Моя Триси

      Нарциссе 18 лет

      После того, как Андромеда, презрев чистокровные обычаи и семейные традиции, сбежала с маглорожденным волшебником Тедом Тонксом, древнейший и благороднейший дом Блэков погрузился в траур. Друэлла рвала и метала, проклиная «неблагодарную тварь» и «предательницу крови».       Нарциссе приходилось затаиваться и проводить целые дни в одиночестве в темных тихих уголках родового поместья, чтобы не попадаться матери на глаза. Казалось, та впадала в истерию от одного вида дочери, и приступы агрессии повторялись, грозя домочадцам гибелью под завалами.       — Попадись мне эта мерзавка! — с искрившимися от раскаленного гнева глазами высказывалась Беллатриса, брызжа ядом. — Я прикончу ее собственными руками. Смою кровью позор с нашей семьи.       Печально потупив взгляд в пол, Нарцисса лишь мудро помалкивала, дабы не доводить вулкан до смертоносного извержения.       Непростительный поступок Андромеды подтолкнул Беллатрису вступить в ряды последователей влиятельного волшебника, о котором в Магической Британии ходили противоречивые слухи.       — Темный Лорд наведет в нашем обществе порядок, вот увидишь, Цисси, — увещевала ее Белла с горящим взглядом, какой бывает лишь у убежденных фанатиков. — Он — наш спаситель, гарант того, что очень скоро мы, истинные чистокровные, выйдем из тени и получим должное.       — Но ведь о его происхождении мало что известно? — осторожно поинтересовалась Нарцисса, прощупывая почву.       — Лорд Волан-де-Морт — потомок самого Салазара! — преображение Беллатрисы, говорившей о своем новоявленном кумире с придыханием, пугало и отталкивало.       Нарцисса поерзала на кожаном диване, отведя взгляд, ощущая дискомфорт от присутствия в привычной домашней гостиной, показавшейся вдруг более мрачной, чем обычно.       — Ты должна познакомиться с ним, Цисси.       — Ты уверена, Триси? — она поежилась и сглотнула. — Я слышала, на что он способен.       Безумная улыбка-оскал искривила тонкие бордовые губы Беллы, которая активно закивала, сверкая почерневшими глазами. Зрачки расширились, поглотив темную радужку почти полностью.       — Ты же говорила, что мужчины — неотесанные болваны, — попыталась спасти положение Нарцисса.       — Вздор, — отмахнулась Беллатриса. — Он — больше, чем мужчина, — казалось, ее уже не спасти и не вырвать из топкого болота, — Темный маг — сильнейший в истории.       Разговор виделся бесполезным. Нарцисса тяжело вздохнула, обняв себя руками в неосознанном защитном жесте.       — Я слышала, что бестолковые маглы верят в Бога, который заменяет им все святое. Они поклоняются ему, это глупо, так ведь? Но теперь я сама уверовала, — шептала словно молитву Белла, оголив левое запястье и выставив напоказ уродливую темную метку, что зловеще скалилась зубастой пастью черной змеи, вылезающей из жуткого черепа. — Темный Лорд стал моим идолом. И я боготворю его. Цисси, он всемогущ и непобедим, словно магловский Бог.       Вздрогнув, Нарцисса усилием воли скрыла охвативший ее ужас и подавила приступ тошноты, горечью подступивший к горлу.       Однако неделю спустя, поддавшись на уговоры старшей сестры, ей пришлось присутствовать на званом ужине в доме Гойлов, где собралась аристократическая элита.       Восседавшие за длинным массивным столом именитые волшебники казались присмиревшими перед единственным гостем, имевшим особый вес в высшем обществе. Все с подчеркнутым уважением, граничащим с раболепием, заглядывали в рот тому, кого величали Темным Лордом. Его природная харизма, изысканные манеры и колдовское обаяние действительно завораживали.       Когда их с Волан-де-Мортом глаза встретились во время официального представления, Нарциссу охватил необъяснимый внутренний трепет. Леденящий душу холод исходил от его искусственной идеальной улыбки и неестественно красивого бледного лица с тонкими чертами, по которому совершенно невозможно было определить возраст. Впоследствии она не раз вспоминала тот фатальный момент.       Лишь пару раз Нарцисса решилась поднять на него глаза во время трапезы за столом, и колкие мурашки страха покрывали ее кожу от затылка — и вниз по спине.       Он, скорее, дьявол, нежели бог, Триси.       Он вышел из адского пламени. И спалит в нем нас всех.       Нарцисса приняла решение держаться от него подальше, однако это было невозможно хотя бы потому, что английская аристократия ограничивалась весьма узким кругом.

