Моя любимая Холмс

Проходя по длинному застекленному коридору, что некоторые называют «рукавом» к самолету, девушка встретилась с оранжевыми лучами восходящего солнца. До входа оставалось пройти метров десять, но, устав морщиться от настойчивого света, Шарлотта надела солнцезащитные очки. Девушка не была уверена в правильности этой детали. Они совсем не подходили к её костюму, странным образом не гармонируя с классическим стилем. Но почему-то детское баловство взяло над ней верх, заставляя идти более быстрым, веселым шагом. И всё-таки она не понимала, как эти маленькие шалости имеют место быть в её жизни. Она совсем не была похожа на девочку, что любила баловаться. Всякий раз задавая себе подобный вопрос, она только пожимала плечами, надеясь на то, что ответ придет сам собой, а сейчас этот жест пресекла бортпроводница, проверяющая талоны на входе. — Доброе утро, рады приветствовать вас на борту нашего самолета, могу ли я взглянуть на ваш посадочный? — стюардесса мило улыбнулась, складывая руки перед собой, как куклы барби в коробках. И будто ей совсем не всё равно, на то, кто полетит сегодняшним рейсом. Стюард стоял рядом, скрестив руки за спиной. Он считал пассажиров, чтобы продаваемые билеты сошлись с количеством людей на борту. Шарлотта протянула отрезанный в зоне досмотра билет для подтверждения места, и тут же обратила внимание на мужчину, только что вышедшего ко входу. Неестественность в его виде отдалась внутренней необъяснимой просьбой бежать. С него каплями струился пот, который он протирал бумажной салфеткой, темные волосы взъерошены, будто его таскали за них по полу, а зрачки сузились до размера черной бусины самого малого размера. Поприветствовав двух пассажиров ужасом в глазах, он за считанные секунды успокоился. Обвел Шарлотту беглым взглядом и обратился к стюарду, спрашивая, есть ли на борту вода. Бортпроводник, конечно, попросил его вернуться на своё место, уверяя, что воду ему принесут через минуту. — Ваше место во втором ряду у окна! — вернула внимание стюардесса, — Желаем вам приятного полёта! Шарлотта, казалось, выпала из этого момента и пыталась прислушаться к тому, чего хочется больше. Любопытство всеми силами тянуло в самолет, а страх велел бежать. — Благодарю, — ответила она не сразу и шагнула в коридор, следуя за тем же странным мужчиной. Тот медленно, подобно старой черепахе, вышагивал, заглядывая в иллюминаторы по правой стороне. Нет, ему совсем не интересно, что происходит за ними. Он о чём-то думает, оценивая боковым взглядом обстановку за собой. На нем был деловой серый костюм из полиэстера. По качеству дешёвенький, но владелец летит бизнес-классом. И окончательно затряслись руки, когда он сел в третьем ряду, ровно за местом Шарлотты. Она отступила назад, сталкиваясь с Беккером. И после того почувствовала уверенность. Этот пассажир не должен вызывать в ней ничего подобного. Она просто слишком давно не летала, потому и позволила страху рисовать странные картины в её мыслях. Нет. Он не стоит её тревожности. Определенно она погасит её, как ничего не стоящую жалось к себе. — Давай сюда, — перехватил инициативу Генри, глядя на её безуспешные попытки положить кофту на верхнюю полку. Беккер свернул её сам, убирая наверх вслед за своим ноутбуком и пальто, которое взял в руки, только потому что в чемодан оно не помещалось, и, плюхнулся в кресло рядом, расслабленно переводя взгляд на подругу. Было в этом что-то сочувствующее, смешанное с пониманием. И это понимание таяло, как струйка молока в темной жидкости крепкого чая. — Спасибо, — наконец ответила она, благодаря не только за помощь с полкой, но и за время. За согласие. И в этот же момент увидела серьезность в его глазах. Серьезность противостоящая желанию безоговорочно помогать. Те самые остатки разума, что покинули девушку, были уже только у него. — Шарлотта, два месяца это немалый срок. Мы вполне можем уложиться в него, если твоя теория про академию не просто слух. Но я должен понимать, что у нас есть черта, перейти которую я не могу. Если ты потребуешь больше времени — я тотчас же уеду. И, если вся эта хрень зайдёт слишком далеко, я найму тебе психиатра. Так что, если играем, то играем по-взрослому. Нужно нести ответственность за свои поступки. Генри сидел полубоком, вдалбливая каждое слово ей в мозг. Как взрослый учит ребёнка уму и разуму. И, пожалуй, сейчас Шарлотта чувствовала в этом необходимость. В той самой границе, чувстве защиты и мнимой ответственности, что возлагают на ребенка. Он почти не шевелился, прожигая в ней дыру своим взглядом. Хилл поджала губы, сдерживая попытки возразить. И