Иллирианка

POV ALEX Дыши, Алекс. Спокойно, размеренно, равнодушно. Послушно дыши. Словить себя на ощущение дискомфорта так странно. Словно, оно не принадлежит мне. Повторила себе, стоню раз, не меньше — не обращай внимания, но я могла поклясться: он смотрит. Наблюдает неотступно, неусыпно, намертво приклеившись ко мне своими карими. Тенями, что клубились вдоль крыльев, плеч, шеи. Что они говорили тебе Азриэль? О чём шептали? Меня не волновало. Я жевала, не чувствуя вкуса, проклиная себя за то, что замечаю. За тем, как он следит, за ходом его взгляда. Это была пытка иного рода. Из глубин ада, из подвалов преисподней. Я отказывалась поддаваться. Сдаваться — не моё. Он продолжал. Выдыхал бесшумно на повороте моей головы, вдыхал на каждом движении тела, не моргая — за тем, как дышала. Я себе пообещала научиться так же. Склонив немного голову слушала ритмичный стук его сердца как изысканную мелодию. Приятную. Знакомую. Значимую. Не спеша, положила столовые приборы. Раньше споры закаляли мой стержень, характер, сейчас — приносили усталость и абсолютное отсутствие удовлетворенности. Из мести или из шалости — неважно, но я научилась выбирать слова, раня ими, так же, как и клинками. Разговоры стихали, но и я молчала. Размышляла. Дрожала мелко, сцепила на груди руки — крепко. Конечно он подмечал, конечно я подчеркнуто игнорировала. Играла слепо, но получалось умело. И не было ничего: ни переглядывания Ризанда и Фейры, ни молчаливого диалога, что выдавал взлёт бровей. Не было обеспокоенных молний из глаз Морриган, глупых толчков от Кассиана под столом и Амрэны, что шла на пломом. Её ироничные хмыки резали слух горячим ножом. Потом обязательно спрошу, сколько сотен лет нужно прожить чтобы так уметь? Я не замечала, меня не волновало. Непроходимая идиотка, смелая лицедейка — тут как угодно. Лицемерка. Чётко для себя. Я буду отрицать, что кожа жжет. Что меня это цепляет и будоражит. Не расскажу, что его взгляд поджигал моё тело и оно охотно горело. Почти не болело. В голове нестерпимо шумело, кровь кипела и что-то там, внутри живота — гудело. Просило, но слов было не разобрать. Не расшифровать требовательное прошение. Я и не хотела. Второе обещание данное в тишине — забыть это вскоре, смыть в купели, стереть, вырвать как сорняк. Выдох. Херня. — Что? Нежно не получилось, впрочем, я и не умела. Только сквозь зубы, со сцепленными челюстями, где больше рычания, чем человеческого. Зверь? Дикарка? Существо? Что ж, мне подходило. Где-то в прошлом почти забыты картинки собственной чувствительной улыбки. Давным-давно искромсаны и выброшены все украшения и платья. Туфельки и желание быть чье-то. Душой. Любовью. Женой. Матерью детей. Затушены, как тысячи свечей. Под прицелом его не дрогнувшего взгляда впору быть немой. Жаль, что не работает со мной. Я растянула губы в сладкой, наглой и губительной ухмылке. В очередной попытке сорвать идеальную маску Певца Теней. Мне так чертовски мало его вспышек удивления. До оцепенения хотелось больше эмоций, их переката на языке, ощущения его вкуса. Это была губительная, азартная и опасная игра, но столь увлекательная, что отказать не было сил. Он откинулся на спинку стула, продолжая изучать моё лицо. Я отзеркалила его позу. — Алекс, ты прости Аза он иногда бывает… — «занозой в заднице» — додумала я. Кассиан был резко перебит холодным, глубоким и рычащим голосом. Таким пытали, но не интересовались о чём-то, вроде погоды. — С какого ты клана? — Сбежать, разрыдаться, подраться или оскорбить, но не ответить. Вот к чему располагал этот тон. Я знала, что кровь отлила от моего лица, превратив его в восковую картинку. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, шумный, чтобы оказаться незаметным. Украла себе минутку. На раздумывания. На сооружения стен вокруг каждой большой и маленькой ранки. На сооружение маленькой, шаткой защиты. Минутку, прежде чем произнести: — Северный клан, под командованием Люциуса. Он иронично выгнул бровь. Мне захотелось поддать ему под дых, но я снова отзеркалила. — Северный клан, насколько мне известно, был уничтожен еще до первой войны. Выслежен и перебит тогдашним Верховным правителем двора Ночи и главами иллирианской знати. Ходят слухи, что не пощадили даже тех, кто склонил колени… К черту защиту, к черту самообладание, к черту эту игру. К черту Певца Теней. Я зарычала. Вголос, всем