Кем мы становимся

Цинсюань нервно сглотнул, не в силах отвести взгляд от чёрной расщелины, которая как будто призывала сделать последний шаг. В то время как глаза боялись, мозг же лихорадочно работал, пытаясь придумать хоть что-нибудь, что могло оттянуть момент его кончины. Вдруг Ши Цинсюань услышал позади себя оглушительный лязг металла, похожий на тот, что сопровождал сражение Черновода и тигроголового демона. Повелитель Ветра медленно обернулся, делая осторожные шаги на краю бездны. Перед ним, словно живой щит, стоял Хэ Сюань, отбивая молниеносные удары демона-клинка и тесня его от края пропасти. Сердце юноши замерло от радости, поддаваясь ей, он протянул руку в неожиданном порыве, коснуться князя демонов, но тут снег, налипший по краю расщелины, стал отваливаться целыми кусками и падать вниз. Цинсюань в одно мгновение осознал: между ним и бездной смерти больше не оказалось преград. Зеленые глаза небожителя в ужасе распахнулись, когда его ноги стали соскальзывать в зияющую пустоту, а тело опрокинулось назад. Он хотел закричать, и его руки заскребли пустоту, пытаясь хоть за что-нибудь ухватиться. Но ни упасть, ни вскрикнуть Цинсюань не успел, так как его схватили за кончики пальцев и рывком притянули в крепкие объятия, в ту же секунду оттащив от края расщелины. — Хэ Сюань… — дрожа всем телом пробормотал бывший небесный чиновник, цепляясь непослушными пальцами за князя демонов. Тот прижимал его к себе с такой силой, что запросто мог раздавить. — Хэ Сюань… — Я здесь, — услышал юноша успокаивающий шёпот Черновода у себя над головой. Демон никогда не разговаривал с ним шёпотом, и голос его впервые звучал столь ласково, что Цинсюань невольно поднял голову, желая увидеть своего спасителя. Хэ Сюань смотрел на него сверху вниз, а в его чёрных с золотыми искрами глазах отражалось так много чувств, что Повелитель Ветра в первое мгновение попросту растерялся. Огненный меч Черновода продолжал отражать атаки демона-клинка, не позволяя тому приблизиться к застывшим в неловких объятиях Ши Цинсюаню и Хэ Сюаню. В глазах последнего было так много невысказанных слов и так много боли, что юноша наконец-то понял, как сильно князь демонов боится за него. Внезапно Цинсюань ощутил что-то влажное на своей ладони, прижатой к груди Черновода. Подняв её к глазам, он тут же увидел пятна крови. — Хэ Сюань, ты ран… — Нет времени, — перебил его Черновод, — уходи отсюда быстрее. На горе Тунлу есть и другие небесные чиновники, найди их. Пусть они свяжутся с вашей столицей и предупредят остальных лицемеров с верхних небес о грядущей битве. — Битве? — дрожащим от волнения голосом переспросил Цинсюань. Найти небожителей? Они сейчас здесь? Откуда ты…? — Я видел их, — снова перебил его Черновод, заранее предугадав вопрос. Младший Ши же сразу вспомнил приглушенные крики, которые услышал до того, как перед ними предстало Белое Бедствие. Но в тот момент он даже не подумал что-то выговаривать демону за попытку скрыть от него факт нахождения на Тунлу других небесных чиновников. Сейчас он хотел только одного: чтобы Черновод остался с ним. — Ты сказал, что никогда бы не бросил меня здесь! — в попытке воззвать к памяти Хэ Сюаня воскликнул юноша. — Ты окрестил меня лжецом, — вдруг напомнил ему князь демонов, уголки его губ дрогнули в печальной улыбке, — и ты был прав. — Нет! — Цинсюань в отчаянии вцепился в Черновода своими израненными пальцами так сильно, что на них вновь выступили капельки крови, но он даже не заметил этого. Небожитель думал только о том, как бы удержать Хэ Сюаня рядом с собой ещё хотя бы на мгновение. — Ты намного лучше, чем я, — признался Черновод, и Ши Цинсюань был готов поклясться, что демон перестал держать его в своих объятиях так же крепко, как было раньше. — Ты справишься один. А я должен прикончить этих ублюдков раньше, чем они доберутся до меня, — прибавил он. Черновод говорил мрачным, но решительным тоном, от былого волнения не