В оковах вечности.

***

— Джотаро, ты всё взял? — Да что там брать-то? Несколько комплектов чистой одежды, деньги, да пачку сигарет. Ты ведь возьмёшь то же самое, только вместо сигарет у тебя в сумке будет альбом с карандашами. — произнёс Джотаро, не отрываясь от увлёкшей его книги. — Ха-ха… Ты знаешь меня как облупленного, — неловко засмеялся Нориаки. — Когда отправляемся? — Через несколько часов, когда солнце полностью сядет, — Джотаро посмотрел на занавешенное портьерой окно. На плотной ткани были видны едва заметные светлые участки, показывая, что солнце пока и не думает садиться. Переведя взгляд на нервно шагающего по комнате возлюбленного, Джотаро отложил книгу в сторону и взял Какёина за руку, удерживая на месте. — Не мельтеши. Потерпи немного, мы скоро уйдём. — Знаю, просто не хочу сталкиваться с другими, когда будем выходить. А мы их обязательно встретим, ведь мы не единственные, кому выдали задание, — Нориаки раздражённо сел рядом с Джотаро. — Хочется уйти, не попадаясь никому на глаза. — С этим ничего не поделать. У Дио полно слуг, и постоянно избегать их не выйдет, как бы не хотелось, — Джотаро успокаивающе погладил ладонь юноши. — Если так хочешь, можем уйти немного пораньше. — Хочу. Очень хочу, — Какёин, благодарно улыбнувшись, прислонился спиной к Джотаро. — Мне становится тошно, едва я вижу их. — Многих вампиров, живущих здесь, я не могу назвать даже зверьём. В животных человечности больше, чем в этих монстрах, добровольно отринувших всё человеческое. Почему люди так меняются, когда их обращают? Пусть их тела изменяются, но разум остаётся тем же. Так почему они становятся безжалостными монстрами?       Джотаро некоторое время молчал, что-то обдумывал. — В отличие от нас, они добровольно согласились на такую жизнь. Они с самого начала не задумывались о таких вещах, как мораль, честь и совесть. Ещё людьми они были отбросами, которые просто скрывали своё истинное «я» из-за страха перед законом. А когда им позволили выйти за пределы человеческой оболочки, то они просто перестали сдерживаться. Зачем, если теперь они не являются людьми? — Куджо нежно обнял и уложил голову Какёина себе на грудь. — Люди такие же отвратительные существа, что и вампиры. Разница между ними только в том, что в отличие от людей, вампиры не скрывают своей истинной натуры. — Ты частично прав, но ведь не все такие! — Нориаки возмущённо посмотрел на Джотаро. — Есть много добропорядочных и хороших людей. — Да, хороших людей много. Вот только ты никогда не знаешь, в какой момент человек отринет эту доброту ради собственного благополучия, — черноволосый вздохнул. — Люди по своей природе эгоисты, которые в первую очередь думают о себе. Человек может быть ангелом во плоти, святым, который раньше и мухи не обидел. Но если дать ему бессмертие, вечную красоту и безграничную силу, как думаешь, долго ли он сможет оставаться таким же святым и порядочным?       Какёин на это ничего не ответил. — Сначала, с помощью своих способностей и силы ты будешь сеять добро и справедливость, и, конечно же, захочешь выполнить свои какие-то небольшие желания, которые есть у каждого. Но люди, как ты знаешь, жадные существа, — Джотаро печально хмыкнул. — Со временем количество желаний и прихотей будет увеличиваться в геометрической прогрессии, забота о ближних отойдёт на задний план, и единственное, что вскоре останется для тебя важным, это утоление своей постоянно растущей жадности и алчности. Власть развращает, убивает в человеке все хорошее и светлое. Она как наркотик, от которого ты никогда не вылечишься. А человек, как правило, и не хочет лечиться, потому что своё собственное «хочу» всегда важнее нужд посторонних людей. Редко кто, наделённый реальной властью и силой, по настоящему волнуется и думает не только о себе, но и о других, без каких-либо корыстных целей. — Жестоко слышать от тебя такое. — горько улыбнулся Нориаки. — Я просто говорю, что вижу. — ответил Джотаро. — Хороших людей действительно много, но они ведут себя так только до определённого момента. Если потребуется, даже праведник запросто ударит тебя ножом в спину. Такова жизнь. — Ты так говоришь, будто не встречал раньше хороших людей. — немного раздражённо произнёс Какёин.       Его немного расстраивало и злило, что партнёр думает об окружающих в подобном ключе. Неужели ему не попадались достойные люди?       Джотаро ничего не ответил. Комната погрузилась в молчание. — Знаешь, в детстве я вообще думал, что кроме моей мамы, хороших людей не бывает, — через некоторое время Джотаро заговорил.       Поглаживая своего возлюбленного по спине, он глубоко ушёл в свои мысли. — Я ещё с малых лет на инстинктивном уровне чувствовал, как по-настоящему относятся ко мне окружающие. Не важно, женщина это или мужчина, взрослый или ребёнок, я всегда чувствовал фальшь, когда контактировал с кем-то. — Взрослые, которые приходили к моей матери, говорили ей, какой я милый и хороший ребёнок, а за спиной шептались, что я слишком странный и пугающий, из-за своего тяжёлого, взрослого взгляда. — В детском саду я был странным, тихим и мрачным ребёнком. Дети не хотели со мной играть и дружить. Они подсознательно что-то ощущали во мне, и поэтому все в группе боялись ко мне приближаться. А если воспитатели пытались включить меня в коллективную игру, то всегда кто-то из детей начинал плакать и кричать, что не хочет со мной играть, потому что я страшный. Из-за этого я сменил несколько детских садов, но результат был всегда одним и тем же. Ровесники меня сторонились, и воспитатели занимались мною отдельно, несмотря на все старания подружить меня с коллективом. — В младшей и средней школе тоже особо ничего не изменилось. Одноклассники улыбались и были дружелюбны со мной, но я всегда чувствовал исходящие от них эмоции опасения и