Одуванчик: начало. Первый том

— А где Илья? — спрашивает Козаков, глазками хлопая. А ведь действительно… куда Илья делся? Серёжа так на своих мыслях был сосредоточен, что не заметил даже, как он ушёл куда-то. Просто испарился будто. Размышляя о пропаже Корякова, Пешков, кажется, хотя бы немного отвлекается от этой ужасной, жрущей его тревожности. Бессмертных осматривает всех до единого, не скрывая интересующегося взгляда. Старший, кажется, осмотрел уже всех, кого можно, и в каждом просверлил дыру своим изучающим взглядом. Но тем не менее Ваня взгляд переводит на Серёжу, что стоит рядом. Русый старается в младшем какое-то спасение разглядеть, ведь сейчас неловко до жути. Сказать что-то парень боится немного, ибо о себе нужно только хорошее впечатление создать и не облажаться с первой же фразы в новой компании. Ваня же не может быть неловким. Присутствие Ивана тут, совсем рядом, создает хотя бы минимальное ощущение безопасности. Создает вроде, да вот Серёжа всё ещё теребит края собственного худака, нервно бегая глазками по страшным, человеческим силуэтам, слушая громкий стук собственного сердца, что словно вот-вот выпрыгнет из груди. Кудрявый отчаянно пытается себя в руки взять, выпрямляется, ладони в карманы засовывает, со стороны стараясь иллюзию уверенности создать. Пешков за лицо Ванино взглядом цепляется, а его тут же встречают глаза немного растерянные. Смотрит так, будто его только что в угол загнали. Пешков всего на пару секунд хмурится, ничего не понимая, а в голове вдруг мысль такая странная появляется… Вдруг Ваня то же самое сейчас чувствует? В это верить до боли сложно, ведь с Бессмертных, у которого всегда всё получается, а на лице одно лишь спокойствие, совсем не вязалось то, что он мог как-то переживать из-за новой компании. Не вязалось, да, но от этого желание успокоить его уже начало зарождаться во взволнованной груди. Просто хотелось показать, что всё в порядке. Это, конечно же, тут же перекрывалось чувством обиды и мыслями о том, что, когда Серёжа подозрительно долго молчал, его даже не спросили о настроении, но почему-то за этим возникали и воспоминания о том, как этот парень буквально недавно обнимал и успокаивал во время панической атаки. На губах улыбка слабая появляется, которую младший скрывает, губы поджав, и снова глаза от пристального взгляда отводит. Ну и как на состояние такого мальчика может быть всё равно? — Может, шашлыки жарить ушёл, — русый замолкает на короткое время, а после продолжает. Когда до ужаса знакомый и любимый голос слышится, то по коже роем мурашки бегут. Тон Ванин всё равно до конца уверенным совсем не звучит, отчего Серёжа действительно начинал переживать за паренька. Просто… он же сам знал, каково чувствовать неловкость и страх в присутствии незнакомцев. И так не хотелось, чтобы Ванечка подобному ощущению подвергался. — Или к… Денису пошёл, — Бессмертных снова короткую паузу делает, ведь не до конца все имена запомнил. В конце концов тот хмыкает и максимально уверенный вид делает, то и дело переводя взгляд то на свои руки, то на рядом стоящего Серёжу. — Кто такой Денис? — хмурится Серёжа, когда чужое, незнакомое имя слышит. Что-то он совсем не помнил, чтобы какие-то Денисы перед глазами мелькали. Или он настолько в своих мыслях погряз, что ещё одного человека не заметил? Вопросы один за другим голову поглощать стали, да вот столь желаемых ответов так и не появлялось. Полный непонимания взгляд сначала Ваню пожирает, а потом и к Вадиму переходит, будто в его лице можно было ответ отыскать. Пешков про Дениса спрашивает, но русый отвечать не спешит, под предлогом того, что за него ответит кто-нибудь другой. Вопрос же адресовывался не Ване конкретно, верно? В комнате ещё куча народу, и кто-то из них наверняка парня лучше знает, чем Иван и, соответственно, конкретнее ответит. — Да паренёк с нашего класса, он с Илюхой постоянно чуть ли не под руку ходит. Илья постоянно его на тренировках ждёт, за одной партой сидят, домой тоже вместе, — Козаков только плечами пожимает, а слова его так и подтверждают выдвинутое Ваней предположение. Но Серёжа всё равно хмурится сильно, вообще не понимая, откуда этот странный Денис взялся, и почему о нём знает даже Бессмертных, который всё время только за Пешковым хвостиком и плетётся. Сам старшеклассник лишь ухмыляется победно да головой слегка положительно кивает. Вот, даже ничего не зная, русый с большой вероятностью оказался прав. Прав, что Илья этот с Денисом, возможно, время сейчас проводит. Конечно, это вряд ли что-то значило, но сам для себя старший радуется, что, даже практически ничего не зная, ответил на вопрос верно. — Они мутят по-любому, — со смешком добавляет Аня. К ней тут же вопросительные взгляды ребят прилетают, но она только бурчит что-то про то, что по ним и так всё видно, а потом вновь возвращается к приготовлению какого-то салата, кружась над огурцами да помидорами. И, когда Аня что-то про отношения говорит, старший лишь вопросительный взгляд на неё кидает, повторяя действие за всеми. Старшеклассник, конечно, это всё «гейство» не совсем поддерживает, но предпочитает свой нос в чужие отношения не совать. Пусть делают, что хотят, ей богу. Главное, чтобы Ваню вся эта хрень не касалась. — А, понял, — улыбается Пешков, на Бессмертных свой взгляд переводя. Тот сейчас, на груди руки сложив, иногда в ответ смотрит, да и выглядит он вроде уверенно, но Серёжа всё равно видит, что что-то не так. Что эта уверенность наигранная будто, а за ней только мышка напуганная скрывается, и мысль эта так по-особенному тревожит сейчас. Младший сверлит своим изучающим и волнующимся взглядом школьника, а потом только произносит: — Вань, а ты его откуда знаешь-то? Мы его же даже не видели тут вроде… Пешков сглатывает нервно, а рука «случайно» Ваниной касается и секундно поглаживает усповаивающе. Серёжа, конечно, это действие долго не продолжает, но и ладонь свою в карман не убирает, так и касаясь с русым мизинцами. Вдруг ответит на прикосновение? Почему-то сейчас, когда кудрявый какими-то такими мелкими действиями пытался создать для Бессмертных ощущение безопасности, собственное чувство тревоги и страха будто ушло на второй план, постепенно угасая. Просто все мысли настолько быстро и стремительно ушли к размышлениям о том, как же успокоить Ваню, что сил на ещё какие-то посторонние переживания просто не хватало. Тот после вопроса одноклассника взгляд задумчивый бросает куда-то, а потом вздыхает тихонечко, еле заметно. И только тогда на поставленный вопрос отвечает. — На баскетболе познакомились, — об остальном старший предпочитает промолчать, считая, что для Серёжи и тем более для остальных не так важно, как они познакомились, и общаются ли вообще. Практически сразу после ответа чувствуется прикосновение. Такое лёгкое, даже отстранённое, можно сказать. Но от этого касания маленького по телу мурашки снова разбегаются, создавая некое неприятное чувство, отчего тот хмурится только. Русый на чужое прикосновение отвечать не думает даже, но руку не убирает всë равно, дожидаясь, когда Пешков сам одумается и от парня отстанет. Ваня, честно, себя не до конца понимал. И это непонимание так раздражало, что ему хотелось часами сидеть, всë тщательно обдумывая. Парню не нравится неопределённость эта: то тот сам обниматься лезет, то и вовсе руки от чужих прикосновений убирает, сопровождая это всë злым взглядом. Всë это, правда, так выматывает до ужаса. Старший бы, возможно, хотел всë обратно вернуть, чтобы, как и раньше, ненавидеть кудрявого и бросаться злыми фразочками. Серёжа лишь кивает на слова Ванины и как-то нерешительно вновь по ладони его своей проводит, так и оставляя её держаться за подушечки пальцев парня. Как будто ребёнок трёхлетний, ей богу. Ладонь Бессмертных, как всегда, холодная, а у кудрявого сердце бешено колотится от этих мелких, может, даже нежеланных для русого прикосновений. Младший мельком взгляд кидает на подростка, за лицо его цепляясь, чтобы попытаться эмоции считать. Да вот бровки того нахмурены сильно, что вообще не говорит о каком-то успокоении. От этого кудрявый лишь вздыхает грустно, руку парня с нежеланием отпуская. Ну не будет же он намеренно делать любимому человеку ещё хуже, правильно? Русый лишь выдыхает с облегчением, когда чувствует, как рука Пешкова больше не касается его ладони. Вот, Серёжа не глупый мальчик, сразу всë понял. Оттого, что самому говорить не пришлось, чтобы тот руку свою глупую убрал, радостнее как-то становится. Ну а что это за касания такие? В помещении немало людей, а если заметит кто-то? Подумают ещё, что Ваня гей какой-нибудь. Этих слухов ему сейчас не хватало только. Конечно же, в голове сейчас снова, словно мошки жужжат, мысли о том, что он этими действиями только хуже сделал, но Серёжа так старательно пытается их не слушать, вновь свой взгляд поднимая на Вадима, что уже задаёт ещё какой-то вопрос, помогая отвлечься. Серёжа крутит нервно в руках зажигалку, что