Нарциссе 19 лет

      Тесное свадебное платье, что ощущалось удавкой на шее, сдавливало жестким корсетом ребра, и Нарцисса практически задыхалась, но не от дорогой прошитой серебряной нитью ткани. Мать ликовала, что младшая дочь следует заветам предков. Более завидного жениха, чем Люциус Малфой, трудно представить, однако на душе было необъяснимо гадко.       Темные тучи сгустились над домом Блэков. Проливной дождь не унимался с самого утра, будучи пугающим предзнаменованием беды. Несмотря на это, приглашенные гости беззаботно попивали коллекционный огневиски в шумной гостиной и вели светские беседы.       Чрезвычайно довольный собой Люциус, облаченный в белоснежный костюм, выглядел великолепно. Вместе с юной невестой они смотрелись как пара прекрасных грациозных лебедей, овеянных романтическим флером.       Нарциссе самой на опыте придется узнать, что делать с мужем в первую брачную ночь, — долгожданного разговора с сестрой по этому щепетильному вопросу так и не состоялось. Однако не это занимало ее тревожное внимание.       Высокая фигура в изумрудной мантии будто заслонила собой половину гостиной, скрадывая свет. Лорд Волан-де-Морт — последний, кого она хотела бы видеть на своей свадьбе.       — Зачем ты пригласила его? — спросила Нарцисса, понизив тон, стоило старшей сестре отвести ее в сторону. Устроившись в малой гостиной, вдали от всех, они секретничали, как раньше, в детстве.       Изогнув брови и скривив рот в искреннем недоумении, Беллатриса недовольно фыркнула, мол, «что еще за вопросы, сестренка», даже не удостоив ее ответом.       — Ты все-таки вышла за этого напыщенного индюка. Я бы все отдала, чтобы избежать кровосмешения с ним, — раздраженно начала эмоциональную тираду Белла, не заботясь о том, что ее истеричный громкий голос разносился на весь дом.       Нарцисса незаметно достала волшебную палочку и заботливо отсекла занимаемое ими пространство магией, установив звуконепроницаемый барьер.       — Ничего из себя не представляет, а гонору-то. Тьфу!— продолжала надрываться Беллатриса. — Я так ему и заявила: «Я вырастила ее, Люци, смотри у меня, если ты ее обидишь, я самолично тебя убью» — звонко-злобно, не без удовольствия рассмеялась она.       — Это было легендарно, — хмыкнула Нарцисса, покрываясь румянцем.       Заявление старшей сестры, сделанное за общим праздничным столом вместо тоста вызвало у достопочтенных гостей весь спектр эмоциональных реакций — от негодования, отразившегося на обескураженных лицах, до сдержанных смешков.       — Твой говнюк Люци спит и видит, как бы стать Пожирателем Смерти. Так и ластится к Темному Лорду, но тот сомневается, — казалось, Белла явно была озабочена этим вопросом больше, чем собственной жизнью или, тем более, свадьбой да и в общем судьбой младшей сестры. — Он видит, что подхалиму нужны лишь власть и влияние. Тюфяк Малфой никогда не сможет оправдать ожидания Темного Лорда и стать ему верным слугой.       — Лишь ты сможешь, — заключила Нарцисса почти шепотом, сжавшись от необъяснимой тоски и подступающего чувства обреченности.       Беллатриса благодарно-убежденно кивнула и заключила ее в крепкие, практически яростные объятия признательности и солидарности. Ей было невдомек, что земля между ними с грохотом треснула, будто натянутая до предела ткань расползлась по шву.

