Кем мы становимся

Под удивлённым взглядом Черновода Цинсюань разразился невнятным бормотанием. Не переставая хмуриться, он схватился за голову, сжав её с такой силой, словно хотел раздавить, избавив себя от мучений. — Не помню… ничего не помню… — как в бреду бормотал небесный чиновник. — Больно… как же больно… Хэ Сюань стоял и молча наблюдал за стенаниями небожителя. Его тело словно онемело, а разум, напротив — лихорадочно работал, с каждым мгновением осознавая произошедшее всё яснее и яснее. Должно быть, Цинсюань так сильно ударился головой, что… — Неужели потерял память? — удивлённо прошептал Черновод, не веря собственным глазам и словам. Ши Цинсюань, державший себя за голову и раскачивающийся взад-вперёд, при этом постоянно бормоча о своей боли, его даже не услышал. Хэ Сюань ещё какое-то время молча наблюдал за бывшим небожителем и в конце концов решился подойти к нему. Когда он приблизился, Цинсюань весь сжался, подняв на демона растерянный и испуганный взгляд, как у потерявшегося ребёнка. — Кто… — тихо, почти шёпотом, заговорил небесный чиновник, продолжая смотреть на стоящего над ним Черновода, — кто ты? — он осторожно перевёл взгляд с демона на серые стены и прутья решетки. — И что мы здесь делаем? Черновод склонился над юношей, всматриваясь в его немного расфокусированные зрачки. Цинсюань хотел было отвести взгляд, но не смог этого сделать, продолжая неотрывно смотреть в два чёрных омута, которые утаскивали его в бездну всё больше и больше. Словно издалека небесный чиновник услышал голос Хэ Сюаня: — Твоё имя — Ши Цинсюань, помнишь? Громкое эхо слов Черновода отлетело от стенок опустевшего сознания Повелителя Ветра, мечась по нему словно в клетке, непрерывно повторяя: «Твоё имя…» «помнишь?..» «имя…» «Цинсюань…» «помнишь?..» «помнишь?..» — Моё имя… — словно под гипнозом прошептал бывший небесный чиновник, чувствуя, как сознание стремительно покидает его. За мгновение до того, как его безвольное тело снова упало на каменный пол, Цинсюань уже не видел, но ощутил, как чьи-то крепкие руки подхватили его, не давая вновь коснуться холодного, твёрдого камня.

***

Открыв глаза, юноша долго лежал и смотрел, как шевелится полупрозрачная ткань балдахина над его головой. За тонким, белоснежным шифоном сумрачное помещение выглядело размытым, лишь слабый свет огня пронизывал легкую ткань. Лёжа тихо и неподвижно, Ши Цинсюань силился овладеть своим размытым сознанием, пытаясь понять, где он и что с ним произошло. В голове крутились обрывки неясных воспоминаний: незнакомый ему человек, облачённый во всё чёрное, и такие же глаза, утаскивающие его сознание в бездну. От этих видений юношу пробил ледяной озноб, и его глаза выдали сковавший его страх. Цинсюань медленно пошевелился, разгоняя наваждение. Его пальцы, мелко дрожащие от испытанного шока, слегка сжали шелковистую ткань простыни. Ощущение нежной и мягкой поверхности вызвало у небожителя чувство, словно он уже не раз касался её. Затуманенная память подводила небесного чиновника: вместо чётких воспоминаний, она лишь нехотя давала ему слабые, размытые видения. Цинсюань медленно сел, его ослабленное тело отозвалось ощутимой дрожью в локтях, что заставило юношу обратить внимание на свои перевязанные конечности. Было странно видеть свои руки и ноги, забинтованные в грязные, потрёпанные бинты, учитывая, что память об этом ничего не выдавала. Ши Цинсюань осторожно ощупал себя: неприятная тянущая боль подтвердила его опасения: бинты скрывали неизвестные раны. Подняв руки к голове, бывший небожитель также обнаружил несколько слоёв бинтов. Откуда они и насколько страшны были раны под ними, юноше оставалось только гадать. Цинсюань от неведения и неопределенности поёжился, обнимая себя руками, словно его резко окутала волна холода. Ощущение полной беззащитности сковало и без того непослушное тело Повелителя Ветра. Неизвестность пугала