Sensus vitae

…я не знаю, от чего бегу, что — или кто — за мной гонится, мне недостаёт смелости обернуться и взглянуть на это существо, но я ощущаю его горячее загнанное дыхание затылком и шеей, слышу торопливую тяжесть его шагов, от которых дрожит земля под моими ногами; и вдруг я запинаюсь, и подо мной невероятным образом оказывается обрыв, и я падаю, падаю, падаю в бесконечную мглу… Я просыпаюсь как по щелчку, одним рывком, точно меня кто-то выдернул изо сна за шиворот. Сажусь в постели, закрывая лицо руками, и делаю глубокий вдох. А затем — выдох. Мои пальцы дрожат; мне всё ещё кажется, что я там, в этом перманентном свободном падении, что я не в силах нащупать почвы. Чего угодно, за что можно было бы ухватиться. Сжимаю собственное колено до вспышки боли и красного следа на коже — только для того, чтобы убедиться, что я здесь. Я жив. Это просто дурной сон. Просто… И сколько таких ты ещё выдержишь, а, Поттер? Мне требуется титаническое усилие для того, чтобы заставить этот проклятый голос заткнуться. Я отбрасываю одеяло в сторону. Поднимаюсь на ноги. Слепо нашариваю на тумбочке очки, снова забыв о волшебной палочке. Как сомнамбула, бреду в ванную. Из зеркала на меня смотрит кто-то бледный и растрёпанный, с осунувшимся лицом. И синяками под глазами. Мерлин, я выгляжу старше, чем есть на самом деле; мне будто не восемнадцать, а все тридцать лет — такой у меня уставший взгляд. Даже толстые стёкла очков неспособны скрыть его. — Нужно что-то менять, — говорю я своему отражению, и оно приподнимает уголки рта, словно пытается усмехнуться. — Нужно что-то придумать, слышишь? Я с ума сойду, я точно свихнусь, если не… Но мысль о том, чтобы вернуться сейчас в магический мир, поступить в Академию или Мерлин знает куда ещё, снова стать «тем самым Гарри Поттером», которому не будут давать прохода, пугает меня почти до тошноты. Нет. Нет, я не готов; я всё ещё не готов даже встретиться с Гермионой, хотя уверен, что она-то точно поняла бы меня. Гермиона умница; она умеет не задавать вопросов, на которые я не готов дать честный ответ. И всё же пока нет. Надеюсь, она простит меня за это малодушие. Мне нужно что-то другое. Кто-то другой. И я знаю, кто может помочь мне. Снейп появляется в моей квартире в тот же вечер. На этот раз в гостиной — для разнообразия. Он не выглядит ни изумлённым, ни раздражённым, точно знал, что я попрошу его о встрече. — Поттер, — кивает он мне вместо приветствия и опускается в глубокое кресло, не дожидаясь приглашения. Я сажусь в соседнее; в это мгновение нас разделяет только низкий журнальный столик. Снейп выглядит так, словно не спал пару дней; и впервые с первого его появления в моём доме мне приходит в голову пугающая и некомфортная мысль, и я встревожено спрашиваю: — Я ведь не… я ведь не отнимаю у вас слишком много времени? Снейп приподнимает левую бровь в идеально выверенной демонстрации вежливого удивления. — Забавно, что вы спохватились лишь сейчас, — прохладно комментирует он и, будто заметив, как я напрягаюсь, тут же добавляет: — Нет, Поттер, не отнимаете. Я сам предложил вам помощь — в той мере, в какой я способен её оказать. Я думаю о том, что привычка спасать меня, по всей видимости, стала его условным рефлексом, но произнести этого вслух не отваживаюсь — только киваю. И неловко предлагаю ему чай. — А, сидите, — командует Снейп, когда я подрываюсь с места, чтобы броситься на кухню. — Волшебники мы с вами или нет, в самом деле? Вам стоило бы хотя бы изредка вспоминать об этом крошечном факте из вашей биографии. Он взмахивает волшебной палочкой, и на столике сами собой появляются две чашки чая и — к моему изумлению — глубокая миска с печеньем. Сахарные тритоны — я узнаю их моментально. Когда-то профессор МакГонагалл угощала меня ими, кажется, на пятом курсе, и я помню свой шок: почему-то для меня в тот момент оказалось невероятным, несопоставимым это сочетание строгой Минервы с её извечным пучком и сладостей. Оно потрясает меня и сейчас, теперь, когда рядом со мной Снейп, а не МакГонагалл, даже сильнее. Взгляд у него такой, точно, если я осмелюсь как-то прокомментировать его выбор, он меня заавадит. Я не рискую. Только слабо улыбаюсь: — Спасибо. И беру свою чашку, обжигая пальцы горячим фарфором. Снейп не спешит потянуться за своей. Снейп смотрит на меня внимательно и не моргая, и прищур у него почти враждебный, точно он меня в чём-то подозревает. В этот раз, сталкиваясь взглядом с чёрными безднами его глаз, я уже не вздрагиваю: мне кажется, ещё немного, и я привыкну к их нечитаемому холоду. — Что случилось, Поттер? — резко спрашивает