была найдена в кармане, да пытается отвечать на фразы Козакова, вместе с тем слушая, как на них и Ваня отвечает. Голос у него лёгкий, приятный. Слушать его одно лишь удовольствие. Особенно тогда, когда тот шепчет что-то с особенным трепетом и заботой, а не ворчит на уроках про то, чтобы кудрявый отстал наконец-то. Диалог сейчас почему-то льётся спокойнее, нежели кудрявый изначально предполагал. И непонятно немного, отчего это произошло-то. То ли от Вадима, что улыбается приветливо и весь диалог на себе держит, то ли от Ани, что подошла со своим салатом и просьбой его продегустировать. Ну, или же виной всему Ваня, голос которого на автомате приятные эмоции вызывает. Ребята все, на удивление, не такими уж и пугающими оказываются. Приятными даже. И уже через минут тридцать этого совсем не дискомфортного, диалога Серёжа уже даёт себе разрешение произносить какие-то шутки, спрашивать что-то в ответ да и в целом хотя бы немного инициативы проявлять. Вбросы Серёжины у ребят смех вызывают. И даже Татьяна серьёзная так улыбается ярко на какие-то нелепые шутки, за которые от Вани давно бы прилетело уже. От этого сейчас только спокойнее становится и не приходится уже губы в кровь кусать да глазками очень нервно по любимому человеку бегать. Конечно, хоть какие-то тревожные мысли остаются, они всегда есть, даже когда комфортно на все сто. Просто сейчас они звучат будто тише, постепенно на второй план отходя. Бессмертных в диалог не сильно вливается, только отвечает на какие-то вопросы иногда, лишь оставаясь в стороне со своими мыслями, вслушиваясь, что говорят другие. Парню, на самом-то деле, гораздо интереснее о своём подумать или просто послушать других, чем самому что-то отвечать да говорить. Ну а так, сейчас бы Ваня предпочёл готовиться к экзаменам, а не сидеть дома у одноклассника, разговаривая с малознакомыми людьми о жизни. Вдруг слышится хлопок двери, а за ним и голоса громкие. Снова незнакомые. Серёжа глазками хлопает потерянно и вслушивается только. Из всего этого обилия звуков младший узнаёт лишь Вову, Илью да Лёшу. Остальные лишь вызывали тревогу и заставляли вновь волноваться сильно. Кудрявый до ужаса сильно сжимает собственную одежду, пытаясь хоть как-то себя мысленно успокоить и вновь привести ум в нормальное состояние. Это же просто люди. Незнакомые, правда, но у него же получилось создать о себе хорошее впечатление для Вадика, Ани и Татьяны, ведь так? — Да блять, куда ты лезешь, долбоёб, — ругается Вова, а за этим слышится ужасно громкий шорох. Вновь маты во весь голос от Семенюка, а у Серёжи глаза сильно в испуге расширяются и тот только вздрагивает от неожиданных звуков, что давят на уши, вызывая не самые приятные ощущения. Почему-то лишь немного тревожное до этого состояние вдруг начинает разрастаться сильнее по всей груди и даже лёгким, мешая нормально дышать. Подросток ненамеренно пятится назад, пытаясь от страшного шума скрыться. Но не выходит. Он резко на фигуру мужскую натыкается и от этого только оборачивается судорожно. Это Ваня. — Ой, прости… — тихо извиняется Серёжа, от парня, как ошпаренный, отстраняясь, а сердце колотится как бешеное, в жар сильный вводя. Сейчас глаза бегают растерянно по лицу Бессмертных, а самому неловко из-за того, что у него настолько много нелепых страхов. Страх темноты, незнакомцев, проявлять грусть и злость, ошибок и дальше по бесконечному списку. А тут ещё и боязнь громких звуков приписалась. Пешков только вновь себя ругает мысленно за такую боязливость и губы поджимает, вновь чувствуя себя каким-то дураком. Школьник на чужие крики поворачивается, ожидая, что прямо сейчас в комнату Вова зайдёт, но этого так и не происходит. Поэтому, тот обратно к новой компании поворачивается, улавливая суть разговора. Но слушать спокойно не получается, потому что в русого врезается кто-то. Бессмертных лицо своё хмурит, не понимая, что это такое? Парень не такой уж и маленький, чтобы его не заметить, между прочим. И только тот поворачивает голову, как видит Серёжу, что, кажется, очень взволнован. Лицо сразу же мягче становится, и тот вздыхает слабо с усталостью. — Всë нормально, — старший сначала руку тому на плечо положить хочет, но всë же останавливается. В дверном проёме, опять же, шорохи какие-то слышатся, и Ваня снова поворачивается, проверяя, что там происходит. В пространстве несколько человек появляется, а вместе с ними и запах мяса. Бессмертных в лица всматривается и видит, что там, на удивление, оказываются ещё и незнакомые личности. Парень почему-то был уверен, что никого другого, кроме тех, кого он уже знает, не будет. — Спасибо… — выдыхает Серёжа, когда видит такое спокойствие на лице Вани. Да вот только у самого совсем другие эмоции мелькают. Где-то сзади вновь слышатся голоса, громкие такие, прям до ужаса. Пешков оборачивается судорожно, всё ещё ужасно нервным себя чувствуя. Перед глазами люди вырисовываются. Очень много незнакомых людей. Это только больше вводит в неприятное чувство потерянности и опасности, заставляя сердце колотиться в несколько раз быстрее. Так не хочется находиться тут. Хотя бы секунду. Просто пропасть, чтобы появилась возможность собраться с мыслями и распланировать свои действия. Потому что думать в этой душной и неприятной комнате не получается совсем. Глаза взволнованно бегают по всему, чему только можно, а парень пытается придумать хоть что-то, что поможет ему побыть одному. Или не совсем одному. В голове вдруг возникает идея. Тупая, как всегда, но разве Серёжу это когда-то останавливало? Тот только поворачивается к Бессмертных, всего пару секунд смотря на его руки, прежде чем поднять глаза и произнести: — Вань, пойдём, ээ… — парень запинается, молчит, совсем не зная под каким предлогом ему из этой дурацкой комнаты, сильно пропитанной тревожностью, исчезнуть. На помощь вновь приходит способность говорить первое, что на ум приходит. Хоть тут не подвела. — Поговорить нужно, — коротко выпаливает кудрявый, за локоть Ваню аккуратно взяв и быстрыми шагами ведя куда-то. Он даже сначала не знает куда. Не придумал. Но это тут же решается, ведь Пешков наизусть знает весь дом Вовы, а также прекрасно знает, что ванная просто обязана быть свободна. Не будет же в доме ещё больше гостей, верно? Старший продолжает лица незнакомые разглядывать, цепляясь за каждую малейшую изюминку внешности, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, с кем он будет находиться ближайшие несколько часов. Бесспорно, тут все абсолютно разные, непохожие друг на друга, и даже под конец праздника Ваня точно сможет тут всех различать. Парень разглядывает абсолютно каждого, пытаясь понять, видел тот кого-то хотя бы раз в жизни или нет. Но из мыслей, причём очень резко, вырывает Пешков с каким-то разговором. И русый даже рот открыть не успевает, как его уже тянут куда-то, ничего не объясняя. Серёжа мельком кидает взгляд на толпу, где его тут же встречает полный непонимания взгляд Семенюка, который так и говорит: «Вы куда?». — Мы скоро, — коротко объясняет Пешков, шмыгая носом и свой шаг ускоряя. Сейчас на душе совсем не приятно. Сейчас тревожно. Сейчас хочется просто спокойствия. И Ваня – единственный, кто сможет его обеспечить. — Э, ало, — Бессмертных, блять, вообще не понимает, куда и на какой такой разговор его ведут. Всë происходит слишком резко и, конечно, неожиданно. Что вообще за разговор, и почему кудрявому приспичило поговорить именно сейчас, посреди праздника? Мыслей в голове много, и, к сожалению или же к счастью, любая из них может оказаться верной. Кудрявый практически залетает в пустую комнату, за собой Ваню таща и дверь тут же закрывая. Даже тут, на другой стороне дома, слышно гул из голосов, а всего через секунды и слабую музыку, которую ребята решили включить. Старшеклассник о стену головой опирается, слушая собственное сердцебиение, которое всё ещё быстрое и отдаёт волнением. Ёбаные компании. Пешков сейчас только мысленно даёт себе обещание о том, что больше никогда и ни за что не согласится на то, чтобы пойти в место, где ему придётся знакомиться с большим количеством людей. Не его это. Слишком нервно и страшно. Только и кажется, что как только он рот откроет, так всё испортит к чертям собачьим. Но всего спустя секунды неловкого молчания Серёжа вдруг вспоминает, что привёл сюда Ваню поговорить, а не помолчать. Младший того в ванную комнату затаскивает и молчит сначала, что-то пытаясь пробубнить. Парня эта тишина напрягает только, оставляя все вопросы нераскрытыми, но тот ждёт терпеливо. Ждёт, пока Пешков объяснит наконец, что за разговор и что за срочности такие, что пришлось подрываться в разгар праздника. — Ээ… — потерянно с губ слетает, пока кудрявый глазами хлопает. Он же не придумал ничего. Вообще. От этого волнение ужасное не исчезает, только усиливается и подкидывает зачатки нового чувства — стыда. Сознание с каждой милисекундой молчания заполняется ужасными мыслями, так и крича, что если он прямо сейчас