Могила с шипами

«вторыми, кто меня предал, были люди»

поторопись. поторопись. поторопись. поторопись. поторопись. поторопись. поторопись. поторопись. поторопись. поторопись. поторопись. быстрее. спаси его. спаси его. спаси его. спаси его. спаси его. спаси его. спаси его. спаси его. спаси его. спаси его. спаси. спаси его. спаси его. час уже на пределе. эти мысли преследовали ее все это время, пока она всеми своими не восстановившимися силами бежала. куда она бежит? не знает. ноги будто сами ее несут, а тело разрывается от боли. она знает, она видит перед глазами лежащий силуэт. она видит. лишь женщина, стоящая далеко за холмами и деревьями, смотрела ей вслед. ее серые пряди волос, как всегда, выглядывали из капюшона мантии, а ухмылка не спадала с ее лица. кто она? она та, что спасает, и та, что разрушает. а ноги все дальше и дальше уносили ее. расстояние казалось огромным, а звон считанных секунд захватил ее разум. это переживание за своего друга или желание покончить с болью? тьма — ее сущность, она ее олицетворение, но также и злейший враг. побороть ее невозможно, как и утешить нарастающую боль в сердце. но она не может потерять еще кого-то.

***

все люди, что сложили руки своим мечтам. все люди, что добились успехов и небывалых знаний. все люди, что отчаянно сражались. все они — тьма, их не существует, воображаемые ею персонажи, лишь отголоски ее памяти. но такая жертва достойна звания лишь не смытого темного прошлого? она потеряла их, и все потому что не смогла. потеряла его, потому что так судьба ее легла.

«если есть хоть какая-то надежда, хоть один процент, одна зацепка, дайте мне покончить с этой болью»

вечные страшные сны, вечная боль, вечные голоса, вечные воспоминания. ответственность за содеянное, грех, кара, кровь, крики, слезы и боги. они всегда жили без бога, без того, кто присматривает за ними от самого их существования. они сами выбрали себе его и прозвали себя королевством. первые во всем и последние в своем роде. бесконечные знания народа лишь процветали, все новые тайны были раскрыты, а цветы оставались белоснежными.

«пора рассказать показать миру, как все было»

Каенри’ах был без взгляда богов, но с надзором политиков. это была закрытая для чужаков, но открытая для своих страна, где красное небо завораживало таинственностью. народ был способным не по годам, что привело к созданию своей, развитой нации. у аристократии были все блага мира, не сыскать им места более умиротвореннее. правители… их знал каждый, но не каждый их видел. они скрывались от славы людей, но держали весь регион в своих руках.

«поговаривают, настоящие правители руководят из тени»

по рассказам путешественников, это была очаровательная своей красотой и величием страна, но неужели все было так идеально? впервые возродилось красное небо, когда нога человека ступила на эти земли. последнее, когда ступила нога божества. они не презирали богов, пока те не совершили суд над ними. среди множества людей, чей пыл не угасал никогда, а вера в будущее увеличивалась со вздохом, существовала она. у нее не существовало родственников, о ее происхождении никто не знал. несмотря на это, люди преклоняли перед ней головы, отдавая честь и жизни ее идеалам. волосы ее были черные, как уголь, и короткие, как жизнь.

«олицетворения зла, олицетворение бедствия, но признак власти»

слава ее простиралась далеко, вдаль гор и равнин, никогда не утихала. пока боги наконец-то не заметили ее. когда-то она была одной из них. она не славилась мудростью или божественной силой. ее существование держалось на ненависти, хотя и беспричинной. казалось, что все это — фальшивка, нет того голубого неба, зеленой травы и звезд.

«я — белая ворона, среди них»

боги насмехались над ней. считали, что она недостойна была вознесения и всех благ Селестии. наверное, это и стало причиной, по которой она снизошла на землю и воодушевила людей к независимости. поклонения, молитвы, верование, все такое чуждое ей, но ими были переполнены все лица, что не способны на жалование. поэтому она дала начало чему-то новому, что заставит землю содрогнуться.

«и стало это началом, но так им и останется»

боги лишь отвели глаза, пуская все на самотек. знали бы они, какой ошибкой это обернется. ведь она, с черными, как ночь, волосами, собиралась подвергнуть весь Тейват к своим ногам. тогда сотворилось темное царство, которое находилось глубоко под землей. посаженные ею жнива процветали, а люди кланялись ей как спасителю своему и как к верховному, чья мудрость непостижна.