нервозности в мою сторону. Позже оказывалось, что они общались со мной из-за каких-то привилегий и преимуществ. Хотя я до сих пор не понял, какая им была с этого выгода. Позднее было даже несколько случаев, когда со мной начинали общаться просто из зависти, чтобы в будущем потом как-то насолить. Да вот только эмоции зависти и презрения они скрыть от меня не могли. — Конечно, некоторые дети пытались наладить общение со мной и даже подружиться, но их всегда отговаривали приятели, запугивая всякими сказками и выдумками обо мне. Это сразу отпугивало энтузиастов. А если дети игнорировали подобные байки и продолжали общение, то через некоторое время сами обрывали все связи, придумывая глупые и нелепые аргументы, лишь бы не общаться со мной. Никто не был со мной по настоящему искренен, кроме моей мамы. Меня воротило от постоянной фальши и лицемерия, и в какой-то момент я стал проклинать свою особенность. «Лучше бы я не знал правды. Тогда бы мне жилось гораздо легче.» — так я думал. Я закрылся в себе и окончательно перестал верить окружающим. Хотя, как можно кому-то верить, если чувствуешь ложь за километр? — При поступлении в старшую школу я решил просто не подпускать к себе людей, поэтому ввязывался в любую драку, чтобы отвадить от себя окружающих. Вскоре, я добился своей цели. Вокруг меня образовался круг отчуждения, никто не решался приближаться ко мне из-за плохой репутации и опасения быть битым. Только с девушками это почему-то не работало. Когда я игнорировал их, пытался быть грубым и отстранённым, они только пищали от восторга, ловя с этого какой-то кайф. Я даже какое-то время думал, что они просто мазохистки. — Мне признавались в любви, заваливали подарками и сладостями на день святого Валентина. При походе в школу они таскались за мной по пятам буквально толпами, но я знал, что их всех привлекала только моя внешность и репутация «плохого парня», которая образовалась из-за множества баек и слухов. — Я чувствовал себя спокойно и умиротворённо только в присутствии мамы. Она никогда не лгала и ничего не утаивала от меня. Я буквально купался в эмоциях обожания и бесконечной любви ко мне. И пусть я этого не показывал, но я радовался, когда она заботилась и волновалась обо мне. А её поцелуи перед школой всегда согревали, как бы я не ругался и не злился на чрезмерную заботу и опеку.       Нориаки не решался сдвинуться с места, пока слушал его. Сейчас он больше всего боялся одним неосторожным движением разрушить такой важный для них момент. Джотаро никогда не рассказывал, как он жил до их знакомства. Стоило ему завести разговор о доме и семье, Куджо всегда мрачнел и отмалчивался, переводя тему. Какёин, видя реакцию возлюбленного, не решался продолжать разговор. Поэтому он решил ждать, когда Джотаро сам решит рассказать ему о своём прошлом. Наконец, этот момент настал. — И что случилось потом? — тихо спросил Нориаки, когда молчание Джотаро слегка затянулось. — Я встретил деда и Абдула, — вампир тепло улыбнулся. — Первые люди после мамы, которые искренне заботились и переживали обо мне. Я никогда не чувствовал от них ни грамма лжи и фальши. А позже я познакомился с тобой и Польнареффом. Вы четверо были единственными людьми, которым я спокойно доверил свою жизнь.       После этих слов Какёин ощутил во рту противный привкус горечи. Горло сжало в спазме от поступающих слёз. В памяти снова всплыли тёплые и светлые воспоминания о верных и дорогих друзьях. Мёртвое сердце до сих пор болело и скорбело по убитым товарищам. Чёрт, как же больно вспоминать о них… — Как бы я хотел увидеть их. Всего раз, хотя бы на мгновение услышать их уже подзабытые голоса. — тихо прошептал Джотаро.       Его лицо ничего не выражало, но в голосе звучала глухая тоска и боль. Ему тоже не хватало дорогих сердцу людей.       Нориаки со всей силы стиснул зубы, чтобы позорно не всхлипнуть. Тоска по близким и родным душила. Если бы ему нужно было дышать, он бы давно задохнулся от застывшего в горле комка слёз. Прошло много лет с их смерти. Боль от потери уже давно затёрлась временем, но всепоглощающая грусть и тоска по ним никак не хочет отпускать. — К сожалению, есть только один способ встретиться с ними, и то, он нам недоступен. — горько прошептал Какёин. — Жалеешь об этом? — так же тихо спросил Джотаро. — Первые несколько лет я страстно желал смерти. Я хотел воссоединиться с ними, мечтал вырваться из ада, в который нас с тобой насильно поместили. Даже если бы своим решением я оставил тебя одного. Мои чувства тогда не были настолько крепкими, чтобы выдержать всё это. — Нориаки на некоторое время замолчал. — Но знаешь, со временем мне удалось смириться с потерей и отпустить их, а мои чувства к тебе и нежелание оставаться одному в этом мире послужили сильным якорем, — Какёин поднял голову и нежно поцеловал Джотаро в уголок губ. — Я стал зависеть от тебя, а моя детская влюблённость только крепла, перерастая во что-то большее. Ты заменил собой весь мой мир. И только ради тебя я живу, а не существую. Теперь, я не хочу уходить. Я хочу избавиться от влияния Дио и прожить с тобой остаток вечности в далёком и уединённом месте, в тишине и спокойствии. Раз мы не можем умереть, то почему бы не жить в своё удовольствие? Как думаешь?       Джотаро ласково улыбнулся. — Да, я полностью с тобой согласен. Если решим уйти за грань, только чтобы снова увидеть их, не думаю, что старик с остальными сильно обрадуются. Скорее, нас начнут бранить на все лады за глупый и опрометчивый поступок, — Джотаро поцеловал мягкие волосы Нориаки. — Ты тоже стал для меня самым важным в этой чёртовой недожизни. Я тоже не хочу уходить.       Довольно зажмурившись от полученного ответа, Нориаки медленно приблизился к лицу Джотаро. В его глазах стоял немой вопрос.       