согласно кивнула, поворачиваясь к окну. «Может, я и впрямь должна была обсудить все с ним заранее.» — подумала Шарлотта, но тут же отогнала эту мысль, чувствуя, как на её место приходит другая, — «А иначе сидели бы мы сейчас здесь?» Два томных месяца, за которые можно найти целую команду единомышленников и, возможно, несколько улик для того, чтобы вывести маньяка на чистую воду. Ей этого будет достаточно. Особенно, если испробовать сразу несколько вариантов. Она улыбнулась и с наслаждением представляла насыщенность двух предстоящих месяцев. Да, все по-прежнему идет по её плану. Стюард принёс на задний ряд воды в стеклянном стакане с тонкими запотевшими стенками. Оттого он напоминал кусочек хрупкой, ледяной формы, чуть больше, чем наполовину заполненной водой. Спустя несколько секунд все замерли, услышав треск. Опустошенный стакан со звоном раскололся о подлокотник кресла, оставляя после того груду стеклянного бисера. На звук, заинтересовавшись, оборачивались пассажиры, пытаясь лучше разглядеть произошедшее. И мужчина, подлетев на ноги, виновато затараторил свои оправдания. Волнуется. — Простите! Простите ради Бога! Я всё уберу! — взмолился он, бегая глазами то к зрителям сей миниатюры, то к стюарду. — Не стоит, всё в порядке, — успокоил бортпроводник, ища взглядом свободных коллег, — Мы сейчас же уберём осколки, а вы пока можете пересесть на другое свободное место бизнес класса. — Давайте я всё-таки помогу, — почти перебил его мужчина, падая на колени к осколкам. Но вскоре его попытки настоять на своём были пресечены. Стюард жестом позвал себе помощников, поднимая мужчину с колен. Он же и подвёл его к другому ряду с двумя свободными местами и попросил расположиться там. «Если он хоть на минуту станет адекватнее, это уже будет неимоверная помощь с его стороны.» — успела подумать девушка, надевая наушники. Потому как ему своим появлением удалось подогреть интерес даже пассажиров эконом-класса. Шарлотте стало спокойнее, оттого что теперь в тесной компании его не будет. Она смогла расслабиться, прислоняясь спиной к прохладной спинке кожаного сидения. И, опуская руки на широкие подлокотники, прикрыла веки. «Кто такой Пятый Харгривз?» — снова прозвучал вопрос из тишины подсознания. Стоило только представить потенциального маньяка в образе конкретного человека… как всё смешивалось. Детальной прорисовки выдать не удавалось. Перед глазами темным пятном мельтешил только образ сумасшедшего старика. Это было что-то вроде цикличной тени, что каждый раз Шарлотта выдавала за Харгривза. «Почему он должен быть пожилым, Шарлотта?» — спросила она себя однажды. И, возвращаясь к образу старика, оправдывалась вопросом: «Разве убрать толпы народу, не коснувшись до них и пальцем, было бы под силу молодому парню?» Это определенно не было главным аргументом. Однако по какой-то причине сильно подкрепляло уверенность в верном представлении о человеке. — Думала, откуда хочешь начать поиски псевдогероев? — перебил внутренний диалог Генри, шурша газетами. Шарлотта в миг почувствовала неприятный холод спиной. Ощущение противоречащее комфорту. Чувство тревожности и опасности. — Хочу в центр города, — не разлепляя век ответила она, пытаясь вновь прислушаться к себе, — Там красиво. — Думаешь, они «прячутся» в центре города? — удивился он и нахмурился, пытаясь игнорировать ироничную приставку «там красиво». Потому что ему с трудом удаётся различать сарказм девушки, от действительных убеждений. — Нет, там их точно нет. — Тогда зачем нам туда ехать? — Газеты резко упали ему на колени, рассекая воздух и обдувая её умиротворенное лицо. — Что? Мы едем в Торонто и не собираемся прошвырнуться по центру? — Я тебе удивляюсь… — Не стоило бы. Голос просел почти до шепота. Отметив резкую перемену настроения, Генри нахмурился, обдумывая слова. Он привык доверять ей, после того как она объяснила свое чутье на практике в университете. И оно ещё ни разу их не подводило. Беккер распрямился, встряхнув газету, и закинул ногу на ногу. Он вспомнил то, как встретился с ней возле этих же мест, пару минут назад, когда она один её взгляд выражал беспокойство. И она смотрела только на единственного в салоне чудака, который до того момента метался по самолету в поисках воды. — В центр так в центр, — фыркнул он, — Предлагаю там поесть в каком-нибудь ресторане… — Если долетим. — подытожила она шутливо. Самолёт набирал скорость, прорываясь сквозь потоки встречного ветра. И, поддаваясь давлению, девушка вжалась в кресло, скрестив пальцы правой руки на удачу. Это была маленькая семейная традиция с детства, которую она с теплотой чтила до сих пор.