телом, всей мощью, на которую была способна, так, что задрожали приборы на столах, картины на стенах. Вино в стаканах. Встала и позволила. Позволила, теням проснуться, струиться по коже, оплетая плечи, шею, руки. Крылья, которые я расправила и сложила, опрокинув воздушным потоком стул. Навзничь. Амрэна удивленно приподняла темные брови. Я наклонилась, прогнула спину. Распластала ладони по столу. От них тонкими полосами поползли трещины. К Азриэлю. Глаза в глаза, с упрямым выкатом челюстей. Смелей, парень, давай смелей. Противопоставь же мне что-то, кроме своей роли палача. Я действовала сгоряча везде, где дело касалось моей семьи — это правда. И ему хватило двух встреч, чтобы понять. Пары часов, чтобы прочесть это. Считанных часов, чтобы воспользоваться против меня. Браво. Недооценила. Его спокойствие — моё бешенство. Он дышал ровно — я выталкивала кислород из легких рывками и проклятиями. Полное молчание. Пустое. Лишенное всех чувств. Любых правил. Я закрыла глаза — первой. Отсчитывала секунды, по крупицам возвращая себе умение складывать слова в фразы, произносить их вслух, без попыток вгрызться в чью-то шею. Его шею. Напоминала, где я и кем являюсь. Говорила, чей это дом, на чьей земле стою. Дышала. Никто не шелохнулся. Никто не удивился. Я не прекращая душила гнев в собственной груди. И всё же, всё же, всё же… Кем бы не являлся этот воин он не мог, не имел права, говорить о моей семье. Только не так, только не мне. Голос, что струился из меня был ядом, обещанием и болью. — Да, Певец Теней, северный клан был изгнан, был в опале, был в гонении. Их выслеживали, словно дичь, пытались изжить, но какая жалость? Не получилось. А знаешь почему? Потому что были сильны и свободолюбивы. Несомненно их наказали: за протест, за нежелание убивать людей, клеймить слабых и резать своих женщин. Отобрали дом, земли, память. Запретили участвовать в Кровавом Ритуале, отлучили от совета кланов. И это всё лишь за одно право — быть в небе. Всем, кому хочется, кто родился с крыльями. За то, чтобы быть детьми неба без страха. Чтобы не жалеть, что между ног не член, а… — Я прервала сама себя, смерив его с ног до головы. Медленно. Насмешливо. Заставляя оскалить зубы в ответ. Он выдержал мой взгляд и давление силы. Я отдала приказ магии повернуть время вспять. Поднять упавший стул, залатать проделанные в столе трещины и вмятины. Она подчинилась. Мои нервы натянулись и накалились. Боль царапающая внутри ребра шептала: не снилось. Тебе, Александра, это не снилось. Это явь. Ты. Они. Пустота между вашими Мирами. Я села обратно, снова скрестив руки на груди. Сложив крылья. Расцепив зубы, грозящиеся стереться в порошок. Мои глаза нашли пылинку на стене и приклеились к ней. Нет, конечно я знала. Знала, что здесь каждый что-то пережил. Сложное, сокрушающее, ломающее. Большее или меньшее зло. Сложности. Испытания. Терзания плоти и совести, но они смогли. Стали сильнее. Не сломались. Держались друг за друга, как за спасительные круги. Якоря, что напоминали о доме. О зове, на ушин, обед или завтрак. О том, что завтра будет. Я честно пыталась не распадаться на части из последних сил. Каждый день сулил убить меня, изничтожить, победить. Уже и сама не понимала, как удается прожить. Волочить за собой жалкое существование. Никаких спасительных кругов, якорей, голоса, что скажет «держись». Протянутой руки. Что же, смирилась, вообще-то очень даже давно. Просто не достойна. Я повернулась, склонив голову: — Мне жаль. — Короткое, абсолютно искреннее. «Простите» — уже мысленно. Оторвав взгляд от Верховных правителей, я позволила себе открыто посмотреть на лицо того, кто смог коснуться окровавленных струн моей души. Сыграть на них, почти профисионально, научить меня за один урок: прятать эту часть себя лучше. Я разрешила ему увидеть в моих глазах тени прожитых дней. — Во время нападения Сонного королевства главнокомандующим клана был отдан приказ: взлетать и убираться прочь от острова. Мой отец собирался спасти свой народ силами одного маленького отряда состоящего из него, десяти командиров, моей матери и своего приемника. Только никто не убежал. В ту ночь, моя семья, мой народ, мой клан выстроился за спинами друг друга, выставив оружие и подняв щиты. От воинов до детей. Рябиновые стрелы и магия, столь древняя и могущественная, что постигнуть её не являлось возможным в тот момент — вот что победило северный клан. Но даже так, никто из них не встал на колени перед завоевателем, никто не присягнул, никто не обменял жизнь на кандалы. Больше не смей говорить о том, чего не знаешь, Певец Теней. Никогда. Вот так. Я вырвала эти струны когтистой рукой и бросила ему под ноги. Избегая называть его по имени. По вратам сознания кто-то провёл рукой. Раз, второй, третий. Успокаивающе. Понимающе. Подбодряюще. Совсем по-матерински. Я склонила голову перед Фейрой, выражая свою благодарность за этот жест. Послав ей песню ветра, гор и моря. Картины, которые видела, летая в белые ночи. Звёзды, что отражались в глазах её мейта, облака, которые ласкали тело, небо, насыщенное красками, такими, которые отражались в её взгляде. Ответом была картина: я и моё свечение. Красивая. — Прости, я не хотел… — Азриэль усиленно искал правильное слово, чтобы описать поток эмоций, что выплеснулось из меня. Я называла это истерикой. — Задеть. Сухо и скупо. Я раскрыла рот, чтобы задеть его побольнее, узнать, как он ведет себя с остальными женщинами? Ограничивается парой кивков на основные вопросы? Вместо «нет и да». Отрицая то, что сама эта мысль неприятно резануло что-то внутри сознания. Пока возвращала самообладание, заговорил Кассиан: — Если вас не допускали к Кровавому Ритуалу, то как ты обучалась? Как получали звания? Какова была иерархия среди вас? Пойми правильно мой интерес, то, что мы видели Гавани Ветров было невероятным, — мужчина не лгал. Его карие переливались искрами чистого любопытства, уважения и чего-то ещё, что я не могла разгадать. — Некоторые комбинации, в которых были задействованы крылья — прежде такого я никогда не видел. Даже не встречал среди других крылатых народов. Ни пилигримы, ни сирфимы не пользуются крыльями в бою, лишь в небе. Я хмыкнула. — Если бы они додумались укрепить свои крылья, прекращая воображать, что они созданы лишь для потоков ветра — всё было бы иначе. В северном клане первый поступал гласил: крылья — не слабость, а сила. Нас с рождения учат воспринимать их как часть тела, вроде руки или ноги. Не только центр равновесия, понимаешь? Это преимущество. Отец заставлял меня приседать с кандалами на плечах и крыльях, чтобы развить мышечную крепость, а затем подвижность. Воспоминание заставило улыбнуться. — Что касается остального: система обучения не особо отличалась от той, что вы имеете сейчас. Изменилось лишь отношение к ученикам. Вне зависимости от родословной набирались полноценные группы из тринадцати воинов возрастом от семи лет. Мужчины, женщины, чистокровные или побочные — плевать. Сила есть сила, так же как и ловкость, ум и смекалка. Мы тренируемся в равных условиях до шестнадцати лет. После шестнадцати предстоит испытание, которое устанавливает старшинство внутри группы. Нам связывают крылья, лишают магии и всякого оружия. Закидывают на безлюдные участки, это что-то сродни одичавших островков. Никакой еды. Только вода, ветер, камень, небо и твоё умение выкручиваться. И если думаете, что в воде обитают лишь красивые рыбки, то вы глупцы. Я собственными глазами видела, как с легкостью разрывают иллирианца существа, имена которых неизвестны. А те, что по ночам выползали из ущелий ещё хуже. Настолько древние, что, возможно, знали Амрэну еще совсем маленькой и милой. Это был страх замаскированный под шутку. Не получилось. Тело пробрало дрожью. Сознание услужливо подкинуло изображения чёрной, влажной и шипастой кожи. Трех рядов зубов. Языка, который присасывался накрепко. Тело неосознанно вздрогнуло. Я поежилось, пытаясь согнать морок прошлого. Такого далекого, что почти неверилось. — Случается это в тот же день, что и Кровавый ритуал и длится столько же. Если удается добраться до форпоста — это как коснуться Рамиэля. Остальное рассматривается в индивидуальном порядке и зависит от множества факторов, от звания напрямую зависят привилегии в клане. Всё это время я говорила, смотря на Кассиана, который слушал на удивление внимательно, подмечая что-то нужное и важное для себя. Он то и дело, хмурился и удивлялся. В глазах взрывались и угасали: добрая зависть, грусть и надежда. Это заставило улыбнуться. Этот парень мне нравился. Открытый, сильный, добрый. Понятный до кончиков волос, так невероятно похожий на моего отца. Ему хотелось довериться. Обратиться с советом. Рассказать о чем-то глупом, без страха, что