And now I can imagine the future

Свои чувства она поняла не сразу. Вообще Алёне было свойственно влюбляться в красивый образ, создавать себе героя, а потом неминуемо разочаровываться в нём. Или в ней. Примеров было много, но от каждого воспоминания хотелось, если не сгореть от стыда, то хотя бы просто отшутиться и забыть до какой-нибудь бессонной ночи. Иногда это наводило тоску, казалось, что ей в целом не везёт в любви, что, быть может, это не для неё и - ещё более банально-подростковое - что ей никогда не суждено найти близкого и любимого человека. В этот раз всё было совершенно не так. С Дашей они дружили давно, с тех пор как той было 15, кажется. Часто ходили по магазинам, гостили друг у друга, обсуждали сериалы, книги, были и общие друзья, и... В общем, с Дашей было просто. Казалось, что интересы у них почти одни и те же, но взгляд на них совсем разный. Иногда они долго-долго спорили о том, кто им ближе из героев, кто прав и не прав в той или иной ситуации, как бы поступили сами. Смеялись вместе, когда понимали, что они как Винчестеры: готовы нафиг друг дружку послать, но всё равно будут рядом. Вот такое сестринство у них было. По крайней мере предыдущие три года. Что-то шевельнулось, когда они начали ставить программы к сезону 23-24. Алёна взяла по своей привычке что-то задорно-подростковое в пп, а вот на короткую - "Твои глаза" от Полналюбви. Песня попалась ей где-то в рекомендациях, но с первого же звука этого гипнотического голоса Алёна поняла, вот оно. То, что нужно сейчас. И даже в текст она не вслушивалась поначалу, просто плыла, пропуская мелодию через тело, через движения. Всё было таким закономерным - от каскада к вращению, от вращения к дорожке - тонкой, катучей, с мягкими, звонкими руками. Шло так легко и просто, что им с Буяновой оставалось только удивляться. Даша ставилась у Михайлова, но музыку они выбирали вместе, одним летним вечером после очередного марафона по сериалам. Пересматривали Ведьмака, и идея родилась сама по себе. - Если катать кого, то только Цири! - Ага, - Даша плавно потянулась. Всё-таки была чуть более уязвима к бессонным ночам в обнимку с ноутбуком. - В книгах даже сцена есть, где... Алёна тут же насупилась. - Ладно-ладно, не спойлерю, - звонко рассмеялась в ответ. - Хм... А что насчёт музыки? И они пошли шерстить плейлисты, выискивать что-то из игр, что-то из сериала. Нарезка собралась сама собой, музыка перетекала из героической в обречённые ноты The last rose of Cintra к яростным нотам той сцены, которую чуть было не спойлернула Дашка. Спать отвалились только днём, всё ещё продолжая спорить, кому бы лучше подошла такая прога: Майе, Лизе, Ане или ещё кому. А на следующей неделе её взяла сама Даша. Прогу Алёна не видела ещё долго: то трени не совпадали, то Даша лукаво отрабатывала только короткую (где у неё была лирика в очередной раз). Но перед открытыми прокатами как ни крути хвостом, а произволку обкатывать надо усиленно. Утро августа. По какой-то причине каждый раз Алёна запоминало время суток, и каждый раз такие моменты приходились на утро. Даша в начальной позе, на одном колене. С первым тактом она поднимает голову, и во взгляде - не мягкая Даша, а чуть игривая и уверенная - Цири. Музыка разливается воинственными нотками - период обучения юной ведьмачки, та набирается опыта, силы, магии, и тут происходит излом. Вторая часть - война, напоминающая о её происхождении. Испытания, одно за одним, всё более жестокие и бесчеловечные. И концовка - Цири окончательно превращается в воплощение чего-то невообразимо судьбоносного. Неотвратимого. Мелодия опять сменяется - теперь это Silver for monsters - гремучая, жгущая кровь в бою. Даша изображает схватку на мечах, быстро выводя коньком дорожку по кругу, и на лице её Алёне кажутся шрамы и отпечаток чужой боли. Финальное вращение - вернуться на одно колено и вскинуть руку