Друг

Братишкин зевает в ладошку, переступает с ноги на ногу, прячет мёрзнущие руки в кармане и всматривается в каждую проезжающую мимо машину. Хесусу приспичило приехать в ночь, и чтобы успеть приехать до закрытия метро Вова топчется у подъезда уже с часу ночи. В какой-то момент он понял, что приехал не только поглазеть на Хеса и его таинственного Антона, а его ещё и запрягут таскать вещи. Так он и стоит уже полчаса, выкуривает третью сигарету, очень надеясь, что сигаретный запах Хесуса не смутит. Он спохватившись пишет.

Братишкин Я курящий

Хис Я знаю Успокоился. Не против вроде. Вова нарезает круги перед дверью, пугая запоздалых жильцов и полуночных собачников. Хис Две минуты Вовины круги всё более нервные, хочется курить, пить водяру прямо из бутылки или упасть лицом в сугроб. Страшно, жутко, а вдруг Вова ему совсем не понравится вживую? Машина заворачивает во двор, слепя яркими фарами, и это точно та самая, Братишкин шестым чувством понимает это, а ещё по её размеру. Тачка останавливается перед подъездом, и, рванувшись было к ней, Братишкин застывает на месте. С пассажирского сидения выходит реально большой парень, прям реально, и прям большой, куда выше Вовы и шире во всех местах, в общем, внушительный человек. Но за кабиной машины он так же замечает знакомую башню и мозги отключаются моментально. Братишкин несётся вперёд, чуть не поскальзываясь на растаявшем и снова замёрзшем снегу. — Хесус! — радостно вскрикивает Вова и виснет у парня на шее, он тоже высокий, нереально высокий, они заваливаются вдвоём на капот машины. — Хесус! — Да, это я, привет. — отвечает задавленный Хесус и хлопает его по спине. — Блять, реально ты. — вздыхает Братишкин, отстраняется, всматривается в его лицо, оно даже в хуёвом освещении ночного двора красивое до безумия. — Настоящий. — Ты тоже настоящий. — Хес обвивает его за талию крепче, наклоняется близко-близко. — Итак, голуби, коробки кто таскать будет? — врывается в сладкую идиллию Антоша. Парни отскакивают друг от друга, и Братишкин уже в какой по счету раз чуть не садится жопой в снег. — Привет, я Вова. — здоровается Вова и подскакивает к Антоше, сразу тянется пожать ему руку. — Ты ведь Антон? Рад знакомству. — Да, взаимно. — отвечает Антон и бросает взгляд ему за спину, где лицо Хеса можно уже склеивать. — Долго ждал? Замёрз, наверное? — спрашивает Хесус, возвращая его внимание снова на себя, и берёт сразу обе его ладони в свои. — Холодный. — Немного, пришлось приехать пораньше, а то метро закрывалось. — сообщает Братишкин, забираясь холодными пальцами ему под тёплые рукава. — Вот же дурак, можно же было на такси. — Да я как-то не подумал, не привык. Теперь уже Вова ловит взгляд Антоши, тот не сердится, только ухмыляется до пизды понимающе. Ладно, у них ещё будет время, побыть наедине, поговорить, подержать друг друга за руки, они всё успеют, впереди целые выходные. — Что там за коробки? Я смотрю вы много чего привезли. — оживившись, интересуется Братишкин и обходит машину, сразу направляясь к багажнику. Мини-грузовик выглядит, конечно, впечатляюще, впрочем, если учитывать, что переезд из одного города в другой, то ничего удивительного. Коробок на самом деле не так и много, втроём они справляются запросто, потратив на всё каких-то полчаса. Вова падает в кресло, руки у него прям отваливаются, редко держащий в руках что-то тяжелее мышки, он совершенно к такому не привык, хотя Хесу явно хуже с его-то тощим всем, смотреть больно и кормить хочется бабушкиными пирожками. Он смотрит на Хеса даже больше чем нужно для оценки его усталого вида. Антон, успевший стать ему братаном, едва