Снег и тепло

Впервые со смерти матери Алтан просыпается в половине пятого утра. Где-то на периферии алеет рассвет, но его это не тревожит: Вадим, усыплённый поглаживанием по спине, давно отпустил кошмар и уснул вновь. С грустной мудростью Алтан смотрит на этого огромного мужчину, что выглядит сейчас так беззащитно и доверчиво. Наверное, думает юноша, если бы он захотел убить Вадима сейчас, тот бы даже не проснулся. Его безграничное доверие забавляет. Алтан медленно поднимается с постели, подкладывая под тяжёлую руку Вадима свою подушку. Тот бормочет что-то, отдалённо напоминающее «золотце» и зарывается лицом в тёплую ткань. Дверь закрывается с неслышным щелчком, в наушниках играет тоскливо-спокойная мелодия. Дагбаев (всё ещё имеет право носить эту фамилию, не так ли?) выходит на улицу, слетев по лестнице, едва не врезается в дверь, давит кнопку – и помятое с ночи тело вываливается в прохладу утра. Сейчас совсем не жарко, это так чудесно ощущается... Алтан срывается с места, шагами вторя голосу в наушниках, с наслаждением ощущает под тонкими подошвами кед холодный асфальт, чувствует ветер, стекающий по мокрым щекам. Останавливается он у Эйнштейна, когда лёгкие начинают гореть адским пламенем. Руки хватаются за ледяное ржавое железо бездумно, ноги машинально переставляются, и Алтан позволяет себе отдышаться, только когда мышцы начинают трястись, и отказываются взбираться хотя бы миллиметром выше. Только здесь, на высоте, сидя на грязной перекладине высоко над землёй, глядя на кровавый рассвет, неохотно выползающий из-за горизонта, Алтан позволяет себе остановится на минуту и подумать о Вадиме. Глупый, глупый, добрый Дракон, отчаянно проносится в мыслях Алтана, он так старается защитить своё золото, что совсем потерял бдительность. Ему простительно, конечно, ему простительно, и, более того, такой большой любви простительно что угодно. Но Вадим не знает того, что знает Алтан – он не был... там. Он не видел глазами десятилетнего ребёнка тех детей – точнее, их жалкие останки. Вадим не сидел в углу своей спальни, скрючившись в немыслимый комок и мечтая исчезнуть, пока его жизнь раздиралась когтями судьбы на две неравные части. Вадим не видел, и это хорошо, с болезненной нежностью думает Алтан. Но он понятия не имеет, как сказать ему, такому заботливому большому Дракону, что он всё знает, и что им с Сергеем не нужно хранить свои секреты. Ведь секреты из них двоих есть только у Алтана. Дагбаев мечтает стереть из памяти светлое материнское лицо в брызгах крови, её изящные дрожащие руки и остекленевший взгляд. Он мечтает перестать мысленно благодарить Костю. Его мечтам сбыться не суждено, и всё, что ему остаётся, это вернуться домой, осторожно поднырнуть под тяжёлую тёплую руку Вадима, свернуться плотно, греясь о его горячее драконье тело. И не думать о том, что напоминает алый летний рассвет в половине пятого утра. ~