Иллирианка

Отчаянный рёв вспорол установленную тишину. Священную. В создавшуюся трещину просочился жидкий, холодный, животный страх. Он намертво прибивал к полу всё, что дышит и живет. Этот страх сковывал, замораживал и парализовал. Этот страх был смешан с мольбой неверующего и явной угрозой. Дышащей, ощутимой и близкой. Она буквально шептала, словно нежная любовница: беги, спасайся. Спрячься от этого звука, что вырывается из глотки отчаявшегося воина. Поразительно, но казалось — это способно убивать. Казалось, что это вырывает дыхание из легких. Казалось, что это заставляет кровь циркулировать обратно, чтобы тут же застыть. Казалось, что пальцы превращаются в серпы, в живое оружие и, о черт, видит Мать — это казалось действительно правильным. Так нужно было, чтобы разорвать на себе одежду, чтобы распотрошить собственное нутро, добраться до костей и измельчить даже те. В порох. В мельчайшие крупинки. Изничтожить себя ещё горячим, дышащим, осознающим происходящее. Только чтобы не ощущать эту боль. Эту тварь, что впивается в вены. Связки Азриэля звенели без остановки — оглушая. Ризанд болезненно застонал, схватившись одной рукой за голову, а второй за сердце. Глаза не закрывались, как он не пытался. Они смотрели, впитывая каждое мгновение, наказывая и наказывая с каждой секундой своего обладателя. Нет, он не мог, просто не мог вынести этого. Этот звук и эту картину, однако веки не смыкались, уши не глохли. Азриэль кричал и тормошил узкие плечи Алекс. Он делал это так сильно и самозабвенно, что запрокинутая голова с, когда-то чёрной копной волос, грозилась отлететь. Её смоленные пряди стали белыми, как первый снег, а смуглая кожа приобрела какой-то землянистый оттенок. Ногти на руках почернели. Все открытые участки были унизаны серыми переплетами вен и в них, казалось, что-то циркулирует. Что-то движется и живет. Ад. Смерть. Тьма. Из горла Риза вырвался скрипящий скулеж. Что он наделал? Что сделала она? Он позвал и она пришла. Вот так просто. Не спрашивая и не прося. Без слов и лишних объяснений. Приказ или просьба, а может мольба? Что он тогда сказал? Уже не вспомнить и не исправить. Она забрала всё. Не склонилась, не опустила головы. Не смирилась. Она сыграла в игру с проклятым Жнецом, взяла его за руку и увела прочь от тех, кого Ризанд не готов был потерять. Никогда не будет готов. От его семьи, от его братьев. Она сумела уберечь, защитила двор, который едва знала. Знала? А он знал? Её, эту женщину. Сестру, что приобрел пару мгновений назад, неожиданную, незваную, непонятную до скрежета зубов и в то же время… И в то же время она была ясна, как день, как капля воды, как стрелки часов, такая же как и они. Утопленная прошлым, уставшая от воин и потерь. Она сохранила его внутренний двор целым, будто бы должна была, но ведь не была. Нет-нет-нет. Он смотрел и смотрел. Её грудь не поднималась и не опускалась, а Азриэль кричал. Ризанд шагал и шагал назад, пока не уперся в стену. Он сползал ниц, цепко следя, за слезами, что катились ниц с карих, вечно спокойных глаз его брата. Соленые дорожки ручейками стекали по щекам, носу и даже с подбородка, а он, Верховный Правитель двора Ночи всё сжимал кулак на груди, пытаясь унять эту боль, что лишала его мыслей. Что-то обожгло его щеки. Где-то слева Кассиан рухнул на колени, содрогаясь всем телом. Нэста хрипло выругалась. С его одежды все ещё капала кровь собираясь в маленькие лужицы. Он, казалось и не замечал этого. Нет, бывший оборванец из самых жестоких улиц отрицательно мотал головой, будто не верил в происходящее, будто пытался от него откреститься. Устрашающий воин, гениальный генерал — закусывал кулак, чтобы не сорваться. Ризу было трудно дышать — он погибал, медленно, но верно. Они знали друг друга сотни лет, они росли, сражались, находили и теряли, но истина всегда была одна: Азриэль не плакал, Азриэль не кричал, Азриэль не опускал свои крылья. Могучие крылья, что