Кофе со вкусом сигарет

      Его утро как всегда начинается очень рано. Каждая минута в этом времени суток была расписана по минутам: сначала завтрак, потом помощь маме по работе, завтрак для семьи, а перед этим растормошить Незуко. Танджиро всегда ложится спать рано, чуть ли не в восемь часов вечера, однако сегодня впервые он встал очень тяжело. Половину ночи его терзали сомнения, тревожные мысли и переживания по поводу недавнего произошедшего, а четверть часа ушла на то, чтобы заснуть. Вот и осталось у него всего четыре с половиной часа для сна.       На настроение это почти никак не отражается. Войдя в пекарню, в нос Танджиро тут же бьет свежайший аромат новых булочек. Мама встречает его теплой улыбкой и мягким поцелуем в лоб. — Сейчас я допеку эту партию, а ты встреть работников чуть позже, — бодро и спокойно проговаривает Киэ-сан.       Танджиро отвечает кивком, но на месте не сидит. Достает из шкафчиков продукты и начинает замешивать тесто для новой выпечки. На кухне витает запах теста, изюма и свежего хлеба, от таких ароматов парню вновь захотелось есть.       Мама пытается его остановить, вторя, что он и так трудится, не покладая рук, но Камадо легко выпутывается из ее рук, запачканных в муке, и резвым тоном убеждает ее в том, что он совсем не устал и помочь ему нетрудно.       После смерти дорогого отца и горячо любимого мужа их дела пошли на спад, ведь рабочей силы не хватало, заказов было в тот период мало, а денег на закупку материалов еще меньше. Танджуро никогда не жалел себя и трудился на двух работах, чтобы его семья ни в чем не нуждалась, чтобы их с Киэ мечта о настоящей пекарне осуществилась. Он никогда так же никогда не говорил о своем здоровье, ведь в больнице он уже лежал, а его жена в одиночку прокормить детей не сможет.       Рецидив его болезни настал столь резко ввиду стресса и постоянной усталости, что врачи попросту не смогли ничего сделать. Это событие ударило по семье изнутри, каждую ночь они с Незуко находились с маленькими братьями и сестрой. Такео, конечно, уже подрос, но все же имел еще неокрепшую психику для такого рода потрясений. Старшие долго и упорно разговаривали с младшими, играли и смотрели вместе мультики или детские фильмы. Иными словами, делали все, чтобы отвлечь от общего горя и едва ли слышимого плача по другую сторону их квартиры.       Взяв на себя роль главного мужчины в семье, Танджиро делал все, чтобы не подводить свою маму. Она держалась как могла, но порой сыну все же приходилось стирать редкие и короткие слезы с ее щек.       Камадо упорно мешает тесто, а недавние мысли, приходящие к нему этой ночью, вновь настигают его. Мысль за мыслью, они завязываются в плотный огромный узел, который по истечение пяти минут начинает давить на виски колючей болью.       Иноске непростой по нраву своему, и от этого было только сложнее. Танджиро опасается своих чувств, ведь ни разу не влюблялся, он не знает, как и что нужно делать, и в момент, когда он осознал свои чувства, он был чересчур шокирован до такой степени, что чуть из-за замершего дыхания чуть не подавился. А произошло это не так давно, около середины начала учебного года.       В тот день Камадо, по обыкновению своему, заглянул к Иноске в кофейню вечером. После закрытия смены, вдвоем они неспешно прогуливались по улице. Момент был тихий и спокойный: сумрак постепенно накрывал их город, огни и вывески горели повсюду, а сакура только-только расцвела, даруя прохожим прекрасный свой аромат. Ради такого Танджиро даже задержался, чтобы пойти домой и лечь спать, ведь атмосфера была до ужаса приятная, а цветение бутонов происходят всего лишь раз в году.       