***

Шарлотта смутно помнила, на какой из мыслей её потянуло в сон. Глубокий и спокойный, после которого обычно сил становится в избытке. Кошмары ей не снились уже давно. Чаще всего что-то лёгкое, ненавязчивое, что моментом вылетало из головы, стоило только открыть глаза. И этот раз не был исключением. Хилл раскачивалась на больших деревянных качелях, чувствуя, как ветер щекочет лицо. Девушка слышала искренний детский смех, звучащий, словно инструмент воспоминаний, но… она бы сейчас ни за что не вспомнила, кому он принадлежит. На этой же качели по левую сторону сидел мальчик, слушавший её нелепую историю. Почему-то она ошибочно приняла его за Беккера. Было ощущение, что она попала в детство. Об этом ей напоминало её поведение. Звонкий голос, старая детская привычка задавать вопросы во время рассказа, и она чувствовала, что качели раскачиваются неровно, из-за того что она быстро болтала ногами, пытаясь передать восторг. Через несколько секунд на плечо девчушки прилегла теплая ладонь, а лицо мальчика наконец приобрело четкость на миг. И в эту же секунду Шарлотта проснулась. Сон уплывал куда-то далеко из памяти, пока рука Генри, так же покоилась на её плече. Именно его она почувствовала через сон. Следующий миг она прислушивалась к внешнему шуму. Гул двигателей, едва-ли перебиваемый голосом Беккера, сзади какая-то скучная беседа пассажиров, и детский смех тонко разносится по салону. «Видимо сон был совсем не глубоким» — подумала Шарлотта, оценив обстановку вокруг. — Уэйн, просыпайся, — шепнул Генри где-то по левую сторону, — через час посадка… Она приоткрыла глаза, пытаясь привыкнуть к свету. Иллюминатор закрыт белой створкой, над местами был лишь приглушенный свет двух лампочек. Скромно потянувшись, Хилл приподнялась на подлокотниках, приподнимая шторку. Облаков почти не было, и солнце слепило яркими лучами, вызывая неприятную резь в глазах. Генри глухо посмеялся, наблюдая за тем, как Шарлотта снова натянула на себя серый флисовый плед до ушей и отвернулась от окна, подгибая под себя ноги. — Ты будешь есть? — спросил он, на что девушка отрицательно покачала головой. Она всегда ненавидела первые несколько минут после сна. Особенно, когда голову сразу начинают загружать какими-то планами или вопросами. Отвечала она на все односложно. Если вообще отвечала. Внимание рассеяно, и чем быстрее нужно было придти в себя, тем дольше получалось это делать. Тогда Генри протянул холодную воду в запотевшей бутылке. Он попросил её заранее, когда Хилл начала ворочаться. И вот уже через пару минут он подумывал о том, чтобы ее разбудить. — Откроешь? — вернула она, указательным пальцем постучав по крышке, и заветный пшик донесся до ушей в следующие секунды. Шарлотта чувствовала, что с легкостью пробудет без еды еще пару следующих часов. Почему-то желание поесть в каком-нибудь ресторане сейчас превосходило чувство легкого голода. Разница во времени между Лондоном и Торонто составляла минус пять часов. Так что девушка вполне рассчитывала на то, что пообедать она успеет уже ближе к часу. Она подняла спинку кресла и, встав коленками на сидение, обернулась назад, бесстрастно наблюдая за четвёртым рядом бизнес-класса. Мужчина, что поднял шуму ещё до того, как судно успело взлететь, беспокойно спал, развалившись в кресле. Шарлотта только что заметила, что самолет практически пустой. По крайней мере места бизнес-класса. Кроме мужчины и