вверх, отправляясь в другие измерения. Продолжая путешествие. Такого от Даши не ожидал никто. Алёна в том числе. И именно в этот момент что-то шевельнулось внутри. Что - не могла понять ни одна из них. Даша ещё долго не выходила из позы, её грудь тяжело вздымалась и вовсе (Алёна знала) не от нехватки выносливости. Это был если и не прокат жизни, то нечто очень чувственное и близкое к нему. Усачёва опустила взгляд, напарываясь на такой же чуть изумлённый алёнин и... Буянова как специально прервала момент, делая малозначительные замечания. Понимала, что нужно привести в чувства, хоть слова и не особо долетят до адресата. Следующей точкой были открытые прокаты. Они всегда подготавливались максимально и в противоречию прошлому штабу старались выступать уже в готовых костюмах. Алёна целых битых полчаса сидела в зале, разминаясь на коврике, знала, что Даша не любит, когда мешают нанесению мейка. Разноцветная юбка смешно торчала из-под олимпийки, в ушах гремел какой-то дабстеп. Попрыгать пока, что ли?.. Прошло ещё минут десять, начало потряхивать от волнения. Когда Алёне с Дашей выпадали совместные соревнования, они глушили это чувство друг у друга, болтая, поправляя стрелки или показывая тик-токи. А сейчас оно лишь нарастало вычурным отсутствием. Только Алёне удалось осознать это, только пошли нормальные прыжки, как в зал зашла она... На Даше был комбинезон: штаны под кожу, два пояска - один серебряный на бёдрах, второй кожаный через плечо - и невесомая рубашка. Словно она сошла с экрана компьютера. На голове был чуть небрежный пучок, на глазах нюдовые тени, а на щеке... шрам. И далеко не такой, как в играх. Он был ужасен своей правдивостью. Лицом дашина Цири вышла из книг. И во взгляде - та напуганная решимость. Львёнок из Цинтры. - Ничего себе... - заметила почти про себя Алёна. - Хах, - хмыкнула Усачёва, потирая шею рукой. В перчатке, кстати. Красивой. - Да уж, не зря, значит, битый час корячилась. Остальная разминка прошла в удивительной тишине и... смущении, что ли? Как назло они выступали друг за другом. Косторная вопреки привычке старалась не смотреть чужой прокат, но взгляд то и дело предательски возвращался на лёд. Даша падала. Некрасиво, больно и часто. Даже та самая дорожка, убивающая своей энергетикой, вышла сегодня тяжело. Никто не узнавал стабильную всегда Дашу сегодня. Боги, какой кошмар... На эмоциях Алёна завалила и свою программу. Вот уж радость у журналистов будет. - Ну, вот что ты себе душу травишь? Саша остро зыркнула на Алёну, листавшую очередную статейку на Спортсе. Они привычно развалились на диване, потягивая холодный чай (сентябрь был ещё довольно жаркий). С недавних пор встречи с Дашей приобрели какой-то неясный и странный оттенок, так что собрались они в основном "старым" составом, то есть втроём: Саша, Аня, Алёна. - А ты чего подсматриваешь? - оставалось только хмыкнуть в ответ, заблокировать и отбросить куда подальше телефон. - Алён, у тебя всё на лице написано, - Аня вздыхает, мягко улыбаясь. - А вообще... Ты сама не своя последнее время. Вот же две проницательные... Или всё действительно так легко просматривается? Пока Алёна лежит в прострации, Саша быстро набирает сообщение, у Ани тренькает уведомление, смотрит, усмехается. - Так, - это уже выводит из себя. - Больше двух говорят вслух! - Ладно-ладно, - Трусова вяло отмахивается. - Влюбилась небось опять? - и лукавый, убийственный взгляд. Такой вопрос редко заводил в тупик. Обычное же дело - да-да влюбилась, а потом посплетничать про предмет воздыхания, строго настрого запретить вмешиваться, вот и все дела. А тут... Влюбилась? Нет, на влюблённость это вовсе не похоже... По удручённому виду Саша с Аней поняли, что допытываться нет смысла. Этапов у Даши не было, ну, только Кубка России разве что. Зато у Алёны целых два. На одном она пересекалась с Сашей, на другом - с Аней, так что с ума