что-то не придумает, то буквально всё общение с Ваней пойдёт по пизде, и оставят его в этой дурацкой ванной сидеть в полном одиночестве. — Тебе как, всё нравится? — звучит это всё так, блять, неловко. Неловко и тупо. Серёже уже стыдно от того, что он в свою нелепую тревожность снова приплёл ни в чём не виновного Ваню. Наверное, тот заебался уже. Да Пешков и сам заебался. Просто кто ему ещё поможет, если не он? Глаза от стыда и простого чувства вины не осмеливаются на Бессмертных даже смотреть. Они только бегают по всему, чему только можно, пытаясь зачем-то игнорировать присутствие такого важного человека напротив. Взгляд быстро находит пачку сигарет. Пачку, что покоится на стиральной машине. От этого с губ только вылетает удивлённое: «О», а руки уже тянутся за столь желанным предметом. Он не думает даже. Не хочет. Знает, что это Вовина, курит он такие же. Значит против не будет, сам у Пешкова брал постоянно. В горле от напоминания о существовании сигарет будто ком неприятный стоит, а желание курить сейчас по груди разрастается стремительно, вытесняя все посторонние мысли. Одна из рук уже вытаскивает сигарету, а другая лезет в карман, доставая оттуда ярко-розовую зажигалку. Покурить нужно. Так сейчас будет легче. И почему-то из головы вновь вылетает то, что напротив стоит Ваня, который, к слову, против курения. — И всë? — Ваня на друга смотрит вопросительно, пока тот, по всей видимости, смотреть в ответ не спешит. Это, блять, что такое? Ради глупого вопроса, который можно было задать и при всех, тот тащит его в ванную? — Ради этого ты меня сюда притащил? — Бессмертных свои мысли вслух озвучивает, всë ещё не понимая, к чему весь этот цирк. Русый того взглядом сверлит, дожидаясь объяснений и нормального вопроса. Школьник за действиями парня напротив наблюдает внимательно и брови хмурит сильно, как только в чужих руках видит пачку сигарет. Этого ещё не хватало сейчас, серьёзно. Ваня не то, что находиться тут не хочет, вонь эту нюхая, он даже видеть этот дым сигаретный не желает. Бессмертных сигареты терпеть не может. Он вообще, собственно, не понимает, как кто-то такую парашу курить может. — Нет, — Серёжа плечами пожимает, вместе с тем поджигая столь желанную сейчас сигарету. Пешков знает, что после настолько долгого молчания он поговорить с Ваней хочет сильно. Хочет и будет. Потому что навряд ли этот патлатый останется так стоять и молчать без веской причины. Ну и правильно, наверное. Дрожащими руками кудрявый подносит к губам сигарету. Вдох. Лёгкие наполняет дым, по ощущениям расходясь по всему телу и принося весьма долгожданное спокойствие. Выдох. Комнату наполняет белое, пахнущее яблоками облако. Вова всегда любил яблочный kiss. Вместе с этой чепухой из тела будто и волнение выходит, позволяя улыбнуться слабо. Наконец-то. Глаза, конечно, сейчас по Ваниному лицу бегают в ожидании реакции. Но заранее кудрявый уже знает — не оценит. Поворчит, поругается. И точно потом напоминать долго будет, потому что эта дрянь напоминает о себе запахом на одежде, руках, волосах и вкусом на губах. Но навряд ли Ваня будет губы пробовать. От своих же мыслей улыбка чуть ярче становится. Несмотря на всё ещё присутствующее чувство тревоги, Серёжа уже чувствует себя в безопасности. Просто потому, что рядом Ваня, в руках сигарета, а люди где-то далеко. Люди, которые их трогать не будут, пока они не выйдут. Может, так и просидеть тут весь вечер? — Говори тогда, — Ваня о стену облокачивается, настоящей причины дожидаясь. Прелюдии эти даже слушать не хочется, но тот ждёт терпеливо, за действиями Пешкова наблюдая. Русый, продолжая наблюдать за кудрявым, максимально всë своё недовольство показывая да надеясь, что тот одумается и эту глупую сигарету уберёт. Но, парень сейчас стоит не с кем-то другим, а с Серёжей, который думать вряд ли умеет и сигарету всё же закуривает. По комнате расползается неприятное облако дыма, и Бессмертных поклясться готов, что сейчас стоит не в ванной комнате, а в какой-нибудь ядерной камере, где дышать невозможно. Тот лицо хмурит, и от дыма этого неприятного рукой отмахивается, хотя понимает, что это вряд ли чем-то поможет. — Я не могу там долго находиться, я скоро сдохну от ёбаной тревожности, — тяжело вздохнув, полушёпотом произносит парень. Тот не знает, чем объяснить этот порыв откровения, честно говоря. Но сигарета вновь касается губ, и младший по инерции повторяет те же действия. Почему-то на душе намного спокойнее становится. И говорить легче. Это немного пугает, честно говоря. Главное сейчас – не сказать лишнего. Хотя Серёжа, который был в этом доме буквально 40 минут назад вот это мини-откровение уже посчитал бы лишним. Только бы не винить себя за слова. Не сейчас. Но глаза снова по лицу столь любимого человека бегают в поисках реакции. В поисках сочувствия. — Мог бы и один уйти. Зачем меня потащил? — старший всë ещё от дыма противного отмахивается. Такое чувство, что курит не Пешков, а он сам. Запах для Вани очень-очень противный, и покинуть помещение хочется прямо сейчас. — Мне с тобой спокойно. Да и одному не очень желательно оставаться, — объясняет Серёжа, снова делая затяжку. — Вову мог позвать. Курили бы вместе эту херню, — русый, кажется, Серёжу вечно отчитывать за сигареты может, и ему даже не лень это делать. Кто ещё, если не Ваня, будет вдалбливать в глупую голову младшего о вреде табака? Сам-то Бессмертных ещё с детства понимал, что сигареты — хуйня полнейшая, с которой связываться ни в коем случае не стоит. Никогда. — У Вовы целая толпа гостей. Или тебя чем-то моя компания не устраивает? — Пешков брови хмурит, всё глаз с русого не сводя, а самому почему-то так в кайф от того, что его стоят и отчитывают. Это вообще здорово? Или он болен? Тот хмурится лишь сильнее, меж пальцев сжимая тлеющую сигарету. Кудрявый, правда, сам с себя удивляется постоянно. Удивляется и сейчас, конечно, но всё равно эти мысли о нездоровости собственных эмоций куда-то в сторону откладывает, следя за эмоциями на лице Ивана. Старшеклассник вопрос игнорирует, не желая отвечать на него. Ну а что? Пешков, между прочим, тоже его просьбы и вопросы игнорировал, причём не раз. Значит, один – один. — Паровоз ёбаный, убери эту хрень, — школьник уже сам сигарету эту забрать готов, ибо запах этот вонючий ещё больше раздражать начинает. И слышатся вдруг слова русого, его раздражённый голос. Блять. Светловолосый чуть ли дымом не давится, брови поднимая удивлённо. Конечно, он знал, что его ругать будут, но он уже успел отвыкнуть от такого Вани. От Вани, который злобно что-то произносит повелительным тоном, смотря так свысока. И это, определённо, вызывает сейчас бабочки в животе, а Пешкову только больше назло сделать хочется. Просто чтобы старший ещё раз так отреагировал, позлился, что его просьбу не выполнили с первого раза и вновь надавил, заставляя сердце биться чаще, а улыбку на лице делая ярче. — Ты чё? Она яблочная. Знаешь, какие после неё губы сладкие? — с губ смешок вырывается. Подростку смешно. Смешно, а вместе с тем в глазках чертики хороводы водят в нетерпении. Просто интересно увидеть реакцию. Услышать. Как раньше. — Можешь попробовать, — Серёжа улыбается так, глаз своих не отводя от раздражённого Бессмертных. Кудрявый, будто назло Ване, снова делает затяжку, губами пуская кольца из табачного дыма прямо в сторону русого. Отчего-то Пешков ностальгию небольшую ощущает, вспоминая, как совсем недавно у него с Ваней были только такие диалоги. Он что-то злобно ворчал, а Серёжа творил всякую хуйню лишь бы на него внимание обратили. Но ему казалось, что он уже завязал с этим. Ведь зачем пытаться завоевать внимание того, кто и так его проявляет в больших количествах, верно? Однако сейчас снова что-то перемкнуло, заставляя флиртовать и шутить. Хотя по лицу русого и не скажешь совсем, что тот расположен сейчас к такому. Да он никогда и не был. — Не знаю и знать не хочу, — тот ещё сильнее злится, ибо Пешков просьбу так и не выполнил, ибо продолжает курить эти сигареты глупые, которые сломать до ужаса хочется. Неясно, что ли? Убрать, — значит убрать. — Хочешь отравить меня этой дрянью? — Бессмертных от противных колец жмурится, рукой пытаясь развеять весь этот дым мерзкий, который вообще покидать помещение, кажется, не собирается. Парень всë рукой в воздухе машет, надеясь, что это огромное облако хоть немного уменьшится, а запах противный пропадёт скорее. От предложения такого ещё больше злиться хочется. Сам курит хрень эту, так ещё и в ответ на замечание Ване предлагает? Когда слышатся слова Бессмертных, Пешков смотрит на него, взглядом так и говоря: «ты долбоёб?». Неужели тот не понял настолько гениальный подкат? Да и Серёжа вообще ему сигареты не собирался отдавать, попортит себе здоровье ещё, дурак. Хотя навряд ли с его-то мнением насчёт курения он когда-нибудь начать захочет. В общем-то, кудрявый недоволен очень, потому что столь желанной реакции на флирт он так не получил. — Хочу, чтобы ты