Алфавитные хроники

Тых. Тых-тых-тых-тых. Тых-тых. Тук-тук. Тых-тых. Тук-тук-тук. – Д, ты проснулась? Девушка сняла очки и устало потёрла глаза. Из-за двери в общий коридор доносился низкий голос Ж. – Я не ложилась. – О... ясно, – по всему, Ж было неловко говорить из-за двери. Но вариантов не было. – Завтракать пойдёшь? – Может быть. – Жду на кухне. Топ-топ. Довольно лёгкие топ-топ, учитывая мышечную массу Ж. Д вновь нацепила очки. «Тых-тых-тых!» – стучали пальцы по клавиатуре ноутбука. Буква переводила. Ей не составляло особенного труда переводить книги, фанфики, статьи, очерки с одного языка на другой и делиться информацией с её потенциальными читателями. Д знала, что это пиратство, но не волновалась. Схема была проверенная, давно проверенная Ф, и Д решила на благо использовать то, что любит и умеет делать. Девушка бросила взгляд на часы. Прошло почти пять минут после ухода Ж. Ещё чуть-чуть, и вернётся – пунктуальный. Д закрыла ноутбук, с крышки которого хитро улыбался мультяшный крокодил-наклейка, встала с дивана, размякла затёкшие голени от долгого сидения в позе лотоса, потянулась. Когда она вошла на кухню, Ж грустно смотрел в кружку с чаем. – Доброе утро. – Доброе. – Ты в порядке? – Пока Г меня не увидел – да. – Снова работать заставляет? – сочувственно поинтересовалась Д. – Печка ему не понравилась. Д молча посмотрела на Ж и откусила один из заботливо нарезанных им бутербродов. Буква пояснил: – Он пару дней назад решил на первом этаже сложить печку. Баня ему, видите ли, нужна. Привлёк меня, а там... – он неопределённо махнул рукой, – там глина какая-то... я ему говорил, что не подойдёт. Упрямый ведь, сказал, ты мне кирпичей принести помоги, а складывать сам буду. Ходит теперь... не знаю. Ж хлебнул чаю и печально постучал пальцами по кружке. – Я думаю, – жуя, отозвалась Д, – что с Ф и Ерем они что-нибудь сообразят. – Конечно. Тех двоих он слушать умеет. – Не ашшаиа... – запихивать в рот целый бутерброд было большой ошибкой. Глоть. – Не расстраивайся, – Д мягко коснулась руки Ж. – Он хорошо к тебе относится, просто не умеет это выразить. – Ты права, – Ж снова уставился в кружку. – Нужно будет выговориться – приходи. Ок? Кивок. Д стряхнула крошки со стола, подлила себе кофе. – Спасибо. Я пойду. – Угу. «Тых-тых-тых!» – стучали пальцы Ера по клавиатуре. В соседней комнате Ы ревел рок под акустическую гитару. За окном было пасмурно. Под потолком жужжала муха. На стене торчало неровное пятно штукатурки. Чем депрессивнее снаружи – тем чище, светлее и добрее внутри. Ер об этом не думал. Он творил, время от времени останавливаясь вспомнить что-то, губы беззвучно шевелились. Потом снова загорались глаза, и от двойного усердия кнопки клавиатуры шептались ещё жалобнее. Наверное, где-то на третьем этаже О что-нибудь рисовала, думая о... о чём-то хорошем. На первом Ерь на проигрывал Т в шахматы, а на втором – «Мир был чудесный, как сопля на стене, а город был хороший, словно...» О такое не слушает. Сейчас это совсем неважно. «Вошёл, когда отец окончил ужин. Он взглянул на мой нос, желая узнать, разбит ли он. Но нос был в порядке, не считая лёгкой припухлости. – Горячая вода каждые полчаса, – сказал отец, – горячая, потом холодная. За пару...» – Д, одолжишь резинку? – прошуршал за дверью сухой, грубоватый голос П. Руки девушки застыли над клавиатурой. Стоило, наверное, поспать, перевод шёл туго, казался неправильным, некрасивым, но не хотелось. Да теперь ещё и этот пришёл. Д размяла кисти рук. – Зачем тебе? – Нужно. Очень! Девушка сползла с дивана, прошла к полке, встала на цыпочки. – Минутку, – она пошарила рукой по верхнему ряду и достала пару медицинских резинок. Открыла дверь, отдала резинки П, который был выше её на голову. П молча кивнул и ушёл, тяжело топая резиновыми сапогами. Буква вернулась к ноутбуку, уже не залезая на диван с ногами. Пробежала глазами текст. – Ох, лучше так... «...