сходить не приходилось. Произволка вообще получалась лучше некуда, не чета прокату на ОПах, зато короткая... Нет, катала она всё ещё чисто, но как будто не о себе, не понимая, не чувствуя. Просто на автомате. Буяновой только и оставалось ругать: там рука не на месте, тут не дотянула и вообще... Подумывали сменить. Но воспоминания о том, как катала её Алёна на тренях, не давали им принять такое решения. Подумали, надо посмотреть ещё раз. На Чемпионате России. Жеребьёвка с каждым годом всё больше напоминала показ мод. Решили заранее не советоваться друг с дружкой по поводу нарядов. Чтобы удивить. И получилось более чем. Майя была в красном брючном костюме, Аня в бордовом (к которому пристрастилась после Олимпиады) коротком платье, Саша, не изменяя традиции, в очередном шипастом пиджаке и внезапно на шпильках. Алёна предпочла простое чёрное почти ведьминское платье с серебристым узким пояском. "Как Мартиша Адамс," - вместо приветствия хмыкнула Трусова. Косторная (брюнетка, кстати говоря, на тот момент) только щёлкнула языком. В театральный зал вошли втроём. Их уже ждали на первых рядах. Сели. Алёна обернулась на Дашу и... Та выглядела словно контраст к ней самой: серебристое, почти белое платье, сиявшее тысячью страз. Аккуратные голубые стрелочки, блеск с эффектом влажных губ... Откровенно говоря, Алёна поплыла, уже почти забыв в рутине тренировок и соревнований, какой красивой может быть Даша. И тут откровенно щёлкнуло что-то в голове. Тем более, что, вытянув жребий, Усачёва не села обратно к Майе, а заняла место рядом, всё ещё улыбаясь от вытянутого первого номера. До конца оставалось совсем немного, но... взять за руку на пробу, завести какой-то малозначимый разговор, увидеть давно знакомые искорки в глазах... Алёна выдохнула только в номере - рвано, даже загнанно. И улыбнулась - истерически. - Алёна! - кто-то тряс её за плечо. Понадобилась минута, чтобы из рыжего пятна появились черты Саши. - Я... Что произошло? - Ты... - видеть смущённую Трусову было слегка непривычно. - Ты говорила во сне. - Ох... Помолчали. Саша присела рядом на кровать. - Послушай, - и взяла за руку. - Я знаю этот взгляд, эти прикосновения - ты так на меня в 2019 смотрела, ты мне на плечо голову клала... Алён, у тебя же и правда всё на лице написано. И даже не надо быть свидетелем твоих снов и... слышать всё это. Алёна вырвала руку, закрывая лицо. - Блять... Да я... Она же моя подруга, Саш. Ты же помнишь, как... Как... Я не хочу это опять разрушить. - То, как ты рушишь себя сейчас - не лучше. Знаешь... Я тоже бегаю постоянно от своих чувств. Это... действительно сложно, однако ты - не я. Ты не можешь это подавлять, оно съест тебя. Правда. Хотелось просто обнять и не слышать больше ничего. Саша, кажется, угадала её мысли, придвинулась, прижала к себе мягко, тронула волосы на затылке, стала гладить. Мысли путались, чувства - тоже. Алёна же... никогда не могла врать себе. Другим - запросто, но не себе. Но что чувствовать сейчас? О чём думать? Как... как, чёрт возьми, признаться себе, что влюбилась до звёзд в глазах, до эротических снов, до, мать их, стонов посреди ночи?.. Как? Как?.. Алёна рыдала, не помня себя. Тренировки обернулись пытками. Косторная вытянула третий номер, так что с Дашей пересекалась постоянно. Видеть её улыбку, чуть растрёпанные волосы, чувствовать мимолётные прикосновения, будто невзначай, слышать музыку к произвольной, которую они выбирали вместе... Быть в первой разминке - вроде как и почётно, и страшно. Алёну никогда не настигал этот страх (за исключением случаев, когда тело отчётливо и жёстко говорило прекращать это всё), но сегодня, да, ей было страшно. Даша шла прямо за ней, разминались рядом и... Косторная могла поклясться, что физически чувствует взгляд на себе. Оставалась всего минута до выхода на лёд, Алёна снимает наушники и тут же - прикосновение. Руками