Иллирианка

POV ALEX. Я летела. Летела в небе Велариса, не до конца осозная себя. Неся над землей свои плоть и душу будто бы по отдельности. Впервые за много лет мне не хватает слов, чтобы описать собственные ощущения. Без сгущения красок, без преувеличения. Я летела. Не в силах оторвать взгляд от пейзажа. Летела впитывая каждой своей частичкой этот город. Жадно, без устали. Устами. Кожей. Костями. Вдыхая и глотая его свет, пыль звёзд и песню ветра. Летела, слушая стихи, что читали камни и земля. Мне казалось, что в это мгновение я была одна. Наедине с Миром. С собственными мечтами. С могучей силой жизни, что готова была дать мне всё, что пожелаю. Предлагала себя, открыто, без всяких иносказаний и загадок. О, да, я летела. Летела, следуя за крыльями Кассиана, за свечением ало-синих сифонов, за тенями, что окутали Азриэля. Летела, почти касаясь кончиками пальцев верхушек домов. На секунду сбросив вес собственных оков, летела, прокручивая в памяти минувший разговор. Словно сон.

***

Before

Верховная правительница двора Ночи грозилась пальцами разломать мою грудную клетку напополам. В этом её порыве не хватило места словам, лишь потоку эмоций и мыслей, что ворвались в моё сознание. Она то быстро шептала, то возбужденно выкрикивала будто на последнем издыхании, будто силясь за короткое время передать всё, что крутилось в её душе, порождая бурю. Втолкнуть, вжать, вдавить. Всё, что не давало покоя. Выбивало из строя привычной, размеренной жизни. Её вопросы плыли перед внутренним взором. Я не решалась моргнуть, анализируя и формируя ответы на то, что могла дотянуться. И с чего решила, что хочу поделиться? Я вздрогнула от переплета кровавых картинок и воспоминаний. Удар, удар, ещё удар. Наотмашь. Моё тело стало вибрировать. Мелко, но ощутимо. Попытка вдохнуть не увенчалась успехом. Дыхание сперло где-то области ребёр. Чёртов ком в горле мешал мне существовать. Охладевшая кровь прекратила циркулировать в венах. Нахлынувший шок не измерить никакими единицами, ужас и потрясение вальсировали по моей коже. Оставалось все принять как данность. Это всё, что представлялось возможным и всё, на что была способна. Я почувствовала, как из моего носа тонкой струйкой потекла кровь. Горячие капли стекали по губам, к подбородку, капали на свитер, теряясь в его черноте. Кто-то крикнул «Фейра», кто-то привстал со стула, послышался скрип отодвигающейся мебели. Они медлили, но я больше не могла принимать то, чем так щедро делилась Верховная правительница. Крылья за спиной задрожали, хлопнули, привлекая внимание. Её. Моё. Всех. Это было опасно — прошептал зверь внутри. Я моргнула. Пальцы капканами замкнулись на предплечьях Фейры, моля прекратить. Остановиться. Всё, что было съедено и выпито ранее грозило вернуться обратно и высвободиться посредством моего рта и носа, если это было возможно. И прямо сюда, на чёртов стол. Или на пол. — То, что ты мне показала, — голос вырывался без привычной плавности, осипший, кряхтящий, царапающий слух, — это твои роды? Это было слишком. Настоящий танец жизни и смерти. Глазами Нэсты. Игра её пальцев на проклятой Богами Арфе, приказы и обещания. Нити, что вплетали души в тела, дыхание рождения. Мать. Там была Мать, что гладила их своей улыбкой, что спасла своей рукой. Там был Котёл, что вознаградил их за смелость бороться и противостоять. Я таращилась на Фейру, беззастенчиво, будто смотрела впервые. Таращилась, ошеломленная и оглушенная. Истинная пара Ризанда поднесла к моему носу салфетку, пробурчав извинения. Мои волоски в который раз приподнялись по всему телу. Кожа покрылась мурашками, и похоже, что стоило привыкнуть к этому ощущению в кругу этих существ. Невероятных. Смелых настолько, что становились непостижимыми. Я вынырнула из воспоминаний, столь тяжких, столь мрачных, что послевкусие отдавало во рту горечью. Казалось мелочью, чем-то незначимым то, что я переживала, в чем сомневалась. Смотрела на Фейру и удивлялась. Её душа выглядела как хрупкое стекло. Фейский хрусталь. Зачарованный фарфор. Тронь пальцем — сломаешь. Душа смертного, закованная в кровь и плоть, что не поддавалась велению времени. Человеческая душа, подверженная слабостям и сиюминутным желаниям, но воля? Воля выглядела как многовековые горы. Как звёзды в небе. Как магия Матери, как воды Котла. Как волны океанов. Как песок на дне морей. Пахла вечностью, пахла незыблемыми, нетленными страницами книг, где создатели Мира писали свои мысли. И она тоже была им: автором, художником, она была идеей и сердцем. — В северном клане была девушка, человек, родившая от иллирианца. Недоношенного. Полукровку. Крылатого. Крикливого и до дерзкого живучего. — Вокруг нас образовался купол тишины. — Сказать, что у неё был шанс: соврать нагло. В отличии от тебя, она не обладала ничем: ни бессмертия, ни магии, ни благословения Котла — только твёрдое желание родить своё чадо. Мало кто верил в то, что она и малыш выживут, но моей наставнице, знаешь, ей всегда было плевать на правила и предрассудки. Я знала, что мои глаза поддела дымка из боли, а губы тронула невеселая улыбка. Язык слизал собственную кровь. Это навеяло воспоминания. Помню, первый раз, когда Жезель, вцепившись мертвой хваткой в меня, тащила невесть куда. Уже позже было ясно, чем продиктованы её действия. Старая сука, столь древняя, злая, ядовито-саркастичная не могла просто попросить, нет, никогда. Она умела лишь принуждать. Раздавать приказы, словно от их выполнения зависит моя жизнь. По сей день помню, как она холодно и зло чеканила: молчание, концентрация, стазис. Контроль сердцебиения, контроль дыхания. — Мой учитель, Жезель — была высшей Фэ и клянусь, я не знаю сколько тысяч лет насчитывал её возраст, но, казалось, у этой ведьмы всегда были ответы на все вопросы и