и путала мысли, и среди этой дисгармонии в его голове внезапно всплыло имя, которое ему назвал странный человек с золотыми огоньками в чёрных глазах. Ши Цинсюань… Он сказал, что это мое имя. Было ли это правдой, юноша не знал, но, полагаясь на честность незнакомца, решил принять это за истину. Вдруг мысли Цинсюаня потекли в другое русло: Раз этот человек знает мое имя, то, должно быть, не такой уж он и незнакомец. Быть может, мы даже друзья? Долгие попытки вспомнить хоть что-то не увенчались успехом, и тогда, сдавшись, бывший небесный чиновник решил обследовать своё местонахождение в надежде, что это прояснит его положение. Цинсюань напряжённо прислушался, и когда убедился, что он совершенно один, то придвинулся к краю кровати и осторожно раздвинул шторки балдахина. Его взору предстала небольшая, но уютная комната, главным убранством которой была широкая кровать, по бокам которой стояли канделябры, расположенные на невысоких колоннах из чёрного мрамора. В углу, возле распахнутого окна, через которое в комнату попадал прохладный вечерний воздух, стояло зеркало во весь рост и чёрная ширма, расписанная белыми цветами с золотистыми прожилками, поблёскивающими в свете огней. На ширме юноша тут же заметил аккуратно сложенную одежду. Внезапный порыв ветра из окна заставил лёгкий шифон взмыть в воздух, на мгновение раскрыв ложе и сидевшего на нём небожителя. Тот поёжился от резкого холода, даже не почувствовав, как вместе с ветром в комнате появился незваный гость. И когда гробовую тишину нарушил серьёзный, грубоватый голос, по телу Цинсюаня пробежали ледяные мурашки. — Ты очнулся, — констатировал невидимый гость, — я ждал, — добавил он. Бывший небесный чиновник судорожно озирался по сторонам, вжимаясь спиной в изголовье кровати. Внезапно его напуганный, как у загнанного кролика, взгляд встретил два пронзительных чёрных глаза, сверлящих его через тонкий шифон, невесомо взмывающий в воздух от любых, даже самых слабых, порывов ветра. — К… кто ты такой? — запнувшись, спросил юноша, неотрывно смотря на чёрную фигуру, видневшуюся через полупрозрачную ткань балдахина. От этого человека, угрожающего страшными деяниями одним своим мрачным видом, веяло смертельным холодом. Словно с его появлением тёплая комната, в которой находился Цинсюань, стала похожа на склеп. Гость не спешил отвечать, накаляя обстановку своим молчанием. Без сомнений, это был тот же человек, размытые воспоминания о котором заставляли руки небесного чиновника мелко дрожать. Сжав кулаки, младший Ши снова повторил свой вопрос: — Кто ты и что тебе нужно? Хоть бывший небожитель и не слышал шагов, но был готов поклясться, что чёрная фигура незваного гостя стала чётче, ибо тот теперь стоял у самой кровати. — Не бойся, Цинсюань, — прозвучал глубокий, но уже менее резкий голос. Черновод наблюдал за испуганным юношей через шифон. Переливающаяся ткань сглаживала эмоции, отражавшиеся на лице Ши Цинсюаня, но его голос, требовавший от демона ответов, сильно дрожал. За то время, что было у Хэ Сюаня, пока небесный чиновник не пришёл в себя, демон ломал голову над тем, как ему теперь быть. В результате долгих и мучительных дилемм с самим собой, Черновод пришёл к единственному, как ему казалось, и верному для них обоих решению: скрыть от небесного чиновника всю правду. — Я заклинатель, а ты мой друг Ши Цинсюань, но видимо, этого ты тоже не помнишь, — ложь обжигала губы Черновода, словно к ним поднесли открытое пламя. Друг? Хэ Сюань никогда не считал себя другом Повелителя Ветра, когда все вокруг думали иначе. Непревзойденный повелитель демонов не задумывался об имени, которым нужно представиться, а потому и вовсе решил пропустить его. Легко приспосабливаясь к скрытности и лжи, которые стали частью его жизни, он без зазрения совести мог придумать себе любую личину. Не помня об этом, Ши Цинсюань принял его подлый обман за чистую