«мне не нужно кланяться, ведь я держу ваш крест над головой, а значит милости во мне не найти»

свергнуть все семь регионов было для нее лишь игрой, но непостижимо ей было людское сердце. оно было благородным и честным, но оскверненным чужими ранами. в венах текла чистая кровь предков, а волосы золотистые, будто солнце. глаза, как бушующее море, что полно небывалой решительности. именно тогда мир для нее изменился. она больше не жаждала показать себя, не жаждала мести, но было уже поздно. в одну тревожную ночь улицы заполнились криками. странное чувство в сердце не давало ей покоя. схватившись за оружие, она явилась перед людьми, но они не смотрели на нее. все до единого мучались от боли, а по земле, будто туманом, простирался фиолетовый дым. уже тогда первые людские эмоции отобразились на ее лице. это были слезы.

«они начали действовать тогда, когда я все осознала. это было карой за содеянное»

и тогда она вновь поднялась на небеса. всегда самоуверенная и самостоятельная, что хотела взять во власть весь Тейват, но сейчас ей оставалось лишь вымаливать прощения со слезами на глазах. среди богов зародилась история о девушке, чье лицо сто дней было в слезах, и в самом конце боги смиловались над ней, сохранив ее народ. наказанием было изгнание с небес. сердце бога больше никогда не принадлежало ей, а от темных волос не осталось и следа на священных землях.

«это моя погрешность, и мне за нее раскаиваться»

царство красного неба, называемого Каенри’ах, больше не лежал в руках их спасительницы. этот мир теперь познал ее, чьи волосы были белыми, как снег. власть сменилась, люди привыкали, а царство все так же процветало, будто ее никогда не существовало. презрение богов заставило ее оставаться вне их взгляда еще долгое время. она теперь лишь человек, чью жизнь забрать легче, нежели ее сохранить. она жила среди людей, бродя по улицам каждый день в поисках. казалось, что она потеряла нечто важное, и чувство это ходило за ней по пятам. пока в один день ей не встретился он. золотые волосы, бушующее море в глазах, решительный голос и оно… ее драгоценное оружие. катана, взятая прототипом из Инадзумы, но усовершенствованная кхехимией. за годы ее правления она всегда была с ней, и в тот самый день, когда боги свершили правосудие, она отреклась от нее, посчитав, что больше не достойна держать ее в руках.

«эта катана, из черного металла с красными деталями, была частью меня. желание еще раз взять ее в руки — единственное, отчего мне хочется вернуться в прошлое. но тогда мне был важнее он»

рыцари черного змея верой и правдой служили ей. когда она впервые увидела его, он служил капитаном в дворцовой страже. несмотря на все, он достигнул небывалых высот на службе будучи простым смертным, а она, будучи божеством, была изгнана с небес. она увидела благородство и силу, посмотрев на висящую катану, что уже никогда не вернется к ней.

«это оружие было даровано ей жизнью. уверена, она была бы более чем счастлива, попади оно в руки к вам»

возможно, он бы даже не заметил ее среди потоков людей и домов, но эта фраза заставила его в расплох. так и создалась история, о которой принято молчать. она была ярче солнца и светлее ее волос. среди поля, укрытого цветами, и в венком, сделанным из них. эта история была надеждой среди тьмы подземелья и была б такой всегда. после предыдущего случая люди усомнились в своей безопасности, а новый владыка велел избавиться от богов.

«когда пройдет рассвет и город накроет тьма, разойдутся они, но вновь встретятся там»

земля содрогнулась, когда правосудие ступило на земли людей. за ошибки всегда нужно платить, ведь второй раз не прощают. только тогда мы можем искупить свои грехи. в этот раз человечество поплатилось своей жаждой мести и противоречию «небесному порядку». цветочные поля покрылись кровью, когда знать, что предвидела исход событий, сбежала, оставив свой народ на верную гибель. выхода нет. она не может ничего поделать. она всего лишь жалкий человек. и окрасилась кровью шея вместе со слезами на глазах. и, осквернив волю богов, она нарекла себя на вечные страдания.

«вы всегда смотрели на меня свысока, хотя я была наравне с вами. я каялась за содеянное, я отреклась от благ, так зачем же вы отняли у меня все?! вы…называете себя хранителями небесного порядка, но умудряетесь совершать правосудие как вздумается.

придет день, когда ваша власть упадет на глазах за грехи.

день, когда вами овладеет тьма и вы будете вечно мучаться от боли.