них, на первом ряду можно было заметить только еще одну женщину. Она сидела в деловом костюме цвета хаки, потягивая шампанское и лениво перелистывая глянцевый журнал. В движениях её кисти было столько тонкостей, что Шарлотта невольно засмотрелась. Она не видела всей картины. Только эти детали, которые отражали толику привлекающей её эстетики женственности. Генри перегнулся через свой подлокотник, заинтересовавшись её взглядом, и вдруг весело хмыкнул. — Благодаря тому парню мы узнали, что алкоголь тут разливают практически в неограниченных количествах, — усмехнулся он, будто пытался отвадить от подозрений, и забрался на сидение так же, повторяя позу девушки. Шарлотта опустила руки на спинку и положила на них подбородок, теперь наблюдая за мужчиной. — Я видел таких алкоголиков, — сказал, кряхтя, Генри, — только в баре. «Алкоголизм…» — проскочила мысль и Шарлотта за неё уцепилась. — Сколько он выпил? — хрипло спросила она, перебирая в голове симптомы. «Разбил стакан… трясутся руки» — скорее вопросительно прозвучал внутренний голос. «неутолимое чувство жажды» «Повышеная потливость» — Ну бутылки две точно… — Ел что-нибудь? Не знаешь? — спросила она, вглядываясь в очертания лица. Со своего места это сделать было не так то просто. — Завтракал. А потом он разглагольствовал о том, что настоящие мужики не закусывают. «Исчезновение аппетита» Хилл подлетела с места, в полуприсяде пробегая к нужному ряду и остановилась возле подозреваемого, склонившись над его лицом. Голова мужчины была запрокинута, что облегчало осмотр. Рот был слегка приоткрыт, и запах перегара действительно мог поведать о большом количестве выпитого спиртного. Но характерные признаки… «Впалые глаза» «Краснота лица» — Шарлотта! — шепнул Генри вдогонку, — Иди сюда! Оставь мужика в покое! — Заткнись! — шикнула девушка в ответ, разворачиваясь всем корпусом, — Не видишь, я работать пытаюсь?! Кажется, она сказала это слишком громко, потому как, повернувшись назад, встретилась с янтарными глазами этого пассажира. Мужчина распахнул их, точно смотря на девушку, пока Шарлотта невозмутимо доделывала про себя анализ. «Изменение формы носа» «Утолщение губ» …их нет. Она что-то пробормотала для себя, собираясь направиться в уборную. И только затмевающее желание обернуться, удерживало её на том же месте. — Что? — отозвался он на её шепот, нахмурившись. — Приятного полёта, говорю, — вздохнула она и, вяло хлопнув ладонью по спинке свободного сидения, обернулась назад. Генри сидел в кресле, не скрывая улыбки после приступа смеха. А возле первого ряда, на полу выделялось свежее, мокрое пятно от шампанского. — Ненормальная, — кивнул Беккер, продолжая смеяться, когда Хилл прошла к окну, специально наступив ему на носок. — Он не алкоголик, — подытожила она, — насчёт тебя не знаю. — Вау, отличные новости! — наигранно улыбнулся друг, проигнорировав критику. — Дурак — шепнула Шарлотта, толкнув его от себя. Она подумала, что он тоже развлекся с бесплатной выпивкой в предыдущие несколько часов. А потому совершенно не видела смысла в том, чтобы рассказывать ему о своих предположениях. И лишь скептично откидывая пряжку ремня подальше, уткнулась в телефон, подыскивая первую информацию о Торонто. «Где вкусно поесть» Самолёт начал снижаться, редко встречая на своём пути только маленькие облачка. И через сорок пять минут шасси прикоснулись к посадочной полосе, разнося по салону шум.