тяжелая рука. — Я по старой памяти потерла шею, которой в те времена доставалось больше всего. — Она зашвырнула меня в шатер, в возрасте пятнадцати лет, веля остановить кровь у роженицы и ввести её в стазис, так, чтобы она могла работать без препятствий. Со страху, что сковал мои жилы, я беспрекословно выполняла все приказы, не произнося ни звука. — Отвечая на твой вопрос, Верховная правительница, да, думаю, что смогла бы спасти вас без вмешательства Нэсты. Во всяком случае, шанс на успех был примерно восемьдесят к двадцати, с учётом всех возможных обстоятельств. Тишина затянулась. Аккуратно отцепив пальцы Фейры от собственных плеч, я медленно поднялась. Сидеть больше не было сил. Немного расставив ноги стала перекатываться с пятки на носочки и глубоко дышать, сбрасывая накатившее напряжение. Устало вдохнув. С самого рождения меня пытались сломить. Вихри котла, обстоятельства, люди и фейри. Оказаться внутри. Завладеть тем, что было не их. Бессовестно разграбить. Меня, мои мысли, опыт прошлой жизни, той, где я была полезной. Ровно так же как и её. Как и Ризанда, Кассиана, Азриэля, Морриган и Амрэн. Как Нэсту, которая сегодня осталась в стороне. Я кусала губы. Многие пытались сломить внутренние врата, взять штурмом крепость из черного металла, но… Безуспешно. Древняя сила неусыпно бдила, защищала внутренние границы столь чутко, что парою казалось — это не моё. Для кого она это берегла? Кого ждала душа? Может? Может, всё же, время пришло? И вот оно, вот они? Получившие всё через боль, кровь и слёзы? С кусочками счастья в карманах, с обещанием в глазах — беречь? Будь я проклята, если ошибусь. Будь ты проклята, Александра, если не узнавала в каждом из них свои страдания. Больше никаких сомнений, только не после того, что показала Фейра. Закусив щеку изнутри, на секунду, я повторно задрала свой свитер, на этот раз, вместе с майкой. Это привлекло внимание, больше, чем мне хотелось. Фейра удивленно заморгала, у Риза поползли брови вверх, Кассиан выругался заковыристо, смутившись, словно мальчонка. Морриган, так же, как и Амрэна — два сгустка интереса, у каждой в глазах ожидание. А Певец Теней… Азриэль вцепился своими карими в каждый шрам и рубец до которого мог дотянуться. Он ощупывал и запоминал каждый. Он рисовал в голове узоры моих татуировок словно они путеводная карта, а он — заблудший. Я плотно сжала губы игнорируя всё. Рукой провела вдоль оголенного торса. Пальцы остановились чуть ниже пупка, показывая место, где Жезель тогда распорола чужую кожу. Брюшные мышцы подрагивали от напряжения. На меня внезапно накатило чувство абсолютного безразличия к чужим мнениям. Рассуждениям, что могли ранить прежде. Важно было показать и рассказать им о своём опыте, о том, что могу помочь, что готова помочь. Спасать. Одну, две, сотни, если понадобиться тысячи, жизней отдаваясь полностью.Не только забирать, но и дарить. Не только остывшие глаза, но и те, что ярко освещенные надеждой. Жаждой дышать. — Вот здесь, она сделала глубокий, длинный, тонкий, разрез. Просунула одну свою ладонь, помогая себе второй рукой. Она вытащила ребёнка, придерживая его головку и фиксируя крылья так, чтобы те не погубили мать. Малыш, всё же, был получеловеком — поэтому нам хватило секунды, чтобы уяснить — сердце не бьется. Он не дышит. Легкие не раскрылись. Жезель цедила проклятия, когда подвесила его за ножки вниз головой и безжалостно растирала тельце, пока тот не закричал во всю мощь своего горла. Я вернула одежду в прежнее положение, чутко уловив выдох Певца Теней. — Старуха умудрилась в процессе приказывать мне. После извлечения ребёнка, я залечила внутренние и внешние раны. Стазис — очень помогает, благодаря ему все процессы в организме замедляются. Например кровотечение уже не грозит смертью, ведь целителю хватает времени его остановить. Времени убивает больше, зато все живы. Мне понадобился стакан с водой и пару спасительных глотков. — Удивительно, но полукровка получил от обоих родителей только лучшее. От отца — крылья, бессмертие, силу, от матери — несгибаемую волю, невероятную внутреннюю силу и внешность, на которую многие облизывались. Паренька назвали Робэ. Он был моим другом. В голове всплыла картина высокого, светлого, голубоглазого парня, что пылко любил небо, бои и больше всего свою мать, которую окружил нежностью и заботой, пока чертовка смерть не разлучила их. Мои глаза защипало, а дыхание сбилось. Робэ сражался в первом эшелоне в ту ночь. Молодой, непокорный и сильный. Таким я его и запомнила. Мои крылья зашуршали, выдергивая каждого присутствующего из омута собственных мыслей. Я обняла себя руками, закрылась от прошлого зависнув в моменте. Здесь и сейчас. — Отвечая на твою просьбу: да, Фейра. Я посмотрю крылья той девушки, Эмери? И сделаю это не потому, что ты просишь, а потому, что готова вернуть небо любому, кто жаждет. — Мои глаза встретились с карими Кассиана. Почему-то мне казалось, что для него это особенно важно. — Не только крылья, я готова предложить помощь любому иллирианцу, который нуждается в этом, вне зависимости от статуса, пола и принадлежности крови. Мужчина в знак благодарности склонил голову. — Я думаю, что нам всем стоит отдохнуть. — Ризанд почти прошептал эти слова, устало прикрыв глаза. Казалось, что он не спал уже сотню лет. И всё же, нашел в себе силы улыбнуться мне. — У тебя, Алекс, есть выбор: можешь остаться у нас, здесь, или переночевать в Доме Ветра, который служит нашей официальной резиденцией, но принадлежит Кассиану и Нэсте. — Дом «Ветра»? — Не моему голосу принадлежал этот трепет, нет, не ему. Кассиан понимающе усмехнулся. Он встал, расправив плечи, взглянув так, будто мне предстоит что-то удивительное и он по-доброму завидовал. — Легче показать, чем рассказать. Полетаем, Алекс?