к талии, губами почти-почти к уху: - Я буду смотреть. И отпускает, идя к калитке. Хоть убейте, Алёна не вспомнит, как прошла разминка, да и время до выступления пролетело как в тумане. Она очнулась только в начальной позе, чтобы услышать: "Я помню, как открыл глаза, и встретил в них тебя" Взмахнуть руками, взглянуть за бортик, несмотря на страх и... Она там. Пришла. Она смотрит. И становится тепло до дрожи. Алёна помнит их первую ночёвку вместе. У неё гипс на руке, у Даши - на ноге. Они знали, что не вытерпели бы дни ЧР по одиночке, так что просто собрались и смотрели сериалы до посинения. И уснули рядом, соединившись в какую-то кракозябру, чтобы не задеть всё поломанное. Алёна проснулась с непривычки резко и... Это были те глаза из песни. Карие, мягкие, светящиеся изнутри. Даша тогда смущённо улыбнулась и мягко сказала: - С добрым утром. "Лишь дай мне посмотреть в последний раз в твои глаза Я потерял дорогу к ним, я потерял себя" Воздух звенел от напряжения на двойном акселе. Алёна выехала, даже не задумываясь. Страх рассеялся, как не бывало. Её мысли были где-то совсем не здесь... Тяжёлый постолимпийский сезон. Тогда Даша не вышла ни на один турнир, кроме финала Кубка и каких-то бешек весной. Межсезонье кололо невозможностью прыгать. Вообще. Косторная далеко не всегда была рядом: Гран-При всё-таки, финал впоследствии, ЧР... Но именно ей звонила Даша, срываясь, рыдая, именно она шептала успокаивающие слова, именно с ней Даша могла быть слабой, ей она могла доверять. Тогда у них зародилась сильная привязанность, которая таяла на глазах, отравленная любовью. Алёна боялась быть слабой. "Лишь дай мне посмотреть последний раз в твои глаза, Я солнцем обернусь и в них останусь навсегда" Последнее вращение. Бильман. Протянуть руку не к судьям, как обычно, а в сторону. И пусть Елена Германовна придирается, сейчас, вот здесь и сейчас глаза Алёны должны быть направлены только в одну сторону. Она приняла наконец, что программа эта - о её любви. Любви к Даше.

***

Главные старты в любом случае им не светили. Обе без ультра-си, среди кучи вчерашних юниорок, обе - после травм. Так что пятое место среди взрослых Алёна восприняла как маленькую, но победу. Даша шла следом, уступая лишь несколько баллов. Оставалось только посмеяться над злой шуткой судей. Особенно учитывая, что поводов для смеха было всё меньше. Буянова скидывала её поведение на откат после России: конечно, выдать два идеальных проката, такое даже на тренировках давно не случалось. А Алёна про себя решила, хорошо, что она не лезет. С осознанием собственных чувств приходила неясная тревога, она сама не понимала, чего боялась. Было много вещей... Например, разница в возрасте. Если тогда с Сашей она оправдывала поведение юношескими гормонами и страстью к... кхм, экспериментам, то сейчас это работало только в сторону Даши. Ей 17, и Алёна слишком отчётливо помнила собственные ошибки этого возраста, помнила, как кое-кто на несколько лет старше поиздевался над её чувствами тогда. Теперь Алёне самой 20, и себе такой вольности она простить не сможет. А не прощать было что, чужие руки во снах, губы, тепло, колящее под рёбрами. И вне сновидений - собственные руки и её - в мыслях. А потом корить себя каждый раз, понимая - извращенка. Да, Даша давно пересекла возраст согласия, но... Чёрти, это "но". Хотелось стереть из памяти ЧР, стереть два чистейших проката, стереть навсегда въевшийся шепот над ухом: - Я буду смотреть... - Что? Алёну дёргает из полудрёма. Аня, лежавшая рядом, смотрит внимательно. - Чёрт... Опять уснула? Кивок в ответ. Сериал в ноутбуке с лёгкой руки чемпионки становится на паузу. Щербакову освещает лишь блёклый свет экрана. Она не поехала на Европу, работа над её техникой ещё шла и та пока была далека от идеальной, так что на отборе она улетела в конец десятки, уступив даже Алёне с... сами