Кем мы становимся

Госпожа Сю Ли привела Черновода и Цинсюаня к небольшому домику на соседней улице. Вид дома сильно изменился: светлые стены теперь покрывала сетка чёрных трещин, а некогда цветущий двор выглядел как пепелище. Все окна и двери были заперты, и даже Ши Цинсюань, не владеющий никакими способностями, всем своим существом ощущал, как от дома исходит тяжёлая аура, пропитанная злыми намерениями. Стоя на дорожке во внутреннем дворике прямо напротив арочных дверей, испещрённых чёрными трещинами, бывший небожитель почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Подавив лёгкую дрожь в руках, Цинсюань обернулся на стоящую возле ворот женщину. Та стальной хваткой вцепилась в свою мёртвую дочь, наотрез отказываясь заходить на территорию дома. Даже на расстоянии Цинсюань видел, как сильно дрожит всё её тело, охваченное первобытным ужасом. На лице юноши отразилась невыразимая печаль, он не знал почему, но чувствовал себя обязанным помочь этой бедной матери справиться с её несчастьем. Ведь это мог быть кто угодно, но именно ей не повезло попасть под гнусные деяния злого духа. — Ты останешься здесь, — раздался не терпящий возражений, мрачный голос Хэ Сюаня. Ши перевёл на него озадаченный взгляд, на который Черновод никак не отреагировал. Он смотрел на дом изучающим взглядом. — Это слишком опасно, — прибавил он. — И что же ты прикажешь мне делать? — возмущённым тоном вопросил Цинсюань. — Оставаться снаружи с госпожой Сю Ли и дожидаться момента, когда ты выйдешь и сообщишь, что дело сделано? Всё ещё избегая смотреть на небесного чиновника, Хэ Сюань усмехнулся и коротко ответил: — Именно. После этого князь демонов бесшумно поднялся на пару ступеней и отворил двери одним взмахом руки. Не успел Ши Цинсюань снова возмутиться, как почувствовал, что онемел, не в силах вымолвить ни слова. Тьма, открывшаяся в проеме, словно шевелилась, заманивая и отталкивая одновременно. На улице был ясный день, но даже при закрытых окнах темнота не могла быть настолько неестественной и пугающей. Почувствовав, как юноша резко замер у него за спиной, Черновод на мгновение задумался: стоит ли повторять предупреждение еще раз? Но в итоге всё же серьёзно произнёс: — Сделай так, как я тебя попросил. Казалось бы, здесь нечего добавить, но Цинсюань будто почувствовал некую незаконченность фразы, и не обманулся. Немного помедлив, Хэ Сюань небрежно бросил через плечо: — Я не могу потерять тебя вновь. После этих слов Черновод стремительно вошёл в дом, и двери за ним тут же закрылись, выводя Ши Цинсюаня из ступора. Пусть последние слова дагэ и были небрежны, юноша всё равно различил в них тёплую заботу, заставившую его сердце трепетно ёкнуть в груди. И всё же, дагэ такой странный… — пронеслось в голове бывшего небесного чиновника. Он бросил обеспокоенный взгляд на дом, только что поглотивший его друга. Из-за дверей не доносилось ни звука, что заставило Цинсюаня занервничать ещё больше. Наконец, он развернулся и направился к госпоже Сю Ли. Женщина всё ещё прижимала к груди свою покойную дочь, смотря перед собой отсутствующим взглядом. Её окровавленные руки пробивала мелкая дрожь, и младший Ши, глядя на них, поймал себя на мысли о том, что испытывает облегчение, не видя, во что превратилось несчастное маленькое тельце. Ему хотелось как-то утешить бедную мать, но в голову ничего не шло, отчасти потому, что львиную долю его мыслей сейчас занимал дагэ и его благополучие. — Госпожа… — всё, что смог обронить Цинсюань, смотря на женщину сочувствующим взглядом. — Убейте его, — вдруг сказала госпожа Сю Ли. Небесного чиновника поразила холодность её тона, ведь она просила убить её ни в чем неповинного сына. Младший Ши тут же заговорил: — Дагэ сделает всё возможное, чтобы изгнать злого духа… Не дав юноше закончить, госпожа Сю Ли мертвой хваткой вцепилась в его плечо. Уставившись на Цинсюаня ледяным взглядом, она заверещала: — Убейте демона, что завладел телом моего сына! — Госпожа… — младший Ши внезапно почувствовал на себе всю силу гнева и отчаяния этой женщины. В тот момент, когда он уже собирался поклясться ей жизнью, что его дагэ непременно поможет, их обоих оглушил пронзительный вопль. Этот душераздирающий звук не был похож ни на что человеческое. Повинуясь инстинктам, Ши Цинсюань тут же подался вперёд, загораживая собой госпожу Сю, та, ошеломленная этим диким воплем, осела наземь. В следующее мгновение почерневшие двери дома с грохотом распахнулись, выпуская из тьмы кроваво-красный вихрь. Он пронёсся по внутреннему двору словно пчелиный рой, распространяя подавляющую ауру и оглушая какофонией. Внезапно Цинсюань понял: вихрь неминуемо несся