Наше прошлое лето

6 месяцев назад

- Хосок! Хосок, черт возьми! Чимин колотит кулаками в запертую дверь, но никто не отзывается. Там, за этой дверью, пугающе тихо. Хосок не отвечал на звонки, не появлялся в универе около недели и, кажется, медленно но верно исчезал. Первым это заметил Тэхен, когда в последний вечер февраля решил позвать своих друзей на коробку, как обычно. Чимин всегда соглашался, хоть в снег хоть в дождь. А вот Хосок... Он с виноватым видом натянул очень странную улыбку и пробормотал что-то похожее на: "Я лучше пойду домой". Тэхен - стопроцентный эмпат, у него чуйка на то, что может испытывать другой человек. Особенно, если этот человек - его друг. И Тэхен почти сразу догадался, что может быть причиной такого состояния. Юнги. Чимин миллионы раз пытался объяснить Хосоку, что бесполезно. Да Хосок и сам все понимал: он просто в какой-то момент оказался в нужное время в нужном месте, так что сам не понял, как стал тем человеком, которому Юнги звонил и писал в любое время суток, делился всем, что с ним происходит и что он чувствует. Проще говоря, Хосок стал бесплатным психотерапевтом, часами выслушивая то, как Юнги хреново и как он бесповоротно влюблен. По закону подлости - не в Хосока. Сначала Чону было плевать. Он ничего не чувствовал к Юнги, кроме желания выслушать и помочь, чем может. Но шли недели, месяцы, а Хосок стал ловить себя на том, что сначала просто ждет сообщения или звонка, а потом просыпается и засыпает с мыслью о Юнги. Он в него не влюблен, нет этих идиотских бабочек. Но Чон начал осознавать, что живет от сообщения до сообщения. Хрипота Юнги в голосовом - как доза наркотика. Пока Хосок ее не получит - весь мир серый и совершенно ненужный. Но ведь… Хосок не влюблен... Привязался? Довыслушивался? Тэхен рвал и метал, бил кулаком в стену, когда Хосок молча плакал на кухне. Потому что Юнги даже с днем рождения его не поздравил, хотя прекрасно знал. Три слова. Хосоку нужно было три слова в благодарность за сотни фраз утешения и поддержки, которые он говорил Юнги. Хосок не получил ничего. Чимин неизменно приносил с собой сидр и чипсы, повисал на Хосоке маленькой коалой и не отпускал, пока Чон не выплакивал все, что успело накопиться. Тэхен сидел на диване, скрестив на груди руки и кусая губы. Он злился. А Тэхен в гневе - это пиздец. В какой-то момент Хосок сломался. Чимин сбежал с пар, когда однажды утром тот так и не ответил на двадцать шесть звонков. Минут через двадцать непрерывного крика и ударов в дверь, Хосок все-таки открыл. Чимин сам чуть не упал тогда. Чон не был похож на живого человека. Черные круги под глазами, а те красные, опухшие, руки дрожат и голос сорван. Тэхен приехал чуть позже. И поклялся, что придушит Юнги собственными руками.

6 месяцев спустя

Хосок сидит на краю каньона и всматривается в синеющие вдали тучи. Ветер холодит кожу, ветки низких елей царапают спину. Это его убежище: край песчаного каньона, среди пушистых деревьев и высокой травы. Внизу - песок и камни, дальше - едва видная тропинка до реки. Та блестит стальной лентой, отражая в себе сереющее небо. Тяжелые облака пропускают сквозь себя золотые лучи, и Хосок засматривается на разрезающие воздух прямые линии. Пряный запах бьет по рецепторам, трава щекочет босые ступни. Хосок медленно встает с земли, губы растягиваются в задорной улыбке, а потом Хосок прыгает. Прыгает с края каньона вниз, бежит по песчаному обрыву наискосок, спускаясь все ниже и ниже к каменистой земле. Песок разлетается в разные стороны, царапает кожу, а Хосок лишь быстрее спускается по каньону вниз, добегает до земли и, не останавливаясь, срывается дальше по тропе в сторону реки. Он бежит так легко и быстро, что, кажется, перегоняет ласточек, он летит пущенной стрелой по дороге, цепляя траву, царапая руки, задыхаясь от ветра и внутреннего восторга. Его никто не видит, никто не останавливает, он бежит навстречу тучам и холодному солнцу. Как сказала бабушка: "Нахмурил грозу на целую неделю". Ноги больно ступают на мелкие камни, но Хосоку плевать. Он добегает до песчаного берега реки, камыши шумят от усиливающегося ветра, а Хосок чувствует себя повелителем. Это его земля, его лес, его река и небо, его ветер. Гроза настигает быстро, когда Хосок уже пробежал достаточно, чтобы, запыхавшись, свалиться в высокую траву на мягкий мох. Здесь, под соснами, лето разбросало чернику, Хосок пачкает пальцы, но собирает синие ягоды, улыбается от вкуса детства и не обращает внимания на стекающие по шее капли. Потом резко вскакивает, все также цепляя босиком мох. Дедушкина рубашка промокла насквозь, травы и сосновые иглы липнут к покрывшейся мурашками коже, а Хосок снова бежит через небольшой лес дальше. В просветах между деревьями уже виднеются дома. Они кажутся далекими, дождь бьет по щекам, Хосок пьёт эту влагу и выбегает на край леса, озираясь по сторонам и прикусывая нижнюю губу. Думает. Можно добежать до села через поле, но в грозу это опасно, а если идти в обход - лишние полчаса времени. Но то ли черт дергает Хосока за ногу, то ли просто голова не в порядке от раскатившегося по небосводу грома… Хосок срывается в сторону поля, но…

