Кем мы становимся

После победы над Белым Бедствием, коим оказался Небесный Император Цзюнь У, прошла уже неделя. Небесная столица была разрушена, и поэтому небожители создали временные верхние небеса на вершине горы Тайцан. Сейчас их умы занимало восстановление прежнего местообитания, и небесные чиновники никак не могли сойтись на одном решении. За бесконечными спорами каждый думал о Лин Вэнь, но никто не хотел признаться первым в том, что Богиня Литературы не была бесполезной, как все считали ранее, и сейчас уладила бы всё в два счета. К концу битвы божественные силы Повелителя Ветра полностью истощились, и теперь веер был не более чем приятным воспоминанием, висевшим у него на поясе. Отмывшись и наевшись досыта, Ши Цинсюань наконец почувствовал некоторое облегчение. Прекрасно понимая свое нынешнее положение, бывший небожитель в общие дискуссии не влезал, а только тихо и задумчиво сидел в сторонке, дожидаясь его, но он так и не пришёл. Поэтому, по истечении нескольких дней, Цинсюань решил самостоятельно разыскать того, к кому звало его сердце. Попрощавшись с Се Лянем, юноша отправился в местную деревушку, где нашёл рыбаков, которые указали ему дорогу к морю. Лесной тропинкой Ши Цинсюань пошел по указанному пути, но уже через одну палочку благовония понял, что заблудился. Проведя почти целый день в лесу, где его атаковали комары, младший Ши наконец нашел применение своему вееру: мошкару он отмахивал вполне неплохо. Ближе к вечеру тщетных блужданий Цинсюань наконец услышал лёгкий шёпот волн. Позабыв о комарах и не обращая внимания на ветки, бьющие его по лицу и рукам, он побежал на этот манящий его звук и вскоре очутился на небольшом мысу, у подножия которого плескались голубые воды. Под лучами низко стоящего жёлтого солнца небо над морем светилось тёплыми медово-оранжевыми оттенками, накладывая на пепельные облака бледно-золотые отсветы. Лёгкий белёсый туман, поднимающийся над водой, придавал пылающему, словно в огне горизонту загадочный, чарующий вид. Ши Цинсюань медленно сел на траву, позволяя себе насладиться этим неповторимым зрелищем. Проведя так время до тех пор, пока вода не стала тёмно-фиолетовой, почти чёрной, он решил спуститься к подножию мыса, пока ещё дымчато-розовые блики заката освещали ему путь по камням. Его путь лежал к маленькому рыбацкому домику, ранее замеченному с высоты. Добравшись до домика, юноша обнаружил, что он пуст и явно давно необитаем. Решив остаться в нём на ночь, Цинсюань среди рыболовных принадлежностей нашёл потёртые старые лампы, которые надевают на нос шлюпки в безлунную ночь. Но зажечь их оказалось куда сложнее, чем отыскать — в домике не было никакого огнива. Пока Цинсюань возился с лампами, уже окончательно стемнело. Холодный ветер, идущий с моря, отнюдь не прибавлял настроения, и тогда бывший небожитель невольно вспомнил магические огоньки Черновода. Каждый раз, когда Ши Цинсюань думал о князе демонов, его одолевало странное чувство, состоящее из радости и грусти одновременно. Он никак не мог понять: почему Хэ Сюань не приходит к нему? В моменты отчаяния юноше начинало казаться, что всё, произошедшее между ним и Черноводом — было лишь плодом его воображения. От этих мыслей грудь Цинсюаня сдавливало так, что ему становилось трудно дышать и ещё труднее сдержать слёзы. Так и не придумав, как зажечь лампы, юноша получше запахнул свою одежду и вышел из рыбацкого домика. Ночь была тихой и звёздной, а золотистая рябь сменилась лунной дорожкой, переливающейся в свете звёзд. Цинсюань сел на берегу, прислушиваясь к лёгкому шёпоту моря, словно надеясь разобрать в нём знакомые нотки. Вздохнув, младший Ши прикрыл глаза, чувствуя, как морской ветер ласкает своими холодными пальцами его опечаленное лицо и развевает чёрные волосы, собранные в хвост изящной заколкой. Цинсюань любил ветер, ведь он некогда им был, но теперь жизнь, что была стабильной столетиями, перевернулась с ног на голову, а он позволил утащить себя в бешеный водоворот немыслимых событий и ещё более немыслимых чувств. Тот, по кому тосковало сердце юноши, был так же и тем, кто не единожды его разбил. Ши Цинсюань уже множество раз прокручивал в голове эту мысль и всё никак не мог понять: почему он так нуждается в Черноводе, ведь демон его так многого лишил. Вздохнув во второй раз, Цинсюань пришел к выводу: любовь ещё никто не сумел разгадать. — Ну где же ты? — одними губами произнёс Ши Цинсюань. В его больших зелёных глазах, устремлённых в морскую даль, отражались тысячи сияющих звёзд, но все они меркли в тени его тоски. Небожитель еще долго сидел на берегу, глядя на море, но так и не дождавшись своего демона, уснул прямо на песке.