ли передохнув десять минут, вдруг засобирался домой. — Да ладно, Антош, может хоть перекусишь что-то? — предлагает ему Хесус, уговаривая остаться. — Мы закажем сейчас что-нибудь. — Не, там машина на счётчике ещё, да и домой мне пора, хочу успеть хоть немного поспать. — отказывается Антоша, показательно зевает в кулак, а может реально так устал. — Эх, ладно, ещё тогда встретимся на неделе? — Конечно. — Покеда, Тох! — прощается Вова со своего лежбища, он никуда идти точно не собирается. — Пока-пока, Вов. Хесус провожает Антона до прихожей, где они тихо о чём-то переговариваются, а потом Хес возвращается, плавно дрейфуя между коробками. — Ты тоже собираешься домой? — спрашивает он, и непонятно он прогоняет или предлагает остаться. — Мне некуда идти, метро оно… — Братишкин замолкает, смотря на остановившегося рядом Хеса. — Тогда, заказать еду всё ещё в силе. — А ты хочешь есть? — Нет. — Тогда и нахуй это всё. — заявляет Вова, встаёт, хватая его за руку, и утягивает за собой на диван, где они садятся рядышком и долго смотрят друг на друга. — Я всё ещё в шоке, ну, не из-за того, что приехал, я в любом случае хотел вернуться в Москву, а потому что с тобой встретился. — А ты раньше в Москве жил? Я не знал. — Да, я… — Хес задумывается на мгновение, перебирая пальцы на его руке. — Я из Новокузнецка в Москву сначала переехал, а потом в Питер. — А почему переехал? — интересуется Братишкин, укладывая тяжёлую голову на спинку дивана. — Просто нравится часто менять места, не люблю надолго задерживаться. — Значит, и от меня уедешь? — Могу с собой тебя забрать, но, в любом случае, ещё рано о таком говорить. — ухмыльнувшись, заявляет Хес. — Потому что ничего не ясно? — Потому что я только что переехал и никуда не собираюсь. — А! Бля… — смеётся смутившийся Вова и прячет лицо в ладони, одной, потому что вторую отбирать у Хеса преступление. — Ты устал. — констатирует как факт Хесус и убирает с его лба упавшие с чёлки прядки волос ласковым движением. — Может слегка? Мне попались реально тяжёлые коробки. — Мне отвезти тебя домой? — У тебя же есть целый диван. — напоминает Братишкин, спокойный голос и нежные касания его усыпляют. — У меня и кровать тоже целая. — сладким голосом сообщает Хесус, наклоняясь к парню чуть ближе. Тут Вова распахивает потяжелевшие веки и отклоняется назад, уставившись на него удивлённо. — Проснулся? — самодовольно улыбаясь, спрашивает Хес. — Ага. — заторможено отвечает Братишкин, ёрзает на месте и нервно облизывает губы, смотря на него с недоверием. — Что там про кровать? — Я в такое время ещё не ложусь, можешь идти спать. — А ты что делать будешь? — Смотреть на твоё спящее личико? — хмыкнув, риторически спрашивает Хес и качает головой. — Поразбираю вещи пока, поем, и посмотрим. — Может, я лучше тебе помогу? — предлагает Вова и с трудом вывозит то, как близко они сидят. — Я же вижу, что ты совсем устал. Пойдём. — Хесус встаёт и протягивает руку, и это так заманчиво, что Вова поддаётся. В спальне у Хеса тоже несколько коробок, но в принципе тут не так захламлено, как в основных комнатах, даже довольно пусто. — Пока нет ни постельного белья, ни занавесок. — извиняющимся тоном, поясняет Хесус и открывает по очереди каждую коробку в поисках одеяла и подушки. — И одеяло одно? — уточняет Братишкин, неуверенно садясь на голый матрас. — И подушка. Но тебе же хватит? — Да… — Вот и хорошо. — улыбается Хесус и кладёт свою ношу рядом с ним на кровать. — Так что можешь ложиться, может дать тебе сменную одежду? Что-то я сразу не подумал. — Я могу в футболке поспать и… — стараясь звучать смело, отвечает Вова, но щёки