меня поцеловал, — уже прямо говорит младший, в глаза чужие смотря, не отрываясь. И пусть только попробует тот сейчас эту фразу как-то не так понять. Серёжа себя сейчас вновь энергетическим вампиром чувствует, что намеренно людей на эмоции выводит, и стыдно немного, что подросток снова подобные махинации производит в сторону старшего. Да вот и останавливаться не хочет. Курение расслабило, по-видимому, слишком сильно. И сейчас уже из головы абсолютно вылетает совсем то, что где-то в другом конце дома их ждёт огромная компания. — Что? — Бессмертных брови удивлённо поднимает, поражаясь такой нахальности со стороны младшего. — Я же попробовать сладость губ предлагаю, сигареты я тебе курить не дам, — всё же объясняет Пешков, вдыхая табачный дым, после которого в горле остаются нотки яблочные. Сейчас стоять не так уж и удобно, честно говоря. Пусть и рядом с Ваней. Кудрявый не любит просто так находиться на ногах, они имеют свойство уставать так-то. Поэтому тот оглядывается по сторонам только, и на глаза вдруг очень удачно стиральная машинка попадается. То, что нужно. — Ты уже выпил, пока я не видел? — брови принимают другое, хмурое положение. Ваня, может быть, и понимает всю серьёзность слов, но тот пытается для себя хоть как-то оправдать Пешкова и его слова глупые. Ещё и смотрит так прямо, что аж неуютно становится, и парень теряется даже, но взгляд при этом старается не отводить. Лучшая защита — это нападение. — Будто нужны мне твои сигареты, чтобы я у тебя разрешения спрашивал, — русый всë ещё поражается, как у кудрявого получается столь мерзкие вещи в одном предложении собирать. Чтобы Ваня целовался с Пешковым, да ещё и после сигарет? Ещё чего. — Подержи, — коротко произносит Серёжа, в руки Ване сигарету сунув. В голове мысль появляется, что у того теперь тоже руки этой фигнёй вонять будут, и от этого старшеклассник улыбается слабо. Сейчас тот подходит в машинке и, оперевшись на неё руками, быстрым движением садится. Вот теперь ноги точно не устанут. — Ещё чего, мразь? — Бессмертных руки отводит, наглядно отказываясь даже держать эту херню в руках, но младший чужого мнения даже слушать не собирается, поэтому сигарета в руках у русого всё же оказывается. Тот руку вытягивает, стараясь максимально отстранить «палочку смерти» от себя, дабы дай бог не провонять этой яблочной дрянью. А Серёжа улыбается на это, вновь для себя мысленно подмечая то, что давно он такого обращения к себе не слышал. Не слышал, но, наконец услышав это, только чувствует, что в животе тянет приятно. Но тянет лишь с учётом того, что между ним и русым есть не только эти ужасные оскорбления, а ещё и дружба, поддержка, взаимопонимание. От этого всё совсем по-другому воспринимается. — Отсоси, — коротко и ясно. За этим смешок слышится, потому что реакция Бессмертных на сигареты это просто что-то с чем-то. Неужели он настолько боится их в руках держать? Смешной он, конечно. — Всё, давай, — Пешков руку свою протягивает, чтобы ему обратно сигарету вернули. Школьник наблюдает за махинациями Сергея и за тем, как тот обратно руки свои за сигаретой тянет. Парень переводит взгляд с младшего на сигарету, и, спустя недолгое время раздумий, аккуратно ту об стену тушит, стараясь не оставить следов, и выкидывает в урну, что рядом с раковиной стояла. — Блять, Ваня! — срывается с губ громкое обращение, когда сигарета оказывается потушена. Серёжа глазками удивлённо хлопает, со старшего взгляда не отрывая, а в животе снова, блять, тянет. Потому что быть таким нельзя просто. Потому что от такого Вани кудрявого слишком ведёт, и это странно очень. Потому что в штанах становится тесно, что совсем не радует. Блять. У Пешкова от такой реакции тела щёки ощутимо краснеть начинают, а на раздражённого Бессмертных смотреть просто невозможно становится. Сейчас, будто назло, вся огромная уверенность куда-то начинает пропадать, а в голове только то, что это недоразумение в штанах кто-то может заметить. В том числе и Ваня. Дрожащие ладони сейчас лишь тянутся к краям худака, опуская их, и мысленно Пешков молится всем, кому можно и нельзя, на то, чтобы русый не опустил свой взгляд. Тело так неприятно стыд со смущением заполнять начинают, просто мешая свободно думать и действовать. Ещё и в мыслях раз за разом прокручиваются эти сцены с приказывающим тоном парня. Отвратительно. — Что, Серëженька? — тот глазами невинно хлопает, переводя взгляд с сигареты в мусорном ведре на Серёжу, что всё ещё сидит на стиральной машине. Бессмертных верхнюю пуговицу на нежной рубашке поправляет и обратно на стену облокачивается. Парень продолжает на кудрявого смотреть, что заметно напрягся да покраснел. Бессмертных того взглядом вопросительным сопровождает, пытаясь понять, что же случилось. И только русый спросить хочет, в чём же дело, как Пешков первый говорить начинает. — Ничего, — полушёпотом произносит Серёжа, низ тела также устроив на стиральную машинку и аккуратно себя за колени обнимая, к телу ноги прижимая. От этой ласковой формы собственного имени, сердце так ощутимо быстрее биться начинает, а по коже мурашки бегут, вместе с тем тепло приятное уже по лёгким разливается, мешая нормально дышать. Да он издевается. Уже всё понял и намеренно всякую хуйню говорит, чтобы положение стало только хуже. Какие-то глупые, бессмысленные подозрения голову поглощают, в попытке как-то оправдать эти слова и действия, а в мыслях витает лишь один вопрос: что вообще теперь делать-то? — Ну ты ушлёпок редкостный, конечно. Если бы я тебя не уважал, то ёбнул бы, — только бубнит себе под нос недовольно, взгляд помутнённый в пол опуская. Сейчас Серёжа боится что-то лишнее сказать, и это пугает, потому что лишнее вообще не в том плане, как раньше. Если до этого тот боялся просто как-то испортить дружбу или впечатление о себе, то сейчас страшно как-то слишком сильно съязвить и вновь получить эту реакцию от Вани, из-за которой по коже мурашки бегут, а тело, буквально, бросает в жар. — Ну-ну, какой раз ты это говоришь? — Ваня вздыхает шумно и всë ещё нос морщит от неприятного запаха противной сигареты, которая уже и не тлеет. — Иди в пизду, чухан, блять, — руки сжимают собственные спортивки, а каждое слово парня слишком приятно отзывается дурацким, волнующим теплом в животе и груди. Пиздец. Как же не вовремя Ваня решил разбрасываться этими ласковыми словами. Сейчас единственное, чего хочется, так это сменить тему на что-то повседневное, потому что этот жар, мурашки, стояк – всё хорошо, конечно, но не когда ты в доме полном людей, и хуй вообще что-то получится сделать с этой проблемой. Ваня, лишь глаза закатывая, негромко языком цокает. Вот, он победил Пешкова в этом маленьком словесном споре, который и спором-то в принципе назвать нельзя. — Навонял своей дрянью, — Бессмертных всю свою неприязнь показывает, но при этом на месте остаётся и не уходит никуда. — Даже не подходи ко мне, если будешь пахнуть так же, — школьник рукой по брюкам проводит, дабы убрать маленькую складку, что появилась за это время. — Ну-у… — тихо тянет Серёжа, уткнувшись в собственные колени и взгляда на Бессмертных не поднимая. Не хватало ещё сейчас на лицо этого уёбка смотреть. Тогда же всё точно совсем куда-то не туда пойдёт, а этого кудрявому ой как не хотелось. — Если я приду домой, схожу в душ и переоденусь, то пахнуть этим не буду, — подросток, честно говоря, немного теряет момент, когда Ванину квартиру начинает называть «домом». Когда он туда переехать успел-то? Но это сейчас не так волнует, как отсутствие какой-либо запасной одежды. Можно было, конечно, без неё ходить, но… Нет. Да и снова что-то просить у старшего будет слишком нагло. Серёже совесть просто не позволит. Для него и так слишком много сделали. — Блин, нужно будет, наверное, у Вовы попросить одежду, а то мне даже переодеться не во что, — парень тяжело вздыхает, после губы кусая, что и так вдоль и поперёк усыпаны ранами. Но мысленно парень лишь радуется тому, что так постепенно тему разговора совсем в другое русло уводит, Ване зубы заговаривая. — Конечно, прямо сейчас можешь сходить, — тот руки на груди складывает, находя нелогичность в словах Пешкова. Помыться-то он помоется, а сейчас? Сейчас он будет ходить и вонять этой яблочной хренью, которой несёт, кажется, за метров десять. Парень на слова про одежду лишь кивает, подтверждая, что идея в принципе хорошая, так что почему бы и нет. Но в помещении становится душно, так ещё плюс к этому воняет отвратительно. — Помой нормально руки и выходи. Я подожду тебя снаружи, — Бессмертных слегка бровки хмурит опять и, открывая дверь ванной, расстёгивает верхнюю пуговичку идеальной рубашки, выходя из помещения. — Как скажешь, Ванюш, — бубнит себе под нос Серёжа, слушая собственное сердцебиение вперемешку с чужими шагами. И вот, всего через секунду слышится хлопок двери. Парень дёргается от неожиданности, но мысленно радуется тому, что Ваня хотя бы дверь за собой закрыл. Школьник сейчас выдыхает тяжело очень, выравниваясь. Всё вокруг приобретает синеватый оттенок из-за того, что Пешков долго с закрытыми глазами пробыл, но хватает лишь того, чтобы парень проморгался, и всё вновь приобретает привычные цвета. Подросток сразу же с машинки спрыгивает, засовывая в карман пачку сигарет. Решил, что спросит у Вовы разрешения, уже когда будет находиться рядом. Так легче, чем потом идти в другой конец дома только из-за несчастной пачки. Сейчас парень у раковины стоит, включая холодную воду и, стараясь всё делать как можно быстрее, чтобы, не дай бог, не заставить Ваню ждать. Рук касается мыло, а за ним и вода. Холодная. По коже мурашки бегают, а взгляд поднимается на зеркало. Блять. Брови хмурятся от собственного вида. Волосы растрепались, а щёки красные такие, будто в отражении не он, а помидор. Самый спелый и яркий. Глаза снова устало опускаются на руки. Ладони пытаются вымыть этот яблочный запах, и парень только вздыхает, пытаясь ускориться. Его же там ждут, да? Идёт секунда, вторая, третья. И, кажется, через целую минуту подросток выключает кран, вытирая свои руки о полотенце. Тот сразу же к выходу направляется быстрыми шагами. Кажется, чуть ли не пробегая. Рука дёргает за ручку, резко дверь открывая, и парень пулей вылетает из ванной. Блять. Тот ударяется резко о тело высокое, по случайности его не заметив.