Кофейня находилась близь парка, внутри которого располагались дорожки из серой плитки как раз совсем близко к деревьям. Умиротворенность атмосферы нарушал громкий басистый голос Иноске, которым всегда он эмоционально выражал свои чувства. Точно он не помнил, о чем они тогда говорили, кажется, обсуждали события школы и вышедшую видео-игру.       Аромат бутонов Танджиро помнит так отчетливо, будто все это было вчера. Нежностью своей они окутывали его в тот спокойный вечер, подобно ангельскому крылу, западали в нос и расслабляли мышцы всего тела, по которому разливалось приятное тепло. И точно помнит момент, от которого его сердце екнуло так сильно в первый раз.       Хашибира выпаливал одно слово за другим, иногда ошибаясь в выборе фраз и говоря какую-то бессмыслицу, громко смеялся. С ветви сорвался распустившийся цветок, покачнулся на ветру и плавно упал на макушку иссиня-черных волос. Танджиро с улыбкой указал на этот инцидент, и в мгновение Иноске поднял в непонимании правую бровь, тут же затих, с интересом взял цветок в ладони и поднес к своему носу.       Парень вдохнул аромат, и уголки губ его слегка приподнялись в нежной невольной улыбке. Эмоциональность на лице потухла в тот же миг, а на смену ему пришло умиротворенное сосредоточение с долей легкого удовольствия. Свет огней и фонари отобразили в изумрудности глаз яркий блеск, и в это же мгновение сердце Танджиро ускоренно забилось.       Правда, несколько секунд спустя Иноске посмотрел на Танджиро с непониманием и грубо у него спросил: «Чего уставился?», но Камадо не повел и бровью, отмахнувшись от вопроса, не в силах отвести от него взгляда и совершенно не стесняясь покрасневших своих щек.       В последнее же время Иноске предстал перед ним в таком свете, в каком тот никогда его не видел. Чрезмерно агрессивный, чуть жестокий и ревнивый. Первые два пункта были всегда ему присущи, но не в таком плане, в каком есть сейчас. И это немного смущало парня и отталкивало. Он бы не хотел ненароком сделать Хашибире больно. По крайней мере, больнее, чем есть сейчас. — Мам… — робко и задумчиво срывается с губ Танджиро. — А как понять, хочешь ли ты с человеком отношений? Тут Зеницу спрашивает просто!       Киэ оборачивается тут же от серьезности его тона, а потом прикрывает рот ладонью, скрывая широкую улыбку от того, как лицо ее сына перекосило в гримасе. Женщина смекает тут же, что он врет, но осознания своего не выдает. — Ну, как тебе сказать, — растягивая гласные, говорит старшая Камадо, садясь с шумным выдохом от усталости на стул. — Если ты действительно хочешь, то ты это поймешь сразу. Излишни здесь будут ненужные мысли. С течением времени понимание, что ты хочешь и что именно ты хочешь придет само.       Мягкий и уверенный тон тут же успокаивает парня, но слова наталкивают на эти самые лишние мысли. Может быть, на некоторое время, но это его успокоило. — Кстати, милый, дела постепенно идут в гору. На нас обратили внимание спонсоры с предложением поставлять выпечку в рестораны и кафе, а позже, если все будет хорошо, открыть пекарню с наибольшим ассортиментом. Кто знает, может, совсем скоро наши пекарни будут располагаться по всему миру.       Мама бросает это как бы невзначай, а у Танджиро распахиваются глаза от такой новости. Она добавляет, что пока думает над этим и хочет связаться с людьми, которые подскажут, выгодное и правдивое это предложение или же нет. Неоднозначность ситуации не мешает Танджиро вскрикнуть от восторга и обнять свою маму, ведь все старания, потраченные ей и папой были не напрасно. Настроение поднимается на весь оставшийся день уж точно.

