Снег и тепло

[ таймлайн: две недели до появления в колледже Шуры ] Если бы Олег мог кому-нибудь свернуть шею, прямо сейчас, без разговоров, он бы свернул её назойливому придурку, уже пятнадцать минут трезвонящему в дверь. В свой, блять, единственный выходной, он имел право отоспаться, нажраться мака и завалиться смотреть "Как я встретил вашу маму" по десятому разу. Злобно сунув ноги в тапки, он протопал к двери, заранее делая как можно более недовольное лицо. - Олег, ёбаный ты, открывай давай! Волков застыл, не донеся руку до замка. Так вот оно что. «Так вот оно _кто_». - Ну привет, пидарасина вонючая, - скептично бросил Олег, глядя на стоящего перед ним Макарова. - Какого хера будишь? Кирилл вообще ни разу не смутился (как будто он это умел), только весело фыркнул, подвинул Олега, проходя в прихожую, и тряхнул головой осыпая парня свежим и холодным, сука, снегом. - Ай блять! - высоко взвизгнул Волков, отскакивая от Макарова и сопя недовольно. Тот только хохонул, потягивая Волкову пакет. - Моральная компенсация, - миролюбиво бросил он. Олег сунул нос в пакет, подозрительно осмотрел несколько пачек чипсов и дошика. Смитлостивился. - Ладно, - медленно протянул он, демонстративно отряхиваясь от свалившегося на него снега. - Но знай, что ничто не заставит меня выйти сегодня на улицу. - Посмотрим, - хитро ответил Макаров, улыбнувшись так, что желудок Волкова сделал крайне неприятный кульбит. Через полчаса он трясся в автобусе рядом с сияющим весельем Кириллом. *** - Сергей Дмитриевич, я привёл нам помощника! - громко крикнул Кирилл на ходу стаскивая шарф и куртку. Дверь библиотеки за его спиной оглушительно грохнула. Сердце Волкова тоже грохнуло, стоило ему перевести взгляд на стеллажи с книгами: упомянутый Сергей Дмитриевич обнаружился на высокой лестнице под потолком, распихивающим Бетховена по местам. Потрёпанный жизнью фиолетовый свитер немного задрался, обнажая тонкую полоску кожи на пояснице, а объёмистые спортивки, как ни странно, не скрывали стройных длинных ног. - Я убью тебя, Макаров, - прошипел Олег, сдирая парку с плеч и прокашлялся, прежде, чем прокричать вглубь книжных завалов: - Добрый день, Сергей Дмитриевич! Фигура на лестнице едва заметно дёрнулась и тут же застыла. Библиотекарь поправил очки, повернулся к вошедшим и потянул сладко: - Привет, Олег. *** Не то, чтобы Волков не любил убираться. Не то, чтобы он не любил убираться в библиотеке, да ещё и с Сергеем Дмитриевичем под боком. Проходя мимо Макарова, держащего в руках стопу стареньких клавиров, Олег чуть смущённо буркнул: - Ладно, прощён. Макаров заржал, скотина. *** Олег был Кириллу как никогда благодарен за то, что тот не отсвечивал. Он и без того понимал, что Макаров всё ещё зависает здесь только для того, чтобы не сводить лучшего друга с рыженьким библиотекарем слишком уж явно. - ...так что, думаю, Милет тут вообще не при делах, как считаешь? Олег моргнул. Действительно, а как он считает? Если быть честным, он считает, что Сергей Дмитриевич красивый до пиздеца, а в растянутом свитере, старых спортивках и уморительных лисьих тапочках - ещё краси́вее. - Думаю, что Минос придурок, - хмыкнул он. - Почему? - поднял брови Разумовский. Он сдул пыль со старенького полуживого «Риголетто» и оглушительно чихнул. - Он не виноват, что влюбился. Не ему было это решать. Олег почувствовал, как ладони едва ощутимо потеют. Ну вот, блять, Олег, тебе сколько? Пятнадцать? Детский сад. Он прочистил горло как можно более незаметно и подхватил охапку протёртых Сергеем книг. Прежде, чем пойти расставлять их по местам, он бросил, как бы невзначай: - Тут вы правы, Сергей Дмитриевич. Мы не выбираем в кого влюбляться, - и посмотрел (он надеялся!) крайне выразительно. Волков позволил себе выдохнуть, только затерявшись в высоких стеллажах. Здесь ему всегда было очень спокойно, и он вполне понимал Кирилла, который ежедневно помогал Разумовскому в библиотеке. Он бы и сам это делал (ну ещё бы!), только четвёртый курс со всеми этими дипломами, курсачами, злоебучей практикой и не менее злоебучей работой - вовсе не желали оставлять ему хоть