FFEZ

      — Диша, я дома! — крикнула Тутберидзе, быстро бросая на тумбочку сумку и ключи.        Вдыхая запах чего-то вкусного, она сразу отправилась на кухню, где у плиты стояла её дочь. Повернувшись, Диана улыбнулась, а Этери Георгиевна мысленно вернулась на несколько дней назад, когда в этом же фартуке на её кухне стояла Женя.        — Настолько сильно удивлена?! — спросила Диана, когда мама на протяжении нескольких секунд неподвижно рассматривала её. — Это меня бабушка успела научить варить макароны!        — Что? Ах, да… — комментарий Дианы сейчас был как раз кстати, ибо объяснять свой ступор не хотелось. — Удивлена, конечно, солнышко!        Усаживаясь на стул, Тутберидзе прикрыла ладонью лицо, проводя пальцами по закрытым глазам. Ей казалось, что она оставила все мысли о Жене в стенах дворца спорта. Но они просто спрятались в дальние уголки её головы на то время, пока она была за рулём. Впрочем, спасибо и на том, ведь вспомнив ещё раз о той новогодней ночи, блондинка легко могла впечататься в автомобиль впереди себя или даже столб.        — Кушать будешь же? Или тебя кто-то накормил?        — Кто? — ошарашенно спросила Тутберидзе, тут же предположив, что дочь нашла в доме какую-то вещь подруги.        — Ну, вдруг тебе девочки или Даня с Серёжей надарили вкусностей…        — Во-первых, я тебе уже говорила, что для тебя это Даниил Маркович и Сергей Викторович. Во-вторых, ты же знаешь, что я ничего такого не ем, поэтому они и не дарят. Но, если хочешь чего-нибудь вкусненького, можем съездить в магазин.        — Так люблю, когда ты рано приезжаешь!        — И в кого ты такая меркантильная? Давай поем, чего ты там наварила и поедем, ладно?        Диана кивнула и отправилась за тарелкой, надеясь, что первый кулинарный опыт порадует после тяжёлого дня. Поставив макароны на стол, она села напротив, выжидающе глядя на маму, готовая слушать восторженные комментарии.        — Диша, это очень хорошо! И даже не слиплись!        — Рада, что тебе понравилось и думаю, что я заслужила какую-нибудь шоколадку.        — Как твоя мать — я не против. Как тренер, пусть и не твой — я разделю её с тобой. А точнее, заберу даже большую часть и поверь, что ты мне будешь только благодарна.        — Ты прямо в бабушку… Она шампанское разрешила только глотнуть, ты от шоколадки только кусочек позволяешь…        — Разрешила глотнуть?! Диан, это в честь чего такие вольности?        — Мам, это всего лишь глоточек, правда. Чисто попробовать… Обещаю тебе больше не напиваться.        «Обещаю больше не напиваться»        Уронив вилку в тарелку, Тутберидзе снова погрузилась в мысли и спустя пару секунд, когда Диана подошла и обняла её, зажмурилась и потрясла головой.        — Мам, ты чего?! Я правда больше не буду. Честно-честно. И можем даже не ехать за шоколадкой…        — Извини, просто после каникул что-то сильно устала сегодня. Пойду переоденусь в домашнее и что-нибудь посмотрим, согласна?        Диана активно закивала головой, испугавшись, кажется, настолько сильно, что готова была бы согласиться на всё что угодно, ибо даже не услышала само предложение.        Поднявшись на второй этаж, Тутберидзе подошла к своей комнате и дотронулась до ручки двери. Опустив её, она вновь вспомнила ночь, но тут же отмахнулась от этих дурацких мыслей, которые уже порядком раздражали. Все дни, после того как Женя уехала тогда, Этери спала в гостевой комнате, будучи не в состоянии лечь на ненавистный диван и уж тем более вернуться в свою спальню. Конечно, она думала о произошедшем, но не слишком часто. Единственным побочным эффектом было отсутствие нормального места для сна. Она возвращалась к Медведевой в своём доме каждый раз, когда устраивалась на диване с ноутбуком, а в свою спальню зашла лишь первого января и поздно вечером, в надежде спокойно заснуть. Но из этой затеи не получилось ничего, и она быстро забрала белье, джинсы и кофту, в которых собиралась ехать на первую тренировку нового года и покинула комнату, плотно закрывая дверь. Будто бы через маленькую щель мог просочиться образ пьяной фигуристки.        Всё это точно не было нормальным, и когда очередной своеобразный флешбек отступил, Тутберидзе переступила порог спальни и вошла в неё, оглядывая тёмную комнату. Она так и не прибралась тогда, оставив постель в таком же состоянии, а шкаф — открытым. Вероятно, Женя когда искала себе пижаму, забыла закрыть его. К слову, пижама, а точнее футболка, которая исполняла её роль, лежала на кровати, сложенная настолько аккуратно, будто сюда на секунду забежал консультант из какого-нибудь магазина одежды. Самым забавным была невнимательность девочки, которая проявлялась в таких мелочах. Она не забыла сложить футболку, но забыла застелить кровать. И если раньше Тутберидзе с радостью улыбнулась бы этой забавной детали, сейчас она просто молча подошла к кровати, забрала свою футболку и засунула её вглубь шкафа, после, вернувшись к постели, снова заметила на ней яркое пятно.        