***

      Его утро как всегда начинается с непонимания, зачем он вообще проснулся и агрессивного поедания завтрака. Закурив, как обычно, дешевую сигарету, по дороге на работу, на этот раз не проспав, Иноске по привычке поднимает голову к небу и задается вопросом, почему же так паршиво на душе.       Вчерашний инцидент не капает ему на мозг, он вообще об этом почти не размышляет, ведь Танджиро оставляет вопрос открытым, значит, они к нему вернутся. Вероятно, даже сегодня. Его терзают уже долгое время мысли о том, как он докатился до жизни такой?       После ухода из семьи его бати прошло уже, наверное, лет восемь, но в настоящем времени он прекрасно помнит синяки и ссадины на мамином теле, как он, будучи шестилетним пиздюком, замахивался на здорового мужика в яростных попытках защитить свою маму и тут же отлетал в стену. Будучи угашенным порой каким-то веществом, он мог ловить галюны и принимать их с мамой за воров или еще кого-нибудь и лупасить с новой силой. Когда у Котохи хватило наконец-то духу подать на развод, он, не секунды больше не теряя, тут же собрал шмотки и переехал к своей любовнице, и больше они о нем не слышали.       Но ввиду своего отсутствующего образования и потери дополнительного дохода в виде бывшего мужа, пришлось устроиться на новую работу. За все время Котоха сменила, наверное, уже три. Она безумно хотела выделить для себя время и пойти учиться на учителя младших классов, как всегда и мечтала, однако ресурсы крайне этого не позволяли. Ее рано отдали замуж за сына друга семьи, поэтому образования получить она не успела, а через несколько лет ее мать и отец погибли в аварии на дороге и, будучи единственным ребенком в семье, поддержки ждать было не от кого, лишь только подруги иногда помогали ей, чем могли.       В последнее время доходы в их семье еще сильнее упали, поэтому Иноске вынужден был пойти работать. Изначально он даже школу хотел бросить, но под натиском долгих и упорных разговоров и нотаций Котохи он согласился перевестись на год на заочное обучение.       Мама иногда до сих пор горько плачет в своей комнате, и в эти моменты Иноске скручивался на кровати в комок, стараясь подавить рвущиеся наружу слезы, агрессию и желание крушить все вокруг. Он знал прекрасно, что Котоха не хотела, чтобы он это слышал, сдерживалась, как могла, но иногда не получалось от слова совсем. Иногда Хашибира без сил вставал с кровати, шел к ней, стараясь успокоить бушующие нервы, и без слов ложился рядом с ней, получая нежные прикосновения мозолистых пальцев по лицу и волосам.       Конечно, без этого выблядка жилось гораздо спокойнее, чем с ним. По крайней мере, не нужно было возвращаться домой из школы каждый раз с опаской и раздумьями, в каком же настроении отец находился сейчас. Если бы не их материальное состояние, Иноске бы отказался от денег, которые отец высылал каждые праздники как бы в подарок ему, сжег все мосты окончательно, лишь бы никогда о нем не вспоминать.

***

— Н-незуко-чан, а как тебе идея сходить со мной в кафе послезавтра? Г-где-то часов в шесть, но если тебе неудобно, можем в-выбрать другое время, — дико смущаясь и краснея от каждого слова, неуверенно говорит Зеницу, перебирая в пальцах кончики свого пуловера.       Болтая с подругами из своего класса, Камадо была удивлена не сколько тому, что парень ее куда-то зовет, сколько тому, что он предложил ей это при посторонних ушах. Впрочем, они бы все равно начали задавать свои вопросы, даже если бы Зеницу отвел ее поговорить наедине. Девочки отходят в сторону и начинают беззлобно хихикать между собой.       Незуко растягивает уголки губ в нежной улыбке и одаривает парня ласковым взглядом. Смотря на то, как Агацума мнется перед ней и стыдливо опускает глаза в пол, она берет его ладони в свои в успокаивающем жесте и отвечает: — Я только за. Мне вполне удобно это время, спасибо за приглашение, Зеницу. А куда пойдем?       Хотела успокоить, а в итоге свела с ума окончательно. Сердце Агацумы чуть ли не пробивает грудную клетку от быстрого ритма, язык предательски заплетается. Будто бы разучившись говорить в ту же секунду, он лопочет, что недалеко от школы открылось новое котокафе, что, говорят, там вкусные блюда и кошки разных пород, такие милые, что она может не брать с собой деньги, ведь он заплатит за них двоих. Чуть не выпаливает в конце: «Ты такая красивая, выходи за меня?», но вовремя прикусывает язык.       