на них. Повелитель Ветра не дрогнул, он лишь сжал кулаки, тем самым укрепляя свою позицию, всем своим телом загораживая сидящую на коленях беззащитную женщину. Вихрь налетел на Ши Цинсюаня, окатив его и сидящую у него за спиной госпожу Сю кровавым дождём. Как только это произошло, он внезапно испарился, а вопль оборвался так же резко, как и начался. Первые секунды юноша не слышал ничего, кроме собственного сердцебиения, отдающегося в висках. Только через минуту он наконец-то очнулся от шока и смог расслышать чей-то плач, а ещё через мгновение почувствовал, как кто-то тянет его за подол верхнего одеяния. Медленно обернувшись, он увидел госпожу Сю Ли, которую словно из ведра окатили красной жидкостью. Женщина в испуге вцепилась в его одежду трясущейся рукой, не в силах подняться на ноги. — Что это?! — плача вопила она, неустанно дёргая Цинсюаня за подол. — Что это такое? Небесный чиновник медленно поднял руки. С его одеяния капля за каплей стекала красная жидкость. Если у бывшего небожителя и оставались сомнения по поводу происхождения этой субстанции, то когда его язык уколол характерный металлический привкус, все сомнения развеялись прочь. Дагэ… Цинсюань вновь почувствовал, как бешено забилось в груди его сердце. В мгновение ока он развернулся, вырвав подол из онемевших пальцев госпожи Сю Ли, и бросился к дверям, крича ей на ходу: — Не приближайтесь к дому! Не задумываясь ни на секунду, Ши Цинсюань влетел в распахнутые двери, но стоило ему это сделать, как те сразу же захлопнулись у него за спиной, окунув юношу в непроглядную тьму. Затаив дыхание, Цинсюань неподвижно стоял в темноте, тщетно силясь разглядеть внутреннее убранство дома. Внезапно его голову пронзила острая боль, точно такая же, как прошлый раз, принесшая забытые воспоминания. Вот и сейчас, держась за голову, он, словно наяву, ощутил на себе чьи-то обжигающие прикосновения. Как будто множество горящих в лихорадке рук касались всего его тела. В одно мгновение Ши охватил такой жар, что ему захотелось сбросить с себя всю одежду и содрать кожу под ней. Не в силах этого вынести, Цинсюань тяжело осел на пол, сжимая голову обеими руками так сильно, что казалось, ещё чуть-чуть и он раздавит собственный череп. Внезапно юноша ощутил, как чьи-то горячие пальцы обвились вокруг его горла, сжимая в мёртвых тисках. В панике, задыхаясь, он принялся судорожно хвататься за горло в попытке оттолкнуть от себя руки противника, но лишь через несколько минут дикой борьбы в темноте Цинсюань осознал: раз за разом он хватается за собственные руки и горло, в жалких попытках отцепить от себя того, кого здесь на самом деле никогда и не было. — Это не правда… — сидя на полу, прошептал Цинсюань. Тьма моментально поглотила его голос и громкое сбивчивое дыхание, судорожно вырывающееся из груди. Одной рукой опираясь на пол, а другой ― держась за горло, Ши Цинсюань вдруг почувствовал, как по его шее стекает что-то влажное и горячее. Слезы, проложившие влажные дорожки, появились из ниоткуда, и в какой момент он заплакал — юноша не знал. Протерев лицо длинным рукавом, Цинсюань осторожно поднялся на ноги. Множество мыслей путались у него в голове, против воли заставляя снова и снова вспоминать кошмар, который он только что пережил. Чем больше бывший небожитель думал об этом, тем больше убеждался: это были его собственные утерянные воспоминания. Никогда раньше Цинсюань не поверил бы, что видения могут быть настолько реалистичными, чтобы поверить в то, чего нет. Ши Цинсюань с силой сжал кулаки, пытаясь привести себя в форму и справиться с одолевшими его страхом и ужасом. В конце концов он усилием воли заставил себя откинуть в сторону все прочие мысли, сосредоточившись лишь на том, за кем он пошёл в это страшное место, вопреки запрету. Здесь где-то раненый дагэ, — с волнением подумал юноша. Внезапно Ши испытал ещё одну горькую правду: он влетел в этот одержимый дом без единого, даже самого простого оружия. Но, не желая больше трусливо переминаться с ноги на ногу, в ожидании мучительной смерти или ещё одного пугающего воспоминания, Цинсюань запихнул страх в самый дальний уголок своей души. Он выпрямился, глубоко вздохнул, судорожно выдохнул и сделал шаг в темноте, выставив перед собой руки, молясь ни на что и уж тем более ни на кого не наткнуться. Ши Цинсюань даже не стал тратить силы на попытку открыть двери, ибо не сомневался: путь назад ему был закрыт. Сам дом, а может, новый демонический владелец явно заманили его сюда, но с какой целью? При мысли об этом Цинсюань ощутил пульсирующую боль в висках, словно своеобразный ответ на его не оглашённый вопрос. Невзирая на боль и таящийся