Кем мы становимся

Духовная энергия черноводного демона переполняла Цинсюаня, и он снова почувствовал себя Повелителем Ветра. Это прекрасное ощущение вызвало у него щемящее грудь воспоминание о собственных потерянных силах. Вернее сказать — насильно отобранных тем, кто сейчас лежал перед ним совершенно беспомощный и бессильный. Возмездие свершилось само собой, и кто-то другой был наверняка доволен таким исходом. Но Ши Цинсюань оказался человеком, для которого было характерно совершать безрассудные и совершенно непредсказуемые вещи. Именно поэтому юноша даже не подумал о справедливости для себя, когда прижался губами к бледным губам Хэ Сюаня. Было потрясающе ощущать себя сильным и могущественным, но эта сила не принадлежала ему, и он твёрдо знал, что должен вернуть её владельцу. Вместе с прикосновением губ Цинсюань передавал демону его энергию, искренне надеясь, что ещё не слишком поздно. Страх от того, что его действия не помогут Черноводу, отражался в силе, с которой его пальцы сжали одежду на груди Хэ Сюаня. Ши Цинсюань, горя нетерпением, уже начал нервничать, а Черновод по-прежнему не шевелился. Юноша прильнул к демону всем телом, закрыл глаза и прижал свои дрожащие и солёные от слёз губы ко рту Хэ Сюаня так сильно, что между их устами не пробился бы и лучик света. Не почувствовав ответа, Цинсюань ощутил нарастающую злость в груди. Он злился на себя, злился на Черновода, который так и не открыл свои чёрные глаза и не опалил его душу горящим в них золотым огнём. Его губы, которые всё еще были прижаты к холодным устам демона, разжались, а в следующую секунду он позволил себе впиться зубами в его нижнюю губу, тем самым выражая всю свою злость. Бывший небожитель помнил, как зубы Черновода разрывали его кожу и собственные истошные крики в густой темноте, помнил медленно уничтожающее чувство безысходности и обезумевший взгляд Ши Уду, когда руки брата сомкнулись на его горле. Цинсюань выплёскивал на демона всё своё негодование, передавая его вместе с потоком духовных сил. Ему было тяжело осознавать, что теперь придётся одному жить со всеми этими воспоминаниями. Истерзанная душа пролилась слезами горечи, что обжигающими дорожками потекла по его замёрзшим щекам, капая на бледное лицо Хэ Сюаня. Когда Ши Цинсюань оттащил демонессу и пожертвовал собой, то думал только о том, как бы не дать ей дотронуться до Хэ Сюаня. Сейчас же голову юноши переполняло множество противоречивых мыслей, и под их гнетом Цинсюань забывал о том, как дышать. Он мог ненавидеть Черновода по многим причинам, но именно в этот момент он ненавидел его за то, что привёл их обоих к обрыву, на краю которого они находились сейчас. Спустя, казалось бы, долгое время, безвольное лицо князя демонов пробила лёгкая судорога, что породила слезинка, скатившееся с щеки Цинсюаня. Первое, что ощутил Хэ Сюань, когда к нему вернулось сознание — были прижатые к его рту обжигающе горячие губы. Распахнув глаза, Черновод увидел перед собой напряженное и сосредоточенное лицо Повелителя Ветра, что никак не вязалось с сильно зажмуренными глазами и скользящими по щекам хрустальными слезами. Чувствуя солёный вкус его мягких губ, Хэ Сюань не рискнул даже шелохнуться, словно боясь, что столь прекрасное видение растворится в ледяном воздухе, как облачко пара. И всё же тонкие, замерзшие пальчики сжимали и натягивали одежду у него на груди так сильно и настойчиво, что было сложно усомниться в реальности этого отчаянного и трогательного жеста. Ши Цинсюань не был видением, а Черновод был жив настолько, насколько вообще способен назвать себя живым любой демон. Хэ Сюаню не потребовалось много времени, чтобы понять, как все случилось. Он бы умер за Цинсюаня, ни на миг не усомнившись в своём решении, и всё же то, что юноша спас его — вернув обратно львиную долю жизненно необходимой энергии, не могло не вызывать у князя демонов чувство безмерной благодарности. Не в силах сдержать себя, он медленно поднял руки и обвил ими тонкую талию Ши Цинсюаня, сильнее прижимая того к себе. Когда юноша ощутил нежное прикосновение