От его тона Незуко легонько смеется и говорит, что с радостью сходит с ним, добавляя, что мама не разрешает им заводить кота дома, так как у Рокуты аллергия на шерсть, а она так любит этих животных, так что радость в этом умножается вдвое для нее. Вот только она забывает, что уже как-то рассказывала об этом, и Зеницу решает умолчать тот факт, что именно поэтому и выбрал это место.       От волнения Зеницу больше не может терпеть и решает по-быстрому удалиться, сказав, что скоро начнется урок. Незуко провожает его теплым взглядом и вновь присоединяется к общей болтовне девочек, хихикнув про себя, ведь урок, как таковой, начнется через десять минут.       Признаться честно, ей с месяц или чуть больше стал интересен Зеницу в плане романтическом. Он всегда располагал ее к себе как человек и хороший друг, а ухаживания его она в большей степени принимала как дружеские взаимодействия, ведь на таковые они и были похожи. На большее Зеницу не решался, однако сейчас осмелел настолько, что впервые пригласил ее куда-то, чтобы побыть наедине. Пригласил на свидание.       От этой мысли щеки Незуко трогает легкий румянец. Она не из тех, кто легко поддается на поводу у эмоций, рассуждает здраво как в повседневности, так и в плане отношений, и когда Камадо разглядела в нем мужчину, то острый взгляд зацепился за его качества, которые с каждым днем привлекали все больше, как и его жесты.       Зеницу врывается в аудиторию, а из-под ног чуть ли не струится столб пыли. Он настигает Танджиро в разговоре с Геньей и начинает тараторить все, что только что произошло. Генья на весь кабинет гогочет, а Танджиро неловко почесывает затылок и слегка смеется. — Что ж, поздравляю, братан. Считай, она твоя! — добродушно хлопает Генья по спине Агацумы так, что тот слегка покосился вперед: то ли потому, что ноги были ватными и едва ли держали, то ли потому, что похлопывание его было сильным.       В глазах Зеницу отображается надежда и восторг, он, будто не веря своим ушам, расплывается в улыбке и уточняет: — Правда?.. — А то! Только не расплачься в первые же минуты, а то Незуко лопнет со смеху, когда ты будешь убегать в туалет вытирать сопли!       Зеницу тут же захлебывается в возмущении, швыряет в смеющегося парня тетрадь, заставляя его только больше разразиться хохотом. — Кстати говоря, мне тут кабан писал минут пятнадцать назад. Спрашивал, какого хрена ты не отвечаешь ему и чтобы ты срочно зашел в чат, — обращаясь к Танджиро, резко обрывает свою злобную тираду Зеницу в сторону Шиназугавы.       С губ Танджиро сползает улыбка. Спохватившись, он достает телефон из кармана брюк, замечает иконку беззвучного режима и заходит в диалог с Хашибирой, пролистывая десять сообщений, которые гласили, что он сегодня ждет его вечером, как все его заебали, какие клиенты тупоголовые и следующие пять пассивно-агрессивных восклицаний, какого же хрена он ему не отвечает.       Утро было настолько переполнено разными событиями, что он совсем забывает об элементарном — объекте своих терзаний, как бы беспечно это ни звучало.              Танджиро отвечает на все его сообщения, заранее осведомив о том, что завтра он навестит его позже, а может не придет и вовсе, так как у него тренировка по плаванию. Иноске заходит в сеть моментально, что-то печатает в ответ, но после отправки последнего сообщения перестает это делать, а потом и вовсе пропадает.       Думается Танджиро, что это не к добру.       Занятия проходят монотонно, безумно хочется спать. Возможно, именно это он и сделал, расположившись за последней партой за Геньей, который уже вовсю пускает слюни на стол под речь преподавателя.       В Академии между второй и третьей переменой к нему подходит Канао с робким предложением сегодня прогуляться после учебного дня, но Камадо вежливо отказывает ей, говоря о своих планах и улыбнувшись.       Девушка ничего на это не отвечает, лишь только улыбается взаимно, кивает и уходит.       «Наверное, я и вправду нравлюсь ей…» — проносится ненароком в мыслях у парня, но надолго эта информация не задерживается в голове.