знаете, кем. - Лён... - Я знаю. Всё знаю, уже поняла прекрасно. Но что, блять, делать-то с этим теперь? - в голосе слышались ноты грозного отчаяния. Алёна просто устала изводить себя. Аня же была спокойна, как кремень. Впрочем, как всегда. - Поняла. Только... Ты на своём дне учитываешь то, что она вообще-то тоже, ну... - Щербакова, кажется, даже позволила себе чуть-чуть сыронизировать. Потому что знала, сработает. - Тоже живой человек? Со своей волей, мыслями, чувствами. Косторная смотрела с неприязнью. Да, понимала, конечно, ей, что, пять лет?.. В ответ только чуть усталый вздох. - Не смотри так. В этом нет ничего нового, однако ты рассматривала вариант просто подойти и поговорить? Может, она вообще так же себя изводит, думая, что ты не понимаешь намёков? Воцарилась тишина. - А ведь ты их действительно не понимаешь... Алёна вздохнула, закрывая лицо руками: - Да каких нахрен намёков?! Типа... Ну, сказала она, что будет смотреть прокат на ЧР, да мы сотни раз такое друг другу на тренях и соревах обещали! - Нет, Алён, не понимаешь, - и опять ироническая усмешка. - Как у тебя короткая называется, напомни? - "Твои глаза"... Захотелось проломить себе череп. И перед тем, как Косторная успевает это сделать, Аня добивает: - А Цири в книгах как минимум бисексуалка. Занавес. Подойти всё равно оказывается... страшно, да. Но уже меньше, чем признаться себе в этих чувствах. Чем осознать, что ей непрозрачно говорили об... ответных чувствах, что ли? Сомневаться тоже было не в характере Алёны, как и бояться, но с Дашей вообще всё шло не так, как обычно. И вот сейчас на тренировке один только вид её вращений, дорожки, чтоб та проклята была, заставляет чуть не врезаться в борт. - Так, ладно! Алёна! - Буянова строго зыркает. - С тебя сегодня хватит, всё равно ничего не выходит. Марш в раздевалку! Косторная лишь выдыхает. Душ, чистая одежда и конец мучений - по крайней мере на сегодня. Так она думает, пока не слышит: - Усачёва, ты тоже иди. Переодеваться рядом - настоящая пытка. Алёна украдкой видит светлую кожу спины, красивые плечи под бретельками топа, нежные бёдра... Даша быстро оборачивается в полотенце, кидая лишь: - Ты идёшь? - Да... - Косторная старается как можно быстрее выйти из транса и натянуть повседневную личину. - Сейчас догоню. Пытки продолжаются - принимать душ в соседних кабинках просто невыносимо. Мысли путаются в совершенно ужасный клубок, хочется биться головой о стену. Алёна не сразу слышит голос за спиной: - Уснула там, что ли? Смешливо. Как всегда. И давно она влюбилась? Давно ли научилась прятать симпатию под смехом и теплом в глазах, казалось, дружеским? - Нам нужно поговорить, - Алёна оборачивается, делает шаг. - Прямо сейчас? - Даша... не смущена, нет, ошарашена чуть-чуть и только. Что удивительно, учитывая, что на них нет одежды. Вообще. - Я... - Косторной сложно смотреть в глаза, но больше направить взгляд некуда. Она не успевает закончить фразу, слышит только, как Даша шикает что-то, а потом... становится слишком поздно. Даша прижимает её к кафельной перегородке. Сначала обжигает лопатки холодом, потом лицо - жаром. Усачёва всегда была выше, но в свете тусклых лампочек душа ощущалась... очень мощно. Алёна поплыла от того, какую уверенность излучал этот жест, эта усмешка, эти... эти чёртовы глаза. "Да пошло оно всё!" И целовать, не пытаясь больше сказать ничего, не давая говорить хоть что-то, не объяснив такой вот поступок. На мгновение мелькает мысль: а вдруг она просто пошутила? Вдруг это просто попытка вывести её из задумчивости? Но на её прикосновение отвечают, тут же становясь нежнее, лаская, опустив руку на шею. Тут крышу сносит окончательно. Алёна хочет отдать всю себя, сгореть к чертям и ангелам, воплотить все те бесконечные сны, истязавшие её. Она проводит языком по языку, целуется жадно, как в последний раз. От такого напора Даша резко