Включив свет на прикроватной тумбочке, она увидела пакет известного бирюзового цвета, который принадлежал только одному конкретному бренду.        — Господи, хоть бы не кольцо… — прошептала Этери, осторожно прикасаясь к пакету, будто бы внутри него что-то тикало.        Через несколько секунд женщина почувствовала себя круглой идиоткой, ведь в комнате она была одна, но в пакете рылась не глядя. Словно подарок предназначался не ей и она пыталась его выкрасть, предварительно проверяя, имеет ли это смысл и что вообще внутри. Нащупав внутри пакета что-то мягкое, Этери Георгиевна изумлённо приподняла одну бровь. Вытащив из пакета медведя, она не сразу поняла, в чём был смысл пакета от популярного бренда, если внутри была плюшевая игрушка. Но через несколько секунд бесконечных переворотов мягкого сюрприза, она решила поближе рассмотреть небольшое сердечко у него на груди. Пакет оказался не простым и шёл в комплекте только потому, что медведь был совсем не из «Детского мира», а из этого же ювелирного магазина. Прежде Тутберидзе даже не слышала, что какие-то бренды выпускают подобные вещи. Аксессуары, сумки или что-то подобное — да, но плюшевых игрушек не замечала. Забывая о пакете, она сразу потянулась за телефоном, чтобы узнать цену. Открыв сайт бренда, а после найдя на нём раздел игрушек, в котором, к слову, был представлен только медведь, она широко раскрыла глаза, увидев ценник.        — Медведева, с ума сошла что ли?! — сумма в несколько десятков тысяч ошарашила женщину. Позже она прочтёт, что сердечко сделано из стерлингового серебра, и по большей части именно оно берёт на себя большую часть цены. — Ну и как тебя величать, учитывая сколько ты стоишь?        Медведь не ответил, как не отвечала и Медведева на все семь звонков, которые сделала Этери Георгиевна, намереваясь отругать подопечную за столь дорогой подарок. Она лучше, чем кто-либо другой знала, сколько получают её спортсмены за победы. И несмотря на то, что у Жени был отличный год, гораздо умнее было бы потратить эти деньги на что-то более полезное.        Оставив все попытки связаться с девочкой, Тутберидзе легла в кровать и посадила медведя прямо рядом с собой, так что он пристально смотрел прямо на неё. Она совсем забыла, что обещала посмотреть с Дианой какой-нибудь фильм. Сама Диана, кстати, удивлена не была, сразу же увидев, что с мамой что-то не так, но не пытаясь влезать в её дела. Она всегда ждала и знала, что мама, скорее всего, и не расскажет ничего своей единственной дочери, списывая подобные секреты на юный возраст. Учитывая это, Диана решила, что останется внизу смотреть что-то по телевизору в одиночку, в надежде, что мама либо ляжет спать и наконец отдохнёт, либо вспомнит о ней самостоятельно и спустится.       И это было верным решением, ведь происходящее в спальне на втором этаже могло ошарашить Дишу покруче любого фильма ужасов. Блондинка продолжала лежать в кровати, подперев голову одной рукой и разговаривала с новым жителем её дома.       — Может быть хоть ты мне объяснишь, что с ней происходит? И в честь чего ты, такой красивый, но жутко дорогой, оказался моим подарком?       В ответ — ожидаемая тишина. Впрочем, если бы плюшевый мишка заговорил, Тутберидзе ничуть не удивилась бы. Кажется, что удивление сопровождало её с самой первой секунды этого года, тянувшись ещё с конца прошлого. Вопросы накапливались, но слышать ответы на них из первых уст не хотелось. Хотя бы потому, что вопрос был непосредственно с ними связан. Тутберидзе всё ещё терзала мысль, что произошедшее не просто так, и на деле она давным-давно должна была заметить симпатию своей ученицы к себе, ведь это был не первый и даже не второй раз. Если бы существовал специальный человек, работой которого был бы анализ взаимоотношений Этери Георгиевны со своими спортсменками, в квартальном отчёте прописывалось бы число разбитых главным тренером девичьих сердец. И кто знает, каким было реальное количество, ибо самой Этери Георгиевной были зафиксированы лишь пара раз и то, с Полиной Шелепень хотя бы было признание, а вот второе предположение так и осталось предположением, ведь Юля Липницкая так ни разу и не позволила себе сказать хоть что-то.        