Нарциссе 20 лет

      Мерлин, он сделал это! Он принял метку.       Дрожь пробила Нарциссу, но не от ночной прохлады садов Малфой-мэнора. Нет, ее охватило гнетущее предчувствие. Люциус подписал себе смертный приговор, а заодно и ей, и их будущим детям.       Все они обречены.       Неистовое желание упасть на колени и кричать во весь голос, обрывая связки, раздирало грудную клетку. Но она стояла неподвижно, обнимая себя одной рукой, сдерживая внутреннюю истерику. Ни один мускул на гладко-мраморном лице не дрогнул. Слезы не скатились из глаз, подавленные железной волей. Нечеловеческая выдержка и стальной стержень. То, что пришлось выработать в себе ради выживания. То, что так хвалила в ней мать, подчеркивая фамильную особенность.       Единственная небракованная Блэк. Ведь старшая дочь имела остервенело-буйный нрав, а средняя и вовсе оказалась бунтаркой — гнилой тупиковой ветвью.       Нарциссе пришлось стать хранительницей традиций, иначе мать бы хватил удар. Но кто бы знал, как ей осточертела эта треклятая маска смирения. Кто бы знал.       В какой-то момент она уже было собралась бежать, пока не поздно. Покинуть страну и навсегда забыть тенистые сады готического Малфой-мэнора, в пределах которого никогда не бывало тепло и уютно. Но сон, пронзительно-реалистичный сон остановил ее, заставив разобрать чемоданы и вернуть вещи на полки. Мальчик с белоснежными, как у Люциуса, волосами, с кожей оттенка слоновой кости, тянул к ней крохотные ручки. Смотря на нее огромными серо-голубыми глазами, он открыто улыбался, и его ангельское личико было невыносимо красивым и родным.       Она знала, точно знала, что это ее будущий сын. Была уверена. Мерлин, у нее будет мальчик, и имя ему она уже выбрала.       Драко.

Нарциссе 21 год

      С безвременным уходом родителей из жизни в их семье не осталось ни одного Блэка. Старшая дочь, нехотя ставшая Лестрейндж — бездетная, средняя — Тонкс по собственному желанию, по слухам родившая здоровую дочь-полукровку от любимого мужа, и младшая — Малфой, грезившая о сыне, как о спасении.       — У тебя до сих пор нет детей, Цисси, а у меня, драклово проклятье, и не будет, — сокрушенно возмущалась Беллатриса, нервно жестикулируя, и ее диковатые черные глаза-агаты вспыхнули несдержанной яростью. Воздух в вечно холодной спальне, оформленной в серо-голубых тонах по желанию новой хозяйки Малфой-мэнора, сгустился и затрещал. — Все из-за коварной суки Андромеды. Она произвела на свет грязное отродье, и мы с тобой поплатились за это. Праведный гнев предков обрушился на наши головы.       — Мы не можем доподлинно знать, так ли это, — заметила Нарцисса ровным тоном, в отличие от сестры остававшаяся сдержанной — миссис Малфой славилась холодным рассудком. Мраморная маска непроницаемости на аристократически утонченном лице довольно скоро стала единственным жизненно необходимым защитным щитом.       — Нельзя же быть настолько наивной в твоем возрасте и статусе, — желчно выплюнула Белла, словно зверь, запертый в клетке, мельтешащая перед глазами, курсируя от стены к стене. — Я не любительница детей. Ты одна была моей малышкой, Цисси, — ее грубый охрипший голос смягчился. — Но ты должна стать той, кто продолжит нашу династию, — сила Блэков передается по женской линии. Мужчины в нашем роду слабаки и предатели. Взять хотя бы выродка Сириуса… — эмоции настолько захлестнули наполненную горькой злобой ведьму, что ее затрясло.       Нарцисса невольно сжала покоившиеся на коленях ладони в кулаки, опустив отяжелевшую голову. Во влажных глазах плескалась щемящая сердце печаль. Обреченность. Всепоглощающая слепая ненависть, потоками извергаемая старшей сестрой, подавляла ее. Отвращала, ломала что-то внутри.       — Придет день, и рука, несущая возмездие, не дрогнет, — торжественно объявила Беллатриса загробным голосом, от которого кожу стянуло ледяными мерзкими мурашками. — Все предатели крови поплатятся. Во имя Темного Лорда!       В кого ты превратилась, Триси?       Нарцисса все еще не хотела верить в то, что видела своими глазами. Старалась абстрагироваться от всего, что очерняло некогда непоколебимый авторитет. Однако старшая, столь обожаемая в детстве сестра, заменившая ей мать, все больше теряла человеческий облик. Все дальше уходила во тьму. И трепетное сердце маленькой любящей Цисси разрывалось от боли.