***

— Так вот, я ей говорю… — Танджиро рассказывает Иноске произошедшую в Академии забавную историю между ним и Канаэ-сама, но тут резко прерывается, заметив хмурый вид собеседника и запах раздражения. — Иноске, что-то не так? — Нет, что ты. Все охеренно. Продолжай, я слушаю.       Хашибира готовит кофе для вошедшего клиента, и действия его сопровождаются резкостью, ответ парня нисколько не убеждает в обратном. Танджиро мягко говорит, что он может ему рассказать, положив руку ему на сжатую в кулак ладонь. Иноске, сверкнув глазами на него, сбрасывает руку, подавая посетителю его заказ и тут же натягивая для него улыбку. — Нечего говорить, успокойся уже, а. — Это потому, что я долго не отвечал? Ну прости, ты же знаешь, что на занятиях я всегда выключаю звук и иногда забываю его включить снова, — не унимается Камадо, проигнориров этот грубый жест с его стороны.       Иноске пытается унять злость изо всех сил. Глубоко дышит, выдыхая сквозь плотно стиснутые ряды зубов, агрессивно сжимает в кулаке игрушку-антистресс, которую подарила ему Незуко на днях, но помогает все это несильно. Понимая, что время таким образом тратится впустую, а Танджиро пришел сюда не для того, чтобы выслушивать всю эту хуйню с его стороны, он думает над тем, чтобы сказать ему правду, но насколько глупо для него звучала она, то для Камадо она будет звучать еще глупее, однако ничего поделать с тревогой он не мог, только поддаваться на нее. Но в конце концов с минуту молчания, в которую Танджиро его не трогал, видя, что Иноске силится ему ответить, решается рассказать. Хотя, скорее правильнее будет сказать, обвинить: — Скажи честно, ты все утро с той девкой сюсюкался?       Услышанное повергает Танджиро в полнейший шок. Он теряет все мысли, которые у него были ровно мгновение назад, и начинает неуверенно ему отвечать: — Нет, с чего ты это взял? Ну, Канао подходила сегодня ко мне с предложением погулять, но я отказал, ведь собирался идти к тебе.       От этих слов Иноске сжимает сквиш до вздувшихся по всей руке вен. Взгляд мечется от одного угла к другому. Отвернувшись от парня, он яростно начинает сжимать и разжимать игрушку, продолжая глубоко и продолжительно дышать.       Танджиро в удивлении вздергивает бровь к верху, не понимая, что он такого сказал, и почему Иноске так бесится сейчас. И это непонимание и его поведение его начинают немного раздражать. Не сумев скрыть его в самом голосе, он более уверенно начинает говорить: — Да что с тобой, Иноске? Мне, по-твоему, вообще разговаривать ни с кем нельзя? Или это только на Канао распространяется? Она хорошая девушка и не навязывает мне внимание специально!       Он повышает голос неосознанно, подсознательно подумав, что так он будет, наконец, услышанным. Но это только больше драконит его, особенно словосочетание «хорошая девушка». Знание того, что ей нравится объект его симпатии, его Танджиро выводят до безумия, а когда он в открытую сейчас стоит и нахваливает ее, чуть ли не сносят крышу. Разумеется, в оправдания ему не стоит записывать тяжелое детство, тот факт, что он единственный ребенок в семье и привык получать внимание только себе, а еще тот, что он им был обделенным.       Понимая, что он не справляется, что сейчас сорвется, Иноске спешно выбегает на улицу, выпалив новому вошедшему клиенту, что у него перерыв и вовремя прикусив себе язык, чтобы не послать его куда подальше со своими заказами.       На улице прямо в лицо Хашибире ударяет легкий порыв ветерка. Остужая голову и пунцовость своих щек, Иноске вновь глубоко дышит, старается отбросить все мысли прочь и игнорировать заметное похолодание, от которого кожа покрывается мурашками.       Танджиро выбегает на улицу как раз в момент, когда Иноске поджигает сигарету. Он вдыхает никотиновый дым как свежий воздух и неспешно выдыхает его, чувствуя, как расслабляются не только мышцы его тело, но и разум. — Да что с тобой такое?! — не выдержав всего этого, громко спрашивает Танджиро. — Почему ты так себя ведешь? — А непонятно, что ли? — скептически вздергивает бровь Иноске, посмотрев на подошедшего парня исподлобья. — Ревную я, блять. — Господи, почему ты ревнуешь? — его терпение лопается окончательно, когда Хашибира будто издевается над ним этим ответом, принимая его за последнюю бестолочь. — Я ничего такого не сказал и не сделал, из-за чего у тебя могла быть такая реакция!       