сейчас распластались по столу, подле неподвижной целительницы. Кого-то вытошнило. Кажется это был Касс или, может, Нэста, или это может это был Ризанд? А может это воспаленное сознание? Неважно. Важно то, как абсолютно лишенная шрамов рука Певца Теней прижалась к месту, где у женщины должно биться сердце и тихо, едва слышно, прошептал: — Останься, прошу… Важно, что за спиной Александры Северной более не было крыльев и даже намека на них. Они просто исчезли, как цвет её волос, будто она вовсе не была иллирианкой. Будто она вовсе не была ребенком бескрайних небес. Будто бы она была обычной, смертной и слабой. Она лежала там без признаков жизни, усыпанная чужими отметками и рубцами. Поцелованная и принятая Жнецом. — Отойди, — ледяной, приказной тон Амрэн резко диссонировал с давлением, что скопилось внутри комнаты. Она обращалась к Азриэлю так, словно он был досадной преградой на её пути. Всё вновь замерло и натянулось с новой силой. — Амрэн… — Ризанду показалось, что если женщина сделает ещё хоть один неаккуратный шаг в направлении стола — Аз её убьет. Будто бы в подтверждение раздалось: тихое, отчетливое рычание. В этом не было ничего человеческого и разумного: четкое и недвусмысленное предупреждение. Амрэн оскалилась, Кассиан прошептал молитву. Азриэль как дикий зверь наблюдал за ней, его ноздри раздулись и он сделал глубокий вздох, втянув её аромат, отмечая её как цель, карие, как два прицела, наблюдали за каждым колебанием, за каждым изменением и в этих омутах не прослеживалось ничего, кроме обещания расправы. В них не было отражения души, там во тьме была лишь знакомая песня, знакомый мотив. В них был палач, в них дышал Певец Теней. И эта мелодия складывала кровавую картинку. — Что такое пёс, ты желаешь её потерять? — Она сделала шаг к столу, насмехаясь, а сердце Верховного Правителя пропустило удар. Красные губы улыбались, в ней не плескалось и сотой части той силы, что была, но она совершенно не боялась. Ещё шаг, ещё одна ухмылка. Ему нужна была секунда, чтобы сосредоточиться. Напряжение, что вырывало его мысли из черепной коробки немного ослабло и этого хватило, чтобы он окружил свою первую советницу барьером. Азриэль повернул свой корпус по направлению к ней. — Выбирай Певец Теней: у нас есть одна минута, чтобы запустить её сердце или вечность, чтобы оплакивать, если ты сейчас же не уберешься с моего пути. Амрэн застыла, всё так же надменно усмехаясь. Она была в его распоряжении. Азриэль мог убить её тысячью различными способами. Здесь и сейчас. Слишком близко. — Дай ей сделать это, — Ризанд услышал приказ прежде, чем увидел свою королеву. Фейра спокойно подошла к столу и протянула руку, ожидая, что Аз возьмет её. Она прикрыла собой Амрэн. Уверенная в этом. — Дай ей спасти Алекс. Доверься, — послышалось в голове. В глазах Верховной Правительницы стояли слёзы, а пальцы мелко подрагивали, но она, ободряюще улыбалась, в ожидании исполнения своей просьбы. Секунда тянулась словно вечность, но он подчинился. Не отрывая своего внимания от Амрэн, Азриэль слез со стола и отошел. Он встал рядом с Фэйрой, позволив взять себя за руку. Всего пара шагов, клочок пространства, достаточного, чтобы подойти ближе, недостаточного, чтобы сбежать. Женщине, впрочем, было плевать. Её тонкая кисть взлетела над грудной клеткой целительницы, а губы зашептали на древнем, забытой языке. Она сжимала знакомый, серый камень. — Сифон Алекс? — Хрип Кассиана показался оглушительным. Амрэн кивнула. — Я всё думала, откуда эта знакомая разрушительная мощь… Магия, что намного древнее самого обладателя. Сила, что оберегает своего носителя вне зависимости от желания и воли последнего, то, чем не может обладать обычный человек или фейри. — серые омуты первой заместительницы Двора Ночи возбужденно сверкнули. — Её сущность и этот камень ничто иное, как забытый всеми четвертый проклятый дар… — Амрэн резко замолчала. Александра Северная открыла глаза.