Кем мы становимся

Демон и небожитель пролетели на мече по меньшей мере пятнадцать ли, оставив далеко позади Ци Жуна и его пленников. Путь, казавшийся бесконечным, оборвался большим обвалом, который неожиданно выхватил из темноты магический огонь Черновода. Славировав к земле, Хэ Сюань спрыгнул с меча и подал руку Цинсюаню, чтобы помочь ему спуститься. — И что нам делать теперь? — спросил юноша, разглядывая пропасть, поглотившую часть города. Главная улица вместе с находящимися на ней зданиями плавно уходила вниз, и в полумраке эта картина выглядела для юноши как зловещее предзнаменование. Внезапно Цинсюань почувствовал, как прохладная рука, в успокаивающем жесте, легла ему между лопаток. Бывший небожитель искоса посмотрел на своего спутника, а тот, глядя на обвал произнес: — Держись рядом. — Ты это уже говорил, — заметил Цинсюань, наблюдая, как Черновод подходит к самому краю обвала. Князь демонов послал свои огни вперед, и в свете этого сияния разглядел, что и верхняя часть свода обвалилась, полностью перекрыв пещеру. Подошедший Ши Цинсюань увидел ту же картину, и вновь в его голове возник прежний вопрос. Проглотив его, он начал смотреть по сторонам, ища возможность выбраться. Вдруг его взгляд уперся в темное отверстие, приглашающее в пугающую неизвестность. Не успел юноша озвучить увиденное, как Хэ Сюань уже стоял возле него. Когда он обернулся, с намерением озвучить дальнейший путь, Ши Цинсюань решительным тоном произнес: — Ну уж нет! Довольно с меня жутких пещер и их жутких обитателей! — Ну же, не будь таким трусишкой, Цинсюань, — с дерзкой усмешкой сказал Хэ Сюань. — Я не трус! — обиженно воскликнул юноша. Потом, под напором досады, неожиданно для себя самого добавил: — Зато ты обманщик! После этого заявления Цинсюань сильно толкнул Хэ Сюаня в плечо, вымещая в этом жесте невысказанные ранее претензии. Князь демонов отшатнулся, и в то же миг в его глазах загорелись опасные огоньки. Резко схватив юношу за оба запястья, он прижал его к обломку стены. — Дагэ, что ты… — дрожащим голосом забормотал Цинсюань. — И в чём же я лгал тебе? — смотря в расширенные от удивления глаза Повелителя Ветра, серьезным тоном поинтересовался Черновод. Хоть демон и выглядел холодным, но внутри таковым не являлся. В его душе разливалось недовольство собой, за мгновенный испуг что к Ши Цинсюаню вернулась память. Кем ты становишься? — с неким отвращением к себе подумал Черновод, и под напором эмоции сильнее сжал запястья Цинсюаня. — Ну… — Ши младший быстро растерял всю уверенность, ранее вложенную в его собственное обвинение. Он стал судорожно придумывать ответ, но ничего путного не шло в голову. Сейчас его подозрения насчёт дагэ казались ему смешными и глупыми, и как выкрутиться юноша не знал. В конце концов он медленно и неуверенно произнёс: — Думаю… думаю ты солгал насчёт того, что мы друзья… Черновод, казалось, целую вечность молчал, ловя взгляд Цинсюаня, который тот упорно от него прятал. Потом тишину разорвал тихий смешок, и его рука, освободив запястье юноши, потянулась к подбородку Цинсюаня и повернула его голову к себе. Зеленые глаза Повелителя Ветра столкнулись с агатовыми зрачками Черновода, приковав небожителя к стене сильнее, чем его руки. — А кем… — вдруг заговорил демон низким, тихим голосом, — кем тогда мы, по-твоему, друг другу приходимся? Услышав вопрос, Цинсюань прикусил губу, досадуя, что вообще завёл этот разговор. Черновод стоял так близко, что у юноши невольно перехватило дыхание. Хэ Сюань выпустил его подбородок и плавно склонился к уху, касаясь его лица длинными чёрными волосами. Ши Цинсюань почувствовал, как заколотилось в груди его сердце. Всё, о чём он мог думать в тот момент, был дагэ, который наверняка слышал этот предательский стук в зловещей тишине мёртвого города. Потом раздался жаркий шёпот, заставивший его прижатое к стене тело невольно выгнуться от пробившей его дрожи. — Быть может… располагаешь какими-нибудь предположениями? Цинсюань шумно втянул носом холодный воздух и еще больше напрягся. Он отчетливо чувствовал, как волосы Черновода щекочут его открытую шею, а прохладные влажные губы чуть ощутимо касаются мочки