правду. И пока демон говорил, лицо юноши разгладилось, а руки, наконец, перестали дрожать. — Скажи мне, что последнее ты помнишь? — полюбопытствовал Хэ Сюань после нескольких минут молчания. Цинсюань снова перевёл на него взгляд. Теперь он стал более осознанным, но пустота, окутавшая разум, по-прежнему отражалась в его глазах дымчатой пеленой. — Я… — начал было Цинсюань, но тут же вновь замолчал. Его мягкие черты исказили морщинки, говорящие о напряжённых размышлениях, которые велись в его голове. — Я помню лишь то, как открыл глаза и увидел… — Ши Цинсюань резко поднял открытый взгляд на Черновода, рассматривая того через тонкую ткань балдахина, но теперь в его глазах отсутствовал страх. — Увидел тебя. Хэ Сюань молчал, продолжая неподвижно наблюдать за небесным чиновником. Тот же подобрался к краю кровати, туда, где стоял Черновод, и протянул руку к белой шторке. Почему-то демону резко захотелось его остановить, но, вопреки своему желанию, он даже не шелохнулся, позволяя Цинсюаню отгородить единственную преграду между ними. Когда шифон скользнул в сторону, юноша почувствовал холод и недоброжелательность «заклинателя» на себе. Бывшего небожителя одолели смешанные чувства, но он не отодвинулся, хоть и очень хотел: для друга этот человек был слишком отстранённый и устрашающий. — Как тебя зовут? — с опаской косясь на демона, спросил Ши Цинсюань. Хэ Сюань с самого начала принял безоговорочное решение отгородить небесного чиновника от всего, что могло хоть как-то напоминать ему о прошлом. А значит, придётся вычеркнуть все известные Цинсюаню имена и упоминание любых событий, способных вызвать в его памяти лишние воспоминания. — Предпочитаю, чтобы ты сам вспомнил моё имя, — загадочно ответил Черновод. Его губы внезапно тронула лёгкая улыбка, но, как только это произошло, его лицо тут же снова обрело серьёзную холодность статуи. — Но так нечестно! — возмущённо воскликнул юноша, но в его глазах загорелись искорки оживления. — Ты знаешь моё имя, и я должен знать твоё! — Считай это своего рода тренировкой для потерянной памяти, — твердо ответил Хэ Сюань. — Ну хорошо, — слегка надувшись, согласился Цинсюань. — Пусть будет по-твоему, мрачный заклинатель. Но раз ты мой друг, то скажи: что со мной случилось? Лицо Черновода вмиг омрачилось. Его чёрные, непроницаемые глаза смотрели на Цинсюаня несколько долгих минут, будто раздумывая, что ему нужно знать. Под ответным, выжидающим взглядом бывшего Повелителя Ветра ему и хотелось, и не хотелось говорить, ведь от его дальнейших слов сейчас зависело их будущее. Хэ Сюань понимал: только заведомая ложь способна что-то изменить в отношениях с Цинсюанем. Но чего хочет от этих отношений он сам? Князь демонов не мог дать определённого ответа, а вернее сказать — не хотел. Правда о том, чего он действительно хотел, стала ему известна уже порядком давно, но этот факт был столь абсурдным и отвратительным, что Хэ Сюань напрочь отказывался его принимать, безрезультатно борясь со своими чувствами к Цинсюаню. Но одно только то, что Черновод нарочито утаил от небожителя правду, уже означало, что он неизбежно проиграл. Не решаясь вымолвить и слова, Хэ Сюань сверлил бывшего небожителя неопределённым взглядом, а тот, не выдержав, вновь к нему обратился: — Прошу тебя, — жалобно простонал Цинсюань, — ты не можешь заставить меня и это вспоминать самостоятельно! Небесный чиновник соскользнул с шёлковых простыней на пол, но стоило ему оказаться на ногах, как израненное и истощённое тело тут же дало о себе знать. Чувствуя, как его неудержимо шатает, Цинсюань схватился за стоящего перед ним Черновода, навалившись на него всем телом. Зрачки Хэ Сюаня тут же округлились, и в них вновь заплясали золотые огоньки. Предмет его тайного, страстного желания был слишком близко, навевая мысли об их прошлых соприкосновениях. Под гнётом этих воспоминаний Черновод словно окаменел, не