Нарциссе 23 года

      Шум из общей гостиной на первом этаже был слышен и в хозяйских покоях — от очередного взрыва смеха стены будто трещали и вибрировали. Нарцисса обладала тонким слухом с детства, и теперь это приносило ей больше неудобств, чем пользы. Она могла бы использовать заглушающие чары, но хотя бы отдаленное знание того, что происходит в ее доме за закрытыми дверьми, давало ей иллюзию контроля.       Временами муж приводил своих коллег-приятелей на ужин, и те оставались допоздна, а Нарциссе приходилось удаляться в спальню, тогда как Беллатриса оставалась в мужском коллективе как их негласный лидер. Ибо официальным лидером считался Люциус.       Сегодня безумный дьявольский смех старшей сестры резал ушные перепонки в прямом смысле слова. От его раскатов нещадно трещала голова. В конце концов Нарцисса не выдержала, встала с постели, поспешно оделась, прибрала волосы, будто и не ложилась спать, и спустилась вниз.       Вплыв в гостиную благородным лебедем, она немедленно притянула к себе все внимание. Пьяные-заплывшие мужские взгляды обратились к ней, Гойл живо приветствовал ее, Крэбб маслянисто улыбался, даже противоестественный хохот Беллы оборвался. Наткнувшись на посуровевший ледяной взгляд Люциуса, Нарцисса осознала глупость своего импульсивного поступка.       Она невольно стала зрителем развернувшегося в гостиной представления, за которым присутствующие с удовольствием наблюдали, попивая коллекционный огневиски из хрустальных роксов.       Униженный, сгорбленный старый магл в оборванной одежде ползал по полу, пресмыкаясь перед господами волшебниками в дорогих вычурных мантиях. С неестественно покорным лицом бедняга раболепно вылизывал подошву ботинка ее мужа, когда Нарцисса прервала сие действо на самом интересном месте.       — Довольно, — отрезал Люциус властным тоном, и невольный раб его магии, смиренно отстранился, кланяясь ему в ноги с особым пристрастием. — Дорогая, ты решила почтить нас своим присутствием в столь позднее время? — ровный елейный тон не предвещал ничего хорошего — она знала, что, когда муж заводит сладкие речи, это не к добру.       Лицемерие было его вторым именем.       — Иди к нам, Цисси, — расслабленная Беллатриса, явно бывшая навеселе, поманила ее к себе пальцем, салютую бокалом красного эльфийского вина.       Молодые Пожиратели, разомлевшие в непринужденной обстановке без своего Повелителя, чувствовали себя свободно, посмеивались, дразнили друг друга и были совершенно не против женского общества, посылая в сторону Нарциссы недвусмысленные намеки. Она естественно смутилась, однако не показала виду, расправив плечи и выпрямившись сильнее, гордо задрав подбородок.       — Дорогая, на пару слов, — плавно поднявшись с бархатного кресла, Люциус твердым шагом подошел к жене, и, решительно взяв ее под локоть, вывел в коридор, затворив за собой дверь с роковым щелчком.       Оказавшись притесненной им к стене, она сжалась от плохого предчувствия. В ушах эхом звучал звонкий требовательный оклик Беллы «пусть останется».       — Разве я не говорил тебе, как положено себя вести образцовой миссис Малфой? — обманчиво мягко вопрошал он, нависая над ней массивной фигурой, заслоняя собой свет. — Достаточно того, что ты присутствуешь на ужине как хозяйка дома, — от его пытливого взгляда сверху-вниз она чувствовала себя уязвимой и беспомощной.       — Люциус, прошу тебя, я не… — испуганно залепетала она и тут же умолкла, устыдившись собственного писклявого высокого голоса, прикрыла глаза, выдохнула и взяла себя в руки.       — Ни одна уважающая себя леди не посмеет заявиться в общество мужчин поздним вечером, — продолжал он отчитывать ее, словно непослушного ребенка.       — Но Белла…       — Твоя чокнутая сестра-грубиянка пробралась в наш мужской круг, потому что она — самый неотесанный мужлан из всех, что я встречал, а никакая не женщина.       