предательски краснеют на каждом слове. — Без штанов. А ещё можешь просто дать. У Хеса бровь забавно выгибается вверх, он ухмыляется, подходя ближе, опускает ладони ему на плечи и наклоняется. Братишкин едва ли продолжает дышать, пальцами впивается в матрас и щёки пылают лишь от того, что колено Хеса близко и трётся об внутреннюю сторону его бедра. А потом Хесус щёлкает его по носу и толкает на спину, выпрямляясь. — Дурак ты. Забиратель, блять, спать ложись. — ворчит он, отходя назад, ногой толкает коробки к стене, чтобы стояли в одной куче и не мешали ходить, и оглядывается на парня, который так и лежит пузом кверху, глядит в потолок. — Блять, Хес! Ну чего ты? Мог бы и дать вообще-то. — заявляет недовольный Вова, садится и, взволнованно оглядываясь, снимает с себя толстовку, штаны не спешит, делает вид, что аккуратно складывает кофту. — Такое нужно заслужить, знаешь ли. — А я не заслужил? Я же ебался с твоими коробками. — Если ты хочешь награду, я могу тебе денег дать, хотя, вообще-то, я тебя об этом не просил. Разговор забрёл явно куда-то не туда. — Не нужна мне награда, ты сам моя награда. — бормочет Братишкин, бросает кое-как сложенную толстовку на тумбочку и всё же хватается решительно за штаны, бросая на Хеса робкий взгляд. — Ладно, я пойду, устраивайся. — говорит Хесус и действительно идёт к выходу из комнаты, даже не смотрит заинтересованно и не оборачивается в дверях. Вова такого, конечно, и не ждал, а обиженно дует губы он из-за хуёвого разговора. Он заворачивается в одеяло и утыкается носом в подушку, всё пахнет Хесом, в этой квартире его запах ещё не прижился, но в его вещах он улавливается отчётливо. У Братишкина снова пылают щёки, если вообще переставали, и ему пиздец стыдно, что только он так реагирует. Ничего не предвещало беды, вот прям ничегошеньки. Братишкин просто спал, когда его ухо вероломным образом ошпарило чужое дыхание и до спящего мозга дошёл сладкий голос. —… Вова. Проснись пожалуйста, Вов. — зовёт его Хесус, сжимает прохладными пальцами плечо, чуть ниже места, где заканчивается рукав футболки, кожа кажется воспалённой и горит от касаний. — Что?! — вскрикивает Вова, переворачиваясь на спину, и ошалело смотрит на склонившегося над ним Хеса. — Хес? — Уже семь утра. Извини, но я собирался ещё сегодня… — Да! Да, конечно, это я… — Братишкин опускает взгляд и обнаруживает, что одеяло перекручено у него в ногах, обнажая всё непристойное, и заканчивается уголком на середине груди, то есть когда Хесус зашёл он лицезрел его задницу во всей красе? — Блять. — Что такое? — интересуется Хес и старается проследить за его взглядом, на что Вова вскрикнув принимается махать руками и натягивает на себя одеяло кучей, прикрываясь. — Стесняешься? — Нет! Но хули тебе нужно было пялиться? — Когда это я пялился? Ничего подобного. Вставай уже, накормлю тебя завтраком и сам спать пойду. — Не нужен мне завтрак, я дома могу похавать, лучше ложись, всю ночь ведь не спал. — пыхтя, Братишкин со своей горой одеяла на животе и бёдрах садится, скинув ноги с кровати и тянется за своими штанами, чуть не натягивает их на себя поверх одеяла. — И всё же, уже всё готово, жду тебя на кухне. — сообщает Хесус уже от двери и улыбается. — Трусишки зачётные у тебя. — Сука! Вова не может ещё отойти от того, что Хес назвал его по имени, а тут ещё. А он вообще раньше знал его имя? Наверное, знал, но никогда не называл, а может называл, но Вова забыл, но если называл раньше, то почему сейчас это так подействовало? Слишком выбивающие из колеи события для раннего утра субботы. Братишкин вваливается на кухню с толстовкой в руках, никак не может