уха. Испытывая неловкость, юноша покраснел, но не оттолкнул нависшего над ним человека. Хэ Сюань, глядя на поведение Повелителя Ветра, понял: он ничего не вспомнил. Но заявление бывшего небожителя все-таки его насторожило. Не друзья? — размышлял демон. Очень и очень интересно… Эти мысли подняли на поверхность запретные чувства, и внутри Черновода разгорячилось желание. Цинсюань так близко… и так сладко пахнет… и нет никаких причин, чтобы не взять столь желанное… нет никаких причин… В голову князя демонов неудержимым потоком ворвались воспоминания о нежности фарфоровой кожи Ши Цинсюаня под слоями тонкого одеяния, о бархатистых губах, похожих на лепестки алой розы… Нет… нельзя… Словно маленький всполох, дрожащий и слабый, мелькнула в сознании Хэ Сюаня здравая мысль. Под волнами обуревавшей его страсти, этот огонёк здравого смысла то разгорался, то потухал. Он был похож на зов Тунлу, только на сей раз Черновод отдавал себе отчёт о каждом, даже мимолётном прикосновении к коже Повелителя Ветра. — Не сейчас, — взмолился князь демонов вслух. — Не здесь… Жар его голоса опалил кожу Цинсюаня, заставив содрогнуться от чувства вожделения, отозвавшегося внизу живота лёгким толчком. Младший Ши даже не подумал спросить о значении слов и вновь шумно вздохнул, пытаясь успокоиться, но почему-то разволновался еще больше. В какую-то секунду он почувствовал, что руки дагэ опустились на его ягодицы, нежно, но страстно сжимая их. Потом прикосновения коснулись талии и спины, настойчиво лаская их. От этих поглаживаний Цинсюань стал терять связь с реальностью и закрыл глаза. Черновод рывком прижал его тело к своему и вгляделся в лицо юноши, пытаясь понять: приятно ему или нет. Повелитель Ветра и сам не ожидал от себя, что бестактные и страстные действия дагэ подействуют на него столь возбуждающе. Он замер в его руках, не способный вырваться, но изо всех сил стараясь не поддаться своим абсурдным желаниям в ответ. Его губы чуть приоткрылись, выпуская взволнованное учащенное дыхание. Черновод резко подался вперёд и коснулся манящих губ Ши Цинсюаня. Поцелуй показался юноше нежным, но в то же время осторожным. Он широко распахнул глаза, а его руки сами собой сжали чёрную как ночь одежду Хэ Сюаня. Но стоило Цинсюаню в полной мере осознать произошедшее, как демон резко отстранился. Юноша же напротив, так и не выпустил одеяние Черновода из своих пальцев. Поцелуй, что он сейчас получил, был таким мимолётным, таким странным и совершенно обескураживающим, но из всего этого его мимолётность волновала сейчас бывшего небесного чиновника больше всего… Младший Ши посмотрел в глаза Хэ Сюаня, и при слабом свете магических огней он разглядел в них неуверенность, ярость и боль. Но интуитивно юноша понял: эти чувства направлены не на него. — Дагэ… — тихо выдохнул Цинсюань, потому что попросту не знал, что ещё сказать. Тот молчал, словно покорно ожидая, какой приговор ему вынесет Повелитель Ветра. Нельзя было этого делать! — запоздало твердил князь демонов. Нельзя! Цинсюань, словно опровергая его мысли, порывисто прильнул к холодным губам Черновода уверенным поцелуем. Его руки крепко обвили шею князя демонов, заставляя того замереть на месте. Но это оцепенение длилось мгновение, после чего Хэ Сюань страстно ответил на поцелуй, крепко прижимая к себе стройное тело Повелителя Ветра. Рука Черновода легла на затылок Цинсюаня, словно боясь, что тот в любую секунду от него отстранится. Юноша, который совершенно об этом не думал, чувствовал, как волна жара распространяется по его телу с каждым новым поцелуем, с каждым прикосновением, заставляя желать, чтобы этот сладостный миг не кончался. Ши Цинсюань задыхался, но ему не хотелось прерывать поцелуй, даже чтобы вздохнуть. Младший Ши обхватил плечи демона, когда тот вновь приковал его к холодной стене, придавив всем своим телом. Неудержимый порыв страсти вынудил Черновода вцепиться юноше в бёдра и поднять на руки. Теперь Цинсюань находился в совершенно беспомощной позе, зажатый между стеной и Хэ Сюанем. Неожиданно поцелуй прервался, даря Повелителю Ветра глоток воздуха. Но не успел он им насладиться, как ощутил прохладные губы на