чуть-чуть времени. Так что он был очень благодарен Киру за то, что тот ранним утром завалился к нему весь в снегу и попросил помочь Разумовскому с уборкой в библиотеке. А ещё он был благодарен вселенной - за то, что выходной, и ни одной живой души, кроме полуглухой охранницы тут нет. Запихав последний том на полку, Волков вынырнул из мутного тумана задумчивости и ясно ощутил спиной _взгляд_ - не могло же показаться...? Резво обернувшись, он успел заметить только метнувшиеся рыжие пряди, и сам себе усмехнулся - не показалось. - Сергей Дмитриевич, я всё, что дальше? - парень опёрся ладонями о библиотекарский стол, пробежался взглядом по ровным рядам карточек: имена и курсы мелькнули невнятным пятном. - Уже час, не хочешь сбегать перекусить? - как бы между делом бросил Разумовский, пока Олег переживал микроинфаркт. - Конечно, - промямлил он, не веря самому себе. Захотелось радостным щенком запрыгать вокруг библиотекаря, преданно заглядывая в глаза. В последнем он себе не отказал. - Только Киру скажу, что мы ушли, окей? Сергей склонил голову набок, хитро сощурившись. «Ох, блять», мелькнуло в голове у Волкова. - А его с нами не позовёшь? - хмыкнул он, смотря со странным азартом. Олег бы хоть сейчас зацеловал эти покрытые едва заметным румянцем щёки, но он в ответ только наклонился чуть ближе, и тихо проговорил: - Перебьётся. Румянец достиг цвета утренней зари. *** В раздевалке Олег, поддавшись странному порыву, подал Сергею пальто, вызвав тёплую улыбку, и улыбнулся также в ответ. Мимо вдруг пронёсся какой-то мент в стрёмной кепке, чуть не задев Разумовского плечом, и оглушительно хлопнул дверью. - Ну и хам, - неодобрительно проворчала охранница, качая головой. Вперила взор в окно, за которым мелькнула усатая ментовская физиономия, и обернулась к Олегу, тут же жалуясь: - И ведь вот, припёрся же, да в выходной! А тут и нет никого, кроме Димочки, да вон Валенька ему помогает... Ну и родятся же, честная матерь! - запричитала она. - Ни здрасьте, ни до свидания, ну хам! Олег сочувственно покачал головой, буркнул что-то отдалённо поддерживающее и подхватил застывшего Разумовского под локоть. - Пойдёмте, Сергей Дмитриевич, нам потом ещё Шопена чинить. Разумовский очнулся, медленно моргнув, и глянул в окно. Вдруг его глаза расширились, и он воскликнул: - Олег! Снег, смотри! Первый! И он, словно мальчишка, понёсся на улицу, словив мягкую хитрую улыбку охранницы. Волков выскочил в холод за ним следом, не имея сил перестать пялиться ему в спину преданным взглядом. Он поднял голову, находя взглядом окно секретаря, и вгляделся в мелькнувшие за стеклом синие длинные волосы. Раз Валик сегодня с Дубиным, а значит с их дружно обожаемым Димочкой ничего не случится, уж Валик-то позаботится. А пока у Олега были дела поважнее. Например, звонкий смех и яркая улыбка, щурящиеся глаза и светлые веснушки. Например, рука, вцепившаяся от восторга в его руку, и ясный небесный взгляд. Например, огромная любовь, распирающая изнутри и заставляющая смеяться в ответ. *** А где-то в глубине библиотеки Кирилл Макаров задвинул штору, заставляя себя оторвать взгляд от лучшего друга и его рыжего библиотекаря, таких счастливых, что кололо где-то под рёбрами, очень глубоко и очень болезненно. Собственное одиночество ощущалось как-то облезло, будто он был бездомной шавкой, выброшенной из уютной квартиры хозяина. Будто вся эта зимняя вакханалия счастья обошла его стороной, уже который раз. От этого было очень тоскливо и очень погано, но Кирилл усилием воли заставил себя вернутся к реставрации Шуберта. - Ничё, - пробормотал он, придерживая старые нотные страницы. - Ничё-ничё... Он ещё тогда не знал, что его будущее счастье уже едет в поезде, приближаясь также быстро, как и ощущение бабочек в животе. Он ещё не знал, что через две недели войдёт в родной кабинет, а за преподавательским столом будет сидеть забавный синеволосый паренёк, покачивающий ногой в такт тихой музыке из динамиков потрёпанного телефона и морщащий заклеенный пластырем нос. Кирилл этого всего сейчас не знал. Но он очень надеялся, что в это году зима подарит ему чудо.