Вампир, нежно усмехнувшись, первым прильнул к желанным губам, пробуя их на вкус. Какёин, довольно улыбнувшись, с охотой ответил, зарывшись пальцами в кудрявые пряди, немного оттягивая их. Ещё раз лизнув губы партнёра, Джотаро мягко надавил на них, прося впустить его. Охотно выполнив просьбу, Нориаки с довольным мычанием начал играться с языком Джотаро.       Поцелуй начал становится всё более страстным и нетерпеливым. Они потихоньку заводились и входили в раж. Распалённому юноше скоро стало мало скромного поцелуя. Неожиданно прикусив язык Джотаро, розоволосый игриво лизнул его губы, распаляя, явно провоцируя на большее. Поняв намёк, вампир стиснул возлюбленного в объятьях, и с низким рыком впился в такие мягкие и любимые губы со всей страстью и грубостью.       «Сладко… Как же сладко…»       Языки юношей яростно сплелись между собой, борясь за первенство. Руки лихорадочно шарили по стройному телу, вцеплялись в волосы, пытаясь то ли оторвать от себя партнёра, то ли наоборот, притянуть к себе со всей силой, ни за что не отпуская. Возбуждённые вампиры крепко переплелись между собой, пытаясь быть как можно ближе друг к другу. Страсть начала вытеснять здравый смысл. Они понемногу начали терять над собой контроль.       Как бы не хотелось, но Джотаро пришлось отстраниться от недовольно застонавшего Нориаки. Терять здравый смысл пока ещё было рано. — Не против, если сегодня буду вести я? — спросил Джотаро, давая розоволосому прийти в себя. — Я не против. Не сдерживайся. — попросил разгорячённый Какёин, едва его язык оказался на свободе. — Как пожелаешь. — страстно прошептал Джотаро, впиваясь в шею, и от нетерпения случайно разрывая рубашку Нориаки на две части. — Опять рубашку порвал! Да сколько… Ах! — Прости любовь моя, исправлюсь. — прошептал Джотаро, нежно вылизывая и покусывая розовые соски Какёина, таким образом пытаясь отвлечь любимого от разбора полётов за разорванную вещь. — Да ты. ха. ха… так каждый раз… Ой! говоришь! Я даже не могу вспомнить число порванной тобой одежды! — сквозь силу проговорил вампир. Он упорно пытался сфокусировать мысли, но Джотаро коварно этому препятствовал. — Ай!       Сосок неожиданно прикусили, заставив Нориаки вскрикнуть от неожиданности. — Вот и не вспоминай. Лежи и наслаждайся. — ответил Джотаро, начиная вылизывать изящную шею юноши. — Всё равно у тебя ещё один шкаф точно таких же рубашек. — А ну не кусайся! — сердито воскликнул возбуждённый Какёин. — Как собака, честное слово! — Если я и собака, то только твоя, — Джотаро несильно прикусил выступающий кадык, тут же зализав укус, словно извиняясь. — Ну не сердись. Я действительно не специально.       Нориаки, тихо хмыкнув, откинул назад голову, открыв возлюбленному больший доступ к шее. Ладно, ладно. Сейчас он уже не так сердился за испорченную одежду, так что в этот раз помилует. Но потом они вернутся к этому разговору. Сейчас все его мысли крутились только в одном направлении. Чтобы Джотаро не в коем случае не останавливался.       Сорвав остатки рубашки, черноволосый вампир продолжил страстно вылизывать и целовать шею и плечи своего возлюбленного, оставляя на нежной, белоснежной как снег коже, багровые следы и укусы принадлежности. Одной рукой он ласкал затвердевшую от постоянной стимуляции грудь, а другой поглаживал через ткань брюк уже возбуждённый член, заставляя своего партнёра закусить губу от удовольствия. — Джотаро, пожалуйста! Прекрати меня мучить… Ах! — Какёин громко вскрикнул, когда его член неожиданно сжали через ткань брюк.       Джотаро, довольный результатом, начал снимать с вампира мешавшие штаны вместе с бельём. Жадному взору юноши предстал гордо стоящий орган, ясно показывающий, что его владельцу сейчас очень хорошо.       Устроившись между разведённых ног партнёра, Джотаро медленно провёл языком по всей длине члена, слизав выступающий из уретры предэякуля́т. Какёин издал тихий крик удовольствия. Нежно облизав покрасневшую головку, Джотаро стал насаживаться на возбуждённую плоть, оплетая её удлинённым языком. Всё-таки, вампирское тело даёт некоторые преимущества в плане секса.       Нориаки изо всех сил пытался снизить громкость, но крайне неудачно. Голова шла кругом.       Заглотив член полностью, Джотаро стал совершать поступательные движения вверх — вниз, выбивая из возлюбленного всё более громкие стоны и крики. — Джо… Джо…таро… Быстрее… Я… Я сейчас… Ах! — не выдержав напряжения, Какёин вцепился в смоляные волосы и стал двигать бёдрами, сам задавая и увеличивая темп, перехватывая контроль. — Кончаю. Я сейчас…       Оргазм наступил слишком неожиданно. Перед глазами всё побелело, а спину аж выгнуло мостиком. Нориаки со всей силы вцепился в волосы Джотаро, чтобы не потерять сознание от нахлынувшего блаженства.       Когда волна удовольствия наконец отступила, Какёин кое-как смог прийти в себя. Выпустив многострадальные волосы из своей хватки, Нориаки расслабленно и сыто улёгся на кровать. Повернув голову, он посмотрел на сидящего рядом Джотаро, который довольно слизывал со своих губ остатки спермы. — Неужели так вкусно? — игриво спросил он. — Не представляешь как. — Джотаро демонстративно провёл языком по влажным губам. — Сейчас проверим. — Какёин резко толкнул вампира, повалив его на кровать, и уселся сверху.       Джотаро, ласково улыбнувшись, опёрся на локти, предоставляя своему возлюбленному полную свободу действий. Первым делом Нориаки надвое разорвал рубашку Джотаро, явно мстя за испорченную ранее одежду. — Злопамятный. — восхищённо пророкотал Джотаро. — Ещё какой. — прошептал розоволосый, прежде чем впиться в подставленные губы грубым и властным поцелуем.       Окончательно избавившись от испорченного предмета одежды, руки Какёина начали ласкать и оглаживать мощное тело, покорно лежащее под ним. Гибкие пальцы очерчивали выступающие мышцы, гладили большую и мощную грудь, пока не дошли до коричневатых бугорков. Хитро улыбнувшись, розоволосый наклонился к так заинтересовавшим его горошинам.       