я приду с вашими страданиями и уничтожу богов. всех до единого»

***

последними силами она переместилась к гробнице, где покоился предыдущий Пиро Архонт. ее дыхание сбилось уже давно, и она с трудом вдыхала воздух. тьма сама управляла ею по бесконечным путям к опасности, желая успеть. и вот, главный зал, освещенный множеством огней, что питались останками сил Архонта. в самом центре стоит гробница, около которой лежит, будто бездыханное, тело ее приятеля. собравшись с мыслями, она, переместившись в центр, поочередно ловкими движениями катаной разрубила бинты на всех мертвецах. бинты эти были сделаны из особого материала, что изготовляли из останков постройки со времен прежнего архонта. проигравшим в турнире перематывали ими лицо и отправляли в храм Архонта, где они черпают силы и охраняют покой своего владыки. когда все мертвецы с грохотом повалились на землю, Кенсин припала к Скарамучче, проверяя его состояние. слабое, но ощутимое дыхание заставило спуститься камню с ее души. оглядевши возможные серьезные раны, она заметила лишь старые шрамы от оружия. значит, все в порядке. с каждой секундой смертельный воздух погребения давал о себе знать. деваться было некуда, поэтому Кенсин осторожно подняла Скарамуччу и за плечо потащила его к выходу. она успела. она смогла.