её никуда приладить, а надеть — жарко будет. Он успел по-быстрому умыться, остудив красные щёки и горячие мысли в холодной воде. Хес ему улыбается, отрывая взгляд от экрана телефона, и кивает на стул напротив. Вова на него плюхается с лицом, будто его на эшафот привели. — Не выспался? — с сочувствием спрашивает Хесус, толкая к нему контейнер с пастой из доставки, от которой ещё даже пар идёт. — Это ты не выспался. — спорит Братишкин и лениво наворачивает макароны на вилку. — Почему же? Я подремал часик на диване. — Блять. — Лучше бы не говорил? — хмыкнув, спрашивает Хес и смотрит на него, подпирая голову рукой. — Да. — Кушай, Вов, я для тебя заказал специально. — Спасибо. — благодарит Вова, но ему кусок в горло не лезет. — Я ничем особо не помог, ещё и улёгся спать на твою кровать. — Это я тебя уложил на свою кровать и тебе не нужно было мне помогать, расслабься. — Но… — Вова! — Хесус цепляет его за подбородок, заставляя перевести взгляд наконец от несчастной пасты на него. — Слышишь? Всё хорошо. Ты сделал достаточно. — Точно? — Мне было достаточно, понял? И ты ведь обещал устроить для меня день рождения, помнишь? — Да! — оживляется сразу Вова и тут же сникает. — Только, раз ты уже жил в Москве, мне и нечего тебе показать. — У тебя было что ещё показать? А я думал, твоя жопа самая большая достопримечательность. — Слышь чо? Охуел?! — Я же не говорю, что мне она не понравилась. — Точно, блять, охуел, дядь! — сердится Вова, того и гляди пар из ушей пойдёт. И похоже Хесус считает, что он очень забавно злится, потому что тянет такую довольную лыбу, что от неё ослепнуть можно. Братишкин в ускоренном темпе справляется со своей пастой, пока Хес лениво достаёт из коробки немногочисленную посуду. — До завтра, Вов. — прощается с ним Хесус в прихожей. — Да… Не забудь. — Вова грозит ему пальцем для наглядности, потом долго смотрит и бросается вперёд, снова крепко обнимая. — Пиздец как я рад, что ты всё-таки приехал. — Я тоже. — отвечает Хес, гладит его по спине под капюшоном и трётся щекой об висок. — Хорошо, что встретились. Они стоят так с минуту, но у Братишкина затекают ноги тянуться к нему на носочках, приходится отступить назад и выпустить из объятий. Погода всё ещё редкостная хуйня, но хотя бы снег уже не идёт. Вова только из подъезда выходит и сразу закуривает, ему нужно было, с таким потоком эмоций хуй справишься. Дом Хеса находится куда ближе к метро чем Вовин, поэтому он бодрым шагом до него доходит, с трудом вообще убедил, что ему не нужно вызывать такси, и он сам доберётся. Наплевав на всё, с хорошим настроением Братишкин решает, что в рот он ебал платить за проезд в автобусе и прикладывает к валидатору свою ладошку. Дома уже никто не спит и возня совсем как в муравейнике, после утра в пустой квартире Хеса эта разница особенно бросается в глаза. — О-о! — тянет мама, заметив его из кухни. — Явление, где это ты был? — Помогал другу с переездом. — отвечает Вова и приваливается к косяку, он бы сейчас с удовольствием пошёл досыпать, а не отвечать на бессмысленные вопросы. — Он что, ночью переезжал? — Он из Питера на машине, только к двум ночи доехал. — Ого! Прям на машине? Как круто! Я тоже хочу. — вклинивается в разговор мелкая, вместо поедания своих хлопьев. — Кушать будешь? — спрашивает мама у Вовы. — Нет, меня покормили. Я спать. — отвечает он и быстро сваливает, пока отец ещё откуда-нибудь не вышел с вопросами. Завалившись на кровать, Братишкин вдруг хочет написать Хесу и пожелать сладких снов, но вспоминает, что они попрощались в реале и это теперь не обязательно, тем более тот уже скорее всего десятый сон видит.