***

Цинсюаня разбудили легкие волны, которые ласково касались пальцев на его руках. Поморщившись, он тяжело открыл глаза. Синие воды, сверкающие в солнечных лучах, были первым, что увидел юноша. Щурясь от яркого утреннего света, Ши Сюань медленно сел, но тут же пожалел об этом, так как тело, занемевшее за ночь, отозвалось тупой болью. Его взгляд, в который раз, окинул горизонт, но только чайки кружились над морем, то и дело ныряя в воду и хватая из нее мелкую рыбёшку. Цинсюань, с тоской наблюдавший за ними, внезапно ощутил, как его желудок свело в голодном позыве. Посидев ещё немного, он обреченно вздохнул и поднялся на ноги. Шагая к рыбацкому домику юноша думал о том, как все-таки нелегко снова быть человеком. Осмотрев своё временное жилище при свете дня, Цинсюань нашёл пару ржавых ножей, моток пеньковой верёвки и потрёпанную циновку. В углу он обнаружил три старые удочки и рыболовные снасти, но всё это выглядело совершенно непригодным. Немного подумав, Ши Сюань решил прогуляться обратно в деревню, где ему ранее указали дорогу, в надежде, что там ему удастся разжиться тарелочкой риса. Прежде чем уйти, Цинсюань бросил последний взгляд на тихое море. Надежда поселилась в его красивых глазах и теперь никогда их не покидала, прячась там в нежной зелени, как робкий весенний лучик прячется за первыми листьями. Море было спокойным и почти неподвижным, только чайки продолжали парить над бескрайним горизонтом, искрящимся и переливающимся в солнечных лучах всеми оттенками синего. Цинсюань заставил себя отвернуться и направиться на выход из маленькой бухты. Дорога к деревне оказалась намного короче, чем вчера, что немало порадовало Ши Цинсюаня. Оказавшись на ее улицах, он тут же приступил к расспросам. Бродя между домами, юноша обращался к местным жителям, интересуясь: не нужны ли им рабочие руки? В качестве оплаты он просил лишь тарелку риса, но даже за такую скромную плату желающих нанять Цинсюаня не нашлось. Его внешняя хрупкость и миловидность не внушали доверия местным широкоплечим мужчинам, которые привыкли к тяжелому физическому труду. Идя вдоль улицы, бывший небожитель наткнулся на женщин, что охали и роптали из-за какого-то несчастья. Остановившись, младший Ши услышал, как они говорили о том, что вновь пропал деревенский парень, и сетовали, что «молодых рыбаков становится все меньше и меньше». Виной тому местные жительницы считали некую нечистую силу, забирающую из деревни именно юношей. Одна из женщин высказала догадку о море, которое забирает рыбаков, не успевших вернуться домой до заката солнца и попавших в водные ловушки. Но другие лишь презрительно фыркнули, и ей пришлось замолчать. Внезапно Ши Цинсюань услышал чей-то плач и, повернув голову в ту сторону, юноша увидел двух молодых парней и девушку, которая вцепилась в рукава обоих юношей, при этом громко рыдая. — Что случилось? — осведомился младший Ши, подходя к ним. Парни окинули незнакомца подозрительным взглядом, явно давая понять, что Цинсюань у них доверия не вызывает. — Цзю Сун и Шу Мин хотят пойти на рыбалку! — пуще прежнего завыла девушка, встав между двумя парнями и взяв их обоих под руку. Один из парней, с точно такими же тонкими, прямыми бровями, как у девушки, нахмурился и одёрнул руку, пытаясь высвободиться из ее хватки. — Мей-эр! Хватит ныть! — грубо оборвал он её. Но девушка не успокаивалась: — Вы не можете уйти! Уйдёте — не вернётесь! — Мы будем рыбачить недалеко от берега, — пообещал другой парень, нежно обняв девушку за плечо. — Не переживай, Мей-эр! — Да, хватит реветь, — сложив руки на груди, отозвался похожий на Мей-эр юноша. — Мы стараемся для тебя и наших матерей. Сама ведь знаешь, сейчас почти никто не хочет идти в море из-за дурацких слухов, и большинство теперь предпочитает охотиться в лесу. Но лично я — сын рыбака и морю не изменю. — Ну и сгинешь в своём море! А обо мне и матушке ты подумал? Что будет с нами? Цинсюань, который только что узнал все местные горести, сразу сообразил, о чем идет речь. — Могу ли я предложить свою помощь? — внезапно