А теперь Женя. Её Женя, которую она буквально воспитала. Пожалуй, из всего, что должна делать мама для дочери, единственное, чего Тутберидзе для неё не сделала — не родила. Даже кормила, но не была биологическим родителем. Хоть порой и казалось, что гены у Медведевой точно от Этери Георгиевны. И она полагала, что все касания, объятья и прочие милые вещи, всего лишь банальная забота и чувства. Вот только не романтические, а скорее дочери и матери. Да, в глубине души Тутберидзе признавала, что иногда это был перебор. Особенно когда речь шла о том, что на деле она действительно надеялась, что Женя будет побеждать на каждом соревновании, даже если обходить она будет своих коллег по команде. И в те редкие моменты, когда Медведеву обходили её же подружки, блондинка внешне не показывала никаких негативных эмоций и даже вполне искренне объясняла, что она одинаково рада победам всех своих подопечных. В глубине души же, ругаясь на Женю, что та не дожала и не встала на законную высшую ступеньку на пьедестале.        Сейчас ругаться не хотелось, причём даже в голове. Хотелось понять, что происходит и насколько беспочвенны обвинения Этери Георгиевны. Возможно, она просто впервые решила посмотреть на эти касания, объятия и взгляды под другим углом и где-то глубоко призналась самой себе, что подобный исход возможен. Она боялась того, что этот прекрасный ребёнок, который уже давно вырос из детского возраста, теперь рассматривает её совсем не как маму. Чёртов пубертат, который очевидно настиг Женю, сейчас был совсем не вовремя и бил совсем не в ту цель. Этери Георгиевна первый раз за всю свою жизнь задумалась, что была бы счастлива, если бы у Жени был парень. Даже если бы это слегка мешало тренировкам, она была убеждена, что нашла бы нужные слова и подход, чтобы соблюсти баланс. Но если Медведева действительно влюблена в неё, то это повлияет скорее не на Женю, а на Тутберидзе.        — От тебя никакого толку, правда. — коротко сказала она, глядя в глаза плюшевой игрушке, будто бы она и правда живая.       Убирая медведя сначала на тумбочку, а потом и в один из ящиков, она хотела выбросить пакет, но обнаружила прикреплённую к нему записку.

«Дорогая Этери Георгиевна, поздравляю вас с Новым годом! Надеюсь, что в старом году я смогла порадовать стать поводом для радости хотя бы на соревнованиях (на тренировках — точно нет, но я обещаю исправиться). В этом году я обещаю, что приведу вас к олимпийскому золоту, и мы вместе встанем на пьедестал (да-да, вы не отвертитесь!)

❤️»

      Маленькое сердечко в конце раньше не значило бы абсолютно ничего, а сейчас цепляло глаз сильнее, чем всё написанное до этого. С одной стороны — Тутберидзе было безумно приятно читать все эти слова, написанные Женей. Она всегда писала подобные поздравления абсолютно искренне, стараясь добавить какие-то шутки, понятные только им двоим. И даже при том, что сейчас ситуация была не самой простой и напрягала женщину, она всё равно улыбнулась фразе про тренировки и пьедестал.  Женя была одной из немногих фигуристок, которые всегда могли её рассмешить. Если говорить честно, огромное количество людей с трудом могли заставить её хотя бы улыбаться, а Медведева могла и заставить хохотать. Именно поэтому и появилась эта фраза про тренировки. А фраза из вторых скобок крутилась вокруг них уже давно. Женя всегда говорила, что каждая её медаль — заслуга Этери Георгиевны. Порой они даже ругались и спорили об этом, не желая принимать приятные слова друг от друга. Тутберидзе прекрасно знала, что она отличный тренер и для того, чтобы помнить об этом, ей было достаточно сухих результатов. Про своих девочек она могла сказать как хорошее, так и плохое, зная все их слабые места. Но Этери Георгиевна была готова дать самое честное обещание, что даже через много лет она бы не сказала, что успехи каждого из её спортсменов не случились бы без неё. Может быть, это и было так, но говорить об этом вслух, как минимум, не тактично. Тем более, если речь шла о Жене, которая была готова оставаться на тренировочном льду, пока весь его лезвиями не перережет до состояния непотребного, когда сама начнёт попадать в борозды, созданные своими же ногами и мешающими кататься.               Но Медведева считала иначе, и когда победы на всех соревнованиях стали не просто ожидаемыми, а традиционными, она заговорила об Олимпиаде, которую раньше не задевала вслух. И учитывая, что для любого спортсмена это главный турнир, она действительно задумала после получения золота вывести на лёд своего тренера и поставить вместо себя на первое место. И теперь решила впервые сказать об этом ей самой.