***

Русый одноклассника у двери спокойно дожидается, то и дело поправляя волосы, дабы те легли красиво. И, пока парень махинации всякие со своей причёской творил, в спину опять кто-то или даже что-то врезается. Тот поворачивается резко, лицо своё хмуря, ибо это уже не первый раз за день, когда в Ваню врезаются. И конечно же, напротив стоит никто иной, как Серёжа. — Блять, чухло ебаное, — от этого дурацкого прикосновения по коже вновь мурашки бегут, а Сергей отстраняется резко, потому что щёки пиздец как горят, а усиливать это ощущение совсем не хочется. Вообще не хочется никакие ощущения усиливать. Лишь бы просто к спокойствию и уверенности вернуться, а не вот это вот всё. — Сам ты чухло, — школьник хмурится, думая, что это ещё за пиздец, а. Как можно быть настолько неаккуратным, да ещё и слепым, чтобы Ваню не заметить, с его-то ростом. — Я, конечно, не против с тобой так сталкиваться, но ты совесть имей, а, — Серёжа цокает, глаза закатывая. На лице недовольства куча и тот Бессмертных совсем уж хмуро осматривает. Ещё и от запаха яблок из-за него пришлось отмываться. В голове сейчас всё ещё чётким воспоминанием лежит то, что их ждут вообще-то. Поэтому лучше просто уйти ко всем. Наверное. — Это ты на меня налетел, еблан, — парень уже готов всё своё недовольство высказывать, но сдерживается всё же. Это что такое? Пешков, значит, сам налетел, так ещё и Ваню в этом обвиняет. Тот будто специально стоял и ждал, пока какая-нибудь кудрявая бестия в него врежется, ну. — От тебя воняет до сих пор, — Бессмертных снова носик морщит, ибо неприятный запах всё ещё находится в воздухе, и им приходится дышать. Серёжа слышит такое же раздражение в голосе Вани, да вот никак на его слова не отвечает, только фыркая да о стенку спиной опираясь. Когда Бессмертных что-то про запах говорит, Серёжа хмурится сильно так, руками в бока собственные упираясь. Конечно, в груди негодование появлялось. Ибо зря он так старательно руки мыл, что ли? Мог вообще ничего не делать. Пешков своим видом недовольство старается показать, только вот внутри уже зарождается лёгкая неуверенность. Просто потому что это Ваня. Ваня хуйни не скажет. От этого немного страшно было за то, что большая часть новых знакомых окажутся некурящими, и поэтому не очень-то им и приятно будет рядом с Пешковым находиться. — Бля, Ванюш, до того, как у меня пачка закончилась, я несколько раз за день курил. Тебя это почему-то не колышило никак, — парень вздыхает. Тяжело, устало, переносицу потирая. Кудрявому до этого хотелось упомянуть и то, что скорее всего ежедневные акты курения вновь возобновятся, но что-то ему подсказывало, что таким образом он автоматом лишится нового места жительства. А значит, и прямого взаимодействия с любимым человеком в том числе. Да и Ваню, честно говоря, не очень-то и хотелось расстраивать новостью о постоянном курении. Бессмертных хочет спор о курении и запахе продолжить, но всë же останавливает себя, понимая, что еблана этого кудрявого хуй переспоришь, и тот все равно на своём стоять будет. — Пошли, нас заждались, — тот уже направиться к другой комнате решает, как вдруг в голову неприятное воспоминание впивается, заставляющее резко остановиться. Там огромная куча незнакомых людей. Всё ещё. И с ними как бы знакомиться нужно. А Серёжа так был занят своим дурацким курением, что даже не продумал план действий. — Стой, не пошли, — тот вздыхает, поворачиваясь к Ване снова. Нужно с ним это обсудить и как-то решить это всё. Потому что ещё одной такой нервотрепки Пешков просто-напросто не выдержит. Это слишком страшно и тревожно. — С чего это? — тот кудрявого вопросительным взглядом сопровождает, мол, что опять случилось, и почему они просто не могут пойти и праздновать этот глупый день рождения, ради которого они, между прочим, сюда и пришли. Младший, когда слышит вопрос, вздыхает слабо, сжимая в ладонях ткань собственной одежды и пытаясь хоть немного собраться, мысль заранее формулируя. — Ну, короче, я уже, наверное, за этот день тебе весь мозг выебал, и вообще, я еблан, но можешь, пожалуйста, сегодня не отходить от меня сильно? — кудрявый волосы собственные поправляет и смотрит умоляюще, желая услышать положительный ответ. Услышит и сразу же направится ко всем. Больше Ваню донимать не будет толком, правда. Все эти обещания мысленные подросток зачем-то отдаёт сам себе, так и не озвучивая их вслух. Понимает, что это бессмысленно вообще-то, но всё равно от этого немного уверенности появляется в том, что он точно согласие получит. Причину своей просьбы Пешков так и не произносит, решая, что это слишком очевидно. Тем более, учитывая то, что до этого он говорил Бессмертных о том, почему же утащил того из большой компании. Оставалось только надеяться на то, что русый поймёт и не станет задавать вопросов. И, когда Пешков свою просьбу в слух произносит, парень смотрит сначала вопросительно, мол, зачем. Но затем решает вопросы не задавать, всë так же понимая, что кудрявый личность специфическая, мало ли какие у него там мысли и травмы. — Пошли уже, — тот согласие даёт как бы, но в слух не произносит. Сам поймёт, не маленький же, ну. Русый в другую комнату направляется всë же и на крайний случай оглядывается, дабы проверить, идёт ли Серёжа следом. И, когда убеждается, что кудрявый действительно идёт, Ваня выдыхает и путь свой продолжает. — Только много не пей, — школьник вздыхает, вспоминая слова Вовы о том, что Пешков тот ещё ценитель алкоголя. Убеждаться в этом не хотелось, а ещё больше не хотелось тащить эту пьяную тушу домой под ночь. — А лучше – вообще не пей. — конечно, Ваня понимает, что собеседник вряд ли эти слова всерьёз воспримет и всë равно по-своему сделает. Но его дело – предупредить и лишь надеяться на лучший исход событий. Когда слышатся слова Ванины о том, чтобы кудрявый не пил много, тот уже улыбается, ответить собираясь, как его на полуслове перебивают. И Серёжа хмурится сильно, ведь ему, мало того, что договорить не дали, так ещё и ради того, чтобы попросить вообще не пить. Конечно, Серёжа недоволен. Конечно, скажет, что пить будет. Но, конечно, попробует пить меньше, лишь бы добиться чужого одобрения. — Вообще не пить не получится. У меня другу исполнилось восемнадцать, ты чё. Я постараюсь, конечно, выпивать в приемлемых количествах, но ничего не обещаю, — Пешков вздыхает, руки на груди скрестив, и лишь шагает вслед за Бессмертных, уже отсюда прекрасно наблюдая зал и людей сидящих за столом. Свет выключен, но по стенам бегают разноцветные лучи, что наполняют комнату и выходят даже к коридору, отчего Пешков на секунду отвлекается, следя за одним из таких. Прекрасно слышится и музыка. На лице улыбка мелькает, так как парень быстро узнаёт в мелодии Валентина Стрыкало. Песня вроде «всё решено» называется. И какие-то голоса подпевают знаменитый припев, а кудрявый лишь проходит в комнату, уже высматривая место за столом. К счастью, ребята соединили два стола между собой, из-за чего мест свободных было достаточно. Серёжа наспех успел насчитать целых пять. И улыбнулся, когда увидел, что есть два незанятых стула, которые стоят впритык друг к другу. Младший за локоть Ваню только берёт, быстро с ним шагая к нужным местам под гул чужих голосов. Старший хотел было спокойно дойти до стола, дабы спокойно сесть, но даже этого сделать не получилось, ведь Пешков подхватил того под руку и сам усадил за стол. Но даже здесь можно было найти плюс, ибо сидеть с Серёжей намного лучше, чем с малознакомыми людьми. — О-о, мы только вас и ждали, — улыбается Вова, когда ребята наконец уселись и оказались замечены. Кудрявый кивает, а после и