Призрак в моей квартире.

Утро начинается если не просто с суматохи, то с активного пиздеца. Саша, что бегает по квартире, кошка Катя, которая несется за ним и обратно, пока Ваня, обреченно вздыхая, сидит на кровати, продумывая план действий. Прошло четыре дня с момента, когда Бессмертных покинул квартиру, покинул Жожо, оставив эту кудрявенькую тварь одну. Если честно, Ваня бы не пожалел и на деле сдал бы эту квартиру к чертям, уехал бы куда подальше, бросив все свои вещи. Но что-то действительно не давало ему просто так, окончательно, срубив все концы съехать из этой долбанной квартиры. И он соврет, если скажет, что не думал ночами о том, что же такого в Жожо, что его настолько не отпускает. Почему он не может уйти просто так? Почему он не может наплевать на его существование? Бессмертных клянется, что отдал бы все, лишь бы найти ответ на данные вопросы. Но Бессмертных ответы так и не находит, поэтому и не клянется. Так что сейчас Саша собирает Ване рюкзак, а второй, как ни странно, молчит как истукан. В сердце, глубоко в себе все свои переживания проживает, эмоциями захлебывается, несмотря на то, что внешне кажется черствым, и даже холодным. Только частые, но долгие вздохи, да глаза, остановившиеся на одной точке в стене, дают знать о напряжении. Даже закрывая глаза, закрывая эти чертовы глаза, под чернотой век он видел его. Конечно, так и не сумев выбросить из головы парня-призрака, Ваня не мог принять иного решения за четыре дня, чем взять себя в руки, твердо потопать в квартиру с рюкзаком на плече. Сережа заставлял поджилки трястись, стискивать костяшки на руках до побеления, да в нервозности утопать. Ваня точно уверен, что даже перед первым сексом не нервничал так сильно. В момент, когда ты лишаешься девственности, в момент, когда ты впервые в жизни вступаешь в половой контакт с девушкой, и так далее тому подобное, Ваня нервничал в разы меньше, чем когда понял, что ему нужно отправляться домой, где его ждал призрак-насильник. Иронично, не правда ли? Ваня головой тормошит, мысли все из головы выбрасывая, ведь перед ним стоит Саша, протягивая другу рюкзак. Бессмертных об обещаниях вспоминает уже на пороге под Сашины бурчания по типу: " Не смей ссыкать только! Ты мужик, давай, я в тебя верю. Ноль драматизации и холодная голова, ты сможешь". Он в курсе о важности такого поступка для Вани, учитывая, что он впервые, впервые блять за все девятнадцать лет в такой ситуации находится, так что, словно свою птичку, Саня выгоняет выпускает Ваню на волю. А Ване остается лишь вспоминать о практиках тети-психологини Наташи насчет дыхания и регулирования воздуха, ведь Сережин образ, кажется, тот самый воздух из легких у него выбивает.

***

Ваня ключом тихо дверь отворяет, боясь дышать. Так же, чувствуя себя безумно невесомым, ведь никогда еще не ходил настолько бесшумно, Ванек аккуратно оглядывается. На секунду останавливается, дабы к звукам прислушаться. На удивление, но не слышит абсолютно ничего. Разувается спешно и бежит, оглядывая всю квартиру. Никого. Бессмертных чувствует себя сумасшедшим, ведь готов поклясться, что Жожо ждал бы его несомненно, но его дома не оказывается. В квартире все так же чисто, и безумные Ванины предположения, что кудрявого не существовало и вовсе, опровергает окно, открытое настежь. В теле даже легче становится от осознания, что русый не шизофреник, и до психушки ему, видимо, далеко. Он улыбается мысли в голове, по типу того, что легче от существования призрака-спермотококсикозника в собственоой квартире, чем от осознания того, что ты душевнобольной. Все бы ничего, если бы звук двери не отвлек своим шумом. Пришел Сережа. Он пришел, выдыхая перед своим лицом целый клуб пара, и, видимо сам не ожидая появления хозяина, застыл на месте, заранее отложив электронную сигарету в карман. Ваня подмечает, что Сережа пиздецки схуднул — впалые скулы стали бросаться в глаза, не оставляя и места