Иллирианка

POV ALEX

      Его переброс буквально втолкнул нас в комнату дома. В тепло, переплет запахов и голосов. Тихо стало резко, почти слажено. Пять пар глаз уставились на нас.       Я, сделав вид, что не замечаю этого сканировала место, где оказалась. Удивлялась. Сойти с ума, как? Как пространство умудрялось быть огромным, но в тоже время уютным и удобным? Здесь хотелось быть. Хотелось возвращаться. Моя задница оказалась на мягком ковре. Что ж, возможно после многочасового сидения на валуне грешно было жаловаться, но я зашипела проклятия. Риз, который возвышался надо мной, растянул губы в бесящей, издевательской ухмылке. О, он был чертовски доволен собой. В его ярких, невероятно глубоких глазах танцевали черти. По парам. Мне хотелось переломать им ноги. Клянусь долбанным Котлом, мерзавец упивался сложившейся ситуацией.       Моей растерянностью и эффектом произведенным на всех остальных. Здесь находилось меньше народу, чем в прошлый раз. Неожиданно это вызвало во мне вспышку облегчения. На диванчике, уютно примостившись к вальяжно полулежачему Кассиану сидела Фейра. Она пришла в себя первая. Моргнула. Взгляд стал осмысленным, ещё через пару мгновений её серо-голубые глаза засияли от радости и неподдельной нежности. Мне хотелось убежать. Спрятаться. Заскулить, как побитой собаке. Я не достойна этого. Просто не достойна. Послышался громкий, утвердительный хмык.       Кассиан, который подпирал кулаком подбородок улыбался во весь рот. Нагло. Самодовольно. По-братски. Мне хотелось закатить собственные карие, так раздражала его физиономия. Вернее то, что читалось на ней. Огромными, жирными буквами: я знал, что так и будет.       Накатило непреодолимое желание спросить у него, спорил ли он? Ставил на такой исход событий? И сколько смог выручить? Кто на что ставил? Мор до этой минуты разминающая ноги своей Верховной правительницы, уставилась на нас не мигая. Она напоминала векове изваяние. Очень красивое, но не воодушевленное. Я вопросительно выгнула бровь, она в ответ заулыбалась. Мне стало легче от того, что её ореховые глаза снова стали похожи на растопленный мёд. Оживили её. Я заметила движения теней.       Азриэль сидел по левую руку от Мор. Мой мозг, чувства и интуиция силились прочитать его застывшую маску, разгадать её, словно загадку. Матерь, как же он изменился. Тот мальчик, что сидел в темном и затхлом погребе не имел ничего общего с этим мужчиной. Сильным. Красивым. Невероятно опасным. Таинственным. Я смотрела на его лицо непозволительно долго, чтобы это осталось незаметным. Мне было всё равно. Это беспокоило. Его душа. Его тело. Его лоб, росчерк бровей, маленькая морщинка над переносицей. Сколько он хмуриться? Прямой нос. Высокие скулы, острые, как иллирианские лезвия. Упрямый подбородок. Появлялись ли на его щеках ямочки, когда он улыбался. Улыбался ли? Плакак как прежде? — Тебе пришелся по вкусу наш птенчик? — Ушат ледяной воды. Я повернула голову на голос.       Амрэна узнавалась сразу. По глазам, по позе. Маленькая женщина сидела в кресле, скрестив ноги, изучая меня с этой высоты. Я позволила себе вольность в виде полуулыбки. Нахальной. Она ответила мне хищной. Кассиан хмыкнул. Все сделали вид, что не слышали. Я смотрела на высшую фейку и удивлялась. Нет, она была похожа на то, что показывал Риз в своих мысли-образах, но одновременно иной. Более простой? Нет. Лишенная слоя силы — да. Какова была её цена? «Ты знаешь Александра» — говорили её свинцовые глаза. — Я уже и забыла как выглядят и ощущаются чтецы душ. — Я застыла. Замерла и прекратила дышать. Меня бросило в холод и жар — поочередно. — Встань же, девчонка. — Будь я проклята, она приказывала. Мне. Будучи, безусловно, высшей фэ существовал шанс, что она имеет силу, свыше обычного, но… Чтец душ. Статус, который я отчаянно хотела выбросить из собственной жизни. Избавиться за ненадобностью. Игнорировать и избегать. Матерь Милосердная, она помнила последних? — Твоя душа пахнет лекарствами, которые пьют человеческие старики, чтобы не рассыпаться. — Я встала, не разрывая с ней зрительного контакта. Очень лениво, очень небрежно с напускным безразличием. — И брюзжишь ты так же. Морриган отчаянно пыталась сдержать смех зажав ладонью рот. Фейра поступила так же, вцепившись в плечо Кассиана. Последний решил не усложнять себя правилами приличия и откровенно хохотал. — Ты мне нравишься, дитя. — Алые губы растянулись в одобрительной ухмылке. Я вознесла молитвы благодарности богам за то, что она больше не питается так, как прежде. Пожелав испробовать вкус такого диковинного существа как «чтец душ», не думаю, что смогла бы унести ноги без потери крови. — Я польщена. Риз полетел на ковер. Вернее рухнул прямиком на задницу. Скорее от неожиданности, чем от моей подсечки. Фейра, Мор и Кассиан вновь захохотали. Амрэн весело хмыкнула. Азриэль внимательно следил за мной. Без улыбки, без веселья. Цепким и долгом взглядом провожал каждый мой вдох и выдох, каждый поворот головы и движение тела. — Это тебе за переброс.       