***

проснулся парень, лежа на диване. в комнате было тихо, как и за окном. медленно открыв глаза, он увидел перед собой деревянный потолок. воспоминание у него было мутным, но он четко помнил, как упал без сознания в гробнице. только вот, кто его спас? отвлек его от гнусных мыслей голос недалеко от него.       — наконец-то проснулся, — с насмешкой сказала Кенсин. — ну привет, мой дорогой друг. узнав голос, он резко привстал и развернулся в сторону нее, не веря своим глазам. спустя минуту осознания его лицо переменилось в более спокойное, но в то же время серьезное. заметив это, Кенсин только отвела взгляд в сторону.       — тебе нужны ответы, верно? что ж, я готова на них ответить, — Кенсин вздохнула с разочарованием. парень не сразу начал засыпать ее вопросами о том, что он увидел. он пытался найти этому всему объяснение, но никакая причина не смогла встать ему в смысле ее действий.       — в том, что случилось, виновна ты? — наконец-то подал голос Скарамучча.       — это было моя вина, но не моя идея. за все нужно платить своей ценой.       — у тебя нет сердца бога, как ты осталась жива? есть ли еще люди из Каенри’ах, что выжили?       — я и сама не знаю, почему жива, — вздохнув, она перевела взгляд на парня. — думаю, все дело во тьме. люди поклоняются Архонтам, из чего те берут божественную силу. так как мой народ не был верующий богам, а отрицал их, то у меня не было никаких сил, из-за чего меня презирали свыше. когда случилась катастрофа, я должна была умереть, но он… нет, я жива только потому, что люди уверовали в меня, первого и последнего их правителя. только вера эта была полна ненависти и боли. остаток моих божественных сил все еще хранился во мне, и напоследок я собрала их ненависть, облегчив их боль. жаль, что не смогла собрать всю, но именно так и появилась тыма, что всегда следует за мной. есть ли еще такие, как я? чистокровные дети Каенри’ах прокляты бессмертием, они бродят по миру, но тело их уже давно не поддается им.       — почему ты их спасла? — прозвучал серьезный голос Скарамуччи. на минуту Кенсин задумалась. она никогда не думала над тем, почему спасла всех, почему переняла себе их страдания, но знала, что не сможет защитить их.       — это все он, — слеза покатилась по ее лицу. — он, прозванный Сумеречным Мечем и капитан королевской гвардии. во времена, когда Каенри’ах допустила свою первую ошибку, я отреклась от сердца бога и от правления. после этого я была лишь жалким человеком на пороге смерти, что нашел в нем спасение. в последний раз, когда новое правительство соврало, что они идут защищать далекие земли Каенри’аха, он поклялся, что будет защищать их во что бы то ни стало. его решительность была восхитительна, он спас их, спас меня, но сам оставил этот мир. это поступок, который я никогда не забуду, и мне никогда не сравниться с ним.       — ты ощущала вину за его смерть, и поэтому так поступила?       — и все еще ощущаю. Скарамучча, я — давно не бог и не человек вовсе. я желаю мести над богами, но никак не жажду причинять вред людям. во мне видят угрозу, меня боятся и меня изрекают, но я ведь ощущаю то же, что и они. создатели меня изгнали и заставили прибегнуть к созданию Каенри’аха. мирные люди не были в этом виновны, но, к сожалению, смерть пишет свои законы, которые нам не суждено переписать. идеального мира не существует и его не достичь, но я могу его сделать хотя бы чуточку лучше. ради их мечтаний о независимости, ради справедливости и ради обещания, которое я дала тебе в самом начале пути.       — почему я должен верить тебе?       — потому что без надежного товарища я не обойдусь, — наконец-то снова с улыбкой сказала Кенсин. парень лишь закатил глаза, рассматривая комнату, в которой они находились. перед его диваном находился небольшой стол, вокруг которого стояло несколько кресел, на одном из них сидела Кенсин. из окна виднелся вид знакомой деревни, в которой он останавливался по пути в город Агизу, где его лошадь мирно пила воду. видимо, старик за ней присматривал, пока он был без сознания.       — сколько времени мы уже здесь? — спросил Скарамучча.       — два дня, я привела тебя сюда, когда ты был еще без сознания. надышался трупного воздуха, вот и повалился с ног.       — как ты меня нашла?       — сначала ответь на вопрос. как ты там оказался, — в такой же жестокой манере спросила Кенсин. парень немного с трудом приподнялся и уселся за стол напротив девушки. о ее рассказе… он давно должен был догадаться, но всегда закрывал глаза на ее происхождение, ведь считал, что она должна сама о нем рассказать. поэтому, посчитав, что это его ошибка, он не сможет отказать ей в самом конце. клятва останется клятвой, и это не тот случай, когда можно все перевести в шутку. они похожи, но в ту же очередь слишком разные, и пока их связывает одна цель, то он пойдет за ней.       — все началось с того момента, как я отдался в руки Сандроне. она не сообщала в Снежную, что теперь я в ее руках, ведь она уже давно хотела поэкспериментировать надо мной. пришлось терпеть ее уловки, пока ей это не наскучило. она давно за тобой присматривала, но никогда не смела тебя беспокоить, ведь так ее будет ожидать страшный суд с Гидро Архонтом. с каждым днем ее интерес к тебе рос, и она отговаривала всех обративших на тебя внимание предвестников вступать с тобой в бой. в конце концов мне пришлось договориться с ней, что я укажу, где ты находишься в обмен на условную свободу и некоторую информацию. все это время я продумывал, что делать дальше и как тебе помочь, но, видимо, ты уже давно знаешь, что тебе нужно делать. Кенсин внимательно слушала историю парня. лишь тогда она заметила, что была одна деталь, которую девушка пропустила. ее всегда распущенные волосы были переплетены черной лентой, в которой красовался цветок. та самая бордово-красная гвоздика девушки в мантии. осторожно сняв ее с волос, она покрутила ее в руке, разглядывая со всех сторон.       — это от нее, — подал голос Скарамучча. — они всегда стояли у нее на столе с приборами для испытаний. после того как ее проект был закончен, она даровала ему этот цветок в память о его прошлом.       — думаешь, она могла что-то сделать со мной? мое тело неподвластно ее экспериментам, и это уже не первый раз, когда она мне оставляет этот сувенир. на самом деле все гораздо сложнее. Сандроне — одна из предвестниц Фатуи, что, как и другие, идеализирует волю Царицы. у каждого человека свое мнение, и каждый из предвестников руководствовался своими мыслями, когда клялся в верности ей. мысли Сандроне были направлены на трудную судьбу ее идеала. она восхищалась ею, будто создала что-то невообразимое и превосходное. Царица стала архонтом после катастрофы пятисот лет назад и, как мы знаем, борется с небесным порядком своими методами. в этом и сходство ее и Кенсин. Царица изначально была «благосклонна» к девушке, ведь считала, что достойна понять ее, из-за чего Фатуи не трогали ее. но когда Крио Архонт получил прямой отказ, ледяные слова пробивали ей могилу в своих надеждах. Сандроне же посчитала, что девушка очень важна своей хозяйке, а значит, разделяет с ней одно мнение. с каждым днем она видела все больше и больше сходств между ними, что в конце привело к сильному интересу. но ее желания всегда оказываются и будут безобидными в сторону нее. ведь она видела в Кенсин Царицу, а значит, не может навредить ей. гвоздики... для нее это цветы, означающие покой душе и мечтам человека. именно потому, что она бессмертная, и потому, что девушка в мантии знает многое.       — мы столько времени не виделись, а ты и будешь так молчать? — возмутилась девушка, положив цветок на стол.       — а тебе интересно услышать, как меня все это время пытали и чуть не убили? — также возмущенно ответил Скарамучча.       — я бы послушала парочку таких моментов, уж намного лучше, чем сидеть в тишине, не правда ли? кстати, видела, у тебя новый друг появился. темный, как ночь, но быстрый, как молния, совсем как ты.       — ты затеяла этот разговор только чтобы я познакомил тебя со своей лошадью?       — а это так плохо? — посмеялась Кенсин.       — пускай, — вздохнув, парень встал из-за стола. — тогда пойдем к Зеру, посмотрим, как он.       — ну уж получше тебя, конечно.       — кто бы говорил, — Скарамучча улыбнулся, заметив нескрываемые на Кенсин шрамы. на дворе был закат солнца, что золотистыми лучами осветлял землю. все остальное время они болтали, сидя на траве, о том, что с ними случилось за все эти месяцы. время изменило их, но что-то всегда останется неизменным.

кажется, жизнь наконец-то налаживается.