рук, которые крепко, но бережно обняли его, то сердце забилось так бешено, и Цинсюань испугался — как бы оно не выпрыгнуло из груди. Он распахнул глаза, даже не намереваясь скрыть в них свою радость, сверкающую нежными изумрудами. Во взгляде Черновода сверкнула улыбка, а в следующее мгновение демон углубил поцелуй, одной рукой обхватив затылок Повелителя Ветра и привлекая его голову к себе ещё теснее. Губы Цинсюаня заболели от напряжения и силы, с которой рот Черновода накрывал его уста, не давая сделать и короткого вздоха. В том, как демон держал юношу в своих объятиях, как, не в силах сдержаться, его крепкие ладони скользили по хрупкому телу, читались все запретные чувства и желания Хэ Сюаня, тщательно подавляемые, но теперь высвобождаемые с каждым мимолётным прикосновением, вздохом и стоном. Черновод больше не хотел скрывать, что нуждается в Цинсюане и в близости с ним. Он был готов выставить все свои чувства напоказ, если бы юноша этого пожелал. В тот момент князь демонов ясно осознал: он сделал бы для Повелителя Ветра все, чего бы тот ни попросил. Ши Цинсюань, отбросив в сторону все мысли, сосредоточился лишь на одном только Хэ Сюане и на новом, и от того странном, но безумно приятном ощущении, когда тот, кого желаешь, прикасается к тебе столь же несдержанно и властно, сколь нежно и трепетно. В том, как их губы соприкасались друг с другом — словно сковывающий лёд встречался с всепоглощающим пламенем, заключалась целая вселенная из обжигающих чувств и невыразимых эмоций. Возбуждение на почве радости постепенно принимало более интимный характер, и Цинсюань вдруг почувствовал, что ему стало жарко, несмотря на холод и снег, в котором они лежали. Не в силах больше противиться вспыхнувшему в нем вожделению, юноша позволил Хэ Сюаню касаться своего тела, где ему хочется, и даже дал перевернуть себя в снег и целовать, целовать, целовать… И как это было волшебно, каждый раз как в первый, ощущать вкус холодных губ Черновода, который был самым живым и самым чудесным из всего, что Цинсюаню когда-либо доводилось пробовать. Чувствуя, с какой страстью и желанием юноша отдается его ласкам и тянется к губам, Хэ Сюань всё же заставил себя усомниться в правдивости происходящего. Это было больше похоже на прекрасный сон, на иллюзию — способную свести с ума своей реалистичностью. Разве Цинсюань мог жаждать, чтобы Черновод целовал его? Мог ли сам прикасаться к нему, влечённый желанием? Мог ли полюбить в ответ? Объятия, в которых демон держал юношу, вдруг стали неуверенными, а губы, ласкающие его шею, — замерли. Словно ощутив на себе терзающие душу противоречия Черновода, бывший небожитель резко распахнул прикрытые в томной неге глаза. Еще за мгновение до того, как Хэ Сюань замер, он почувствовал — что-то не так. Словно пытаясь успокоить его, Цинсюань, не говоря ни слова, медленно зарылся пальцами правой руки в обсидиановые волосы Черновода, а пальцами другой стал ласкать его спину. Младший Ши не знал, какие мысли обуревали сейчас Хэ Сюаня, но понимал — им нужен серьезный разговор. Но когда язык Черновода обжигал его горячее нёбо, Цинсюань и думать не мог ни о каких разговорах. Надеясь вернуть внимание князя демонов, юноша осторожно прижался губами к его виску. Да, между ними некогда царила незримая пропасть, но оба нашли способ её преодолеть. Оба сумели простить друг друга. — Хэ Сюань?.. — с нескрываемым волнением прошептал он. Замерший князь демонов медленно приподнялся, и тогда Цинсюань наконец-то увидел его взгляд: виноватый, неуверенный и молящий. — Ты не должен был… — начал было Черновод, очень медленно и неохотно освобождая юношу из своих объятий. — Я не заслуживаю этого… — А теперь уже ты слишком много болтаешь! — вдруг выпалил Ши Цинсюань и дёрнул демона обратно на себя, вовлекая в чувственный поцелуй. Их тела вновь переплелись, а губы жадно сошлись, деля воздух на двоих. Небожитель отдавал своё живое тёплое дыхание, а Хэ Сюань забирал у него все его короткие и жаркие вздохи. Иногда зубы демона ревниво и властно покусывали губы Цинсюаня, а тот