щекам, а запястье стало настолько тонким, что Ваня уверен, что обернув его мизинцем, смог бы сделать это с успехом. Что насчет русого, то у того сердце замирает. Он так же застывает, но их различия в том, что во взгляде Вани — бушующее море, волна тревоги и страхов, у Сережи же бездонная дыра, пустота и тихая грусть. Все это не уходит мимо внимания проницательного Вани, у которого прямо перед глазами красными буквами очерчено "О Б Н И М И", но он стоит, не мочь пошевелить и пальцем. Кудрявый первый совершает движение – проходит мимо Вани без слов, идет к окну, доставая из заднего кармана сигарету и зажигалку. Меж зубов держит, зажигает и затягивается, после разговор начинает: — Мне было плохо, – выдает абсолютно холодно. — Я знаю, мне тоже, – в голове Ваня давно избивает самого себя, ведь эти жалкие четыре слова это единственное, на что сейчас способен его чертов мозг. Сережа стоит к нему спиной, лицом к окну, и Ваня видит лишь ненавистную им сигарету в руках парня. Он пытается подойти к нему, чтобы коснуться и объяснится, но получает лишь сигарету, проженную об руку. Русый шипит и громко матерится, в ответ получая истерические вопли Сережи. — Ты бы знал, блять, как мне было хуево без тебя, ссыкло ты ебаное, Ваня! Ты не поймешь, как мне было хуево, и сейчас ты пытаешься этими ебаными прикосновениями извиняться, ты серьезно!? Когда ты был мне блять так нужен, где же ты был? – Сергея уносит волнами истерики, и ближе к концу с глаз быстро текут слезы, одна за одной, а сам кудрявый тон голоса повышает максимально, не боясь, что его кто-то услышит. Бессмертных лишь остается шокированно слушать парня напротив и свое сердце, что бьет набатом в голове. Сережа дает себе отдышаться после еще пару нелестных речей о Иване, и смотрит прямо в глаза, диктуя: — Поцелуй меня. Ваня поджимает брови в знак напряжения, ведь такое для него табу. Ведь это ненормально и неправильно, это подлежит осуждению и неприемлемо. Целоваться с парнем? Может, еще хуй пососать? Все бы ничего, если бы не одно но: Ваня подрывается с места, Сережу в объятья крепкие стискивая и губами к губам прижимаясь. Ими он не шевелит, и только Сережа раззадоривает его, облизывая и кусая за нижнюю губу. На самом деле Сережа счастлив просто пиздец как, он от счастья скулит и не знает, куда деть руки. Губы чужие на десять из десяти оценивает, смело может дать все одиннадцать, если бы не привкус говнистого характера Бессмертных. Оторваться от поцелуя трудно, но Сережа Ваню, что скучал кажется, отпихивает с трудом, чмокая в губы. Прижимает к себе, обнимая крепко-крепко, не желая отпускать. Милую и приятную атмосферу нарушает Ваня, недоуменно глядя на Сережу. — Что такое, Ванюш? – как ни в чем не бывало спрашивает Сережа, волосяную прядку за ухо заправляя. — Не говори, что ты… Ваня не договаривает, руку на чужое возбуждения кладя. Да, оно самое. — Да блять! – вскрикивает Ваня, отпихивая Жожо от себя спешно и убегая в спальню. За собой слышит смех заливистый, искренний такой и радостный. Наконец, на их улице, образно говоря, выглянуло солнце, да цветочки зацвели. Ваня был действительно смущен не по-детски, и когда Сережа догоняет русого, то видит такую картину: красный, словно помидор Ваня, зарывшийся с головой в одеяло. Жожо плавно к нему подходит, рядом ложится и лицо обнажает его из под одеяла. Ухмыляется самозванно, так еще и по волосам гладит. Ну точно спермотоксикозник. Ваня смотрит в глаза, словно ребенок, что впервые смутился с какой-то херни, и в силу своего возраста ищет место, куда бы от стыда спрятаться. Ваня чистый ребенок, Жожо клянется. Однако, не смотря на смущение, Ваня тормоза все к черту откидывает, понимая, что мучения его окупиться должны. Он Сережу в поцелуй затягивает, лицом к нему приближаясь, и руку на пах кладет, вызывая у первого судорожный вздох. Чего-чего, но от Вани, что опыта не имел с парнями абсолютно, и в принципе не принимал геев по