По комнате разнёсся низкий вздох.       Длинный язык принялся ласкать чувствительную грудь, слушая довольные вздохи и стоны партнёра. Старательно вылизав чувствительное место, Нориаки, взяв затвердевшую горошину в рот, начал её посасывать. Другой сосок он, сжав между пальцев, резко выкрутил. — Чёрт… Нориаки… — Джотаро от неожиданной вспышки боли невольно вскрикнул, и до крови закусив губу.       Явно издеваясь, паршивец ещё и начал двигать бёдрами, постоянно проезжаясь задницей по каменному бугру Джотаро, заставляя его застонать в полный голос. — Не дразни… — предупреждающе зарычал вампир, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не схватить и не оттрахать нахального соблазнителя со всей жёсткостью. Если он сейчас сорвётся, то Какёин минимум до завтра нормально ходить не сможет. Даже вампирская регенерация не спасёт.       Нориаки, видимо, подумал о том же, поэтому благоразумно вняв предупреждению, прекратил играться с огнём. Отстранившись от потемневших сосков, он стал снимать с парня брюки. Куджо слегка приподнялся, помогая вампиру избавиться от мешающего куска ткани.       Размер Джотаро действительно впечатлял. Какёин всегда думал, что идеальный член должен быть именно таким. Большим, толстым, обвитый хорошо выделяющимися венами, немного изогнутый, и с крупной гладкой головкой. Идеально. И это всё его. Наклонившись, Нориаки широким мазком лизнул его по всей длине, пососал яички, наслаждаясь громкими стонами возлюбленного. Взяв в рот бордовую головку, Какёин пощекотал уретру и проникнул внутрь самым кончиком языка. — Давай уже,… не дразни…       Довольно улыбнувшись, вампир с урчанием принялся насаживаться на чужую плоть. Издавая горлом вибрацию, Нориаки буквально сводил Джотаро с ума. — По. Подожди… Ах! Я так… скоро кончу…       Отстранив от себя розоволосого, Джотаро потянулся к тумбочке за лубрикантом. Быстро выдавив содержимое тюбика на руку, Куджо приставил скользкие пальцы к чужому анусу. — Расслабься. — шепнул Джотаро вводя в него сразу два пальца.       Будь они людьми, на разработку тугих стенок ушло бы много времени. Но вампирское тело и мгновенная регенерация позволяла быстро адаптироваться и предотвращала различные травмы. Про высокий болевой порог он даже не заикался. Можно было не волноваться, что причинишь боль своей паре. Когда пальцы начали свободно проходить, Джотаро ввёл ещё два.       Какёин томно выдохнул, шире раздвигая бёдра, и давая больше места своему партнёру. Вдруг тело прошила волна наслаждения, заставившая Нориаки выгнуться и громко застонать       — Нашёл. — Джотаро довольно улыбнулся, снова поглаживая и надавливая на комочек нервов. -Ты… В… Вставь уже!.. Б-быстрее! — буквально проскулил Какёин, извиваясь от наслаждения. — Как пожелаешь. — быстро вытащив пальцы, Джотаро приставил член к разработанному входу.       Вампир вошёл одним движением, сразу попадая по простате. Малейшая боль от проникновения мгновенно заменилась волной удовольствия. Нориаки выгнуло дугой, рот раскрылся в немом крике.       Не дав толком прийти в себя, Джотаро начал заваливаться назад, и упёрся спиной о стену. Одновременно с этим он схватил вампира за руку, утягивая его за собой. Какёин даже не успел заметил, как Джотаро оказался под ним, а он уже сидел верхом на его бёдрах. Член под собственным весом проник в него ещё глубже, заставив Нориаки подавиться собственным криком. Казалось, что головка доставала до внутренних органов. — Всё в порядке? — немного хрипло спросил Джотаро. Выглядел он обеспокоенным. — Да, просто мне слишком хорошо. Начинай двигаться. — прошептал розоволосый, заводя руки назад и делая упор на ноги партнёра. — Сейчас будет ещё лучше. — ответил Куджо, обхватывая Нориаки за бедра, и делая первый толчок, чётко ударяя по простате, заставляя розоволосого вампира громко застонать.       Сначала Джотаро двигался плавно и неспешно, давая Какёину привыкнуть. Первые толчки были лишь пробными. Но стоило его партнёру дать знак, что он привык и можно ускориться, движения юноши сразу стали резкими и глубокими, мгновенно выбивая из Нориаки громкие пошлые стоны. — Джо… Джотаро! Ах. Ещё… Быстрее…       Он всё ускорялся. Толчки постепенно становились более рваными и беспорядочными. Какёин в этот момент мог только стонать. Сказать что-то осмысленное у него сейчас не получилось бы и под угрозой смерти. Они медленно приближались к заветной черте. — Хаа… Чёрт! Как же в тебе хорошо… — Джотаро упёрся головой о стену и зажмурился, всеми силами стараясь не кончить раньше времени. — Я… Я сейчас… кончу… Ах! — Какёин закатил глаза от удовольствия. Он чувствовал, вот-вот они достигнут пика. — Давай… Я следом за тобой… — прохрипел черноволосый вампир.       Почувствовав, что вот-вот кончит, он сделал самый глубокий толчок, проезжаясь по комку нервов, одновременно пытаясь проникнуть как можно глубже. Это послужило спусковым крючком для обоих.       Они сорвались практически одновременно. Застигнутого оргазмом Нориаки затрясло будто в конвульсиях, а поджатый живот окропился белыми подтёками спермы. Полностью истощив себя, он пластом повалился на грудь Джотаро, даже не вынимая из себя его член. Одновременно с этим розоволосый почувствовал дрожь тела Куджо и горячую струю семени, разлившуюся где-то внутри его тела. — Прости, не хотел кончать внутрь. — тихо извинился Джотаро, поглаживая его по спине. — Прощу, если отнесёшь меня в ванную, — Нориаки требовательно посмотрел на черноволосого. — Чего ждёшь? Неси меня! — Слушаюсь и повинуюсь. — Джотаро ухмыльнулся и, подхватив своё сокровище на руки, понёс к соседней двери.       Нужно загладить свою вину перед возлюбленным как можно быстрее.