«Добро пожаловать в Торонто»

Шарлотта надела очки, полностью удовлетворённая тем, что теперь они действительно нужны. И с улыбкой глядела в иллюминатор, вдохновленная солнечной погодой, на самом деле, представляя, как перейдет пешком весь Торонто, за два месяца. Хилл забрала из набора только беруши, надеясь, что они ей понадобятся, и кинула их в карман пиджака. Зато Беккер хотел не просто «забрать» свою косметичку с эмблемой авиалинии. Он запихнул туда сэндвич с завтрака, но только в последний момент отказался от этой идеи, потому что сумку распирало так, что молния едва ли не разошлась. — До свидания! Будем рады видеть вас снова! — шаблонно отозвалась стюардесса, на что Хилл лишь поблагодарила их за обслуживание. Она была благодарна тому, что паранойю можно оставить в этом самолете. Тому, что весь полёт прошёл спокойно, несмотря на чудиков в салоне. — Уэйн, подожди меня в конце коридора, я, кажется, забыл телефон. — шарясь по карманам, попросил Беккер. Что там было про чудиков? Остановившись у выхода, девушка стояла, облокотившись спиной о стену. И через минуту заметила надвигающегося мужчину, что не давал ей покоя всё путешествие. Он шёл, слегка раскачиваясь из-за опьянения. Она всеми фибрами души надеялась, что этот мужчина ушел раньше. Увы. Окинув его взглядом в последний раз, она зацепилась за ту деталь, что была вне зоны видимости на борту. Сумка, что была у него в руках была с биркой. А на бирке курсивом было выведено имя.

«Пятый Харгривз»

Шарлотта округлила глаза, пытаясь бороться с шоком. Он был так близко, но образ стал плыть из-за переизбытка эмоций. Дыхание сперло. И пульс рокотом разносился в ушах. Его шаг заметно ускорился. Стал точнее и жёстче. Всего момент. И она срывается, поспешно идя за ним. Наконец-то… Шаг стал жестче. Она чувствовала, как, влетая в толпу толкает их, совершенно не замечая. Отдаленно слыша голос Генри за спиной. Он просто звал её. Ноги почти подкосились. Бросив все, что было в руках, девушка почти бежала следом, чувствуя, как приливает адреналин. Бежала, пропуская ступеньки эскалатора. Пытаясь сморгнуть пелену с глаз и не слыша ничего, кроме своего топота. Отрыв стремительно сокращался. Оставалось пару рывков, чтобы нагнать его. И, вылетев к багажным лентам, он вдруг остановился, разворачиваясь к ней. Их разделяло всего десять метров, которые соединялись только презрительным взглядом. — Шарлотта, — растягивая пропел он и вытянул из кармана записку, кидая на пол, — На память. Она почти сорвалась на него с кулаками, желая убить его собственноручно. Чувствуя, как ярость смешалась со всей тревогой, что её преследовала. Однако он опередил её. В тот же миг звук выстрела пронзил аэропорт, оставляя после себя звон в ушах. Время словно остановилось. Он выстрелил себе в висок, падая на кафель. И пока лужица крови растекалась по полу, вызывая женские крики в помещении, Шарлотта не знала, что сейчас чувствует. Она смотрела только на записку, боковым зрением замечая, как вокруг сгущаются люди. Уголок окрасился в тёмно-алый цвет, и бумага постепенно впитывала в себя кровь. Курсивом в середине выведено его имя. Преодолевая расстояние в несколько медленных шагов, Шарлотта подняла её, решив, что до приезда полиции заберет только это. Теперь она смотрела на мертвое тело, что распласталось в середине аэропорта. Мигалки снова показались за панорамным окном, привлекая внимание. И она обернулась, медленно замечая ближайшего человека из толпы. Это была та самая дама с первого места. Она зажгла сигарету с легкой улыбкой на лице. И, не снимая черных очков смотрела на труп, изредка переводя взгляд на окружающих. Её бы явно одернули за это в иное время. Однако сейчас все понимали, что нарушенный запрет на курение ничего не стоит по сравнению с суицидом в этом помещении. Генри пытался одернуть девушку, что стояла почти в луже крови. Беккер задал ей единственный вопрос, мучавший его с начала полёта: «- Шарлотта, кто это?» Она не знала, как ответить на него правильнее. Потому повернула к нему записку, что сжимала в руках. И сквозь замирание сердца стальным голосом спросила: — Знаешь, кто такой Пятый Харгривз?