Он был слишком близко, напирая безжалостными аргументами, подавляя ее своим авторитетом, — будто воздух выкачали из легких.       — Женщине, тем более, леди не подобает находиться в обществе выпивших джентельменов — они теряют свое лицо и становятся варварами. Ты поняла меня?       — Ты тоже? — решилась она поднять на него глаза и посмотреть прямо, твердо, не моргая.       — Не перечь мне! — раздраженно осек ее Люциус низким охрипшим от подавленной агрессии голосом. — Твое дело нехитрое — рожать детей и быть послушной женой, но ты даже с этим не справляешься.       Нарцисса выпучила глаза, отчаянно глотая ртом воздух, когда широкая ладонь надавила ей на грудь, вжимая в стену, и сильные длинные пальцы мужа сомкнулись на ее тонкой шее.       — Где мой наследник, женщина? Хотя какая ты женщина — холодная каменная статуя, не способная дать мужчине огонь, — язвительно цедил он сквозь зубы, импульсивно вдавливая в ее кожу пальцы так, что непременно останутся бордовые отпечатки. — Вот почему твое чрево — иссохшая пустыня. Ты не способна понести, как и твоя умалишенная сестра, — зловонное алкогольное дыхание опалило ее носовые пазухи, легкие горели от нехватки кислорода. — А не надо было брать невесту из проклятой семьи, где столько предателей крови. Меня обманули, как глупого мальчишку, подсунув испорченный товар! — последние слова прогремели в ее сознании как раскаты грома, и внутри что-то надломилось и осыпалось, впиваясь острыми осколками в сердце.       Где-то за ними с треском хлопнула дверь, и словно злой ураган влетел в распахнутое настежь окно, сея хаос и сметая все на своем пути.       — А ну, отвалил от нее, мерзавец! — гаркнула Беллатриса, и в то же мгновение Люциус взмыл в воздух, подхваченный мощной силой как щепка, и, отлетев к противоположной стене, ударился об нее и рухнул на пол грудой костей. — Я знала, что муж из тебя дерьмовый, но чтоб настолько? — злобно шипела она, налетев на него коршуном. — Ты, кусок трусливого дерьма, — хуже тупого скота.       Замерев от охватившего ее тело парализующего ужаса, Нарцисса непроизвольно громко болезненно вдыхала, ощущая, как воздух царапает раздраженное саднящее горло. Онемевшая рука потянулась к пылающей шее, и собственные обледеневшие пальцы принесли ей облегчение.       Вошедшая в раж, Беллатриса яростно тыкала уродливо изогнутой волшебной палочкой в ее поверженного мужа, извергая проклятия.       — Темный Лорд узнает об этом, — кряхтя и морщась от боли, выплюнул Люциус ей в лицо.       — Не смей произносить при мне его имя, смердящая падаль! — выпалила Белла, брызжа слюной, нервно-возбужденно дрожа от негодования. — Ты не достоин даже того, чтобы облизывать подошвы его ботинок. Вскоре мой Повелитель поймет, насколько ты жалкий склизкий червяк и низвергнет тебя.       — Мы не призываем в наши ряды кровососов, ибо их жажда неуправляема, но ты, бешеная гарпия, страшнее вампира — твоя жажда крови безмерна, — парировал Люциус высокомерным глухим тоном.       Подтверждая его слова, поток разрушительной темной магии прошиб его грудную клетку, заставив трястись в конвульсиях и бессильно хрипеть от невозможности выразить степень оглушающей боли.       — Я ведь тебя предупреждала, говнюк, — пыточное непростительное заклинание ослабило хватку, и тело Люциуса обмякло, подрагивая от мышечных спазмов. — Еще хоть раз тронешь мою сестренку, позволишь себе хоть одно кривое слово в ее адрес, и я убью тебя, — смакуя каждое отравленное ядом презрения слово, обманчиво нежно пропела Беллатриса, щерясь в зверином оскале, — но не сразу. Ты же знаешь, как я люблю наблюдать предсмертные муки.       Помутневшие влажные глаза Люциуса расширились от животного страха, и обычно надменное лицо его страшно исказилось, сломав аристократически идеальные черты.       — Ты не умрешь быстрой благородной смертью — ты будешь корчиться в агонии, дристать под себя и обливаться потом и кровью, умоляя меня о пощаде, — торжественно пообещала Белла, источая пугающую мощь, от которой в коридоре сгустилась тьма, воздух похолодел, и дрожь первобытного ужаса забила Нарциссу. — И только когда ты, позорящая звание чистокровного тварь, опустишься до уровня визжащего домового эльфа, готового на все ради хозяина, я прикончу тебя, чтобы не блевануть от отвращения.       Униженный и растоптанный пуще заколдованного магла, виденного только что в гостиной, Люциус отполз назад, отступая, а следом с невероятным трудом встал на ноги, привалившись к стене, тяжело дыша. Сыпя угрозами, он медленно ретировался, провожаемый безумным заливистым смехом Беллы.       Тошнота подступила к горлу Нарциссы, уничижение мужа горьким мерзотным привкусом осело на корне языка. В уголках глаз застыли виновато-стыдливые слезы.       С самодовольной ухмылкой и чувством выполненного долга, отразившимся на смягчившемся лице, Беллатриса повернулась и обратилась к младшей сестре с игривыми нотками в выровнявшемся голосе:       — Если бы мой муж позволил себе подобное, я б сгноила его в подземелье. Не будь твой муженек одним из нас, не будь Темный Лорд так неоправданно добр к нему, — раздавила бы как клопа. На месте.       — Мой муж… — Нарцисса сглотнула, опасаясь произнести хоть одну неверную фразу — словно находясь на шахматной доске в роли значимой фигуры перед решающим ходом. — Огневиски, вероятно, повлияло на него… не нужно было…       — Не нужно? — подбоченилась Беллатриса, сузив глаза и впившись в нее хищным взглядом. — Хочешь всю жизнь пресмыкаться перед этим слабаком, как вонючий провинившийся домовик?       Нарцисса всеми силами старалась держаться достойно, выровнять дыхание и предательски дрожащий голос.       — Мне придется прожить с ним всю жизнь, как ты правильно заметила, Белла. Пожалуйста, будь добра, не вмешивайся в наши…       — Ты сказала «Белла»? — суровое лицо взрослой темной ведьмы на глазах превратилось в детское — губы обиженно поджались, их уголки опустились, брови сошлись на переносице. — А как же Триси?       Нарцисса долго молчала, не смея отвести настороженный взгляд от сестры. В горле пересохло.       — Мы повзрослели, Белла, и многое изменилось. Особенно, ты, — прозвучало как приговор.       — Но ты для меня все еще малышка Цисси, — почти жалобно проговорила Беллатриса.       — Нет больше малышки Цисси, — горестный шепот в тишине полутемного коридора.       — Это все из-за дерьмоеда Люциуса? — взвилась Белла, подскочив к ней и грубо хватая за плечи, отчего те покрылись острыми, словно вспарывающими кожу мурашками. — С тех пор, как ты вышла за него, я потеряла тебя.       — Он ни при чем, — отрезала Нарцисса убежденно твердо. — Ты изменилась. Я не узнаю тебя. Ты жуткая…       — Да, я такая. Я всегда была такой, — насмешливо-надменно фыркнула та. — Просто ты не хотела этого видеть, ты всегда была наивной дурочкой.       — Я все видела и знала, — отчеканила Нарцисса, отступая назад и освобождаясь от крепкой хватки сестры. — Но не хотела, чтобы это встало между нами.       Беллатриса неверяще хмыкнула.       — Это ты тогда убила его? Боба? — Нарциссе не хотелось знать ответ, всем существом она отвергала правду, но в то же время ей необходимо было подтверждение. — И Бублика — тоже ты? Домовики нашли его скелет, зарытый в клумбе.       Будто нехотя, Беллатриса медленно опустила голову, коротко кивнула и искривила темно-бордовые губы в издевательской усмешке, неотрывно сверля ее угольно-черными звериными глазами исподлобья.       — О, Салазар Всемогущий! — кусачие мурашки покрыли все ее тело, впиваясь колючками под кожу. В груди закололо.       — Цисси, милая, мы с тобой, как черное и белое — во всех смыслах, — от тяжелого гнетущего сестринского взгляда Нарцисса, казалось, перестала дышать, внутренне вибрируя от немой тревоги. — Тюфяк Люци прав в одном: тебе не место среди Пожирателей Смерти.