After

***

Гул ветра оглушил. Ко мне спешил Кассиан, кажется, наперехват, но не успевал. Он выкрикивал моё имя, чётко, громко, привлекая внимание. Вкладывая в каждую букву приказ: остановиться. Притормозить. Сложить крылья. Замедлиться, а не лететь стрелой. Время замедлилось. Зубы клацнули. Кости недовольно затрещали. Мне стало невероятно горячо. Я влетела в Азриэля. С размаху, с силой, с всею мощью своих крыльев. Влетела в мужчину, буквально вдавив свое тело в него. Выбив с его легких воздух, с своего горла проклятие. Мои пальцы пробежались по его бокам, ребрам и вцепились в плечи, его сильные руки стиснули в кольце мою талию. Скорее по инерции, чем по желанию. Он был удивлен — я не меньше. Слишком близко. Слишком тесно. Его запах, тепло и дыхание — всё, на чем я сконцентрировалась. Его губы в сантиметре от моего уха, мои руки сдавившие его доспехи. Хотелось задуть звёзды, словно свечи, чтобы не видеть ничего. Просто ощущения. Просто импульсы, что бегали под кожей. Просто прикрытые веки и его аромат. Лес, небо, темный мускат. Мои глаза закатились — инстинктивно. Я дышала бесшумно, глубоко, отказываясь выдыхать до последнего. Каждая задержка грозила мне разломом и капитуляцией. Сдачей любых мыслимых и немыслимых позиций. Вторая встреча и один вечер, а язык уже готов был просить. Дай прикоснуться. Я чувствовала, как в животе зарождался тугой узел. Успел ли он ощутить моё состояние? Мою нужду, столь порочную, что хотелось разбить себе голову о стену. За этот зов, за этот жар, за то, как сильно старалась — не дрожать. Он пикировал крепко держа меня в руках. Мои пальцы белели в кулаках. Я в дураках. И не могла в это поверить. Не хотела признавать. Он приземлился на каменную площадку удивительного здания. Мне не хотелось отступать, не хотелось отпускать его, не хотелось прекращать дышать им. Рядом шумно приземлился Кассиан вперев задумчивый и хмурый взгляд в наше сплетение. Кажется, он что-то говорил. Певец Теней очнулся первым. Выпустив меня из объятий почти бережно. Почти не безразлично. Почти не оттолкнув. Моргнув, я удивилась. Он уходил, не проронив ни слова. Шагал прочь мазнув по брату взглядом. Взглядом таким, что Кассиан поперхнулся. Удивленно. — Добро пожаловать в Дом Ветра, Алекс. Добро пожаловать в семью, сестренка, — кричали его глаза.