осталось и следа. Хэ Сюань выглядел как бесстрашный воин, идущий на бой, и готовый с него не вернуться. — Но тигроголового демона уже нет, — тут же возразил Цинсюань. — Он сбежал во время боя, но думаю, что скоро вернётся, — сказал Хэ Сюань. — Да и с этими еще не покончено, а в случае моей смерти — непревзойдённых может стать больше. Убив меня здесь, у любого демона появится неоспоримое преимущество перед другими. Я просто обязан остаться на горе Тунлу и продержаться. Говоря это, Черновод словно пытался объяснить свои действия Цинсюаню, но тот как будто бы его не услышал. — Почему бы просто не уйти? — с мольбой в голосе упорствовал Цинсюань, — почему обязательно нужно сражаться с ними?! — Потому что они не отпустят меня, а будут преследовать, — с печальной улыбкой на бледном лице ответил князь демонов. — А я не хочу больше подвергать тебя опасности. Хэ Сюань прижал ладонь к щеке Повелителя Ветра и заглянул ему в глаза. В его чёрных зрачках бушевало решительное пламя, но Цинсюань уловил в них и отголоски грусти. Не давая юноше упорствовать, Черновод вновь заговорил: — Я должен убить всех, у кого есть шансы стать непревзойдённым. Нельзя допустить, чтобы их стало больше, чем есть сейчас. Это может пошатнуть устоявшийся за века порядок. Если за всем этим стоит Безликий, то над вашими небесами нависла реальная угроза. — Думаешь, снова став непревзойдённым, Белое Бедствие захочет возмездия? — с плохо скрытым волнением спросил Цинсюань, пытаясь уложить в голове полученную информацию. — Всё может быть, — туманно отозвался демон. И тут он неожиданно склонил голову и прижался губами к открытой шее юноши. Это действие окончательно выбило Ши Цинсюаня из колеи. Но вместо того, чтобы оттолкнуть Черновода, он позволил ему запечатлеть на своем теле чувственный поцелуй. — Почему ты делаешь всё это? — задал неожиданный вопрос Цинсюань. Из-за поднявшегося ветра его слабый голос звучал едва различимо, но Хэ Сюань слышал каждое слово. Когда Черновод медленно поднял голову, небожитель с искренним недопониманием продолжил: — Ты же… ты же демон… это твой мир, — Цинсюань окинул гору Тунлу быстрым, но многозначительным взглядом, — а ты идёшь против него. Почему? Но произнеся последнее слово, младший Ши уже знал ответ, как будто он был все время перед глазами. — Я делаю это ради тебя, — серьезно ответил демон, в одно мгновение оправдывая все самые смелые ожидания юноши. А в следующую секунду он резко выпустил его из своих надежных объятий и отступил на шаг, словно боялся, что не сможет стоять к Цинсюаню слишком близко, и при этом не касаться его. — Хочу, чтобы у тебя был шанс прожить смертную жизнь в мире лучше, чем мой. Как только Ши Цинсюань перестал ощущать на себе сильные руки Черновода, то тут же испытал почти физическую потребность вновь прикоснуться к нему. Игнорируя немую просьбу Хэ Сюаня бежать, он потянулся к нему обратно, но вдруг остановился, разрываемый противоречиями. — Я снова забираю у тебя жизнь, — вдруг произнёс Ши Цинсюань, смотря на демона растерянным взглядом зелёных глаз. Он хотел сказать больше, но ком, застрявший у него в горле, не позволил продолжить. Их одежды развевались и хлопали на ветру, а острый снег болезненно вонзался в кожу, словно миллионы крохотных осколков. Но это было последнее, о чем в тот момент мог думать небожитель. — Нет, — ответил князь демонов, спустя несколько секунд размышлений. Цинсюань, неотрывно смотревший на него, на мгновение уловил в его глазах, пылающих яростью к собственной расе, тень боли. Прежде чем отвернуться, он резко схватил юношу за руку, и тот почувствовал, как что-то прохладное легло ему на ладонь. С горькой усмешкой на бледном лице Черновод добавил, смотря ему прямо в глаза: — Я уже не тот, кем был раньше, а теперешний я — отдаю свою жизнь тебе по собственному желанию и безвозмездно. После этих слов Хэ Сюань с силой толкнул застывшего в оцепенении юношу в сторону груды