был готов подставлять ему свои покрасневшие уста целую вечность. Буря непередаваемых эмоций накрыла юношу, и под её напором вся ненависть, страх и отчаяние, которые ранее внушал ему Хэ Сюань, растворились в воздухе — исчезли, подобно клочкам тумана при ярком солнечном дне. Черновод же иногда намеренно отстранял свои губы от рта Цинсюаня, только для того, чтобы почувствовать его нетерпение и убедиться, что чувства взаимны. А потом он вновь впивался в его уста с нарастающей страстью и желанием, которое, казалось, было неисчерпаемым. Их взаимные ласки и неутолимые желания внезапно прервал резкий толчок и грохот. Гора Тунлу, на которой они предавались вожделению, будто противясь выражению чувств демона и небожителя, издала протяжный рокот. Черновод тут же оторвался от Цинсюаня и быстро встал на ноги. Оглядевшись по сторонам и не обнаружив вокруг ни души, он протянул руку юноше, помогая подняться и ему. Тот, встав рядом, крепко сжал его ладонь, выражая желание быть вместе. — Что это было? — спросил Цинсюань, с тревогой смотря на гору. Он повернул голову к Черноводу, и ему в глаза сразу бросились красные губы демона, ярким пятном выделявшиеся на его бледном лице. Почувствовав, как загорелось лицо, младший Ши поспешил отвернуться, прогоняя из головы воспоминания о том, что он позволял себе всего лишь несколько мгновений назад. Но только взгляд юноши упал на заснеженные просторы, как его глазам предстало страшное зрелище, которое вмиг заставило забыть о смущении. Из вершины горы внезапно столбом повалил чёрный дым, поглощая серое небо над печью и заволакивая его с быстротой растекающегося чернильного пятна. Черновод, который тоже увидел это явление, вмиг подобрался, а его лицо приобрело жёсткое выражение. Его глаза неотрывно смотрели на черные клубы дыма, а рука сильнее сжала ладонь Цинсюаня. — Белое Бедствие! Предупреждающий крик Повелителя Ветра эхом разнесся по округе, и тот, испугавшись новой лавины, в испуге замер. Безликий стоял в десяти чжанах от них, но разделённая на две части белая маска была устремлена не на них, а ввысь. Внезапно из чёрного дыма, укутавшего воздух, появилась гигантская рука. Она целилась в Безликого Бая, намереваясь раздавить его, но тот молниеносно увернулся и тут же исчез. Гигантская рука чудом не задела стоявших неподалёку Черновода с Цинсюанем, которым пришлось пригнуться, дабы избежать её удара. — Что это такое?! — в волнении спросил бывший небожитель, провожая взглядом исчезающую в дыму руку. — Не имею понятия, — мрачным тоном отозвался князь демонов. — Смотри, вон там! — воскликнул Цинсюань, указывая на огромное лицо, на миг показавшееся сквозь чёрные клубы. — Это же… каменная статуя! — закончил он и тут же закашлялся от налетевшего смога. Гигантская статуя сделала шаг, и Ши Цинсюань наконец увидел ее полностью. Она стояла у подножия печи и смотрела вниз, прямо на две маленькие фигурки, застывшие на склоне горы. Под взглядом её каменных глаз юноша оцепенел, но не от страха, а от удивления. — Это же Се Лянь! — ошеломлённо воскликнул он, и на его лице непроизвольно расцвела улыбка, но она тут же сменилась настороженностью. — Но почему он статуя?.. Ещё и такая огромная? — Не имеет значения, — тут же отозвался Хэ Сюань, — в любом случае, выбирая между ним и очередной мучительной смертью, я выберу первое. Цинсюань тут же перевёл на него испуганный взгляд. Демон смотрел на вершину горы, скрытую густым дымом, а в следующее мгновение из-за дыма появилось огненно-красное покрывало, стремительно приближающееся к ним. Лава! — с ужасом пронеслось в голове Повелителя Ветра. — Быстрее, сюда! — воскликнул Черновод и дёрнул юношу в сторону, заставляя отвести взгляд от лавы, поглощающей один чжан за другим с бешеной скоростью. С трудом оторвав взгляд от ужасного зрелища, Цинсюань увидел, что Черновод тащит его к гигантской ладони, которую каменная статуя Наследного принца милостиво опустила, словно приглашая залезть на неё. Но стоило Ши Цинсюаню взобраться на огромную ладонь, как она тут же стала подниматься ввысь, и Хэ Сюань