***

      …Очнувшись, Джотаро почувствовал отвратительный привкус крови во рту и слабость, которая пронизывала всё его тело, лишая малейшей возможности двигаться. Не было сил даже на то, чтобы открыть глаза. Органы чувств как-будто отключили. Он будто одновременно оглох, ослеп, потерял обоняние и осязание. Полная дезориентация в пространстве.       Ему было так плохо, что хотелось снова отключиться, лишь бы не чувствовать, переждать это отвратное состояние в беспамятстве. К горлу подкатила тошнота, от увеличивающейся головной боли на глазах выступили слёзы.       Чёрт, похоже у него сильное сотрясение. Он даже не мог понять, лежит он сейчас или сидит. Мозг отказывался обрабатывать какую — либо информацию. Башку будто ватой набили. Джотаро, желая узнать хоть что-то, попытался приоткрыть глаз, но попытка вышла крайне неудачная. Резкая острая боль, прострелившая голову, словно в череп с размаху вбили старый ржавый гвоздь, заставила юношу застонать и оставить попытки. Лучше подождать, пока не станет лучше.       Разум заполонили мысли о прошедших событиях. Он не знал почему, но воспоминания всплывали очень обрывочно и хаотично. Джотаро надеялся, что это из-за травмы головы, и скоро всё придёт в норму.       Он ясно помнил, что проиграл Дио. Так почему он ещё жив? Что с Нориаки? Где он сейчас? И где он сам? Он в логове Дио?       Мысли хаотично скакали, было невозможно сосредоточиться на чём-то одном. Голова начала болеть сильнее, поэтому Джотаро решил подумать об этом попозже. Сначала нужно понять, где он находится.       Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем его органы чувств потихоньку стали приходить в норму. Может, прошло всего несколько минут, а может часов. Для него будто прошли годы. Парень вообще не чувствовал разницы во времени.       Первым к нему вернулось осязание. Джотаро с удивлением понял, что всё это время сидел с заведёнными над головой руками, прикованный к явно каменной стене. Здесь было сыро и холодно. Похоже, он находился в каком-то подвале или подземелье. Немного позже вернулись слух и обоняние. Юноша ощутил, что воздух здесь был затхлым и спертым. Также улавливался запах плесени и сырости. Но был один запах, который сильно напряг Джотаро. Старый, въевшийся аромат крови.       Такой запах появляется, когда одно и то же место на протяжении многих лет оскверняли кровью. Это можно сравнить с топором палача. Сколько его не вытирай, сколько не чисти, а от красных разводов и пятен, пропитавших многолетнее лезвие, уже никак не избавиться.       Джотаро пытался уловить какие-либо звуки, но это тоже было бесполезно. В помещении стояла почти идеальная тишина. Юноша, хорошо прислушавшись, смог услышать только чьё-то едва заметное, тихое дыхание. Похоже, он был здесь не один. — «Может быть, это Какёин?» — промелькнула в мыслях маленькая надежда. — «Нет. Лучше не тешить себя надеждой. Я скоро всё узнаю, нужно только немного подождать.»       Джотаро невольно дёрнул головой, пытаясь выкинуть глупые мысли, из-за чего её снова пронзила вспышка боли. Юноша поморщился.       Зрение восстановилось самым последним. Глаза долго застилала мутная белая пелена, не позволяющая что-либо увидеть. Куджо чувствовал себя беспомощным. Раздражало.       Вскоре организм окончательно пришёл в норму, и юноша мог безболезненно и относительно свободно, насколько позволяла толстая короткая цепь, двигаться. Джотаро огляделся.       Его догадки были верны. Он явно находился подвальном помещении. Здесь не было окон. Источником света служили несколько тусклых, почти прогоревших факелов, из-за чего более — менее освещалась только малая часть подземелья. Похоже, он здесь уже давно.       Несмотря на просторное помещение, здесь было почти пусто. С каменных стен свисали железные кандалы с цепями, в углах комнаты стояли несколько столиков с закрытыми тканью подносами, и шкафы с неизвестным содержимым. А учитывая, как здесь хорошо чувствуется запах крови, несмотря на относительную чистоту, мысли Джотаро ушли в крайне неприятное и пугающее направление. Он предпочёл не думать об этом.       Вдруг голову пронзила мысль. — «Погодите! Я ведь слышал чьё-то дыхание. Тут ещё кто-то. Но где?» — Джотаро крутил головой, пытаясь увидеть своего товарища по несчастью. Но свет факелов не попадал на предполагаемое местонахождения узника. Слишком темно. Невозможно увидеть, кто там.       Вдруг в темноте раздался едва заметный стон и шебуршение. Похоже, незнакомец приходит в себя. — Кто там? Отзовись! — Джотаро в данный момент физически не мог говорить громко, но этого и не требовалось. Акустика здесь была очень хорошая. — Хааа… Джо… таро?.. — из темноты раздался тихий, но такой родной и знакомый голос. — Нориаки?! Нориаки! Ты как? Всё в порядке?! — Джотаро почувствовал себя счастливым, поняв, что его друг жив. Пусть они сидели в подвале, оба раненые и истощённые, но главное живые. Остальное они, смогут решить по мере поступления. — Нет… Голова… болит… Где мы? — тихо простонал юноша. — Потерпи немного, сейчас всё пройдёт. Мы находимся в каком-то подвале. — ответил Джотаро, с беспокойством поглядывая на примерное местоположение Какёина. — Закрой лучше глаза. Так будет легче. — Они и так закрыты. Я не могу их открыть. Тело будто свинцом налили. — прошипели где-то в глубине подземелья. — Нужно подождать. Я так же себя чувствовал, когда очнулся. — Хорошо.       Повисшая тишина в камере была тяжёлой и гнетущей. Время тянулось со скоростью улитки, и чудится, будто вот-вот остановится. Прошло всего несколько минут, а кажется, несколько часов. Неприятное ощущение. — Джотаро, что произошло? Почему мы оказались тут? — тишину прервал неожиданный вопрос Нориаки. — Мы здесь по моей вине. Я проиграл ему. — глухо ответил Джотаро, закусив губу. — Расскажи, что произошло, пока я был в отключке. — попросил розоволосый.       