камней, которая образовывала вход в заколдованную пещеру, а потом стремительно ринулся в бой, теперь уже с двумя демонами одновременно. Тигроголовый монстр вернулся, переведя на себя всё внимание Черновода. От толчка Цинсюань частично пришёл в себя, но мысли все еще путались, сменяя друг друга бесконечным шлейфом тех слов, что Хэ Сюань сказал ему мгновение назад. В конце концов, Ши Цинсюань постарался сосредоточиться на том, что велел ему демон в самом начале: бежать, найти других небесных чиновников и предупредить небеса об опасности. Взяв себя в руки, юноша развернулся и побежал в сторону входа в пещеру. Он чувствовал, что оставляет позади нечто очень важное, и желание обернуться было просто невыносимым. Сдерживая себя, Цинсюань продолжал бежать против ветра и снега и остановился только тогда, когда оказался у самого входа. Камни защищали от сильного ветра, и несколько секунд бывший небожитель просто стоял, судорожно вдыхая и пытаясь унять дрожь. Лишь когда ему это удалось, он почувствовал боль в правой руке и поднял сжатый кулак к лицу. Несколько секунд Ши Цинсюань медлил, чтобы посмотреть на то, что дал ему Хэ Сюань. А когда он наконец разжал непослушные пальцы, то почувствовал, как к горлу снова подступил ком. Предмет, лежавший в его окровавленной ладони, предмет, который он сжимал настолько сильно, что остался отпечаток, был ни чем иным, как его медальон долголетия! Тот самый, который был выброшен в море, казалось, целую вечность назад. Ши Цинсюань был потрясён настолько, что ноги отказались его держать, и он тяжело осел на снег. Бесшумные слёзы потекли по его запачканным кровью и грязью щекам, когда юноша дрожащими руками прижал медальон к груди. Эта вещь всколыхнула в сердце бывшего небесного чиновника всё то, чего он лишился, но вопреки всему, Цинсюань не почувствовал горечи. Сейчас медальон был обычным украшением — пустышкой, без своей пары. Он выбросил его, а Хэ Сюань вновь преподнёс. Зачем? — пронеслось в голове юноши. Для чего ты решил напомнить мне о той ране, которую сам же и нанёс? Внезапно, Ши Цинсюань прозрел. Он медленно опустил взгляд на медальон в своих раскрытых ладонях. — Ты правда думал, что если напомнишь мне о Ши Уду, я смогу уйти, не обернувшись? — его слова отозвались в чёрном проходе пещеры тихим эхом. Несколько секунд Цинсюань смотрел на медальон в задумчивости, словно никак не мог определиться: надеть его или нет. Так и не решив, что с ним делать, Цинсюань медленно встал с колен и, наконец, обернулся. Стоя под защитой камней, представляющих из себя вход в заколдованную пещеру, Повелитель Ветра видел, как неистово сражается Черновод. На его глазах он разрубил своим огненным мечом чёрный демонический клинок пополам, и тот тут же превратился обратно в дым и медленно испарился. Перед Хэ Сюанем остался теперь только тигроголовый демон. На мгновение бывшему небожителю даже показалось, что Черновод сейчас одолеет это чудовище и вернётся к нему. Его взгляд озарила надежда, но тут он увидел её. Третий демон, о котором он забыл. Маленькая демонесса, явившаяся с двумя другими, и всё время неподвижно стоявшая в стороне от поля боя. Сейчас же она сдвинулась с места и направилась в сторону Черновода. Сердце Цинсюаня тут же пронзила тревога. Он сделал шаг вперёд, но остановился. — И всё-таки ты не прав, — заговорил юноша, смахивая с лица мокрые дорожки слез. Его взгляд был направлен на маленькую девочку во всём белом, пристально следя за ее движениями. Внезапно, в рывке, она оказалась позади Черновода и подняла перед собой свои бледные, как у призрака, руки. — Я либо безумец, — пробормотал Цинсюань, в страхе смотря то на демонессу, то на Черновода, наносящего череду ужасных ударов по серебряному клинку тигроголового демона. — Либо исключительный дурак, — прибавил он после того, как сорвался с места. Ши Цинсюань бежал, сжимая медальон долголетия в руке и прикрывая лицо от бушующего ветра. Со смелостью