выдыхает, отстраняясь. Воздух возвращает разум. Она... ей не понравилось? Она передумала? Что случилось? - Даша... - взять себя в руки, не дать голосу задрожать. - Если ты не хочешь, всё хорошо, я... - Боги, Алёна! - и Усачева звонко смеётся. Алёне слышатся ноты истерики, но... - Твою мать, я ждала этого больше года, и!.. Пиздец! - она улыбается, прижимаясь лбом ко лбу. - Я просто не ожидала, что будет так... хорошо. Рука на щеке против воли приглаживает волнистые волосы, убирая их с лица Даши. И наконец пробивается голос без ноток сомнения и страха: - Я люблю тебя. И в ответ поцелуй. Теперь - от неё.

***

Это было не так, как несколько лет назад с Сашей. После того признания они остановились. Стало страшно, вдруг войдёт кто-то да и... Неуверенность всё-таки была. Они действительно хотят так спешить? Есть в этом смысл сейчас? Возможно, Алёна излишне рационализировала всё, но то, как она обжигалась раньше, не давало отключить голову совсем. Решили встретиться на следующий день, у Косторной дома. И всё... шло как обычно?.. Обсуждали тренировки, подтрунивали над Еленой Германовной, кринжевали с очередного тик-тока Артура - ни больше, ни меньше, как всегда. Однако руки на талии, переплетённые пальцы подтверждали: вчера было. Вчера изменило всё. И когда Даша мягко коснулась её уха губами, Алёна даже не поверила в собственное счастье. Этого было более чем достаточно, чтобы потянуть на диван, нависнуть сверху... Давно Косторная не позволяла себе так откровенно рассматривать человека, тем более Дашу. Вьющаяся копна волос, носик чуть картошкой, улыбка, такая родная и с тем - необычно игривая, взгляд... - Хочу утонуть в твоих глазах... И почувствовать как тянут ближе и ближе, как её горячий язык проводит по губам, как холодные от волнения пальцы забираются под футболку, как свои собственные тонут в дашиных волосах, заставляя чуть застонать, от приятных мурашек на затылке. В каждом движении, вздохе, прикосновении читалась забота и нежность. Не было в этом ничего рваного и страстного, только мягкость и тепло весеннего вечера. Они не спешили. Теперь у них всё время мира - на двоих. Прошло ещё много времени прежде чем Алёна потянула чужую футболку вверх, оставляя влажную дорожку от пупка выше, выше... Она аккуратно сквозь топ прикусила грудь и реакция что-то рвала в сознании. Хотелось дать больше, стать теплее, провести рукой настойчивее, но вместе с тем остаться нежной, не спешить. Без одежды Даша была ещё красивее. Алёна, не сдерживаясь, касалась кожей кожи, дезодорант выветривался и стало слышно запах пота - её и своего. Боги, Косторной иногда казалось, что она одна из тех альф в омегаверсных фанфиках... Но если уж так, то какая-то уж больно сомнительная. - О чём так улыбаешься? - Даша смеётся. Лечь рядом, беря за подбородок. - О том, какая я стереотипная дурочка. - И самая любимая дурочка. И целовать-целовать-целовать, пока самой не оказаться подмятой, раздетой, пока не почувствовать пальцы поверх трусов. Алёна прикусывает ладонь, заглушая стоны. Боль... она есть, да, но настолько тянущая и приятная, что малейшее прикосновение заглушает её, превращая момент в нечто волшебное. Подаваясь вперёд, навстречу, чуть ускоряя темп Алёна думает, что никогда в жизни не забудет как незаметно подкрался вечер, не забудет закатные лучи на лице Даши и того последнего поцелуя, смазанного дрожью во всём теле и нехваткой воздуха. Пытаясь прийти в себя, она видит, как Даша внимательно смотрит на свою влажную кисть, а после - проводит языком почти издевательски медленно. А потом чувствует вкус смазки на своих губах. Наступили сумерки, последний лучик заката погас где-то на обоях, а они грелись в объятьях друг друга, и больше ничего не надо было. - Я люблю тебя, - Даша мягко целует в висок. - Вау... Как приятно слышать это впервые от тебя, - Алёна чуть хихикает, мурлыча от ощущений. - И я тебя, ангел.