по сторонам оглядывается. На глаза попадаются новые знакомые и всего трое незнакомцев. Тяжёлый вздох. Парень кусает собственные губы, волнение всё ещё в груди чувствуя, но всё равно продолжает лица рассматривать. Слева от него сидит Вадим, что никакого внимания в ответ не обращает, с кем-то беседуя. Голова поворачивается к Ване, а справа от того видно какого-то блондина в очках. Не успевает школьник его рассмотреть полностью, как вдруг слышится шорох. Повернувшись, подросток заметил, что его друг, со своего места подорвавшись, кружится вокруг стола, перемещаясь за спинами гостей. В руках его легко можно узнать вино, что было относительно недавно подарено. Алкоголь разливает. Пешков ёрзает на месте в нетерпении лёгком и все ждёт, когда до них очередь дойдёт. Идёт минута, вторая. За спиной образуется тело именинника, а бокал перед глазами наполняется вином. И на данный момент совсем из головы вылетает то, что Ваня говорил вообще не пить. На удивление сильное, посуда перед Бессмертных сейчас тоже оказывается наполнена алкоголем. Неужели тоже пить будет? — Так, смотрите. Это Лёха, это Саня, а эт Денис, — слышится рядом с ухом голос друга, а тот пальцем указывает на тех, кого представляет. Серёжа, конечно, внимательно слушает, пытаясь всех запомнить и надеясь на то, что он не забудет всё через несколько минут. — Ну а это Ваня и Серёга. — указывая на парней, уже всем остальным объясняет блондин. Пешков неловко улыбается, поправляя края своего худи, а глазки сейчас нервно бегают по гостям, что точно так же в ответ смотрят. Да вот некоторые внимания так и не обращают, очень занятые разговорами или телефоном. И Серёжа за это им искренне благодарен. — За мое здоровьечко выпьем немножко, — оповещает Семенюк, обратно к своему месту направляясь. Просто поставил перед фактом. Серёжа от этих слов, да и действий, хмурится, не без интереса поглядывая на Бессмертных. Навряд ли тот решится выпить со всеми. Парень внимательно осматривает всех сидящих, на всякий случай, запоминая, кто и где сидит. Ну, мало ли что случится. Тот рассматривает новых знакомых, которых оказалось всего два, ибо Дениса русый знал ещё и до этого. Семенюк разливает в бокалы алкоголь, и Ваня собирается отказаться, ибо пить тот вообще сегодня не планировал, но бокал уже наполняется ярким напитком. Но, это ведь не такая большая проблема, правильно? Можно просто культурно отказаться и не пить, но даже эти планы именинник опережает, и предлагает выпить за здоровье. В этом случае уже тем более отказываться нельзя. — Ты тоже будешь пить? — шёпотом спрашивает Пешков, как бы невзначай чуть ближе свой стул к Ваниному двигая. Рука голову подпирает, а глаза внимательно рассматривают лицо Бессмертных, бегая по румяным щекам, носу, зелёным глазам и растрепанным волосам. От этого вида на губах появляется слабая улыбка, и младший в очередной раз подмечает для себя мысленно: «Красивый». — Немного, раз уж на то пошло, — Бессмертных плечами пожимает, всë равно думая, что идея плохая. Но, в любом случае, Ванечка меру знает, и наверняка тут самый трезвый останется, поэтому скорее всего, сомнения и страх можно отбросить. — Понял, — кивает кудрявый, всё ещё рассматривая Бессмертных, ибо глаз отвести просто невозможно. Ему идёт эта рубашка. Очень. Сюда бы ещё галстук белый, вообще замечательно было бы. Честно говоря, Серёже интересно увидеть, как же парень ведёт себя во время опьянения. У всех же по-разному, да? Кто-то агрессивный становится, кто-то слишком любвеобильный, кто-то вообще уходит в грусть полную. А какое поведение у Бессмертных в этом всём вообще неизвестно. Конечно, и спросить можно, но, учитывая отношение русого к алкоголю, тот вообще навряд ли сам знает. — Тебе бы тоже не стоило больше одного бокала пить, — парень всë ещё про меру напоминает, ибо желания возиться с пьяным Пешковым так и не прибавилось, от слова совсем. Старший вновь ограничения какие-то ставит, и это такое недовольство вызывает. Просто потому, что ему не дают делать то, что он хочет, но и сделать назло кудрявый не сможет. Ведь даже одна мысль о том, что он забьёт на слова русого и напьётся, заставляет неприятную тревожность в груди появиться. Кажется, будто если он поступит как-то не так, то точно произойдёт что-то плохое. У него просто нет в этой ситуации права на отказ. Как и собственного мнения. — Вань, ты как мама. Я же не настолько ебалай, чтобы в хламину напиться. Я немного, хорошо? — честно говоря, хочется себе подзатыльник дать за то, что он разрешения спрашивает. Но по-другому нельзя. Он, правда, не сможет без этого. — Хорошо, — русый, хоть и с большими сомнениями, но всë же Серёже верит. Если обманет, то это только на его совести будет. — Спасибо, Ванечка, ты самый лучший, — улыбается Пешков, радуясь тому, что хотя бы ближайшие четыре бокала он сможет выпить со спокойной душой, а там, может, получится выпросить и ещё на один разрешение. — За меня, — гордо произносит Вова, протягивая свой бокал. За ним все повторяют это действие, протягивая свои руки и чокаясь. Серёжа не исключение. Без разбору бьётся бокалами о чужие, лишь бы побыстрее с этим закончить и выпить вина. Пешков знал, что оно очень вкусное. От нетерпения тот только ёрзает на своём месте и, наконец, поворачивается к Ване. Улыбка на лице, и парень чокается с любимым человеком, сразу после делая глоток. И ещё один. И ещё. Красный напиток обжигает горло, принося не очень-то и приятные ощущения, но вместе с тем и терпкий вкус, вслед за которым пойдёт расслабление. Серёжа не умеет пить, Вова говорил ему это не раз. Но он никогда не следует рекомендациям друга, залпом выпивая целый бокал. Сейчас тоже. И тот только откладывает пустую посуду, наблюдая, что у многих и половины не выпито. Бессмертных вместе со всеми чокается аккуратно, а после и отдельно с младшим. Русый поворачивается к Пешкову, который выпил алкоголь залпом, даже не запивая, и хмурится на это несильно. Обещал же не так много пить. Но всë же, тот тоже делает маленький глоток, и неприятный напиток разливается по горлу, отчего тот морщится на несколько секунд и ставит бокал обратно. Больше Ваня пить не собирается, поэтому отодвигает фужер подальше. Парень оглядывает весь стол в поисках того, что можно было бы поесть, и на глаза попадается салат с курицей и ананасами, который стоит совсем рядом. Тот берёт свою вилку с тарелкой и аккуратно перекладывает содержимое из общей посуды. Ваня уже хочет начать есть, но перед этим поворачивается к младшему, который всë ещё не наложил себе ничего и сидел с пустой тарелкой. Кудрявый наблюдает за Ваней, тот накладывает себе салат какой-то, в котором видны ананасы. Младший хмурится с отвращением на лице. Фу. Все вокруг точно так же хватаются за шашлык да ещё какую-то еду, а подросток лишь нервно вздыхает, стараясь в сторону еды не смотреть даже. Сегодня нельзя. Это он решил сам для себя, ещё когда ехал сюда. Сам по себе подросток знает, что, как только тот приступит к поеданию чего-либо, остановиться уже не сможет, просто пихая в себя всё подряд. И что тогда про него подумают? Правильно – что он свинья. От этих мыслей самому неприятно очень становится, поэтому мысленный диалог парень пытается о чём-то другом вести, уже рассуждая о том, что красиво у Вани в глазах лучи разноцветные мелькают. — Ты чего не ешь? Тебе положить? — тот берёт свою вилку, и понемногу есть начинает, дожидаясь ответа от кудрявого. Когда слышится вопрос от русого, Серёжа чуть растерянно глазками хлопает, ощущая, как сердцебиение ускоряется, и всё пытаясь придумать, что ответить. Он, безусловно, ценит то, что за ним поухаживать решили, и кудрявому, правда, приятно, но сегодня максимально неподходящий для этого день. Пешков лишь вздыхает тяжко, мысленно извиняясь перед Бессмертных за ложь. — Не, спасибо, я не хочу пока что, — Серёжа плечами пожимает, волосы за ухо заправляя. Конечно, есть хотелось. Но хотелось лишь где-то на мысленном уровне, ведь чувство голода пропало ещё дня два назад. От каждой мысли о еде по коже мурашки бегут, а на душе тревожно становится. Пешков не хочет говорить о ней. Не хочет думать. Не хочет даже видеть, но последнее потерпит немного. Просто кудрявый понимает, что есть здесь и сейчас не сможет. Потому что мало того, что людей тут выше крыши, так ещё и чувство вины за то, что младший съел много, очень скоро его настигнет. А съест он много. Поэтому вообще не хотелось хоть как-то к еде притрагиваться. Не сейчас. — И что ты, только пить будешь? — русый на Пешкова всë так же смотрит, потихоньку тарелку опустошая. Ваня таким исходом явно не доволен, ибо что это за новости такие? Пить будет, а от еды отказывается? Такими-то темпами старшему действительно ничего не останется, как только пьяного Серёжу домой вести, а после волосы ему над унитазом держать. — Ну, да, наверное. Да не парься ты, я поем как захочу, — Серёжа отвечает спокойно, непринуждённо, всем своим видом показывая, что говорит он честно-честно