он станет высмеивать. — Старшинство внутри группы: командир, заместитель, целитель, исполнители. Любой из исполнителей на выбор командира или заместителя может занять его место. Таким образом, любой исполнитель может выслужится до верховного звания и имеет право голоса. Кассиан выдохнул, немного заторможенно и восхищенно одновременно. — Поразительно. Как? Как вы этого добились? Он спрашивал скорее у себя, нежели у меня, но я все равно ответила: — Отец рассказывал, что однажды на их деревню напали высшие фэ. Избалованные, заскучавшие, щедро одаренные матерью. Они играючи могли уничтожить всё поселение, но вместо этого, поставили перед кланом выбор: подчиниться или умереть. Воины бросились в бой, но видя разницу в силах, нашлись те, кто пробовал сбежать. Вот нелепость: никто из них не мог одновременно нести многочисленное потомство и при этом захватить их мать. Вот так вот, по иронии судьбы, они попали в собственную ловушку. Изувеченные иллирианки не могли ни сражаться, ни защитить потомство. Живая мишень — не больше. А что может быть более уничижающе для иллирианского мужчины, чем неспособность защитить семью? Свою землю? Дом? Они калечили своих женщин, давая клятву — уберечь, но не смогли. Это и стало переломом в многовековых устоях. Мне понадобилось пару глотков холодной воды, чтобы продолжить. — Только новых взглядов никто не поддержал, обозвав клан просто слабыми. Смешно. В итоге, время показало, иллирианцы теперь не больше, чем ручная армия, женщины беззащитные, а я — разочарована. Кассиан иронично хмыкнул, соглашаясь. Азриэль поморщился. Ризанд же, смотрел на меня долгим, задумчивым взглядом. Я буквально видела, как быстро крутяться его шестеренки, что-то просчитывая. Интуиция подсказывала: это не предвещал ничего хорошего. — Это может сработать, — вдруг подала голос Морриган. — Как мы до этого раньше не додумались? — Прошептал Риз. — Не забывай, глупец, что у нас не было возможности. Первая война, разруха, стена, смена власти, Амаранта, проклятие, потерянное время, а затем Сонное короевство и вторая война. К тому же не думаю, что северный клан пришел к своему идеальному устрою сразу. Скорее, методом проб и ошибок. На это ушли бы годы, если не столетия. — Амрэна смотрела на дно бакала, силясь увидеть в вине какую-то новую истину. — Она права Риз, это явно не так просто, как выглядит на словах. Алекс, скажи, были ли те, кто даже внутри клана желал вернуться к прошлым законам? Я заставила себя прогнать воспоминание об отце Каина. О мужчине, который практически убил моего папу. О воине, сильном, могущественном, жестоком. О расчетливом и умном манипуляторе. О трусе, что изувечил свою супругу и сына. О первом существе, которого убила. Я всё еще помню тяжесть его тела и давление рук на шее. Помню, маску, столь свирепую, что заставила меня обмочиться. Его лицо все ещё мучило во снах. Редких, но неизменно жутких. — Да, те, кто пытался лишить крыльев кого-либо, вне зависимости от причин: держали ответ в суде. Многие были осуждены и лишены неба. И нет, их не обрезали, как раньше. С этим мы научились бороться. Им вырывали крылья. Только это не могли победить наши целители. После этого… Фейра странно всхлипнула, подорвавшись со стула. Она буквально прыгнула на меня, вцепившись своими, как оказалось очень сильными пальцами, в мои плечи. — Что ты сказала? Её глаза сверкали, как самые драгоценные камни. — Те, кто пытался лишить… — Нет! Что ты сказала о целителях? Я уставилась на неё, словно со мной заговорила чашка. — Целители не могли излечить лишь оторванные крылья, у такого ранения очень краткий срок «лечения», в этом плане быстрая регенерация иллирианцев играет против нас. Если крылья больше минуты находятся отдельно от тела вернуть их в первозданное состояние — невозможно. Хватка усилилась до болевых ощущений. Верховная правительница двора ночи возбудилась ещё сильнее, ломая кости мне. — А эти целители, их методы, учения — мы можем их найти? Я сбилась со счета, сколько раз за этот вечер тело сковывал холод и тьма? Кровь в венах застыла, заставив замереть и меня. Раскрыть и закрыть рот. Как ей сказать? Я решила, что лучше прямо: — Единственный целитель, который может тебя этому научить — перед тобой, Верховная правительница. Чувство дежавю повторилось: я, Фейра и взгляды, что вонзились в нас в полной тишине. Котел, дай сил же мне.