заговорил он, привлекая внимание всех троих. Девушка, услышав голос, предлагающий благодеяние, сразу перестала плакать и обратила на Цинсюаня свои чёрные, мокрые от слёз глаза. — И чем же ты можешь помочь нам? — с недоверием в голосе спросил один из юношей, окидывая стройную фигуру Ши Цинсюаня презрительным взглядом. — Убьёшь злого духа и спасёшь нашу маленькую деревеньку? — усмехнувшись, добавил он. — Сделаю всё возможное, — с серьёзным выражением на лице ответил Цинсюань, явно не догадываясь, что над ним издеваются. — Спаси нас, милый даочжан! — снова завыла девушка, ещё крепче вцепившись в двух своих спутников. Она, в отличие от парней, целиком и полностью уповала на нового знакомого. После обстоятельных расспросов о том, что конкретно происходит с жителями деревни, Ши Цинсюань попрощался с молодыми людьми и направился по просёлочной дороге, с обеих сторон окружённой рисовыми плантациями. Девушка в благодарность дала ему пару яблок, чему младший Ши был несказанно рад. Грызя спелый плод, Цинсюань размышлял о том, что мог бы сделать для попавших в беду людей. Он узнал, где находится пристань, откуда выходят в море местные жители, и где они чаще всего пропадали, и теперь держал дорогу туда. Хоть ситуация и была далека от чего-то хорошего, но всё же теперь у юноши появилось занятие, требующее его внимания и вытесняющее из головы бесконечные думы о Черноводе. Но чем ближе бывший небожитель подходил к морю, тем больше мыслей о демоне наполняли его разум. Цинсюаню казалось, что Хэ Сюань бросил его и сделал это именно тогда, когда он отдал ему своё сердце. А ведь они были готовы умереть друг за друга. Именно в тот момент Ши Цинсюань почувствовал: в нём что-то безвозвратно изменилось. Он позволил себе довериться Хэ Сюаню, искренне веря в его чувства и благие намерения. Но сейчас, когда всё закончилось, а демон так и не явился, бывшего небожителя стали посещать изматывающие домыслы, и все они были ужаснее предыдущих. Но больше всего Цинсюань боялся того, что все поступки и слова Черновода не были знаком его любви. Повелителя Ветра начинало трясти каждый раз, стоило ему подумать, что Хэ Сюань делал всё это лишь для того, чтобы нанести ему ещё большую рану. А вдруг Черновод заставил меня влюбиться в него, чтобы его месть была более изощрённой? — подобные мысли стали прокрадываться в голову юноши, не давая ему покоя. И если бы это было так, Ши Цинсюань понимал — оправиться он уже не сможет. Юноша почувствовал, что его щеки оросили капельки слез, и тут же неистово стер их с лица. Остановившись, Цинсюань попытался успокоиться, делая медленные глубокие вдохи и длинные выдохи, мысленно ругая себя за столь отвратительные подозрения. Внезапно из-за поворота дороги, куда он направлялся, показалась повозка. За спиной сидящего в ней человека из стороны в сторону покачивался стог сена, который, казалось, чудом держался прямо. Ши Цинсюань молча наблюдал, как повозка медленно приближается к нему, а когда они поравнялись, то возница остановил ослика. Повернув голову к Цинсюаню, он спросил: — Молодой господин, вы заблудились? Его лицо полностью терялось в тени широкополой шляпы, а тихий, слегка хрипловатый голос показался Цинсюаню зловещим. В свете последних событий юноша решил: надо быть осторожным и, окинув взглядом сено, тут же подумал: — Вряд ли его разгружают на пристани. Цинсюань оглянулся — по близости не было ни души, только вдалеке на рисовых плантациях работали люди. — Нет, — наконец ответил юноша, — я просто ищу работу, за которую смогу получить немного еды. Ши Сюань не видел взгляда возницы, но чувствовал его на себе: холодный и пронизывающий. В конце концов незнакомец произнес: — У меня как раз найдётся работа, за которую молодой господин получит то, что хочет. Цинсюань оглядел абсолютно аморфное животное, с травинкой во рту. Ослик смотрел в одну точку, слегка передвигая челюстями. — Очень благодарен господину за содействие, — сказал юноша и медленно залез в повозку. Возница ничего не ответил, лишь дернул вожжи, понукая ослика двинуться