в душе страх, Цинсюань продолжал идти в темноте, радуясь и удивляясь одновременно, что так и не наткнулся ни на один угол или предмет. Иногда юноша звал Хэ Сюаня, но как бы он ни старался говорить громко, его голос тут же терялся во тьме, растворяясь в ней без следа. Ши Цинсюань уже стал удивляться, что он долго ходит по такому на вид небольшому дому, но упорно продолжал путь. Пройдя достаточное расстояние, Ши почувствовал еле уловимый странный запах, но природу его происхождения понять не смог. Спустя какое-то время пути в неизвестность, этот запах усилился, и теперь Цинсюань без труда опознал его, но это открытие отнюдь не принесло ему облегчения. В воздухе весьма ощутимо витал запах свежепролитой крови. Откуда этот запах? Вдруг где-то здесь есть раненые и нуждающиеся в помощи люди? — вспыхнуло в голове. Хотя, — тут же пришла более здравая мысль, — откуда им здесь быть? В конце концов, Ши Цинсюань пришёл к выводу: что бы ни было источником этого запаха, от него нужно держаться подальше. Грязная, влажная от кровавого дождя одежда постоянно липла к телу, но юноша старался не обращать на неё внимания, ибо ему было страшно даже вообразить, чья кровь на него пролилась. Когда Цинсюань только вошёл в дом, то не вдумывался, что у него под ногами, но чем дольше он шёл, тем страннее себя ощущал. В какой-то момент Ши осознал: под ногами у него вовсе не каменный пол, а топкая почва. Тьма вокруг была влажной, и чем дальше он продвигался, ориентируясь лишь на свои чувства, тем тяжелее становился воздух, а запах крови был уже невыносим. В ответ на эту вонь и духоту, голова юноши взорвалась дикой болью, заставив его пошатнуться. Мысленно готовясь к падению, он внезапно встретил неожиданную опору в виде холодной и сырой стены. Опершись на неё, Цинсюань с настороженностью ощупал твёрдую поверхность. Под его пальцами отчетливо проступила вовсе не гладкая стена дома, а неровный, местами острый камень. Ши Цинсюаню хватило лишь мгновения, чтобы наконец осознать своё местонахождение: он явно находился в пещере. И болотистая почва, и тяжёлый затхлый воздух с выразительным запахом свежей крови, преследовавший его всю дорогу, а теперь ещё и эта каменная стена — все это указывало на то, что он давно покинул пределы дома. Ши Цинсюаня вновь сковал страх, до этого успешно побеждённый, но сейчас он снова вырвался, накрывая юношу с новой силой. Ши младший почувствовал, как ледяная струйка пота скатилась вдоль его позвоночника, или же эта была капля крови — узнать в такой тьме он не мог. — Дагэ, — слегка дрогнувшим голосом позвал Цинсюань и, даже зная, что ответа он не получит, в глубине души всё же теплилась надежда услышать знакомый голос с извечными холодными нотками. Мрак поглотил обронённое в него слово, и вместе с его бесследным исчезновением, крохотная надежда услышать ответ так же покинула бывшего небесного чиновника. Приняв решение идти дальше, Ши Цинсюань через некоторое время стал ощущать чьё-то присутствие. Он не счёл это навязчивой идеей, так как иначе бы это чувство преследовало его всю дорогу, а не появилось только сейчас. Нечто притаилось во тьме и смотрело на него, не отводя взора, юноша это твердо знал и изо всех сил старался не показывать своей осведомлённости. Затолкав подступивший к горлу страх обратно, бывший небожитель продолжал идти на ощупь, то и дело опираясь на стены пещеры. Внезапно он почувствовал, как что-то коснулось его ноги. Резко отскочив в сторону, Цинсюань прижался спиной к неровной стене и, не удержавшись, выкрикнул: — Кто здесь? Если бы не кровь, бешено колотящаяся в висках, возможно, юноша услышал бы тихое шипение в ответ на собственный вопрос. Вдруг младший Ши почувствовал, как сверху на него свалилось что-то длинное и скользкое. Но прежде чем он успел хотя бы вскрикнуть, это нечто уже обвилось вокруг его шеи. Цинсюань что было сил вцепился в это существо, пытаясь оторвать от себя. Но кольца, обвивавшие его многострадальную шею, только сильнее на ней затягивались. Задыхаясь, на этот раз по-настоящему, Ши Цинсюань принялся судорожно сдирать с себя мерзкую тварь, царапая её скользкое тело ногтями. Та в ответ яростно зашипела у него прямо под ухом, и в следующее мгновение Цинсюаня ослепила острая вспышка боли в уголке рта. Не в силах сдержаться, он издал хриплый, прерывистый стон, но тьма поглотила и его. Пошатываясь в резком приступе головокружения, юноша почувствовал, как наступил на что-то, и в то же мгновение уже знакомая острая боль пронзила его голень. Обе ноги отяжелели под весом обившихся вокруг них ловких и сильных тел. Змеи, — осенило Ши Цинсюаня за мгновение до того, как он рухнул на землю.