своей шее. Поцелуи Черновода были неистовые, демон жадно втягивал кожу, посасывая ее с каждым разом все сильнее. Несколько раз юноша тихо охнул от боли, когда зубы Хэ Сюаня, хоть и сдержанно, но ощутимо впились в его шею. Не сразу, но в сознание Ши Цинсюаня прокралось ужасающее прошлое: укусы… боль… страх… ненависть. Эти чувства накрыли его оглушающей волной несвязанных воспоминаний, а потом, словно в калейдоскопе, они смешались и закрутились в сокрушающем преграды вихре. Будто в ужасном сне Ши Сюань чувствовал, как его губы покрывают поцелуи, поцелуи которых он так страстно желал всего лишь мгновение назад; но не тогда. Сознание Цинсюаня окутала тьма, словно он вновь оказался прижатым к кушетке, сгорающим в адском огне Черноводом. — Хэ Сюань… — прошептал Повелитель Ветра. Он смотрел на демона перед собой, но будто бы его не видел. Черновод замер, и разом все его мышцы онемели. Демон не мог пошевелиться, не произнести ни слова. Хэ Сюань очень надеялся, что ослышался, но эта надежда была хрупче снежинки на тёплой ладони. Я должен что-то сказать, что-то сделать, должен вернуть всё назад, — пронеслось у него в голове быстрее ветра. Хэ Сюань представлял себе этот ужасный момент тысячу раз, и ни разу не нашёл выхода. И когда он настал, демон мог только молчать. Смотря в опустевшие стеклянные глаза Ши Цинсюаня, Черновод окончательно понял: всё кончено. Вся его ложь и притворство обнажились перед бывшим небожителем, и острая боль потери раскалывала Хэ Сюаня пополам. Цинсюань всё ещё был рядом, и князь демонов по-прежнему держал его на руках, но сейчас надо было его опустить, а Черновод не находил в себе сил это сделать. Не мог он также заставить себя отвести взгляд от безвольного лица Повелителя Ветра, а тот замер, словно кукла. — Отпусти меня, — еле слышно прошептал Ши Цинсюань слабым голосом, но Черновод, словно не слыша, не откликнулся на эту просьбу. — Отпусти меня, — громче и настойчивее повторил младший Ши, при этом сжимая кулаки, будто готовясь к драке. Хэ Сюань осторожно поставил Повелителя Ветра на земляной пол, но его руки так и не смогли отпустить юношу. Продолжая безмолвно обнимать его за талию, демон бесшумно вдыхал аромат небожителя, зная, что больше никогда его не ощутит и, боясь, что может его забыть. Сейчас он жалел о том, что не поцеловал Цинсюаня раньше, выкраивая им чуть больше времени. А теперь, когда нужно прощаться, князь демонов никак не мог заставить себя это сделать. И пусть Черновод и так уже был мёртв, но в это мгновение он ясно и болезненно ощущал, как умирает вновь. — Отпусти, — чеканя каждую букву в третий раз сказал Ши Цинсюань. — Сейчас же убери от меня свои грязные руки! — больше не в силах выдержать происходящее яростно закричал бывший небожитель. Он ударил Хэ Сюаня в грудь с такой силой, что тот пошатнулся, но необъяснимые объятия князя демонов стали только сильнее. — Чудовище! — новый крик Цинсюаня полоснул по Черноводу словно ножом. А потом на него посыпались многочисленные удары, перекликаясь с новыми криками юноши: — Чудовище! Чудовище! Чудовище! В раздираемой болью голове Ши Цинсюаня творился хаос из смешанных воспоминаний: дагэ берёт его за руку в пещере, говорит тёплые ободряющие слова, заботится, спасает, защищает; а следом Черноводный демон Сюань убивает Ши Уду, а его самого терзает в темноте острыми зубами. Цинсюаню приходили на ум теплые чувства, ведущие к взаимной симпатии с дагэ, но их перекрывали дни мучений в темнице князя демонов. Раздираемый на части, Цинсюань зарыдал, и все, чего ему хотелось — это взвыть, подобно волку, потерявшему всю стаю. В этой бессильной обиде и ярости на себя, на Черновода и на весь мир вокруг, Повелитель Ветра снова и снова бил по плечам и спине Хэ Сюаня, выплёскивая всю свою боль на того, кто в полной мере этого заслуживал. Ши Цинсюань твердил себе — Черновод его лютый враг. Он тот, кто убил его брата, кто разрушил его жизнь, а потом ещё и вознамерился разрушить его личность. Бывший небожитель повторял слово «чудовище», будто весь словарный запас исчез из его памяти. Чудовище, что воспользовалось случаем и подло скрыло от него правду. Но убеждая себя в этом