и врать не думал даже. Хотя, по правде говоря, в груди сердце колотится бешено, и так страшно сейчас, что где-то в глазах Ваня всё же отыщет эту наглую ложь. Отыщет, захочет поговорить, заставит есть… эти мысли так неприятно давят, будто в угол загоняя, и кудрявый лишь взгляд в пол опускает, желая, чтобы русый просто отстал и поговорил с ним о чём-нибудь другом. — Потом проверю твою тарелку, — Бессмертных, конечно, врёт и проверять он ничего не будет. А сказал он это так, чтобы Серёжу припугнуть немного. — Я тебя в рот ебал, честное слово, — под нос себе бурчит Пешков, под столом ударив своей ногой по Ваниной. В груди помимо сильного недовольства тут же и волнение врывается. И всё из-за этих слов о проверке. Теперь хуй у кудрявого получится спокойно повеселиться и расслабиться. Весь вечер будет думать о том, что ему вот-вот влетит за то, что он ничего не съел, и в него насильно запихают какую-то бурду. Прекрасно, теперь он нервничает. Нужно выпить. Взгляд быстро находит бутылку с вином, что красуется на самой середине стола. Прямо перед Серёжей. Парень расплывается в слабой улыбке, уже потянувшись за напитком. Главное – чтобы от Вани не получил за это. Рука уже аккуратно наполняет бокал, и кудрявый только хочет предложить и Бессмертных, как видит, что тот выпил максимум глоток. Неужели настолько не понравилось? Младший на собственные мысли лишь плечами пожимает, к губам поднося бокал, делая глоток один за одним. Приятный вкус ярко ощущается, а от выпитого в прошлом вина остаётся лишь слабое тепло по всему телу и лёгкость в мыслях. Впервые за долгое время в голове не огромная каша из фраз, где каждая пытается друг друга перекричать, а наоборот. Всё становится одной большой мыслью, которая постепенно переходит с темы на тему. Парню хочется лишь усилить это ощущение, добавив к нему ещё и уверенности. На столе оказывается пустой бокал. Снова всё выпил залпом. — Я тебя в рот ебал, честное слово, — тот Пешкова передразнивает, ибо нехуй чужие ноги пиздить. Смелый самый, что ли? Но русый всë же решает оказаться умнее и не заниматься такими глупостями, поэтому в ответ не бьёт. Тот с хмурым лицом наблюдает, как опустошаются бокалы, и всё это совсем не радует. Фужер всё наполняется и буквально сразу же опустошается, а тарелка остаётся такой же чистой и пустой. Но Ваня решает замечания не делать, надеясь, что кудрявый сам сможет остановиться. — Если хотите, то можем после того, как поедим, сыграть в «правда или действие». Детская хуйня, но мне похуй как-то, — спокойно произносит Семенюк, плечами пожимая. Серёжа, услышав это, удивлённо глазками хлопает, секунду не веря, что Вова действительно такое предложил. Игра, правда, в какой-то степени детская, но с помощью неё же столько всего о Ване узнать можно будет. Да и действия интересные тоже загадать нужно. Серёжа собственным мыслям улыбается мечтательно, мысленно благодаря блондина за то, что такую прелесть предложил. Да вот только сейчас об одной детали немаловажной вспоминает. Ваня не соглашался. А отказаться он вполне мог. — Ты будешь играть? — с горящими глазами спрашивает Пешков, снова чуть ближе к русому свой стул пододвигая. Теперь их ноги касаются друг друга. У Серёжи лёгкие мурашки по телу бегут, но тот лишь смотрит ожидающе на друга, в мыслях уже мечтая о том, как тот выберет действие, и младший придумает ему что-нибудь этакое. — Буду, наверное. Что мне ещё делать? — Бессмертных снова плечами пожимает и кушать блюдо продолжает, иногда запивая апельсиновым соком, что стоит рядом. Идея с игрой, конечно, неплохая, но если подумать о том, какие каверзные вопросы и действия могут попасться, то становится даже как-то страшно. — Ура-а-а, — тянет с улыбкой слабой парень, когда слышит согласие. В голове тот уже перебирает варианты того, что же можно спросить у Вани или задать как действие, и тот лишь мысленно обещает себе спросить про ориентацию этого чуханчика. — Но на твои гейские вопросы я даже не собираюсь отвечать, понял? — Бессмертных хоть и не так часто в подобные игры играл, но суть вопросов уже понял, ибо каждый раз одно и то же. «Кто тебе нравится?», или же «Какая у тебя ориентация?» и «Нравится ли тебе спать с мужиками?». Ваня это всë уже просëк и в подобные игры старался не играть, дабы не отвечать на такие глупые вопросы. — Чего-о? С хуя ли это, а? — Пешков смотрит возмущённо и ждёт ответа. В груди негодование сильное появляется. Он ведь настроился уже, напридумывал себе, а тут оказывается, что Бессмертных отвечать не будет. В голове сейчас только мысль о том, что его и не спрашивает никто. А ответить правду он будет просто обязан. Это же «правда или действие», верно? — Делать мне больше нечего, как на такую фигню ответы давать, — школьник глаза закатывает и цокает, всем своим видом показывая, что он и вправду такой хернёй заниматься не собирается. А даже если и так, то соврёт или желание какое-нибудь выполнит, чтобы на столь каверзные и глупые вопросы не отвечать. — Чё-ё? Сам ты фигня, — школьник от такого мнения по поводу очень даже хороших вопросов хмурится сильно. Это ведь вполне нормальный способ узнать о любимом человеке чуть больше. Или Ваня просто не хочет говорить о таких вещах, боясь осуждения со стороны? — Просто боишься, что все узнают, что ты жёсткий фанат гейского БДСМ порева и в своих влажных фантазиях мечтаешь повторить со мной всё, что там увидел. Не переживай, никто тебя осуждать не будет, у нас с тобой это абсолютно взаимное желание, — Серёжа проводит секундно своей ладонью по Ваниной, но совсем скоро смехом заливается, всё той же ладонью улыбку свою прикрывая. Будет ещё забавнее, если Бессмертных начнёт всё яростно отрицать вместо того, чтобы посмеяться. Тогда кудрявый лишь убедится в том, что его шуточная фраза была правдой. — Ещё чего, — Бессмертных после таких слов хмурится сильно, не понимая, что это за фигня такая. Русый, между прочим, такой фигнёй не занимается, в отличие от рядом сидящего собеседника. — Если я такое и представлял, а я такого не представлял, то явно не с тобой, понял? — школьник всë ещё хмурится, всë своё недовольство показывая. Что это за темы такие? И как Серёжа вообще об этом говорить может? Да ещё и за столом. Тот руку свою убрать хочет, но кудрявый старшего опережает. — Вань, хотя бы себе не ври. Я же тебе нравлюсь, — Серёжа, словно кот, только ближе льнёт к русому, на его плечо голову устраивая. Каждое слово тот произносит расслабленно, с лёгкой улыбкой, будто до этого никогда не было такого чувства, как тревога. На душе сейчас по-особенному тепло, и кудрявый искренне этим чувством наслаждается, сейчас лишь желая говорить только больше и больше да касаться Вани всё чаще и чаще. Настроение так приятно оказывается приподнятым, что Пешков сейчас всеми руками за то, чтобы устроить внеплановый стендап, шутя про всё, что на ум приходит. — Что ты пристал? Не нравишься ты мне, идиот, — Бессмертных отодвинуться подальше хочет, но этому действию мешает Денис, что сидит рядом. Поэтому парню приходится на месте сидеть и все эти тактильные штуки со стороны Серёжи терпеть. — Я тебя тоже люблю, — смеётся Серёжа, ни капли не обижаясь. Сейчас есть только расслабленность и лёгкость. Никакой обиды. Да и за что на такого котёнка, как Ванечка, обижаться, правда? Пусть тот ругается хоть двадцать четыре на семь, от этого симпатии к нему меньше не становится. — Я щас тебе дам за такие выходки, — русый, честно, прям тут одноклассника готов пиздануть за такое поведение. Посмотрите на него, какой бесстрашный стал после трёх бокалов вина. Когда подросток слышит настолько громкое заявление, то чуть ли воздухом не давится, снова громким смехом заливаясь. Даст? Так просто? И сейчас в голове даже мысли нет о том, что вокруг куча незнакомцев, для которых он может стать резко слишком громким. Какая разница? — Ваня, блять, я сейчас сдохну, — ели как через смех произносит тот весело, чуть громче своего обычного тона, но и этого кудрявый тоже, конечно же, не замечает. Мысли совсем не зацикливаются на каких-то лишних вещах, сейчас некогда. Пешков прекрасно понимает, что виной всему опьянение, которое нагнало его очень скоро, из-за того, что тот на голодный желудок выпил залпом три бокала вина. Вова был прав. Он не умеет пить. — Я тебе тоже дам. Просто так, — улыбается младший, а в животе вдруг неприятно тянет чувство голода, оповещая о себе соответствующим бурчанием. Это всё из-за алкоголя. Парень хмурится сильно, недовольно. Мучиться ещё из-за этого ощущения дурацкого в его планы точно не входило. Но даже сейчас, с такой лёгкой головой, но таким помутненным вином взглядом, он прекрасно знает, что трогать что-то из еды ему сегодня строго-настрого запрещено. — Ты чë, мразь кудрявая. Убери голову и сядь поешь нормально, — русому это веселье абсолютно не нравится, и тот личико хмурит сильно, всë так же имея большое желание двинуть Пешкову, чтобы настроение таким хорошим не было. — Тебя с трёх стаканов