Джотаро рассказал всё как есть, без утайки. Про их бой с Дио, его расчёты и действия. Его достижения и прогресс во время схватки. Как он почти убил вампира, и как потом оплошал, отправив его в сторону своего деда, и дав напиться его крови. Про наличие козыря, итоговый момент. И как он, упустив из виду одну маленькую, но важную деталь, с треском проиграл. — А Дио больше ничего не говорил? Например, почему оставил нас в живых? — спросил Какёин, когда Джотаро закончил рассказ. — Он что-то сказал перед тем, как я отключился. Это явно было что-то важное, — поморщился Джотаро. — Но я не могу вспомнить что. Наверное, это из-за сильного сотрясения. В голове сплошная каша. — Ничего, это наверняка временно, — успокоил его розоволосый. — Подождём немного, может что вспомнишь. — Мгм.       Между ними снова повисло молчание. Но тишина уже не была гнетущей, а скорее уютной. Они просто сидели и восстанавливали силы, наслаждаясь таким своеобразным уютом и спокойной атмосферой. В их положении это дорогого стоит. — Прости. Из-за моей ошибки Дио победил. А мы оказались здесь. Я не оправдал чужих надежд. — Джотаро не выдержал первым. Его голос был наполнен сожалением и виной.       Он изо всех сил старался контролировать свой дрожащий голос, чтобы хотя бы так оставаться спокойным. Чувство вины съедало, вгрызалось со страшной силой. Если бы он подумал ещё немного, если бы ещё раз проанализировал своего противника. Он бы победил. Из-за его проигрыша теперь не только он, но и Нориаки в опасности. — Не вини себя. Ты сделал всё что мог. Твоей вины тут нет. — произнёс Какёин, сразу догадавшись, что юноша винит во всём себя. — Я ведь тоже виноват. Выбыл из боя практически в самом начале. Это меня нужно винить на слабость. — Чушь! Ты ничего не мог поделать со стендом Дио. Уж ты ни в чём не виноват. А я имел возможность противостоять его воздействию, значит, мог убить его. Но я провалился. И теперь вообще непонятно, что с нами будет. — убито прошептал Джотаро. — Если не прекратишь, начну ругаться. Я же сказал, что твоей вины в нашем положении нет, значит её нет. Мы единственные, кто смог выжить. Я не виню тебя, а значит всё в порядке. — сердито ответил Нориаки. — Прекращай упиваться чувством вины, и давай думать, как выбраться отсюда.       Голос возлюбленного звучал гораздо бодрее и громче, чем было. Значит, он постепенно приходит в норму. — Хорошо, как скажешь. — Джотаро, улыбнувшись от такой детской угрозы, решил не спорить с Какёином, но остался при своём мнении.       Сейчас препираться было действительно неуместно, да и бесполезно. Нориаки прав, они оба выжили, а все остальные мертвы. Оплакивать их смерть они будут, когда выберутся. Если смогут, конечно. — Нужно сначала избавиться от кандалов, — Нориаки дёрнул скованными руками. Послышался лязг цепей. — Есть идеи? — Мы уже поднакопили чуть-чуть духовной силы. Можно попробовать разбить их стендом. Но не уверен, что выйдет с первого раза. Я слишком истощён. — ответил Джотаро. — Вот и не нужно этого делать. Крайне не советую.       Пленники, одновременно повернувшись, посмотрели в темноту, где стоял тот, кого они хотели видеть в последнюю очередь. Они сразу узнали этот низкий, хриплый, ставший ненавистным баритон.       Дрожащий раньше свет факелов резко вспыхнул, осветив вышедшую из тени мощную фигуру. Сверкнуло расплавленное золото распущенных волос, кроваво-красные глаза яркими огоньками сияли в темноте, а в появившейся на лице ухмылке блеснули кончики острых клыков. Дио, собственной персоной. — Я так понимаю, ты здесь ещё с самого начала. — Джотаро даже не спрашивал, а констатировал факт.       Юноша не понимал, злился он сейчас или стыдился. Вампир увидел его слабым и беззащитным. Он, сам того не зная, раскрылся перед врагом. Полный отстой. — Мне сообщили, когда ты начал приходить в себя. Сейчас, когда вы так истощены и не можете отследить меня, я решил тихо понаблюдать за вами. И знаешь, получилось весьма прелюбопытно, — древний вампир улыбнулся и слегка наклонил голову к правому плечу, словно подражая хищной птице, изучая их, наблюдая. — Терзаешься чувством вины за проигрыш? Крайне глупо и бесполезно. — Ты… — Джотаро дёрнулся, будто хотел вскочить с места, но цепи не дали такой возможности. В ярости посмотрев на Дио, Джотаро мысленно пытался себя успокоить. Гнев в его ситуации будет губителен. — Джотаро, не надо! — крикнул Нориаки.       Прислушавшись, и прекратив дёргать несчастную цепь, юноша посмотрел на розоволосого. Лицо Какёина было очень бледным. Из-под разорванной одежды по всему телу были видны множество ран и ссадин. Хотя он был готов поспорить, что сам выглядел ничуть не лучше, если не хуже. — Не советую использовать стенд. Сейчас, когда вы оба истощены, мне ничего не стоит укротить вас, сломав пару-тройку костей. — ухмыльнулся Дио, с поистине садистким наслаждением наблюдая за метаниями и яростью Джотаро. — Чего тогда просто не убьёшь нас? Зачем держать здесь? — спросил Нориаки. — Я уже говорил это Джотаро, но, похоже, из-за того, что слишком сильно приложил головой, он совсем забыл про это, — Дио в притворном сожалении вздохнул, издевательски покачав головой. — Тогда я повторю ещё раз. Я не хочу вас убивать. Жалко будет лишаться столь способных и сильных самородков вроде вас. Вы двое — одни из немногих, кто может сражаться со мной на равных. И если бы не та счастливая случайность в одну секунду, я бы точно проиграл Джотаро. Вы — ценные ресурсы, которые я хочу присвоить себе, пока это не сделал кто-то другой. Вот и всё. — И как же ты осуществишь это? Вживишь в нас паразитов? — хмуро спросил Какёин. — Сначала я так и планировал сделать, но потом передумал. Есть способ более надёжный. — Дио широко улыбнулся.       В голове Джотаро что-то щёлкнуло. В памяти внезапно всплыло то самое воспоминание, содержимое которого заставило Джотаро смертельно побледнеть.       «Нет… Что угодно… Что угодно, но только не это…» — Судя по вашей милой реакции, вы поняли, о чём речь. — хмыкнул вампир.       