и решительностью Повелителя Ветра, он успел схватить девочку лишь за мгновение до того, как та уже хотела прикоснуться своими маленькими, словно покрытыми инеем ручками, к князю демонов. Стоило Цинсюаню ухватить её за шиворот и попытаться оттащить от Черновода, как та с небывалой ловкостью вывернулась из его рук, но не оттолкнула, а напротив — прижалась к Цинсюаню, обхватив его руками за талию. Шокированный её странными действиями, юноша хотел было отпихнуть демона от себя, как вдруг ощутил болезненный укол холода, в одно мгновение сковавший его тело. Чувство было такое, словно все его внутренности покрылись коркой льда, и воздух в легких застыл. Цинсюань опустил взгляд и увидел устремлённое на него лицо маленькой демонессы. У неё были белые как снег глаза, а посиневшие губы зашиты тонкой искрящейся нитью. Когда демон в обличии девочки наконец выпустил Цинсюаня, тот мог только беспомощно наблюдать, как его тело лишается красок, превращаясь в сверкающий лёд. Младший Ши поднял взгляд на Черновода и увидел его победу над тигроголовым, завершившуюся отсечением страшной головы. Демонесса тут же исчезла, понимая, что ничего не сможет сделать в одиночку. Не в силах предотвратить свой исход, юноша не сводил со спины Черновода отчаянного взгляда, мысленно моля того обернуться. Холод сковал его язык, лишая возможности вымолвить хотя бы слово. Бывший небесный чиновник чувствовал, как его руки болезненно немеют, но прежде чем их окончательно сковал лёд, он последним усилием прижал к своей груди медальон долголетия, который так и не решился надеть. Повелитель Ветра не жалел о том, что сделал, но очень жалел, что Хэ Сюань так и не обернулся. Слёзы, покатившиеся по его щекам, были последним, что он ощутил. После битвы Черновод замер, а потом перевёл взгляд на вход в пещеру. Понадеявшись, что Цинсюань последовал его наказам и уже далеко отсюда, он бросил прощальный взор туда, где в последний раз видел юношу. Ветер стих, а небо потемнело, став серым с кроваво-красными прожилками. В наступившей тишине не было слышно ни звука. Князь демонов развернулся и оглядел окрестности. Сейчас, при свете угасающего дня, Тунлу не казалась опасной, но Хэ Сюань на этот счёт не обманывался. Неожиданно его взгляд зацепился за ледяную статую, которой определенно раньше не было. Мгновением позже пришло ужасное осознание: фигура изо льда — копия Ши Цинсюаня. Потрясение Черновода оказалось столь велико, что огненный меч выпал из его руки, тут же потухнув и растворившись в снегу. Хэ Сюань не знал, чего хотел больше — отвернуться или продолжать смотреть в обращённое к нему с мольбой ледяное лицо. Одна рука Цинсюаня была с силой прижата к груди, сжимая медальон долголетия, ставший теперь простым куском льда. Его поза была так выразительна, словно говорила о последнем желании сохранить медальон во что бы то ни стало. Черновод долго стоял как заворожённый, пытаясь принять произошедшее. Тугой ком невысказанной боли перекрыл его горло, не позволяя вырваться ни единому звуку. Наконец, взяв себя в руки, демон шагнул к неподвижной холодной статуе Повелителя Ветра. — Цинсюань… — всё, что смог выдавить из себя черноводный демон хриплым надломленным голосом. Дрожащей рукой он прикоснулся к холодной щеке неподвижной фигуры и тут же ощутил под пальцами застывшие, словно хрустальные, слезы. Хэ Сюань смотрел на обращённого в лёд юношу и пытался понять: в какой момент он это допустил? Велев ему бежать, Черновод увидел, что так и было. Так почему теперь Цинсюань стоит перед ним, обращённый в статую? Как? Почему? Зачем? — вопросы наводнили голову Хэ Сюаня, словно стая ос, больно жалящих его сознание. Золотые огни потухли в глубине чёрных глаз, в один миг превратив их в два бездонных колодца, на дне которых высохла вся жизнь. — Я велел… — выдавил из себя Черновод, — я велел тебе убегать… Он смотрел в застывшие, словно стеклянные глаза Цинсюаня, и чем больше он вглядывался, тем