вперед. Цинсюань услышал, как скрипнули колёса повозки, и они тронулись в путь. Вскоре повозка съехала с просёлочной дороги и покинула пределы деревни. Видя это, Цинсюань поинтересовался, где живёт уважаемый господин. Тот тут же ответил, что он и его жена любят уединённую жизнь, и поэтому их домик стоит на вершине горы Банцай, куда они сейчас держат путь. Повозка еще долго ехала по извилистой горной тропинке, поднимаясь всё выше и выше. Ши Цинсюань смотрел, как уменьшается деревенька у подножия горы, а местность становится малообитаемой. Его спутник был немногословным и весьма подозрительным человеком, и всё же юноша не до конца был уверен в том, что он имеет какое-то отношение к пропавшим жителям деревни. А если бы его подозрения подтвердились, то Цинсюань совершенно не знал, что будет делать в случае встречи со злом. — Что я должен буду делать для господина? — начал он разговор. Некоторое время незнакомец молчал, и бывший небожитель уже подумал, что он так и не ответит, но тут раздался хриплый голос возницы. — Моя жена больна, и я хотел бы, чтобы молодой господин взглянул на неё. — Но я ведь не говорил, что лекарь, — удивлённо ответил Цинсюань. Его подозрения насчёт незнакомца обретали силу с каждым поворотом скрипучих колёс повозки. Юноше стало очень не по себе, но тут он вспомнил, что сам вызвался помочь жителям деревни и постарался успокоиться. — И всё же… мы уже на месте, — произнес мужчина, и Цинсюань увидел как они подъезжают к маленькому скрюченному домишке. Двора у него не было вовсе, а земля вокруг была чёрной как смоль и совершенно безжизненной. Младший Ши чувствовал на себе тяжёлый взгляд, скрытый в тени широкополой шляпы, и всё это, вместе с безжизненным местом, давило на него, не внушая ни капли доверия. Оставаясь на стороже, он весь подобрался, а во взгляде промелькнула опаска. Его спутник, видимо, заметил это и поспешил добавить: — Если же молодой господин ничем не сможет помочь моей жене, то я обещаю накормить вас и отвезти обратно в деревню. Цинсюань заставил себя дружелюбно улыбнуться и слегка кивнул головой. Пока они шли к домику, юноша подметил, что хозяин дома сильно хромает. Уже открывая дверь, он немного вздрогнул, а Ши, не заметив этого, смело ступил на порог. — Где же захворавшая госпожа? — спросил он, оглядывая полутёмное помещение. Внезапно у Цинсюаня возникло предчувствие смертельной опасности, и юноша, сжав веер, резко повернулся. Человек в шляпе стоял прямо перед ним, а в руке у него был изогнутый нож. Стоило Ши Цинсюаню обернуться, как он тут же кинулся на него, целясь лезвием в ногу. Инстинкты Повелителя Ветра оказались быстрее этой атаки, и он, раскрыв веер, полоснул им по лицу нападавшего. Но чего оба никак не ожидали, так это того, что край раскрытого веера окажется острее бритвы. Человек резко закричал и опрокинулся назад; нож выпал из его рук и откатился в сторону. Падая, хозяин дома схватился за свое лицо, и шляпа тут же слетела с него, открывая лысую, покрытую множеством шрамов, словно от ожогов, голову. Цинсюань сделал шаг назад, удивлённый и испуганный всем произошедшим. Он настороженно наблюдал за незнакомцем, который, завывая от боли, катался по полу, закрывая лицо ладонями, сквозь которые стала просачиваться кровь. Внезапно из соседней комнаты послышался женский голос, и в дверном проеме показалась женщина средних лет в белой простой одежде, на которой явственно виднелись пятна крови: некоторые были свежие и алые, другие почти чёрные и засохшие. Женщина злобно смотрела на них, и Ши Сюань разглядел, что кровь была не только на одежде, но и на её руках, шее и губах. Увидев, что Цинсюань заметил её, она медленно обнажила в оскале свои острые белые зубы. — Ах, вот и мой обед, — промурлыкала страшная незнакомка ласковым голосом. Она сделала шаг к юноше, а тот, не двигаясь с места, произнес: — Ах, вот и мерзкий демон, — и сильнее сжал веер в руке. Как только прозвучало слово «демон», глаза женщины заволокла чёрная пелена, а оскал её клыков стал угрожающе хищным. Ногти у неё на руках