Повернувшись, Джотаро увидел такое же мертвенно-бледное лицо Какёина. В глазах парня читался животный ужас и паника от дальнейших перспектив. Их худший кошмар воплотился в реальности. — Если ты решил обратить нас в вампиров, то зря потеряешь время. Мы просто при первой же возможности выпрыгнем на солнечный свет, но твоими слугами не станем. Лучше просто прикончи. — глухо прорычал Джотаро, гневно сверкая глазами. В ярких сиреневых глазах Нориаки он видел такую же злость и решимость. Какёин был полностью согласен с Джотаро. — Хм, это могло бы доставить мне проблемы, но это не так, — Дио неприятно ухмыльнулся. — У меня есть один способ, который полностью исключит подобный вариант событий.       Юноши напряглись от его слов. Что Дио может сделать, чтобы заставить их жить в роли вампиров? — Скоро узнаете, — ответил Дио, прочитав на их лицах вопрос. — Во время инициации вы должны оставаться в сознании, поэтому готовьтесь к неприятным ощущениям.       Снова ухмыльнувшись, вампир медленно направился к Нориаки. Розоволосый, прекрасно понимая, куда всё идёт, начал паниковать и судорожно дёргаться, тщетно пытаясь высвободиться из оков.       Нет! Он не хотел такой жизни! Лучше умереть в муках, чем добровольно стать вампиром.       Дио, явно наслаждаясь страхом и ужасом своей жертвы, медленно приближался к начавшему биться в истерике юноше. — Нет! Не смей! — яростно закричал Джотаро. — Star Platinum! — The World!       Едва появившийся стенд Джотаро был мгновенно обездвижен стендом Дио. — Гх… Ублюдок! — Джотаро тоже замер на месте, не в силах подвигать даже пальцем. Его Star Platinum обездвижен, а значит был обездвижен и владелец. — Ты сейчас слишком ослаблен, чтобы сопротивляться мне, — хмыкнул вампир, присев на корточки перед до смерти испуганным Какёином. — Ну-ну. Чего ты так боишься? — ласковый голос Дио за километр отдавал лицемерием и фальшью. — Ты должен быть благодарен мне, за то что я оказал тебе подобную честь. Не волнуйся. Всё произойдёт быстро.       Дио ласково провёл когтистой рукой по щеке Нориаки, чем ввёл парня в ещё больший ужас. — Такие смешные. Совершенно не боитесь смерти, но в таком ужасе и панике от перспективы стать вампирами. Обычный человек бы с радостью продал душу дьяволу в желании обрести вечную жизнь. Жалкие людишки сделают всё что только возможно, лишь бы получить такую желанную силу и власть, а вы её чураетесь и избегаете, словно чуму. Вы оба действительно особенные.       Рука Дио нажала на грудь парня, фиксируя на месте. Другая вцепилась в волосы Нориаки, задирая его голову назад, и открывая доступ к шее. — Я буду очень долго и весело играть с вами, пока не сломаю. Подавлю вашу волю, изучу ваши тела и приручу, делая зависимыми от меня. Заставлю забыть о прошлом. И терзания будут длиться до тех пор, пока вы не смиритесь, полностью покорившись мне. Ваши цели, мечты, желания, принципы — всё бесполезное я заменю собой. Я стану единственным смыслом в вашей жизни, — Дио улыбнулся и нежно лизнул выступающую на шее венку. — Я покажу вам рай. — Нет! Не надо!       Но было уже поздно. Бритвенно-острые клыки впились в шею Какёина, прокусывая артериальную вену. В рот Дио хлынула горячая, отдающая сладковатым металлическим привкусом кровь юноши, заставляя вампира невольно заурчать от удовольствия.       Как он и думал. Мальчишка оказался гораздо вкуснее, чем большинство его жертв, которых приводили к нему в качестве пищи. Невероятно сладкий вкус.       Нориаки дёрнулся и невольно застонал от острой боли, пронзившей шею, но сильные руки не дали и двинуться с места. Юноша чувствовал, как кровь мощным потоком устремляется к ране, постепенно исчезая в ненасытной глотке вампира. — Хааа…       От недостатка крови в голове стало сильно шуметь, конечности налились свинцовой тяжестью и онемели. Тело будто парализовало. Не было сил даже на то, чтобы просто повернуть голову.       Какёин слышал, как Джотаро что-то кричал ему, но он не мог разобрать что. Уши заложило, и вскоре внешние звуки полностью перестали доходить до сознания. Он мог слышать только шумящий поток собственной крови и негромкие хлюпающие звуки, когда Дио делал очередной глоток.       Тело обмякло, не оказывая никакого сопротивления. Нориаки чувствовал, как из него по капле уходит жизнь. Но ему уже было всё равно. Чем больше времени проходило, тем меньше он боялся. На это просто не было сил. Странное чувство спокойствия и равнодушия заполнило тело. Скоро всё закончится.       Когда юноша уже почти потерял сознание, Дио, наконец оторвался от его шеи. На месте укуса были видны два небольших прокола. В теле осталось совсем мизерное количество крови. Её явно не хватало для поддержания жизни. Он скоро умрёт. — Немного перестарался. Ты слишком вкусный, невозможно оторваться.       Но находящийся на грани смерти Нориаки уже не слышал вампира. Он просто отстранённо и равнодушно ждал своей кончины. — Теперь переходим к главному.       В свете факелов сверкнул блеск стальных когтей. На каменный пол полилась тонкая струйка густой крови вампира. — Ну-ка, открой ротик.       Сквозь затуманенное сознание Какёин почувствовал, как его приподнимают за подбородок и через силу раскрывают посиневшие пересохшие губы. В рот что-то полилось.       Нориаки непроизвольно дёрнулся, содрогаясь от кашля. Такое чувство, будто по горлу течёт раскалённый металл. Больно. Горячо. Мерзко. Юноша судорожно забился в крепкой хватке, пытаясь вырваться, выплюнуть странную жидкость, прекратить это мучение. — Давай. Пей. Её ещё недостаточно, — Дио пережал какую-то точку на горле, заставляя Какёина сглотнуть. — Вот так. Хороший мальчик.       Нориаки чувствовал, что с ним происходит что-то ужасное, необратимое. Чем больше он пил, тем быстрее и сильнее жар распространялся по телу. Его начало трясти в конвульсиях. Он слово начал гореть заживо.       Больно… Больно. Больно. Больнобольнобольнобольно больнобольно!!! Прекратите!!! Хватит!!! Не надо!!!       