больнее ему становилось. Но и отвести взгляд Хэ Сюань тоже не мог. — Почему? — тихо продолжил он, чувствуя, что говорить громче просто не в силах. Его вопрос был заранее обречён остаться без ответа, и всё же в голосе Черновода теплилась призрачная надежда, развеянная в то же мгновение. Он аккуратно взял обращённое в лёд лицо Повелителя Ветра в свои ладони, тщетно пытаясь растопить его руками, которые были едва теплее снега. Внезапно, в потухших глазах князя демонов вновь вспыхнуло пламя, столь яростное и неукротимое, что казалось способным испепелить целый город. Черновод порывисто обнял ледяную статую, прижавшись лбом к голубовато-прозрачному лбу Цинсюаня. — Нет! — прорычал Хэ Сюань сквозь сжатые зубы. — Нет, Цинсюань, я не для этого защищал тебя! Не для такого конца я помогал тебе и был рядом. Не для того я врал тебе и удерживал силой, причинял тебе боль и ненавидел тебя… — путаясь в собственных мыслях, шептал Черновод ледяной статуе, даже не замечая собственных слёз, стекающих по холодным щекам. Внезапно Хэ Сюань отстранился и вновь вгляделся в неподвижные черты Ши Цинсюаня. Даже лёд не смог придать его застывшим в вечности глазам холодной ненависти. Несмотря на страх и боль, они по-прежнему оставались мягкими и лишёнными всякой злобы. Это был всепрощающий взгляд, но Черновод предпочёл бы увидеть в нём неприязнь, или хотя бы обвинение, но видел лишь разбивающее его на осколки прощение. — Когда-то я мечтал, чтобы ты замолчал, но сейчас… — демон продолжал держаться за ледяную статую, словно пока он прикасался к ней, у него всё ещё был шанс спасти Повелителя Ветра, пожертвовавшего жизнью ради него. — Я прошу тебя… нет! Я умоляю, Цинсюань, скажи мне хоть слово! В отчаянии, Черновод прожигал ледяную статую глазами, словно надеялся, что пылающее в них пламя способно растопить лёд, заперший юношу в тюрьму. На одно короткое мгновение, Хэ Сюань позволил себе допустить мысль о том, что вновь потерял любимого человека, и боль, пронзившая его мертвое сердце, была похожа на ту, которую он ощущал много веков назад, лишившись всей своей семьи. Эта боль была глубокой и резала его изнутри словно ржавое лезвие. За время их знакомства, Цинсюань был для него и врагом, и навязанным другом, и объектом ненависти и желания, и наконец стал его настоящей любовью. Хэ Сюань отругал себя за то, что позволил сейчас сдаться. Его пальцы впились в плечи небожителя с такой силой, что казалось, ледяная статуя вот-вот разлетится на части. Слёзы хрустальными дорожками бежали по его бледным щекам, а Черновод даже не подозревал, что всё ещё способен на них. — Цинсюань, я знаю, ты меня слышишь, — вновь заговорил Хэ Сюань, изо всех сил сдерживая самообладание и стараясь не поддаваться всепоглощающей боли, сдавившей ему грудь. — И я знаю, просто уверен, тебе самому есть, что мне сказать. По крайней мере, ты обязан объяснить свой глупейший поступок! — с этими словами демон рывком прижался губами к ледяным и твёрдым губам Цинсюаня. Руки Черновода крепко, но при этом бережно обвили стан юноши, как будто он был из плоти и крови. Затем он всем телом прильнул к ледяной статуе и направил всю свою духовную энергию прямо на застывшего возлюбленного. Сила вытекала из князя демонов подобно искрящемуся воздушному потоку, вливаясь в Ши Цинсюаня там, где их тела соприкасались. В ответ на этот поток, фигура юноши засветилась мягким золотым светом. Чем больше Черновод отдавал свою духовную энергию, тем сильнее светился обращённый в лёд Цинсюань. Но сколько бы Хэ Сюань ни отдавал, этого всё равно оказывалось мало. И в какой-то момент демон почувствовал, что больше не может сжимать Цинсюаня в своих объятиях так же крепко, как раньше. Черновод ощущал, как силы покидают его с каждым мгновением, но совершенно не задумывался, какой риск несет это для него самого. Не желая оставаться на этом свете без Цинсюаня, демон также не желал сдаваться и выпускать того из своих