удлинились, превратившись в острые когти, способные одним ударом распороть чьё-то брюхо. — Кого ты мне притащил?! — злобно прошипела женщина, бросив убийственный взгляд на хозяина дома. Тот уже перестал кричать и стоял на ногах, опершись на дверной косяк. Один его глаз был залит кровью, а распоротая щека зияла страшной раной. — Не злись, моя госпожа, — раболепно произнёс мужчина, — я не думал, что этот юноша — заклинатель. — Я не заклинатель, — подал голос Ши Цинсюань. — Но, тем не менее, я здесь для того, чтобы помочь людям из деревни избавиться от злого духа, который похищает ее жителей. — Не заклинатель говоришь? — прорычала женщина, сверкнув в воздухе своими длинными когтями. Она целилась в лицо, но младший Ши сумел увернуться, и когти только слегка задели его предплечье, но рукав одеяния все равно тут же окрасился кровью. Цинсюань не вскрикнул, а только поморщился, чем ещё больше разозлил демона, который рассчитывал на более серьёзную реакцию. — Сейчас я убью тебя, мой маленький врунишка, и полакомлюсь твоей сладкой белоснежной плотью, словно величайшим деликатесом! — завизжала женщина и бросилась на Цинсюаня с явным намерением прикончить его на месте. Но юноша вновь увернулся, проскользнув под рукой демона и, прежде чем побежать к распахнутой двери, успел полоснуть его своим острым, как лезвие, веером по груди. Демон взревел и снова кинулся на бывшего небожителя, которому пришлось затормозить перед выходом, так как перед ним возник мужчина с истекающим кровью лицом, загородив путь наружу. — Держи ублюдка! — завизжала одержимая демоном женщина. — Не дай ему уйти! В руке мужчина снова держал нож, который выронил ранее, сжимая рукоятку так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Сердце Ши Цинсюаня тревожно ёкнуло, он вдруг испугался, что живым не уйдёт. Против сильного демона и вооружённого человека он — не владеющий боевым искусством, лишённый силы, с одним только веером в руке, вряд ли имеет хоть какие-то шансы на победу. Но сдастся сейчас — значит точно погибнуть, и юноша внезапно закричал, бросившись на стоящего в дверном проёме мужчину. Тот выкинул руку вперёд, намереваясь нанести удар ножом, но Ши Сюань резко вильнул в сторону, прижавшись к ближайшей стене, и длинный нож угодил прямо в живот женщине, которая собиралась схватить его сзади. Увидев, что натворил, мужчина весь затрясся и, выпустив из руки нож, пошатываясь, сделал несколько шагов назад. Стоило проходу открыться, как Цинсюань тут же проскользнул на свободу. Хозяин дома сделал попытку его схватить, но юноша вновь ловко вывернулся и со всех ног помчался вниз по горной тропе, ни разу не обернувшись. Демон не пустился в погоню, его внимание было приковано к стоявшему перед ним на коленях мужчине. Он в страхе бормотал мольбы о прощении и пощаде, боясь поднять свой взгляд. Одержимая женщина медленно вытащила из себя нож и провела длинным раздвоенным языком по окровавленному лезвию. — Найди и приведи ко мне этого мальчишку, — причмокнув губами от удовольствия, строго велела она, и тут же бросила нож в хозяина дома. Тот вонзился в землю прямо перед ним, заставив в страхе отползти назад. — И только попробуй вновь меня подвести! — злобно сверкая глазами добавила женщина. Выйдя из дома, она подошла к ослу и, обмазав его морду кровью Цинсюаня, которая осталась у неё на когтях, добавила: — Не сделаешь то, что велено, и мне придётся довольствоваться твоей обгорелой плотью, — при этом демон брезгливо сморщил нос, словно данная перспектива совсем его не радовала, а потом вновь вернулся в дом. Мужчина подобрал нож и с обречённым видом направился к своей скрипучей повозке. Шаркая по чёрной земле, он провёл лезвием ножа по ладони, тем самым смешав собственную кровь и кровь демона, прибавившую ему сил. Когда мужчина забрался в повозку и щёлкнул вожжами, осёл тут же повернул на тропинку, по которой ранее убежал Цинсюань. Широкие ноздри животного раздувались, жадно вдыхая воздух и пытаясь уловить в нём запах крови бывшего небожителя, которую ему только что дали отведать.