жизни как самодостаточных и таких же среднестатистических, как и он, людей, было очень странно. Сережа даже в какой-то момент особенным себя чувствует, и Ваня, будто его мысли читая, член сквозь ткань штанов мнет, стоны мгновенные из Сережиного рта вынимая. — Ванюш, если ты продолжишь, то я не сдержусь, – судорожно, где то в районе чужой шеи выдыхает Сережа. Ваня словно в ауте: слушать он его, по всей видимости, не хочет, ведь рука на члене ощущается ебать как сильно, что в голове кроме изрядно грязных матов, повторяющихся каждую миллисекунду, у Сережи не остается больше ничего. Лишь когда русый переходит в активную стадию, рукой в трусы проскальзывая, Жожо с опаской глядит на него, и руку чужую останавливает. — Ваня, блять, ты уверен что хочешь сегодня быть трахнутым мной? Сережа не смеется, как многие могли бы подумать. Правда, Ване нравится на такой оскал глядеть, да в глазах чужих тонуть, ведь у самого невольно на лице улыбка прослеживается. Ванек мимолетно чмокает Сережу в губы и произносит: — Давай как в первый день, покажи, что умеешь, – старший ухмыляется, подмигивая. Совсем красный, конечно, но до чертиков довольный. Глазки пиздецки горят у обоих, и если честно, то Сережа на долю секунды даже сомневается, тот ли это Ваня, и когда его успели подменить. Тот, кто терпеть его присутствия не мог, сбегая хоть куда, но подальше. Тот, кто оставил его в этой сраной квартире, заставив страдать, сейчас буквально напрашивается на секс. На деле Жожо скулит, но позволяет чужой руке обхватить собственный член. Воздуха до жути мало, Ваня и перерыва не дает, целуя, сминая, кусая и облизывая такие желанные и мягкие губы парня, что теперь навис сверху. Сережа живет в форме призрака отнюдь не первый год, но если его спросят, смущался ли он когда-нибудь перед своим хозяином, он ответит: "Нет, до недавнего времени". Ведь Ваня, сука, чтоб у него все прекрасно было, избавляет Сережу от штанов, вместе с трусами, и касается головки резко и напористо, заставляя младшего вздрогнуть, простонав. Кудрявый терпеть такого напряжения не может, позволяя Ване оседлать себя. Тот неспешно ширинку расстегивает, член от ненужной ткани избавляя. Простанывает для Сережи сладостное "Посмотри сюда", обхватывая свой член полной ладонью, позже в кольцо прикидывая. Облизывается мимолетно, заставляя младшего следить, как он дразнит, удовлетворяет и потакает своим собственным, пошлым желаниям. Кудрявому выть от такого вида хочется: в комнате темновато из-за занавесок, что были сдвинуты от проникновения света в комнату, но видно абсолютно каждую деталь: видит первую каплю смазки, когда Ваня водит по кругу головки, дразнит себя и надавливает на щелку уретры. Она прозрачная, можно сказать даже жемчужная, медленно и туго вытекает прямо из уретры. Сережа мычит, а Ваня губу закусывает, пытаясь стоны сдерживать. Младший себя чувствует чертовым девственником, ведь, наблюдая просто за чужой дрочкой, он не может думать ни о чем другом. Член стоит невъебически, и сам Сережа, когда Ваня уж слишком привлекательно обращает на себя и свой член внимания, бедрами вверх поддается, желая получить скорую разрядку. Все бы ничего, но Ваня опускается с бедер и ложится. Ложится прямо меж раздвинутых ног, в руку ствол взяв. Водит чужим членом о губы, мягко ими касаясь головки. Водит и по лицу, заставляя Сережу пустить слезу от того, какой же у него ахуенный хозяин. Ваня еще тот омут, ведь за тенью неприкрытого раздражения к людям, что выбивались из общества благодаря нетрадиционной ориентации, скрывался парень, пиздец какой извращенный, если с улыбкой головку в рот берет. За этим следует незамедлительная реакция Сережи: он протяжно и громко стонет, Ванечку за волосы мягкие хватая. Мысль проскальзывает, что у русого волосы мягкие до ужаса, в отличии от младшего, чьи кудри подвергались множественным окрашиваниям и завивкам. Ваня активно двигает головой, язык использует в чувствительных местах, заставляя руку в его волосах сжиматься, оттягивая за патлы назад. Ваня сосет так, словно член Сережи – сладкая конфета. Стоит поманить – русый придет, а чуть позже захочет еще. Собственный член в чужом рту ощущается божественно – Ваня, несмотря на сексуальную неопытность, зубами проходится на редкость мало, и даже выпуская их, не перестает слышать жалобные стоны.