успел запрыгнуть на неё буквально в последний момент. По тому, как враждебно сдвинулись окутанные смогом брови статуи, было ясно: она не в восторге от присутствия князя демонов. Однако каменные пальцы сжались, образовав вокруг Черновода и Ши Цинсюаня защитный барьер, и в тот же миг гигантская статуя Наследного принца сорвалась с места и побежала, слишком быстро и прытко для каменного существа. Хэ Сюань бросил быстрый взгляд наверх и увидел красные одежды, развевающиеся на голове статуи. На лице демона появилась странная ухмылка, которая тут же пропала, когда Цинсюань сильнее сжал его ладонь, привлекая внимание. Черновод тут же перевёл взгляд на юношу, а в следующее мгновение притянул к себе и, прежде чем небожитель успел хоть что-то сказать, вовлёк его в нежный, но требовательный поцелуй. Под пальцами статуи они оставались невидимыми для посторонних глаз, но даже в ином случае, Ши Цинсюань не подумал бы отстраняться, а потому мягкие губы податливо раскрылись навстречу поцелую. Повелитель Ветра, не ожидая ничего, кроме слияния губ, немного оторопел, когда сильный поток энергии хлынул в его лёгкие, горячей волной разливаясь по всему телу. Он замер на месте, а его глаза, прикрытые для поцелуя, широко распахнулись. Ши Цинсюань ощутил, как его переполняет потрясающая лёгкость и незримая, но мощная сила. В тот же миг Черновод медленно отстранился, но их губы по-прежнему оставались в притягательной близости, и между ними, словно разряд напряжения, витал призрачный золотой дымок. — Ты… только что… — невнятно пробормотал Цинсюань, пытаясь разобраться в собственных ощущениях, в то время как Черновод склонил голову и вновь прильнул губами к его длинной шее, слегка покусывая её и поднимаясь выше, оставляя невесомые поцелуи по идеальному контуру его лица. — Они тебе понадобятся, — тихо произнес Хэ Сюань. Не отрываясь от шеи юноши, он прижал ладонь к его затылку, и младший Ши тут же повиновался властным пальцам князя демонов, которые негласно приглашали его склонить голову набок. Стоило Цинсюаню открыть Черноводу ещё больший простор для жадных губ, как он ощутимо прикусил его кожу. Повелитель Ветра тихо ахнул, но тут же горько улыбнулся, поймав себя на мысли, что совершенно точно не хочет просить его остановиться. Поцелуи Хэ Сюаня были страстными и ненасытными, и то, что сам Цинсюань желал этого не меньше, только возбуждало князя демонов ещё больше. Пребывая во власти сладострастной дрожи, Ши Цинсюань вдруг услышал голос Черновода, мягко вернувший его в реальность. Младший Ши невольно подумал о том, что ему нравится, когда Хэ Сюань говорит с ним тихо и нежно; в такие моменты его переполняло приятное чувство безопасности, а удивительная глубина голоса затрагивала тайные струны души Цинсюаня, заставляя трепетать каждый раз, когда князь демонов обращался к нему этим чудесным, не свойственным для него тоном. — Вот, — сказал Черновод, протягивая что-то зачарованному ласковым тембром юноше, — маленькое дополнение к тому, что я дал тебе ранее. Ши Цинсюань медленно опустил взгляд и увидел сложенный веер с кисточкой на конце. В груди внезапно защемило, и он вдруг почувствовал, как слёзы подступают к глазам. Дрожащими руками Цинсюань принял веер Повелителя Ветра и, не удержавшись, тут же его раскрыл. Иероглиф ветра, изображённый на нём, засиял, словно выражая радость от встречи со своим хозяином. — Я думал… — одновременно в восторге и волнении проговорил бывший небожитель, понимая, насколько соскучился по вееру, — я думал, его починить невозможно, — закончил он, с любовью смотря на свой иероглиф. Внезапно гигантская статуя остановилась и замерла на месте. Ши Цинсюань от резкого толчка чуть не упал, но был подхвачен Черноводом и прижат к его телу. — Что случилось? — спросил юноша, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять причину внезапной остановки. — Хотел бы я знать, — отозвался Хэ Сюань, и тут пальцы статуи разжались, заставив Цинсюаня в ужасе вцепиться в Черновода. А в следующее мгновение рука, державшая их, стала стремительно опускаться вдоль