он. Я подпрыгиваю на месте: за прошедшие с нашей последней встречи несколько дней я успел забыть, каким ледяным и острым способен быть его тон. — Вы выглядите встревоженным. И уставшим. Я мог бы сказать то же самое про вас, профессор, почти ляпаю я. Его глаза опасно сужаются, и я тихо отвечаю: — Я… плохо сплю. Бывает. Снится всякая дрянь. Снейп кивает. Мгновение я жду вопроса, но он ничего не уточняет. Я почему-то чувствую облегчение, словно мне не хотелось бы ни с кем делиться содержанием своих ночных кошмаров. Это ощущается неожиданно лично. Снейп медленно отпивает из своей чашки. В треугольнике разреза его ворота виднеется белая кожа и по-птичьи острый кадык. Когда он сглатывает, кадык приходит в движение: плавно и чётко, как точный механизм. Я ловлю себя на том, что пялюсь, щекам становится горячо, и я отвожу взгляд. — Я мог бы предложить вам зелье Сна без сновидений, — неторопливо, почти нараспев произносит Снейп, и я надеюсь, что он этого моего дурацкого взгляда не заметил. — Модифицировать состав под вас — дело одного дня. Две капли на язык — и вы гарантированно не будете видеть никаких кошмаров. Нет, думаю я почти с паникой, нет, это звучит как бегство, как слабость, как… — Но что-то подсказывает мне, — продолжает Снейп, и я торопливо закрываю сознание; Окклюменция всё ещё даётся мне с трудом, — что вы не за этим меня пригласили. Не знаю, кто он в это мгновение — безупречный легилимент или чуткий психолог. Или вы просто так хорошо меня знаете?.. — Нет, — соглашаюсь я, кусая губы, — не за этим, я… думаю, это не избавит меня от проблемы. Только отсрочит необходимость её решения. Снейп смотрит на меня — я готов поклясться — с одобрением, и это дико, и непривычно, и неожиданно, пугающе приятно. — Рад слышать, что вы готовы бороться, а не прятаться в нору, — негромко отвечает он. И, отставив в сторону практически нетронутую чашку, скрещивает пальцы: тонкие и длинные. Жест выходит почти изящным. Я готов умереть от стыда. — Итак, Поттер, каков ваш план? — спрашивает Северус Снейп, по-видимому, избравший тактику полного игнорирования моего покрасневшего лица. К моему облегчению. Это даже не план, это так, спонтанная идея, пришедшая мне в голову этим утром, пока я принимал душ; но к полудню она уже так укрепилась в моём сознании, что я отправил Снейпу письмо с просьбой о встрече: и он пришёл, вот он, сидит в соседнем кресле, глядя на меня терпеливо и выжидающе, мне всего-то нужно осмелиться это произнести. И в случае чего… в случае чего суметь принять отказ. Он ничего мне не должен, Снейп. Я понимаю это даже слишком хорошо. Но ещё я понимаю, что не готов обратиться с этой просьбой ни к кому другому. Что я не верю так никому больше. Мне-из-прошлого это бы очень не понравилось. — Я думаю… — начинаю я медленно и издалека; это мелочная слабость, но сейчас я её себе прощаю. — Я думаю, что моя проблема не только в том, о чём вы сказали в прошлый раз. Не только в отсутствии смысла. То есть… как объяснить… Я боюсь, что сейчас он перебьёт меня, но Снейп молчит. И это придаёт мне уверенности. — Думаю, мне нужно чем-то заняться, — продолжаю я сбивчиво. — Найти какое-то… дело. Чтобы отвлечься. Это необязательно должно стать новым смыслом моей жизни, просто я… не могу больше сидеть сложа руки и сходить с ума Он медленно кивает, избавляя меня от необходимости закончить фразу. И ровно уточняет, хотя я уверен, что он уже всё понял: — И чего же вы, Поттер, хотите от меня? Смотрю на него украдкой, исподтишка. Разозлённым Снейп не выглядит. Только странным образом… позабавленным. Я не знаю, что это значит, но, наверное, это лучше ярости или неудовольствия; поэтому я решаюсь, набираю побольше воздуха в лёгкие и выпаливаю: — Может быть, вы… может быть, вы могли бы помочь мне найти что-нибудь? Я имею в виду… что-нибудь, что не требовало бы огласки. Что-нибудь, что я мог бы делать вне поля зрения магического мира. Вместе с вами. Но это — последнее — звучит слишком дерзко даже в моей голове. Снейп хмыкает и отбрасывает со лба упавшую на лицо чёрную прядь. Я смотрю на него нетерпеливо, почти исступленно, и мне одновременно чудовищно страшно и очень нужно услышать его ответ. Наконец он произносит — медленно, отмеряя слова по граммам, как драгоценные ингредиенты: — Боюсь, я не в силах предложить вам места моего ассистента, Поттер. По крайней мере, не сейчас — я всё ещё нахожу ваши познания в Зельеварении достаточно посредственными. Неужели то, что вдруг разливается по моим внутренностям ядовитой горечью, — это разочарование? Я открываю рот, сам не зная, что собираюсь сделать — согласиться или возразить, — но Снейп уже добавляет, глядя почему-то не на меня, а на чашку с остывающим чаем: — Впрочем… у меня есть одна мысль. Кое-что, что способно заинтересовать вас больше возни с составами. И я торопливо киваю, показывая, что слушаю. У меня такое чувство, что в это мгновение я готов согласиться на всё, даже если он отправит меня копать флоббер-червей. Но ничего подобного Снейп мне не предлагает. — Не знаю, насколько вам известна эта небольшая деталь, — задумчиво сообщает он мне, созерцая журнальный столик, — но многие из ингредиентов, которые необходимы для варки зелий, особенно зелий продвинутого уровня, невозможно ни достать, ни приобрести в магических лавках Великобритании. Некоторые из них слишком редки, другие отличаются бьющей по карману ценой, третьи нужно собирать в определённое время суток и только руками того, кто собирается варить зелье. Я не знал этого, но я киваю, смутно догадываясь, к чему он клонит. И это… — По этой причине мне довольно часто приходится покидать Хогвартс, — сухо продолжает Снейп. И вдруг поднимает голову и наконец-то на меня смотрит — и я чувствую холод, и сырость, и ил, но почему-то ничто из этого сейчас меня не пугает. — Единственное, что в моих силах предложить вам, — это сопровождать меня в моих поисках. Я смотрю на него со странной смесью недоверия и восторга. По-видимому, неверно истолковав мой взгляд, Снейп сдержанно добавляет: — Это не та вещь, которой хочется заниматься амбициозному юному магу, но могу вам гарантировать: ни один поклонник не полезет за вами на вершину горы в полночь. — Я согласен! — выпаливаю я, едва он успевает договорить, и ещё почему-то глупо, совершенно по-идиотски улыбаюсь. — Это… это звучит отлично! Это лучше, чем я успел себе напридумывать. Снейп смотрит на меня с удивлением. Потом тонкая линия его рта вздрагивает, и я готов поклясться, что ещё немного, и это стало бы улыбкой. — Замечательно, — говорит он. — Надеюсь, вы не растеряете свой энтузиазм по дороге. Некоторые из подобного рода путешествий довольно скучны, иные опасны; полагаю, я обязан предупредить вас заранее: вам придётся пользоваться магией. Поэтому настоятельно рекомендую вытащить волшебную палочку из вороха грязного белья. Я заливаюсь краской: как, Мордред его побери, он узнал?.. И всё же восторга и облегчения во мне сейчас столько, что даже это язвительное замечание неспособно испортить мне настроение. Только не теперь. И я вдруг думаю с дерзким весельем о том, что для полноты картины — только сегодня и только сейчас, человечный Северус Снейп! — мне недостаёт одного: чтобы он съел хотя бы парочку сахарных тритонов. Но, пожалуй, это было бы уже слишком. Слишком похоже на сон. — Что ж, тогда дожидайтесь моего Патронуса, — тихо говорит Снейп. — Будет лучше, если, как только вы его получите, вы сразу же отправитесь в мой кабинет. Я открою для вас доступ по каминной сети. И не переживайте так, Поттер, — с нотками раздражения в голосе добавляет он, когда я встревоженно ёрзаю, — об этом никто не узнает. Смею вас уверить: я обладаю достаточной квалификацией для того, чтобы поддерживать на своей рабочей территории все необходимые охранные и маскировочные чары. Как будто кто-то способен усомниться в его квалификации. Я киваю. Улыбаюсь ему, и губы болят, точно разучились это делать. Его взгляд ловит мою улыбку, и мой рот вспыхивает огнём, как от оплеухи. Или от поце… — И вот ещё, Поттер… — произносит Снейп самую чуточку резче, чем обычно. — Мерлина ради, напишите мисс Грейнджер. Я очень устал от её ежесекундных визитов и расспросов о вашем состоянии. В эту минуту я кажусь самому себе способным на всё, поэтому киваю без раздумий. — Что ж, — говорит он, поднимаясь на ноги, — на этом вынужден вас оставить. Ах да, рекомендую вам также найти себе какое-нибудь занятие из маггловских. Да, не смотрите на меня так удивлённо, вы сами не желаете в данный момент иметь ничего общего с магическим миром; магглы же вас не знают, и никто не станет уделять вам излишнего внимания, если вы начнёте посещать какие-нибудь курсы, поступите в университет или, в конце концов, устроитесь на работу. Надеюсь, отсутствие щенячьего восторга и восклицаний при каждом вашем появлении среди них покажется вам плюсом, а не минусом. Он аппарирует раньше, чем я успеваю возмутиться, но поданная им идея кажется мне разумной и гениальной в своей простоте — и почему, Мордред и Моргана, я не додумался до этого сам? Противный голосок внутри меня шепчет: Может, тебе просто-напросто требовался этот пинок под зад? Впервые за долгое время мне нечего ему возразить.