Проходит немного времени, когда Сережа застывает в немом стоне, выгибается и…. Ваня останавливается. — Да блять, Ваню-ю-ш, – разочарованно хныкает Сережа, который в данный момент готов сдохнуть от такого облома. Что говорить, если у того же В а н ю ш и уверенности хоть отбавляй – он на нелестные словечки в свой адрес не реагирует абсолютно никак, лишь седлает парня вновь и берет два ствола в ладонь. Ваня чувствует, насколько каменный стояк у Сережи, и пробует двинуть бедрами вперед. Собственный член проходится по чужому, и изо рта Вани вылетает громкий стон. Настолько, что старшего заставляет смутиться, но останавливаться он не намерен. — Я хочу чтобы мы кончили вместе. Одновременно, – выдает Ваня, ускоряя движение руки на стволах. У Сережи мгновенно сбивается дыхание. Он закатывает глаза и откидывает макушку назад. Ваня бы с преогромным удовольствием поцеловал его в открытую шею, но неудобства давали знать о себе, поэтому Ваня мог лишь любоваться молочной кожей, кажущейся такой мягкой и нежной. Из мыслей выбивают громкие, судорожные стоны Сережи, что впился ногтями в чужое бедро. Вовремя одергивая себя, младший сжал бедра Вани, на которых скорее всего останутся синяки. Младшего ведет космически. Он еле проговаривает слова, смешанные в стонах, поэтому не уверен, что его "Я кончаю" дошли до Вани. Он судорожно и бездумно повторяет это вновь и вновь, пока Ваня позволяет себе стонать и вилять бедрами в такт руке, что рвано и быстро дергается на членах, запрокидывая голову и кусая губы до металлического привкуса во рту. Кончают они действительно одновременно. Ярко, эмоционально и с выкриками. Ваня эякулирует, и горячая сперма мгновенно оседает на животе Жожо. Волна оргазма накрывает их обоих, парни выдыхают свободно, а Ваня руку с члена убирает вовсе. Сергей клянется, что ради такой картины готов умереть. Ваня сразу же тянется к розовым губам, голодно облизывая их. Сережа устало мычит в поцелуй, и думается ему, что сегодняшний день – это лучшее, что случалось с ним за несколько лет будучи призраком. Лучшее, несомненно, даже не смотря на то, что это была обычная дрочка с минетом. Мысли и представления о сексе с Ваней будоражат фантазию, член в штанах дергаться заставляя. Младший себя одергивает вовремя, любуясь Ваней, успевшим уже сходить за салфетками и заботливо стерев остатки спермы и природной смазки. Себя одеть наказывает, под боком пристраиваясь. — Ванюш, я тебя люблю, – со всей своей нежностью, что только есть в его душе, выдает младший. Бессмертных реагирует на это усмешкой, чмокая смазанно куда-то в районе щеки, одеялом накрываясь и мгновенно засыпая. Сережа чувствует себя чертовски удовлетворенно и в голове помечает следующую цель: 1. Трахнуть Ванечку. Цель для Сережи обязательная, и он, ухмыляясь злобно своей мысли, обнимает уснувшего Ваню. Тишину нарушало лишь сопение старшего, в чье лицо так хотел бы сейчас вглядываться Сережа. Усталость быстро отходит на задний план, и кудрявый даже раздумывает на второй заход, но Ваня, повернувшийся к нему лицом мигом все пошлые мысли далеко и —надолго— откидывает. Реснички во сне у старшего подрагивают, а губы расслаблены. Сережа целует его прямо в приоткрытые уста, смущаясь как пятиклассница. Прильнув ближе, почувствовав всю теплоту тела рядышком, Сережа не замечает, как засыпает. Последней идет шутка, проскользнувшая в голове, что Ваня это мама птица, что держит его под боком. Сережа засыпает с улыбкой и в объятьях родных, радуясь, что все хорошо. Радуясь, что они вместе вновь.