невероятно большого каменного тела. Рефлексы Повелителя Ветра тут же проснулись в юноше, и он, взмахнув вновь обретенным веером, заставил сильный поток воздуха подхватить его и Хэ Сюаня за миг до того, как они должны были упасть. Но, приземлившись на плечо каменного Наследного принца, небожитель и демон рано расслабились, ибо тут же почувствовали, как огромная каменная статуя накренилась вперёд, готовясь к фатальному падению. — Да что с ней не так?! — процедил Черновод, хватаясь за выступы многослойного одеяния одной рукой, а второй прижимая к себе Цинсюаня. Стоило словам вырваться из его уст, как гигантская статуя зашаталась и резко выкинула вперёд обе руки, балансируя на грани падения. Но в следующее мгновение ей всё же удалось выпрямиться и твёрдо встать на ноги, а через секунду она вновь сорвалась с места и побежала ещё быстрее, чем раньше. — Я должен уйти, — вдруг произнёс князь демонов, взглянув на Ши Цинсюаня, который наслаждался сильными потоками ветра, развевающими его одежду и волосы. Смотря на его улыбающееся лицо, Хэ Сюань мгновенно пожалел, что сказал эти слова, ибо лицо юноши тут же стало серьёзным. В зеленых глазах Цинсюаня застыл немой вопрос, а губы дрогнули от сожаления. — Теперь ты в безопасности, — поспешил объяснить демон. — Пусть и не навсегда, но твои силы снова при тебе, и ты больше не нуждаешься в моей защите. Черновод говорил так, словно это было действительно достойной причиной, чтобы уйти, но Ши Цинсюань так не считал. Он резко схватил Хэ Сюаня за запястье, словно пытаясь его удержать. — Это не причина, — серьезно заметил он. — Помнится, совсем недавно ты просил меня не прикасаться к тебе и называл чудовищем, — поддел его Хэ Сюань, и тут же почувствовал всю божественную силу Повелителя Ветра на своём запястье. — Думаешь, я всё тебе простил? — с мрачной усмешкой, которая совсем не понравилась Черноводу, спросил Ши Цинсюань, и тут же добавил: — не обольщайся! Хэ Сюань резко притянул небожителя в свои объятия, но стоило ему потянуться к его губам, как между ним и Цинсюанем встал раскрытый веер нежно-зелёного цвета с чёрным иероглифом. Черновод тут же помрачнел и медленно отстранился. — Уже жалею, что отдал его тебе, — с кислой ухмылкой признался он. Ши Цинсюань, с довольным выражением на лице, сложил веер и мягко произнёс: — Прибереги этот поцелуй до нашей следующей встречи, — и тут же сурово добавил, слегка стукнув Хэ Сюаня веером по макушке: — Но учти, когда всё закончится, мы наконец-то поговорим! Черновод протянул руку и погладил юношу по щеке, чем вызвал у него недоумение, отразившееся в зелёных глазах. Демон улыбнулся, и это была первая настоящая улыбка, которую Цинсюань увидел на его лице за всё то время, пока был с ним. — Когда мы вновь встретимся, сомневаюсь, что смогу сказать хоть слово, ведь мой рот будет занят тобой, — совершенно бесцеремонно заявил Хэ Сюань. И прежде чем Ши Цинсюань начал возмущаться, он встал на меч и тут же скрылся из виду. — Ах ты ж… подлый… гадкий… — цедил юноша, сердито сверкая глазами и внимательно высматривая князя демонов, желая убедиться, что тот в полном порядке. Вдруг до Цинсюаня долетел чей-то крик, едва различимый под порывами сильного ветра. Кто-то, находившийся на голове статуи, велел ей вернуться туда, откуда они только что прибежали. Едва Повелитель Ветра успел вцепиться в каменные одежды, как статуя Наследного принца сделала резкий разворот и помчалась в другую сторону. Но не успела она сделать и пары размашистых шагов, как путь ей перегородила огромная гора, которой там раньше не было. Каменная громада резко затормозила, но было уже поздно, и она врезалась прямо в величественную гору, выросшую на ее пути, словно из ниоткуда. От оглушительного удара у Цинсюаня зазвенело в голове так яростно, что он не сразу осознал, что его тело взмыло вверх. Но, поскольку сила Повелителя Ветра снова была при нем, то он тут же взмахнул веером, удерживая себя в воздухе. Статуя удержаться не смогла и с оглушительным грохотом упала на землю. С божественными силами к Цинсюаню вернулось и