Через пару дней всё пройдёт.» Тых-тых-тых. Долгое, долгое «тых-тых-тых». Тук-тук. – Д, у тебя струн запасных нет? Буква прикрыла глаза. – Ерь, у меня их никогда не бывает! – Извини. Я подумал, что... – парень ещё что-то смущённо пролепетал, постепенно сбавляя громкость, и наконец ретировался. «Ботинки мужчин отбивали ритм по земле, их голоса выводили гимн...» Не прошло и получаса, как снова – уже без стука – посетитель. Б. – Д, милая, у тебя случайно не осталось корицы? – Нет. – Жалко. Не буду отвлекать. – Мгм. «...гимн, и сияние факелов освещало их бородатые ли...» БУММ. – Кратка, верни! Верни, сучка! Д сжала кулаки, разжала, пусто уставилась в экран. Отложила ноутбук, вышла в коридор. Взяла на руки Кратку, которая держала в зубах жестяную коробочку и только что врезалась в стену, издав БУММ. – Л, хорош собаку гонять. Сильные маленьких не обижают. Мужчина не рискнул подходить к Д. – Она кое-что у меня украла. Д осторожно забрала у Кратки коробочку. Потрясла. Внутри что-то гремело. Собака тут же оживилась и завиляла хвостом, пряча, однако, голову у Д на груди. – Л, она собака. Не украла, а взяла поиграть. – Верни, – процедил Л. – Да? А что там? – Д поднесла коробочку к уху и вновь потрясла её. – Игрушка для взрослых? Маловата, но дело твоё. Л отступил к теневой стороне коридора, не переставая сверлить Д взглядом. Девушка осторожно прижала кратку к себе и сама подошла к Л, на вытянутой руке передавая ему коробочку. – Благодарю, – Л продолжал сверлить Д взглядом. Она смотрела в ответ – насторожённо. – Я, это – пойду. Не скучай. – Всенепременно. Д, пятясь, вернулась в комнату. Уши Кратки поникли, нос зашевелился. Д осторожно опустила её на пол. – Кабачки закончились, извини. Кратка пометалась по ковру там, где были кабачки, пробежала до столика, на котором в прошлый её визит к доброй девушке стояла тарелка жареных кабачков. Убедилась, что Д действительно не может с ней поделиться, повертелась и улеглась под столиком калачиком. Д улыбнулась и успела только взглянуть на экран ноутбука с открытой страницей романа «Как зелена была моя долина» – сделать одно только движение головой – как снова тихое «Тук-тук». – Всё в порядке? – раздался голос Ж. – Мм, наверное. Зайди, – Д впустила гостя. Кратка вытянула лапку высунула из-под столика голову и уцепилась за Ж большими глазами-бусинками. Д собиралась с мыслями, Ж терпеливо ждал, медленно изучая взглядом то её, то Кратку, то обстановку комнаты. – Она, – девушка кивнула в сторону собаки, – играла с какой-то коробочкой Л. Нехорошая коробочка, – Д обняла себя руками, – что-то в ней не так. – Где она сейчас? – осторожно спросил Ж. – Вернула этому типу. Почему? Сама не знаю, – Д невидяще смотрела в пол. – И только теперь, когда ты спросил, вообще подумала об этом. – Да уж, – Ж неловко похлопал Д по плечу. Кратка лениво вильнула хвостиком, вытянула оставшиеся лапы и закрыла глаза. – В конце концов, что мы сделаем. Не беспокойся. Будет нужно – приходи. – Это я тебе утром говорила. – Значит, приглашение взаимно, – Ж попытался улыбнуться. – Серьёзно, приходи. В любое время, слышишь? – Ага. Ж ушёл. Д медленно опустилась на корточки рядом со столиком и протянула руку погладить Кратку. Подняла голову и сощурилась от серого, ровного света пасмурного неба за окном. Что хотела она там увидеть? Ответ на какой вопрос искала в мыслях? – Д, привет. Кратка не у тебя? Девушка очнулась и впустила И. – У меня, конечно, – она указала подбородком на спящую собаку. – Спит, видишь. – А. Спасибо, – И посмотрел на Д снизу вверх. – Б, кстати, корицу искала. У тебя не осталось? Д покачала головой. – Она ко мне тоже заходила, – девушка придирчиво оглядела мальчика. – Что же у тебя колени зелёные? – На траву упал. – Серьёзное что-то? – Нет. Просто упал, – буква потупил взгляд. Д чувствовала, что И чего-то недоговаривает, но не могла допрашивать его. Как и кого-либо ещё – не умела. – Ладно, – Д отошла, – хочешь, побудь здесь. Мне бы ещё пару страниц сегодня закончить. – Не, я пойду. Дверь можно открою? Проснётся, прибежит, – И, конечно, имел в виду Кратку. – Да, само собой. Мальчик кивнул и ушёл. Пальцы Д вновь застучали