Снег и тепло

▶️ Сова «Первый снег» Зима приходит и уходит несколько раз. Словно поступь чуткого ирбиса по нехоженной лесной тропе, она подкарауливает за углом – и вот Миша уже мёрзнет в своём тоненьком пижонском пальтишке, а Володя меняет летние спортивки на те, что потеплее, с начёсом. Жизнь медленно входит в некое подобие ритма, и с каждым шагом приближение новых морозов щиплет щёки сильнее и заставляет плотнее запахнуть пальто. Миша утыкается носом в ворот огромного потёртого васиного свитера и слегка покрывается румянцем: только вчера они с Васей залезли в этот свитер вдвоём и пили горячий какао, смотря на фоне идиотские детские мультфильмы. Такие вещи слегка претят Мише, но с каждым днём рядом в его голове что-то со скрежетом двигается, освобождая место для светлого чувства. – М-р-р-рмя! – М? – Миша оборачивается к кошке, улыбаясь ей слегка смущённо. – Прости, что кормлю тебя позже сегодня. Кушай. Потрепав кошечку по цветастой голове, Миша быстро переодевается, юркнув в свой свитер – на улице ветрено, и мороз основательно взялся за их городок, и теперь от холода спасают только тёплое зимнее пальто, огромный шарф и любимые ботиночки. Когда Миша выходит из подъезда, порыв ветра едва не сбивает его с ног, дыхание замирает в мигом замороженных лёгких, и Мише требуется пара судорожных вдохов, чтобы отойти от шока. Какого чёрта так холодно! До квартиры Олега Миша несётся, словно на крыльях, подгоняемый смеющимся в спину холодом. Впечатавшись в подъездную дверь, он с дрожью пережидает мучительный десяток секунд, пока сонный Волков не поднимает трубку, а на третий этаж взлетает ещё быстрее. – Привет, Миш, ты... Ох, неужели так похолодало? Поэтовский трясёт судорожно головой, надеясь, что этот припадок сойдёт за согласие и приветствие одновременно. В квартире тепло и тихо, на включённом телевизоре трещит камин, небрежно брошенный карты на столе, плавный свет свечей, небрежный каскад воздушного тюля. В этом доме так спокойно, что Миша на секунду закрывает глаза, забывая о внешнем мире. В их с Васей чердачной комнатушке холоднее и темнее, но рядом с Кризалисом тепло везде, Миша давно небомтся признаваться себе в этом. – Сейчас напоим тебя чаем, согреешься, – тихо говорит Олег. – Представляешь, эти наглецы, Кир с Шурой, умотали к шуриной бабушке опять, мы вот теперь с их котами сидим. Кис-кис-кис, идите кушать. Миша понимающе кивает, устраиваясь за кухонным островом на высоком стуле. Скоро Волков ставит перед ним большую кружку имбирного чая, и Поэтовский греет об неё руки, оттаивая в мягком тепле. Серёжа выползает из душа в большом мягком халате, его движения полны ленивой грации и неги; он мимоходом целует Волкова в щёку и уходит в комнату, что-то напевая себе под нос. Он уходит из гостеприимной квартиры через час, забрав пару нотных сборников, за которыми приходил. Стоит выйти на улицу, как ветер мигом впивается в тело цепкими лапками и противно хихикает колкими снежинками. Но Мише уже не холодно, он несётся домой так быстро, что только пятки мелькают. И даже метель отступает от того, как отрадно увидеть в маленьком окошке под самой крышей забавную мордочку Поэтессы и тёплый жёлтый свет высокой лампы. Как же хорошо, что Вася уже вернулся домой. ~