острое зрение, благодаря которому он увидел, как с огромной головы исполина слетели две маленькие фигурки: одна в белом, а другая во всём красном. Юноша удивлённо распахнул глаза и радостно закричал: — Ваше Высочество! Собиратель Цветов под Кровавым Дождём! Ши Цинсюань снова взмахнул веером, направляя потоки воздуха к принцу и князю демонов, тем самым удержав их обоих от падения. — Господин Повелитель Ветра! — услышал он радостный возглас Се Ляня. Улыбаясь, Ши Цинсюань махнул ему рукой в качестве приветствия и аккуратно опустил небожителя и Хуа Чэна на грудь лежавшей на земле статуи, а ещё через миг уже стоял рядом с ними. — Ваше Высочество! — сияя от радости воскликнул Цинсюань. — Я так рад тебя видеть, Повелитель Ветра! Но как… Почему?.. — Се Лянь смотрел на своего друга и не верил собственным глазам. Повелитель Ветра жив! И несмотря на свою окровавленную одежду, выглядел весьма счастливым. Его нежно-зелёные глаза сияли ярче звёзд, а на груди висел медальон долголетия. — Правду говоря… — неловко почесав затылок, пробормотал Цинсюань, — я больше не Повелитель Ветра. Всё это, — он взмахнул своим веером, имея в виду божественные силы, — только временно. — Сочувствую насчёт Ши Уду… — голосом, полным сожаления, негромко произнёс Наследный принц. При имени старшего брата ресницы Цинсюаня медленно опустились, словно он хотел скрыть боль, отразившуюся в его глазах. Но тут заговорил Хуа Чэн, привлекая к себе внимание. Перед двумя небожителями и князем демонов стояли три величественные горы, перегородившие путь гигантской статуе. — Гэгэ, будь осторожен, — сказал Хуа Чэн. — Это стражи горы Тунлу — «старость», «болезнь» и «смерть». — Очень мило, — с тревогой произнёс Ши Цинсюань. — Идём за мной! — крикнул Хуа Чэн Наследному принцу и, взяв того за руку, быстрым шагом повёл в сторону головы каменной статуи. Се Лянь, в свою очередь, схватил за руку Повелителя Ветра и потащил за ними. — Зачем Черновод привёл тебя сюда? — спросил Его Высочество, выпуская руку Ши Цинсюаня и залезая обратно в корону. — Мы видели, что он был вместе с тобой, когда забрали вас, — слегка нахмурившись добавил Се Лянь. По тому, как принц говорил о Хэ Сюане, было ясно его отношение к демону. Но удивляться Цинсюаню не приходилось: для Се Ляня и остальных небожителей Черновод оставался злым и мстительным демоном, который убил Повелителя Воды и похитил Повелителя Ветра. Впервые за всё это время Ши Цинсюань ощутил резкий контраст между чувствами, которые он испытывал к Хэ Сюаню раньше, и чувствами, которые он испытывает к нему сейчас. Цинсюань вздохнул, думая о том, как много ему предстоит переосмыслить. Некоторые вещи невозможно простить, но можно с ними смириться во имя чего-то большего и лучшего, чем злость и обиды, тем более, что ничего уже изменить всё равно нельзя. — Это долгая история, — всё, что смог сказать младший Ши, понимая, что рассказать в двух словах у него всё равно не получится. Он раскрыл свой веер и прикрыл им половину лица, стараясь скрыть внезапно нахлынувшее смущение. Се Лянь, не настаивая на ответе, активировал ручную печать и возобновил управление собственной статуей. Но как только она поднялась на ноги, один из горных духов тут же обрушил на неё удар. Каменная громада рухнула на улицу столицы У Юн, раздавив собой целый квартал. — Никто не пострадал? — крикнул Се Лянь, заставляя статую вновь подняться на ноги. Всех знатно потрясло, но ран не было ни у кого. Лишь каменное изваяние в нескольких местах покрылось паутинами трещин. Горные духи продолжили сражение, нанося смертоносные удары по статуе Наследного принца, а той, под управлением Се Ляня, оставалось лишь уклоняться, неуклюже скользя между многовековыми постройками... Дальше события происходили согласно оригинальному произведению, помимо того момента, когда Се Лянь встретил Ши Цинсюаня в заброшенном храме. Моя история подразумевает, что они вдвоём уговорили бездомных помочь, без особого воздействия Повелителя Ветра. Повествование в последующих главах будет вестись о событиях уже после победы над Цзюнь У.