небесному чиновнику его самого. И внезапно его пронзила еще одна горестная мысль: сможет ли он увидеть чистое небо, солнце и звёзды без этой решётки над головой. Он ещё долго сидел в маленькой полоске света и смотрел на одинокую, словно потерявшуюся звезду, не в силах оторвать от неё взгляд. Его окружали тишина и мрак, и ничего не нарушало хрупкий покой, царивший вокруг. Повелитель Ветра медленно опустил голову и всмотрелся в темноту за решёткой. Через несколько секунд Ши Цинсюань с горечью отметил: отныне он испытывает первобытный страх перед темнотой. Юноша осторожно лёг, сжавшись в комочек на холодном полу, обхватив своё перевязанное туловище руками, и наконец решился закрыть глаза и поспать. Возможно, когда-то его страхи и боль пройдут, оставив после себя лишь шрамы. Но пока молодого человека ещё долго будут мучать кошмары, в которых обжигающе горячие и сильные пальцы сжимают его горло, когти безжалостно рвут плоть, а острые зубы впиваются в кожу, заставляя сходить с ума от боли и беспомощности, снова и снова. Ши Цинсюань будет просыпаться бледным как призрак, мокрым от пота и одновременно горячим, словно раскалённые угли, инстинктивно прикасаясь к своим губам, дабы стереть с них следы несуществующих поцелуев. Когда-нибудь его израненная душа обретёт покой, когда-нибудь обязательно обретёт…