***

Чонгук ёжится от пробирающего холода и дышит на ладони, когда выходит из сторожевого домика. Местный сторож - человек умный, много в лесах жил, а Чонгук любит с ним разговаривать, спрашивать про лес и его законы. Домик стоит на одном из краев каньона, Чонгук подходит к обрыву и видит все как на собственной ладони. Брови съезжаются к переносице, Чонгук щурит глаза, а потом те распахиваются в немом то ли удивлении, то ли восторге: по противоположному склону каньона бежит мальчишка, Чонгук узнаёт бежевую рубашку… Хосок похож на горную лань, когда по диагонали сбегает вниз, перепрыгивая через торчащие корни и камни. Чонгук неотрывно наблюдает за тем, как младший загнанно дышит, но снова срывается и бежит к реке, переодически подпрыгивая в воздухе, словно самый настоящий пегас. Старший смотрит на грозовые облака, свинцовой стеной надвигающиеся прямо на них, потом снова на мальчика - и резко срывается к спрятанному за домиком квадроциклу. Он несколько раз терял Хосока из виду, желая остаться незамеченным. Чонгук видел, как мальчик смотрел на темнеющую реку, словно зачарованный, как потом ринулся в лес. Чонгук так бы и сохранял свою невидимость, если бы в какой-то момент не понял, что младший, кажется, собирается нестись к селу через поле, игнорируя рассекающие небо молнии.

***

Хосок испуганно ойкает, когда чья-то рука резко дергает назад, не давая перебежать проселочную дорогу, отделяющую поле от леса. - Далеко собрался? Слова распадаются на атомы, когда гром снова окатывает небо. Хосок сначала смотрит испуганно, чуть приоткрыв намокшие из-за дождя губы, после чего резко выдергивает руку, продолжая буравить старшего таким взглядом, что тому стало не по себе. - Разве не знаешь, что в грозу нельзя через поле бегать? Чонгук большой. Высокий, в темно-зелёной ветровке и с мокрыми волосами, падающими на бледный лоб. И глаза у него большие. Чёрные, как ночное августовское небо. А Хосок снова звезды видит. И, кажется, ещё блеснуло что-то… Словно комета. Хосок молчит. Заводит руки за спину и сжимает губы. Чонгук его бесит. Или нет… Чон не понимает. Вдруг приходит осознание, что ноги совсем ледяные из-за того, что Хосок слишком долго бегал босиком по холодной траве. Так и заболеть недалеко… Чонгук гребаный телепат. Потому что через секунду подхватывает опешившего Хосока на руки и несёт к квадроциклу. Младший инстинктивно цепляется руками за тёплую шею, старается не прижиматься близко, но это получается плохо. Хосока сажают на квадроцикл, накидывают сверху ветровку на несколько размеров больше, а потом… - Обхвати меня руками. Упадёшь. Хосок не двигается. - Я сказал, обхвати меня. Младший хочет поспорить, но Чонгук берет его ладони в свои и укладывает на свой живот. Оказывается, у Хосока маленькие ладони… По сравнению с Чонгуком. Старший жмёт на рычаг газа, квадроцикл резко срывается вперёд, а Хосок против воли сильнее льнет к тёплой спине. Парадокс. Мимо мелькают деревья, лес скоро совсем пропадает из поля зрения, зато дома все ближе и ближе, а Хосок ловит себя на мысли, что не хочет, чтобы дома приближались. Чонгук останавливается около дома Хосока, на крыльце - перепуганная бабушка. Младший уже собирался слезть сам, но Чонгук снова, не спросив, подхватывает на руки и несёт Хосока в дом, при этом улыбнувшись и кивнув бабушке. Та тут же стала суетиться, греть воду и носить тёплые вещи. Хосок, словно заколдованный, двинуться не может, а Чонгук чертвозьми все ещё держит его на руках. Хосок порывается слезть, на что старший лишь сильнее прижимает мальчика к себе и отпускает только тогда, когда бабушка приносит плед и полотенца. - Где ж ты нашел этого балбеса, а? - Бабушка смотрит на Чонгука, пытаясь вытереть Хосоку волосы. Тот забирает у женщины полотенце, мол, сам вообще-то может. - Через поле собрался бежать. - В такой ливень? Хосока, миленький, ты что ж это?!. - Ба, все норма-а-а-..апчхи! - Агась, вижу. Ну-ка быстро ноги в воду! Господи, где ж ты так угваздался? - На каньоне был. - Айщ! Ну ты… Грейся сиди. Чонгук, садись тоже, куда ты в такой ливень… Сейчас чай принесу. - Бабушка исчезает за дверью. Хосок тоже хочет. Исчезнуть.