Хашибира хмурит брови, вновь затягивается, стараясь хотя бы сейчас держать свои эмоции в узде. Хотя бы сейчас он должен успокоиться. Но своими бессмысленными вопросами он снова выводит его из себя. — Я сам не понимаю, поэтому и объяснить тебе ничего не смогу. Но сам, нахуй, посуди: ты не писал, не отвечал, а во время этого и на протяжении всей смены у меня в башке только эта девка и то, как вы с ней милуетесь. Понятно?       Грубость, с которой он роняет последнюю фразу, лишь больше злит. Танджиро сжимает кулаки, прикрывает глаза, совершает три коротких и один длинный выдох. Не помогает. — Это мне не объясняет твою реакцию! Просто скажи, и мы обязательно сгладим углы и продолжим хорошо проводить время. — Да не хочу я тебе ничего объяснять!       Недокуренная сигарета была выброшена на асфальт. Руки прижаты к чужим плечам, а Камадо — к стене. Дыша подобно дикому зверю, наружу вырываются хриплые выдохи, опаляющие лоб Танджиро. Не в силах он больше терпеть. Гампачиро требует того, чего он не в состоянии дать самому себе, и это жутко бесит. Как и то, что с каждым его словом он начинает ощущать себя все более неправильным. Грудная клетка вздымается вверх-вниз, глаза пульсируют яростью. Он хотел успокоиться, и Танджиро это видел прекрасно. Сам вывел, извиняться за это точно не станет.       Таким маневром Танджиро не был удивлен. Но брови все равно вздымаются вверх, когда его взгляд цепляется за легкую красноватость глаз Хашибиры и едва ли заметную влажность. С губ желают сорваться слова, но Иноске отрезает это покачиваниями головы. С него достаточно вопросов.       Руки дрожат от переизбытка эмоций. К горлу подступает ком, весом своим давящий не только на доступ к кислороду, но и на мозг, в котором остались крупицы здравого смысла и остатки нервов, закрученный в плотный клубок. — Если у тебя больше нет желания находиться здесь, то я тебя не держу, — спокойным тоном проговаривает Иноске, отпустив плечи парня и отойдя в сторону.       Танджиро поджимает губы, с сочувствием смотря ему в затылок. Этот взгляд Хашибира чувствует очень остро и хочет зайти обратно в кофейню, лишь бы не ощущать тошнотворную беспомощность под натиском этого взгляда.       Камадо от части чувствует свою вину, но полностью ее уж точно не признает. Вместо слов он подходит к нему ближе и заключает в объятия со спины, крепко прижимая к себе.       От этого жеста глаза начинают слезиться еще сильнее. Иноске кусает внутреннюю сторону губы, пытаясь унять все еще бушующие чувства, поворачивается к нему и ответно обнимает Танджиро за спину. Именно этой теплоты ему не хватало все это время, и именно от нее он сейчас полностью успокаивается. Пульс нездорово учащается от близости с ним, черт, как же он хочет его прикосновений, но желание это пропадает так же стремительно, как оказываются руки Танджиро на его голове, дарующие ему нежные поглаживания. — Скажи уже наконец, что между нами? — отстранившись, задает вопрос Иноске, окатив его холодным грозным взглядом. — Ты не представляешь, насколько я заебался. Хотя, наверное, представляешь. Видел только что.       Камадо лишь только сейчас понимает, что его поведение еще обусловено огромным стрессом. Он теряется во взгляде, стараясь не отводить его от лица Иноске, очерчивает контуры его очаровательного лица, длинных ресниц и синяков под глазами. Взгляд останавливается на губах, парень ловит себя на мысли накрыть их своими губами, от которой тут же слегка смущается.       Пока что он не понимает, что он хочет и что именно хочет. И за это чувствует себя виноватым. Почему же он такой трус?.. — Прошу тебя, Иноске, не торопи с этим, — глубоко вздохнув, отвечает Танджиро. — Много всего навалилось в последнее время, и я не смогу дать тебе точный ответ. Я еще не готов, и ты тоже. Но я хочу, чтобы ты знал, что мне никто не нравится, поэтому ревновать тебе не стоит.       Хашибира многозадачно оглядывает Танджиро с головы до ног. Ответ Камадо не устраивает его, но пока большего от него требовать не стоит. Сейчас, как и в тот раз, он убедился, что в самом деле не готов. Сам мучается, и Танджиро жить не дает.       Докурив еще одну сигарету, Иноске приглашает жестом зайти обратно. Заметно холодает, а они вышли на улицу без верхней одежды.       Вероятно, пройдет еще много времени перед тем, как начнется новый серьезный разговор, — на этой мысли они ловят себя перед тем, как зайти внутрь.