в силах ни оттолкнуть небожителя, ни уж тем более прижать к себе. Его мозг, так же, как и тело, отказывался работать, лишая демона возможности мыслить рационально. Внезапно Хэ Сюань почувствовал, как хрупкое тельце, повисшее на нём, сотряслось от тихого всхлипа, а в следующее мгновение его уже всего трясло от неудержимых рыданий. — Скажи мне, что случилось со мной, скажи! — умолял Ши Цинсюань, захлёбываясь в слезах и давая волю эмоциям. Видимо, вся та боль, что не помнил он, но помнило его тело, теперь вырывалась из юноши, обжигая щёки горячими слезами. — Я должен знать! Иначе неизвестность сведёт меня с ума! Если ты правда мой друг — расскажи! Черновод ощутил удар в спину, а после ногти Цинсюаня пронзили ему плечи, а рыдания не дали больше вымолвить ни слова. Это сложнее, чем я думал… — пронеслось в голове повелителя чёрных вод. Онемение отступило, уступая чувству похуже — жалости. Его руки обвились вокруг талии младшего Ши, поддерживая его. Прикосновение к горячей коже юноши вызвало у князя демонов внутренний трепет, а Цинсюань усугубил это состояние, сильнее прижавшись к нему. Хэ Сюаня затопила волна негодования на собственное бессилие, и чтобы прекратить все это, он раздраженно произнес: — Перестань, — велел Черновод, чувствуя, как ткань, промокшая от горячих слёз, липнет к его плечу. — Расскажу я тебе! Расскажу! Если уж ты так сильно хочешь это знать! Цинсюань тут же поднял голову, встретив его раздражённый взгляд. Слёзы всё ещё текли по его раскрасневшимся щекам, а в больших глазах читалась мольба и… доверие? Этот взгляд полностью обезоружил Хэ Сюаня, и тот впервые в перерождении демона ощутил всепоглощающую беспомощность. Он качнулся под силой переполнявших его эмоций и почувствовал, как лёгкое, но всё ещё имеющее вес тельце небожителя тянет его вперёд. Черновод сделал шаг к кровати и позволил себе рухнуть на неё, накрывая удивлённого Цинсюаня всем своим телом, а взлетевший в воздух балдахин тут же опустился, укрывая их от пристального взора холодных стен помещения. — Безымянный заклинатель? — тихо выдохнул небесный чиновник прямо в ухо Хэ Сюаню. Черновод медленно приподнялся, смотря в удивлённые глаза Цинсюаня. Тот, словно оцепенев, всё ещё цеплялся за его плечи, не в силах разжать пальцы. — Я ушёл охотиться на опасного демона, желая повысить свои способности, а тебе велел оставаться в храме, но ты всё равно пошёл за мной и угодил в лапы чудовища, — внезапно заговорил Хэ Сюань, выдумывая эту историю на ходу. Было странно обыгрывать ситуацию таким образом, но Черновод даже не придавал особого значения своим словам, отдавая все силы на то, чтобы подавить дрожь, пробивающую всё его тело. — Я давно веду борьбу с этим демоном, — объяснил Хэ Сюань, медленно переворачиваясь на спину и укладываясь плечом к плечу с Цинсюанем. Тот внимательно слушал, не задавая вопросов. — Он захватил тебя в плен и держал несколько недель, и, судя по всему… — Черновод повернул голову к юноше, на мгновение оторопев от близости с человеком, к которому он за всю свою жизнь испытал бесконечное множество разных чувств, начиная от жгучей ненависти до страсти и необъяснимой, но сильной привязанности. Ши Цинсюань же абсолютно ничего не заметил странного в том, как смотрели на него чёрные глаза новоиспечённого заклинателя и, похоже, лучшего друга и спасителя. Наконец преодолев новый порыв чувств — отвратительных и прекрасных одновременно, Черновод отвернул голову и, глядя, как колышется шифон балдахина над ними, бесстрастно продолжил: — Он подвергал тебя пыткам. Скорее всего, хотел узнать о том, где наше убежище. Цинсюань при этих словах охнул, заставляя Черновода быстро произнести: — Хорошо, что ты этого не помнишь. Плечом, прижатым к юноше, демон почувствовал, как тот резко вздрогнул. Теперь ясно откуда эти грязные, окровавленные бинты, — подумал Цинсюань. Обняв себя руками, он тяжело и