Юноша хрипел, трясясь в жуткой агонии. Он чувствовал, как его умирающее тело перестраивалось, возрождалось чем-то страшным. Горела каждая клетка организма. Каждая кость ломалась, а потом восстанавливалась, изменялась. Раннее бешено бьющееся сердце постепенно начало останавливаться, пока не замерло навсегда. Какёин почувствовал приступ животного ужаса, когда понял это.       Кончики пальцев и глаза начали гореть и чесаться со страшной силой. Если бы он не был прикован, то наверняка бы выковырял себе глаза. Это было невыносимо.       Нориаки страшно закричал, не выдержав этой всепоглощающей боли. Это даже криком назвать было сложно. Это был вопль отчаяния, в котором можно было услышать невыносимые муки боли и ужаса. — Восхитительный голосок. Твои крики боли можно слушать вечно. Уже не терпится услышать, как сладко ты будешь кричать подо мной от удовольствия. — тихо промурлыкал Дио, смотря на потерявшего сознание от шока и боли юношу. — Ублюдок!       Джотаро, не в состоянии пошевелиться, был вынужден не отрываясь смотреть на агонию дорогого для него человека.       Когда Дио укусил Нориаки, Джотаро потерял контроль от ярости. Он кричал, бился в железных цепях, пытался отозвать Star Platinum, лишь бы вырваться из хватки чужого Стенда. Он проклинал вампира. Проклинал со всей ненавистью, какая скопилась у него на душе, и со всей изощрённостью, насколько позволяла память и воображение. Он даже не ожидал, что знает так много брани и ругательств. Джотаро пытался сделать хоть что нибудь, лишь бы предотвратить ужас, творящийся у него на глазах.       Когда Какёин страшно закричал и потерял сознание, у Джотаро, казалось, остановилось сердце. Он в шоке и оцепенении смотрел на повисшего в цепях друга, не в силах сказать ни слова. — Не волнуйся, он просто без сознания. Процесс обращения уже запущен, через несколько часов он очнётся.       Дио отстранился от дергающегося в агонии юноши и перевёл взгляд на Джотаро. — Почему он до сих пор дрожит? — тихо спросил Куджо. — Обращение — процесс крайне неприятный и болезненный. Сейчас он ничего не чувствует из-за потери сознания, но тело непроизвольно дёргается. Что-то вроде врождённого рефлекса, — вампир равнодушно пожал плечами. — Скоро сам поймёшь.       Джотаро зарычал от бессилия. Он сейчас даже головой двигать не мог. Star Platinum до сих пор находился в плену The World. Его ярость сыграла с ним крайне злую шутку. Он абсолютно беззащитен перед древним вампиром. — Не нервничай так. Больно будет только вначале. Потом ты ничего не почувствуешь, — Дио так же медленно стал приближаться к Джотаро. — The World…       Стенд Дио быстро схватил его Star Platinum за волосы, оттягивая назад голову. Джотаро почувствовал, как его собственная голова начала подниматься, открывая беззащитную шею. — Восхитительный вид.       Дио присел перед обездвиженным юношей, и протянул руку, зарываясь острыми ногтями в грязные, слипшиеся от крови волосы. — Ты очень красив. Знал об этом? Особенно меня привлекает твой взгляд, полный жизни и первобытной ярости, — задумчиво произнёс Дио, поглаживая дрожащего от злости Куджо по голове. — Любопытно, как ты будешь выглядеть будучи вампиром? Впрочем, я узнаю об этом через несколько часов, так что глупо гадать.       Последнее, что парень почувствовал и запомнил перед многочасовой агонией и бескрайним ужасом, была стальная хватка в волосах, и острая боль, пронзившая горло. Дальше для Джотаро всё погрузилось во мрак.

***

      Черноволосый юноша, спокойно дремавший в кресле, вдруг резко открыл глаза и подорвался с места, дикими глазами оглядываясь по сторонам. Когда до вампира наконец дошло, что увиденное было всего лишь сном, он расслабленно выдохнул и снова сел в стоящее позади кресло. — Чёрт. Почему я вдруг про это вспомнил? — Джотаро раздражённо провёл по волосам, пытаясь собрать хаотичные мысли в кучу.       Вампирам не нужно спать. Они не могут это сделать чисто физически. Но, как оказалось, могут погружаться в какое-то состояние транса, чем-то напоминающее дрёму у людей, в которой вампир может восстанавливаться. Такая своеобразная замена сну. Вампиры не могут видеть сны, но в подобном состоянии можно увидеть собственные воспоминания, заменяющие их.       Это сейчас и произошло с Джотаро. Только вот воспоминание попалось крайне неприятное. — Дерьмо… — Что случилось, Джотаро?       Из ванной комнаты на шум вышел Какёин. Джотаро невольно залюбовался мускулистой изящной фигурой, не скрытой никакой одеждой. Редкие капли воды, падающие с тёмно-красных волос, очерчивали выступающие мышцы, скользили по гладкой коже и исчезали в поясе брюк, впитываясь в ткань. На это можно смотреть вечно. — Не волнуйся, ничего не случилось. Просто я заснул. И мне попался очень неприятный «сон». — нехотя ответил Джотаро.       Глаза Нориаки сверкнули пониманием. — Понятно.       Джотаро обожал Нориаки за его проницательность и ненавязчивость. Он всегда знал, когда стоит расспросить, а когда промолчать. — Солнце село. Пора отправляться.       Джотаро подошёл к окну и отдернул портьеру. Последние солнечные лучи только что скрылись за горизонтом. Наступили сумерки. Действительно, пора уходить. — Пойдём. Ты же хотел отправиться пораньше. — Джотаро улыбнулся, надевая свою любимую черную кепку. — И я ещё не передумал, -ответил Какёин, перекидывая свою сумку с вещами через плечо. — Пойдём быстрее.       Джотаро и Нориаки вышли из своей комнаты, направляясь к выходу из особняка. По пути им действительно никто не встретился. Было ещё слишком светло. Обитатели особняка не любили дневной свет, поэтому предпочитали до последнего отсиживаться по своим норам.       Наконец, выбравшись на улицу, юноши блаженно выдохнули. Свежий прохладный ветерок приятно обдувал лицо и трепал волосы.       Выйдя за территорию, два вампира невольно почувствовали, как с их невидимых ошейников сняли поводки. Чувство свободы было чертовски опьяняющим, пусть она и была мнительной. — Пойдём быстрее. Хочу уйти отсюда как можно дальше. — сказал Какёин, переплетая руку Джотаро со своей. — Мгм. — Куджо согласно кивнул и пошёл вслед за возлюбленным, тянущим его за руку.       «Надеюсь, наше путешествие будет спокойным.»