снова и снова, Цинсюань никак не мог вызвать в себе той ненависти, которая была в нём когда-то. Внезапно юноша остановился. Тяжело и прерывисто дыша, он посмотрел на длинную улицу перед ним, уходящую во тьму. — Ради чего ты освободил меня и назвался моим другом? — вдруг тихо спросил Ши Цинсюань надломленным голосом. Возможно, он уже знал ответ, но тот казался Повелителю Ветра слишком немыслимым, чтобы брать его в расчёт. Хэ Сюань молчал. Тогда с горькой усмешкой на покрасневшем лице, Цинсюань решился озвучить свое предположение: — Неужели ты действительно надеялся… — но тут он внезапно умолк, словно подбирая слова. — Надеялся, что если я не буду помнить того, что ты сделал со мной, начиная с убийства моего брата, и заканчивая… заканчивая… — юноша яростно сжал зубы и выдавил: — всем остальным. Если не буду помнить о том, кем я стал по твоей вине, то смогу быть кем-то другим? Смогу быть твоим другом? — но сказав это, Цинсюань сразу же понял, что ошибся. — Нет… — он снова перешёл на шёпот, и слеза медленно скатилась по его щеке. — Не другом… — Ши Цинсюань обессиленно выдохнул: — Отпусти меня… На этот раз Черновод наконец-то выполнил просьбу. Медленно отстранившись от бывшего небожителя, он отпустил его и сделал шаг назад, лишь на мгновение задержав руку на плече Цинсюаня. — Ты правда надеялся, что я смогу полюбить тебя? — прямой вопрос заставил безмолвного Черновода вздрогнуть. В устах Ши Цинсюаня эта фраза прозвучала до неприличия смехотворной. Нет… конечно нет… я же не идиот… — безмолвно ответил Хэ Сюань. Хотя, пожалуй, идиот, самый настоящий наивный глупец! Ведь столько времени упущено, столько совершено поступков. Поэтому, запоздалое осознание, наверное, ничего не изменит: я люблю тебя столько, сколько знаю, Повелитель Ветра Ши Цинсюань. Не признавая этого, и возможно, даже не зная об этом, он любил, иначе зачем тогда был рядом с небожителем всегда? Зачем помогал ему? Зачем спасал? Черновод улыбнулся своим мыслям, улыбнулся, словно Цинсюань не мог видеть этой обезоруживающей, нежной улыбки. Увидев, как преобразилось бледное лицо князя демонов, Цинсюань возмутился: Как он может улыбаться в такой момент?! — Ты прав, — внезапно заговорил Хэ Сюань. От звука его голоса Повелитель Ветра невольно вздрогнул, и ему захотелось сделать шаг назад, но он остался на месте. — Было очень глупо с моей стороны надеяться, хотя бы на твоё прощение, не говоря уже о большем. Но должен сказать, я никогда не строил иллюзий по поводу твоих чувств ко мне, — тут демон замолчал, подбирая слова. Его голос был ровным и спокойным, что ещё больше взбесило эмоционального Цинсюаня. — Да, я лгал тебе. И наверное, ты считаешь, что я подло воспользовался твоим недугом в собственных целях, но это правда лишь отчасти. Я желал уберечь тебя от моих собственных деяний, которые иначе никак нельзя было исправить. Я просто хотел снова быть рядом с тобой, так как это делал Мин И. Я не собирался намеренно влюблять тебя в себя, и уж тем более не собирался принуждать тебя к этому, — Хэ Сюань вновь замолчал. Цинсюань не знал, закончил ли Черновод свою речь, но ненавидел себя за то, что жаждал услышать что-то ещё. — Всё, чего я хотел — это чтобы ты позволил мне любить тебя, — после непродолжительного молчания вымолвил Хэ Сюань. Столь обезоруживающее признание выбило из Повелителя Ветра дух. Чувство было такое, словно он получил сильный удар в грудь. Ши Цинсюань пошатнулся, пытаясь справиться с головокружением и вновь подступающими слезами. Слова Хэ Сюаня отнюдь не внесли ясности в его затуманенное болью сознание, скорее наоборот — заставили чувствовать ещё большую душевную боль. Вдруг из глубины пещеры раздался пронзительный человеческий крик. Оба резко обернулись, в мгновение переключившись с собственных терзаний на мысли о кричащем человеке. Ненамеренно каждый из них подумал: лучше кинуться на этот крик, чем продолжать сжигающий сердце диалог. В то же мгновение Цинсюань и Черновод бросились бежать в поджидающую их тьму. На сей раз она не казалась пугающей, скорее спасительной, ведь во мраке не видно блестящих от слез дорожек на лице, и проще было скрыть своё разбитое сердце.