***

Через неделю витания в облаках Буянова пригласила Алёну в свой кабинет. - Ты на неё отвлекаешься, - сразу, без предисловий. Кажется, в этот момент у Косторной упала последняя пелена. Она знала. Знала с самого начала. Но по какой-то причине предпочитала молчать, переводить тему, смахивать неудачи на неотносящиеся к делу мелочи, когда... когда видела всё с самого начала. Чёрт. Не сезон, а пиздец какой-то. - И что, выгоните теперь? - Алёна только хмыкнула. Не то, чтобы она не боялась каминг аута перед старшими, просто страх этот отошёл на задний план, притеснённый детской обидой на то, что а вот ей-то главной участнице рассказать о её собственных чувствах забыли. Елена Германовна сняла очки, чуть устало ухмыляясь. - Алёна... Не принимай меня, пожалуйста, за зашоренную дуру, - она вздохнула, но не зло, и это по-странному успокоило. - Открою тебе один маленький педагогический секрет. Повторять дважды не буду. Иногда необходимо, чтобы ученики набили собственные шишки, совершили свои ошибки. Иногда нужно тактически промолчать. Они посидели чуть-чуть в тишине. - Так вот, - будто опомнившись, Буянова вернула очки на нос и деловитость в голос. - Скажу так и скажу честно: тебе здесь уже не место. По многим причинам, не включающим Дашу. Конечно... Амбиции у меня как у тренера были на тебя, однако после одного сложного и продолжительного разговора мы пришли к выводу... - Кто "мы"? - бесцеремонно прервала Косторная, выхватив самое понятное и неопределённое слово. Почувствовала ещё одну неуловимую усмешку. - Я и Светлана Влади... - Соколовская?! - Да. Наше предложение - тебе - начать тренироваться в её группе. Технически спортивная школа одна, так что переходить можешь хоть сейчас. А сборы будут совместные, так что... Алёне только и хотелось, что обнять Елену Германовну. Нет, конечно, расставаться с Дашей в рабочее время будет тяжело, но... Её поняли. Решили те проблемы, озвучить которые она даже боялась. Помогли. Сказали то, что нужно было. - Спасибо. - Алёна. Я верю в тебя. - голос Буяновой совсем превратился в сталь, однако в глазах внезапно разгорелся невиданный огонь. - Доберись до Милана. Любыми средствами, и... уж тут-то я тебе немного помогу. Последняя совместная тренировка. Утренняя, конечно. Хотелось просто смеяться от настолько глупых совпадений. Тренировались совсем не в полную силу, просто вращались, дурачились, попытались в женское парное, у Алёны даже получилось выбрость Дашу в сальхов. Группа вокруг тоже смеялась, неугомонный Артур всё снимал тик-токи, гоняясь за ними по кругу... А так хотелось какой-то... близости только для них двоих, прикосновений рук украдкой казалось издевательски мало. Так что когда Елена Германовна призывно согнала всех в раздевалки, оставляя замешкавшихся их вдвоём на катке, Алёна была счастлива до безумия. Проехали круг вместе, сцепив крепко-крепко ладони, слушая только звук лезвий по льду. Солнечный свет был таким тёплым, почти густым. Весенним. - Будешь приходить по выходным? - Даша разворачивает Косторную лицом к себе. И в словах - игривая нежность. Только и остаётся, что поцеловать лукавую усмешку, чувствуя сладкое волнение и предвкушение перед тем, что ждёт впереди. - Буду. Обязательно буду.