и вдруг зависли. Буква снова сощурилась, глядя в серое, ровное небо за окном. Какая-то мысль не давала ей покоя, но ухватить её не получалось. Какие-то образы появлялись и исчезали в сознании, оставляя за собой неприятный осадок, дурное предчувствие, но ничего конкретного. Д перевела взгляд на экран, вздохнула, сохранила файл с переводом, закрыла и отодвинула ноутбук. Устроила на коленях сцепленные в замок руки и устроила на них подбородок. Прикрыла глаза. Какой-то глухой звук сквозь... – Да, этот ряд кирпичей проложен туда, дальше. Сквозь сон? Она уснула? – То есть вот здесь вот видно, а потом ещё дальше плита лежит выше. Бубнило из-за стены, соседней с комнатой Г. Д ухмыльнулась и поморщилась. Голова гудела. Как только раньше она, Д, не заметила, что так ужасно не выспалась? Беруши она терпеть не могла, так как не любила ощущать тревожную беззащитность, когда почти ничего не могла услышать. Но и игнорировать звуки в соседней комнате тоже уже нельзя было – кому тихие, а кому и такие помеха. Д переоделась в халат и зашагала в комнату Ш. Разумеется, не к самой Ш. Тук-тук, клац, скрип, хлоп-клац. – Привет, девочки. Ш мотнула седой гулькой, обернулась на вошедшую букву. – Льстишь. – Что Вы! Украду В у Вас? – Д старательно разлепила глаза пошире и постаралась подмигнуть подруге. В захлопала глазами. – Что, В, украдёшься? – улыбаясь, спросила Ш у блондинки, глядя на серьёзную пачку карт в её руках. У самой Ш их было пять. В кивнула. – Перетасуем потом? – Посмотрим. Может, Еря на конфеты пойдём обыгрывать. В хмыкнула и оставила на столе свои перевёрнутые карты. – Господи, на каком она этаже? – Ер старательно тёр переносицу. – Мамочки... Не первый, нет. Никак нет. Точно нет. Над землёй... на высоте... мм, круто. Парень встал с табуретки, переставил на неё же ноутбук – без наклеек на крышке, подошёл к пятну штукатурки на стене. Потрогал пальцем. – Этаж... второй. Этаж, – заговорил он с механической интонацией. – Третий. Этаж. Почему! Ер обнял стену всем корпусом и растопырив руки. Идти не хотелось, писать наобум – тоже. К тому же, может, там О, интересно, как она. Впрочем, какое дело? Парень сел на корточки, обнял колени и склонил голову. – Третий... ох. Второй, третий. Помогите. Если второй? Да нет... ох. Пришлось отправиться на разведку. – Снова не спала? – Ага, – Д в капюшоне халата походила на нахохлившуюся птицу. – Не бережёшл себя совсем, – проговорила В. – Нельзя так. Д пожала плечами. – Как ты? – Проигрываю старушке, как видишь, – В хотела было рассказать Д о давешней находке в чулане, но сдержалась. О иной раз расстраивалась, когда её новые увлечения привлекали слишком много внимания, и забрасывала. – Б ходит и ищет корицу сегодня. – Знаю... – Это я у неё забрала. Она – Б – хорошая, но этот запах корицы... – В покачала головой. – Такой резкий. – Мгм. – Совсем тебя рубит. – Нет, я тебя слушаю. В приобняла Д и внимательно её осмотрела. «Дежавю?» – подумалось Д. – Пока слушаешь. Уверена, что на лоджии проснёшься и паниковать не станешь? – Не-а. В вздохнула. – Там тихо, мне сейчас правда больше ничего не нужно. Буквы дошли до лоджии, которая была на краю чердака. В отперла своим ключом, впустила Д. Сказала: – Прохладно тут. – Под одеялом будет прекрасно. – Наверное. – Спасибо. – Да... режим сна тебе бы наладить. – Я постараюсь, правда! В, улыбаясь, недоверчиво покачала головой. – Не веришь в меня. А ведь это главное! Любой педагог скажет. – Любой? Д сдалась, заворачиваясь в одеяло. Лоджия была обустроена как обычная комната, с элементом уюта, который создавался креслом-качалкой, тёплыми оттенками, мягкой тюлью и занавесками. В жаркую погоду бывало душно, зимой – холодно, но в шерстяном свитере – великолепно. Ёлку всегда ставили здесь – с самого конца 1699 года. К ёлке же натаскивали пледов, ковров, висюлек под потолок, что не нравилось – уносили. Коллективизм и любовь в воздухе... не витали, нет. Тишина – благословенная тишина!.. – Загляну к тебе ещё, если будет холодно, то... – В умолкла, видя, что Д уснула.