Тени заклубились. Моё нутро отреагировало сразу, почти инстинктивно. Я обернулась к Певцу Теней порывисто, излишне резко, плотно сжав крылья за спиной. Отчаянно не хотелось снова натыкаться на его глаза, на плотно сжатые губы, на маску непроницаемости, поэтому глаза нашли его руки. Руки, что горели в моих кошмарах, в ужасе, что заставлял мою кровь леденеть, а дух замирать. Показалось, что нос снова улавливает тот смрад горящей плоти. Уши слышат крик, а горло сдавливает от собственных воплей. Он дрогнул под моим взглядом. Я кожей ощутила как это удивило всех вокруг. В следующую секунду тени заструились. Ко мне. Ох, чёрт. Не надо. Ноги стали отступать, пока крылья не прижались к противоположной стене. Оскалив зубы, я зарычала. Это заставило их остановиться. Дыхание вырывалось из моих ноздрей и рта — одновременно. Рваными клочьями. — Бытует сказание, что Певцы теней и Чтецы душ враждовали. — Амрэна говорила так, будто обращалась ко всем и ни к кому конкретному. — Будто бы они умели отбирать силу друг друга, подчиняя, делая своей.       Я вновь зарычала. Тень, особо любопытная, таки достигла меня. Она окутала моё запястье, словно браслет. Я не успела увернуться. Отступить. Из горла вырвался протяжный стон. Недовольства и злости. Кости обожгло болью. Тень вгрызлась в руку, сколько не стряхивала — тщетно. Со мной это уже случалось и мне было известно, что будет дальше. Тело сложилось пополам самостоятельно. Я знала, что сейчас моя кожа загорится словно чертов фейский шарик, а когда это прекратиться и они снова смогут на меня взглянуть… Фейра удивленно охнула.       Остальные просто пялились широко распахнув глаза. Даже Азриэль не скрывал собственного изумления. Наверное, они находили это зрелище чем-то красивым, я же, напротив, ненавидела всё это всю свою сознательную жизнь. Мое тело все ещё исторгало свет, но уже тусклый, не грозивший острому фейскому зрению слепотой. Я чувствовала, как вдоль крыльев получив свободу бегали мои «тени». Они выглядели иначе, чем классические. Созданные из частичек света, они переливались оттенками белого, золотистого и кое-где медного. Это выглядело, словно кто-то поднял морской песок дуновением ветра и осветил его своей магией.       Тень, что окутала запястье осела на моей коже черной лентой до самого предплечья. Я зло зашипела, заставляя передвигаться её под одежду, где никто не увидит. Медленно, очень медленно она стала скользить по моему телу. Своевольная. Своенравная. Наглая. Она переползла по руке, к плечу, по шее и остановилась на левой груди. Больше не двигаясь ни на миллиметр. Будь ты проклята. Мой голос был охрипший, когда я заговорила: — Это не совсем так. Вообще-то, Певцы теней и Чтецы душ это две стороны одной медали. Только если первые были призваны тьмой и тенью, то вторые были светом. По сути, они делали друг-друга сильнее, пока не решили, что могут обойтись без этих сложных и навязанных отношений. Разногласия, а впоследствии кровопролитные сражения, сопровождались тем, что вы только что узрели. Это называется: эфузия. Проще говоря: слияние. Я перебрала плечами и тряхнула головой, будто это могло скинуть скопленный налет усталости и дискомфорта. — Чтецы душ в те времена не имели магии, которая относилась бы к атакующей. Их сила призвана лечить и восстанавливать, помогать тем, кто не способен помочь себе сам. Поэтому их легко перебили Певцы. Ходят слухи, что тени у них появлялись уже после эфузии. Среди староверов есть миф, что это души погибших. Азриэль, всё это время сидящий неподвижно неожиданно вскочил на ноги. За секунду. Абсолютно бесшумно. Плавно и точно сделал шаг ко мне, разделив расстояние так, чтобы остаться в единственной выгодной позиции. По моему хребту вверх поползли мурашки, а на загривке задвигались волоски. Матерь милосердная, с каким мастерством он подкрадывался к своим жертвам? Должно быть он действительно непревзойденный шпион. Мне отчаянно не хотелось думать о судьбах тех, кто впал в немилость этого двора. К моим ушам дошел хриплый, глубокий голос: — Где она? Тень. — Я её больше не чувствую. Меня не нужно было спрашивать дважды. Молча, без лишних слов, я стянула с себя свитер. Под ним была обычная чёрная майка на лямках. Она не скрывала причудливый узор на моей левой груди. Я указала на неё кивком головы: — Вот. Хочешь, забери. В моих словах был вызов, в его глазах вспыхнул и погас хищный интерес. Я недобро усмехнулась. Знала, что могу забрать все тени, знала, что могла вернуть и ту единственную, что покоилась на теле, но что-то внутри гаденько шептало: не делай. — Как? Знала, о чем он спрашивает, но молчала. Упрямо. Он понятия не имел, что мог узнать и чего это могло в последствии ему стоить. А мне и не хотелось раскрывать всех карт. Нет, не сейчас и точно не главному шпиону Двора ночи. В полной тишине, я сделала шаг к нему, так, чтобы между нами осталось пространства лишь для дыхания. Смешанного. Его безразличного, моего крайнего вызывающего, почти агрессивного. Мне пришлось задрать голову, чтобы взглянуть ему в глаза: — Я голодна. Клянусь, его глаза обещали «накормить» меня, но позже. Кровь забурлила, желая узнать, чем и когда мне предстоит пировать, но я отцепила от него взгляд, потеряв всякий интерес. Сделала вид, что мне безразлично то, как он умопомрачительно пахнет. Котёл, его аромат, тёмный мускат, сводил меня с ума. Заставлял дрожать поджилки, а мышцы живота и бедер напрягаться. Лишь усилием воли я заставила себя остыть. Вспомнить кто есть кто. — Что насчет ужина, Риз? Первый выстрел его глаз пришелся по моему затылку. Второй — между лопаток.