медленно повернулся на бок, прижимаясь к Хэ Сюаню всем своим хрупким телом. Черновод держался из последних сил, пытаясь не поддаться страсти, овладевающей его разумом с каждой секундой всё больше и больше. Он сжал кулаки, чувствуя, как острые ногти впиваются в ладони и те наполняются холодной кровью. Сделав короткий вздох, он медленно продолжил: — Я пытался спасти тебя, — под тяжестью чувств его голос прозвучал чуть ли не шёпотом. Цинсюань поднял на него робкий взгляд нежно-зелёных глаз, пронзённых благодарностью. — Это оказалось довольно сложной задачей, — через силу произнес Хэ Сюань. Роль отважного, сильного заклинателя и заботливого друга давалась ему куда сложнее, чем он предполагал, и поэтому каждое слово ему приходилось буквально выдавливать из себя. Внезапная нужда поскорее закончить с выдумкой и убраться как можно дальше от тёплых прикосновений небожителя стала невыносимым зудом, распространяться по телу Черновода. Желая покончить с этим, он заговорил быстрее: — Я искал врага, а вместе с ним и тебя. И вот, наконец, вчера мне это удалось. Я убил демона, а тебя обнаружил раненым и без сознания. Хэ Сюань по-прежнему не смотрел на Цинсюаня, но прекрасно чувствовал его взгляд на себе. — Ты лежал в крови, видимо, ударился головой, что и привело к потере памяти, — мрачно добавил он, наконец покончив с рассказом. После того как он замолчал, в комнате наступила тишина. Она длилась несколько долгих минут, и никто — ни демон, ни небожитель — даже не шевельнулся. Потом Цинсюань медленно произнёс: — Спасибо, что спас меня. И прости за то, что не послушал, доставив столько хлопот… Черновод в ответ на эти слова не смог сдержать горькой усмешки. Он прикрыл глаза ладонью, словно завесой, отгораживающей его от лежащего рядом Цинсюаня. Тот, увидев жест, явно обозначающий некую безысходность, обеспокоенно спросил: — Что с тобой? — Ничего, — через несколько секунд ответил Хэ Сюань, убирая руку от лица. Он хотел встать и уйти, но тело не слушалось, в одно мгновение став слишком тяжёлым, чтобы его поднять. — Просто не делай так больше, — добавил Черновод, преодолевая собственное бессилие и поднимаясь с кровати. — Обещаю, безымянный заклинатель, — услышал Хэ Сюань у себя за спиной. Черновод заставил себя обернуться и взглянуть на Ши Цинсюаня, неподвижно лежавшего на шёлковых простынях. Он смотрел на него уставшим, тяжёлым взглядом человека, пережившего многодневный кошмар заточения, бессонниц и голодания. Но сам юноша даже не догадывался о том, что с ним произошло. В душе Хэ Сюаня загорелось внезапное облегчение от мысли, что Цинсюань безоговорочно поверил ему. Черновод не хотел ненависти Повелителя Ветра, хотя когда-то сам внушал её. Теперь же он был готов на всё, дабы младший Ши никогда не узнал правды. Смотря в затуманенные болезнью глаза бывшего небожителя, Хэ Сюань внезапно осознал простую, но страшную для него истину: в этих глазах больше никогда не должны отражаться страх, ненависть и боль. Отныне всё в руках князя демонов — судьба Ши Цинсюаня тоже. — Наверное, ты безумно голоден? — предположил Черновод, отвлекаясь от бесконечных мыслей. При упоминании еды у Цинсюаня тут же скрутила болезненная волна голодных судорог. Он свернулся калачиком и тихо застонал, что послужило демону весьма однозначным ответом, в котором тот и не нуждался. — Я распоряжусь, чтобы тебе принесли ужин, а после прими ванну и отдыхай. Хэ Сюань уже хотел коснуться дверной ручки, как вдруг замер. Его непроницаемый взгляд уставился в одну точку, потом он медленно обернулся и тихо сказал: — Пока не вспомнишь имя, зови меня дагэ. — Надеюсь, я скоро вспомню, — устало ответил Цинсюань. Этот разговор забрал все его немногочисленные силы, полностью лишив возможности двигаться. В полудрёме он даже не заметил, как Черновод вышел из комнаты, и уж тем более не услышал, как тот прошептал: — Надеюсь, не вспомнишь никогда.