Нарциссе 25 лет

      Комочек долгожданного счастья — ее крошка-сын легко помещался в одной подогнутой руке, и Нарцисса не могла стереть с лица лучезарную искреннюю улыбку, которая озаряла ее утонченные черты особым светом. Это стоило шести лет тягостного ожидания и тяжелых родов, которые длились двенадцать часов кряду.       Быть матерью — вот истинное предназначение женщины. Друэлла твердила ей об этом с детства, но тогда наивная девчонка не понимала значения сказанных слов. Слезы умиления, собравшиеся в уголках глаз, незаметно проливались, стоило ей зажмуриться, вдыхая божественный аромат младенца. Он пах, как молочные луга, согретые ярким летним солнцем. Как сама любовь, которой она до сих пор очевидно не знала.       Быть рядом с ним, окружать его вниманием и заботой, не спускать его с рук стало ее смыслом жизни. Нарцисса не подпускала к Драко бестолковых эльфов, разве могли они заменить ему мать? Разве могло быть в ее жизни занятие важнее, чем накормить сына? Она делала это, как обычная простолюдинка, не привлекая кормилицу, хотя знала, что жены чистокровных аристократов поступали иначе.       Люциус не вмешивался — после рождения наследника он сменил гнев на милость и стал относиться к жене более уважительно. Долг Нарциссы был исполнен и зачтен.       — Наконец-то! Пополнение! — одобрительно ухмыльнулась пришедшая навестить племянника Беллатриса, разглядывая младенца с еле пробивавшимися белыми волосами и пока еще ярко-голубыми глазами. — Жаль, мальчик, еще и копия отца. Ему сила Блэков не передастся, — она протянула к нему руки со снисходительным видом. — Дай-ка его мне, тетя Белла хочет покачать дитятку.       Нарцисса замерла в нерешительности, с опаской глядя на острые черные ногти сестры и оценивая риски от отказа, после чего осторожно передала сына.       — Ух ты, малютка Драко не такой уж и малютка, — засюсюкала Беллатриса, совершенно преобразившись. — В тебе течет кровь Блэков, так или иначе, ты наш, слышишь, — шептала она ему смягчившимся голосом. — Помни об этом и не позорь нашу семью.       Странно было смотреть на самую известную и кровожадную Пожирательницу Смерти, чье имя пугало даже ее сторонников, когда та с умилением нянчилась со своим новорожденным племянником, расплываясь во вполне человеческой улыбке.       Нарцисса не знала, как реагировать, но на всякий случай не отходила далеко, сосредоточенно наблюдая за Драко, словно мать-волчица, готовая за детеныша перегрызть глотку любому.

Нарциссе 26 лет

      Темный Лорд пал. И его не оформившаяся зловещая империя, что строилась на костях и страхе, рассыпалась в прах в тот же день.       Последователей возомнившего себя властителем мира диктатора изловили мракоборцы, более удачливые из Пожирателей бежали, а Люциус ожидаемо отрекся от Повелителя, заявив, что подвергался действию Империуса. Изворотливого потомка хитрецов Малфоев отпустили на свободу, и Нарцисса выдохнула с облегчением — ее сын будет расти в мире и благополучии с живым отцом.       Он, к слову, был обескуражен, но вскоре понял, что легко отделался по сравнению со своими товарищами.       Одна весьма опасная шахматная партия закончилась и началась другая — очаровать и убедить в своей безграничной преданности новое руководство, дабы заслужить себе теплое место у трона.       Лишь до мозга костей преданная Беллатриса с мужем Родольфусом и его братом Рабастаном сумели скрыться, оставшись верными слугами Темного Лорда. Они искали любой намек на то, что он мог выжить. Когда их схватили и судили полным составом Визенгамота за жестокие пытки четы Долгопупсов, Нарцисса места себе не находила. Она не присутствовала на слушании, ведь у нее был младенец на руках, однако неофициальная причина заключалась в том, что муж запретил ей даже говорить о старшей сестре в их доме — фамилию Малфой следовало очистить от темных пятен и любых ассоциаций с Тем-кого-нельзя-называть.       Нарцисса и не рвалась в суд, она и не думала навещать преступницу Беллатрису Лестрейндж в Азкабане — в мрачной тюрьме молодой леди, а, тем более, кормящей матери не место.       Пожизненное заключение звучало как кошмар на яву и в то же время как освобождение от безумной непредсказуемой родственницы, которая дурно могла бы повлиять на воспитание Драко. Нарцисса решила забыть все, как страшный сон, и начать жизнь заново.