объятий. Когда бледная кожа Черновода стала белее снега, лежавшего вокруг, замерзшая слезинка на лице небожителя блеснула и скатилась по щеке вниз. Хэ Сюань не заметил этого, самозабвенно продолжая отдавать тому всё, что у него было. Он вливал в заледеневшего Цинсюаня весь тот огонь, что пылал у него внутри, но никогда не находил выхода, оставляя Черновода в глазах других — холодным и неприступным. По ледяным щекам Цинсюаня скатилась ещё одна слеза, а потом ещё одна и ещё. Сама статуя начала таять и больше не казалась полупрозрачной, напротив — она обретала цвета, словно невидимый художник накладывал на нее мазки красок. И когда ослабевшие руки Хэ Сюаня ощутили мягкость человеческого тела, князь демонов наконец открыл глаза. Его уже чуть затуманенному взору предстало прекрасное лицо Цинсюаня. Небожитель смотрел на него всё с тем же выражением, с которым смотрела на демона ледяная статуя, но в следующий миг в его глазах вспыхнули искры жизни, подсказавшие Черноводу о том, что у него получилось. Они неподвижно стояли, замерев в чудесном мгновении, в котором их губы оставались прижаты друг к другу. Ши Цинсюань был первым, кто пошевелился: его рука, все ещё сжимающая медальон долголетия, медленно оторвалась от груди и легла на плечо Хэ Сюаня. Юноша робким, но нежным движением скользнул ладонью по шее князя демонов и не спеша зарылся в его чёрные волосы, словно желая ощутить что-то живое и настоящее после ужасных мгновений ледяной смерти. Хэ Сюань же вымученно прикрыл глаза, чувствуя, как губы Цинсюаня слегка приоткрылись, негласно приглашая его прильнуть к ним новым поцелуем. Но у Черновода больше ни на что не осталось сил, поэтому он рухнул в снег, увлекая за собой удивленного Повелителя Ветра. — Хэ Сюань? — хриплым голосом воскликнул юноша, смотря на неподвижно лежащего рядом с ним Черновода. Тот выглядел бледнее обычного и даже не пытался подать виду, что слышит его. Цинсюань заставил своё ослабевшее и непослушное тело приподняться и нагнуться над своим спасителем. Его лоб, прижавшийся ко лбу Хэ Сюаня, ощутил мертвенный холод, несвойственный даже демонам. — Ну же, Черновод, — с притворной обидой в голосе заговорил Ши Цинсюань, — ты умолял меня поговорить с тобой, а теперь не слушаешь! Цинсюань только вернулся к жизни, но она отнюдь не показалась ему прекрасной. То, что Хэ Сюань отдал ему всего себя, вовсе не облегчило его положение. Наверно, юноша должен был радоваться, что жив, но вместо радости ощущал только горечь и страх. Повелитель Ветра потряс Черновода за плечи, но тот никак не отреагировал. В груди болезненно защемило, когда юноша вдруг осознал: сейчас Хэ Сюань похож на мертвеца больше, чем когда-либо. У Цинсюаня опять навернулись слёзы, он не хотел, чтобы этот злодей, в конечном итоге ставший его героем окончательно умер у него на руках. Он вообще не желал смерти Черноводу, но однажды, это всё же случилось, и вина за его гибель лежала не только на Ши Уду, но и на нём самом. Сердце Цинсюаня разрывалось на части от боли и несправедливости за Хэ Сюаня, который вновь умирал из-за него. И именно в этот момент юноша остро осознал, что не может лишиться своего демона, и не только из чувства долга, но и потому, что по настоящему нуждается в его черных с золотыми искрами глазах, в его сильных объятиях, в его защите и любви. Цинсюань бросил на неподвижного Черновода сердитый, но мокрый от слез взгляд. В голове бывшего небожителя ярко вспыхнуло воспоминание о том, как Хэ Сюань сказал, что не собирался влюблять в себя, а лишь хотел просто любить его. И сейчас Ши Цинсюань был готов позволить демону всё что угодно, лишь бы он снова открыл глаза. Юноша медленно склонился к безжизненному лицу Черновода, мягко зарываясь пальцами в его длинные волосы и прошептал: — Ты хотел знать, почему мне хватило глупости сделать то, что я сделал? Так вот почему… С этими словами он нежно прижался губами к бледным, как мел, губам Хэ Сюаня.