разнесло, чучело, — Ваня по-прежнему хмурится, понимая, что Пешков, скорее всего, на этих трёх бокалах не остановится, и русому всë же придётся тому волосы над унитазом держать. Пешков только улыбается, поправляет волосы, что очень уж сейчас мешают и всё взгляда своего от Вани не отрывает. Он знает, что Бессмертных прав. Лёгкое опьянение и вправду настигло кудрявого, но так хорошо это ощущается. Безумно хорошо. Больше не волнуют эти незнакомцы, да ещё какие-то ненужные загоны. Алкоголь это, наверное, единственное, что даёт Пешкову возможность полностью избавиться от постоянно тревожащих его мыслей. — Душнила, — цокает Серёжа, с плеча чужого поднимаясь. Решает не спорить. Но тут же хмурится и за Ванину руку хватается, ведь перед глазами все мутнеет, а в голову ударяет лёгкое головокружение. Неприятно. Прямо как тогда, когда Серёжа болел. Но тот лишь игнорирует это чувство, выдыхает и потерянно глазками бегает по столу, с русого свои ладони убирая. Кудрявый сразу о спинку облокачивается, по стулу растекаясь, словно какая-то жидкость. — Я не буду есть, — вновь плечами пожимает, а в груди так неприятно тоскливостью тянет от того, что прикосновений больше не чувствуется. Хочется обниматься. И целоваться. С Ваней. Сейчас тактильный голод и любвеобильность словно на десять умножают. Хочется бесконечно флиртовать и ощущать, что Бессмертных по собственной инициативе к себе прижимает. — Серёжа, тебе сколько лет, чтобы я тебя есть заставлял? — старший вздыхает вымученно, ибо с кудрявым возится, как с маленьким ребёнком, который отказывается нормальную еду есть и конфеты всякие просит. — Не нужно меня заставлять. Я просто не хочу сейчас есть, — Серёжа на груди руки складывает, всем своим видом показывая, что его сейчас вообще никаким способом не получится заставить к еде притронуться. Кудрявый прекрасно знает о последствиях всего этого и вечер себе портить совсем не хочет. Он поест потом. Завтра. Наверное. — А пить хочешь, да? — русый продолжает на своём стоять, ибо того совсем не радует, что кудрявый только пьёт вино своё глупое и даже не запивает. Если опьянение настигло его после трёх бокалов, то страшно представить, что будет дальше. Бессмертных после ответов Серёжи ещё больше злится, хотя прекрасно понимает, что тот пьян, и за словами не очень-то и следит. Но всë же, злиться меньше от этого не совсем получается, ибо от одного пошлого словечка в свою сторону кровь закипает невероятно. Ваня, честно, поражается, как у Пешкова настолько выходит всë в пошлую сторону перевернуть, каждый раз раздражая старшего настолько сильно. Конечно, стоило бы попробовать однокласснику свою злость не показывать и ответить как-нибудь по-доброму, но звучит это как что-то слишком невозможное. — Конечно, — кивает кудрявый, всё так же расслабленно улыбаясь. С Ваней он полностью согласен. Согласен, потому что перспектива хорошенько так напиться в уютной компании привлекала намного больше, чем переедание, а за этим и сильные загоны вместе с чувством вины и запретами на еду. Лучше вовсе не есть, чем чувствовать это. Вот он и не ест. Серёжа видит это удивление на столь любимом лице и просто не может не улыбнуться. Потому что Ванечка выглядит уж слишком… слишком восхитительно, красиво, мило, волшебно, привлекательно, располагающе, приятно, очаровательно, бесподобно, чудесно. Прилагательные можно подбирать долго и поток приятных слов точно будет бесконечным, потому что Бессмертных не такой, как все. Он особенный. Один из немногих, кому действительно на Серёжу не похуй. — Я от тебя сейчас пересяду, и будешь сидеть с Вовой, ему свои выходки показывать, — старший решает приступить к тяжёлой артиллерии и угрожать начинает, что сейчас уйдёт, и будет тот один сидеть, вино своё невкусное хлебать. Бессмертных того легонько по ноге шлёпает, тем самым свой недружелюбный настрой показывая. Ваня, конечно, про порезы помнит, поэтому и бьёт не так сильно, чтобы не предоставить дискомфорт собеседнику. Вдруг на ноге удар чувствуется. Лёгкий совсем, но вместе с тем вызывающий такие же лёгкие, неприятные ощущения. Серёжа хмурится сильно, несколько секунд тормозя, будто где-то внутри происходит загрузка. — Ноги не трогай, ушлёпок блять, — ругается младший, так же легко ударяя Ваню по плечу. Потому что не нужно прикасаться к таким местам, зная, что скрывается под одеждой. Это просто недопустимо. Но, даже несмотря на эти проблески негодования, Серёжа в улыбке расплывается, как только слышит упоминание Семенюка. Правда, вероятность оказаться без Вани рядом совсем уж что-то позитивное не вызывает. — С Вовой не так интересно, у него пара есть, — Серёжа пожимает плечами, а в груди сердце так ощутимо, буквально на пустом месте свой темп учащает. Мысленно младший это тоже сводит к опьянению и лишь глядит на Бессмертных, так сейчас желая его просто обнять. Крепко. Очень. — Не проблема, с кем-нибудь другим поменяюсь, — Бессмертных снова осматривает всех присутствующих. — Например, с Татьяной, — тот кидает взгляд на девушку, что спокойно ведёт с кем-то диалог, параллельно ужиная. Когда Серёжа слышит то, что Ваня намеревается с кем-то ещё поменяться, то только фыркает недовольно. Не уйдёт тот никуда. По крайней мере, Пешков ему точно не даст этого сделать. Как он без Ванечки будет-то? — У тебя, кстати, тоже скоро пара будет. И у меня. У нас. Понимаешь, да? — спрашивает Серёжа, глядя в зелёные глазки. И снова смеётся. Заливисто, звонко. Всё сейчас кажется слишком смешным и весёлым. Подростку это безумно нравится. — Не понимаю, — и, когда Пешков снова смеётся громко, русый тому рот свободной ладонью закрывает аккуратно. Вдруг на губах чувствуется рука крепкая. Серёжа опешил тут же, с сильным удивлением на возлюбленного глядя. С губ уже смешки не вырывается, а прикосновение холодное рой мурашек по всему телу вызывают. Пока тело уже реагирует, Пешков будто до конца не понимает, что произошло. И доходит до него, наконец, только тогда, когда Ваня говорит что-то. — Веди себя тише,— старший ладонь по-прежнему держит и хмурым взглядом того оглядывает. От этой хмурости и раздражённого взгляда щёки ощутимо краснеть начинают, а Пешков растерян максимально. Он совсем не ожидал, что Бессмертных может отреагировать так. Просто, блять, как можно быть настолько привлекательным? В животе так и тянет приятное ощущение пархающих бабочек, а сердце свой темп учащает так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Младший чувствует, что чужая хватка не такая уж и крепкая, поэтому только касается чужой руки своей, мягко убирая её с губ, и всего секунду молчит, прежде чем тихо произнести: — Сделай так же, когда будешь меня ебать. Пожалуйста, — полушёпотом произносит кудрявый. Серёжа смотрит спокойно, расслабленно, без тени улыбки, всем своим видом показывая, что он максимально серьёзен. Хотя взгляд у парня уже заметно помутнел от алкоголя. Руку аккуратную тот всё ещё придерживает нежно и лишь тянет её к себе, положив поверх собственной, ужас какой горячей, щеки. Ладонь чужая очень ярко ощущается, и младший лишь глаза прикрывает и льнёт к ней, пока в животе приятное чувство разливается, заставляющее мягко улыбнуться и вновь убедиться в том, что он очень любит Ваню. Русый, когда такое предложение слышит, честно, блять, охуевает. Младший ещё с таким лицом серьёзным сидит, что хоть прям щас иди и еби. Тот брови поднимает, и лицо застывает в гримасе удивления. Это как вообще такое сказать можно было? — Обязательно, — школьник улыбается мягко, через всю злобу, что вырваться наружу хочет, и руку свою у кудрявого забирает, небрежно обтирая об штаны. — Мм, Ванечка, ты такой хороший, — с улыбкой влюблённой тянет младший, не отрывая взгляд от русого. Да и не хочется. Никогда. Лишь бы смотреть на него и любоваться. Тепло приятное всё ещё греет тело, а парень, честно говоря, не понимает совсем, из-за алкоголя это или взаимодействия с подростком. В голову вдруг идея приходит. Серёжа уже заранее знает, что старший от неё точно-точно откажется, но всё равно где-то в голове оптимизм сияет да надежда на наилучший исход. — Выпьешь со мной ещё бокальчик? — рука вновь тянется за вином. Прохладным всё ещё, отчего пить его станет автоматически ещё более приятно. Сейчас просто хочется усилить действие алкоголя да разделить такой приятный напиток на пару с Ваней. Старший только рукой отмахивается, мол, пусть делает уже, что хочет, ибо Пешкова хуй переубедишь, и тот будет на своём стоять всë равно. Вот и пусть тогда творит, что душе угодно, а утром будет с головной болью ходить. И Ваня не раз напомнит, что он предупреждал. Бессмертных глазки прикрывает и вздыхает молча, мысленно спрашивая у всех богов, когда парень так нагрешил, и за что ему такое наказание в виде Серёжи Пешкова. Русый уже сто и один раз успел пожалеть о том, что вообще согласился идти с одноклассником, и сейчас сидит прямо с ним, выслушивая пьяный бред. — Иди в пизду, кто-то из нас должен оставаться трезвым, — тот хмурится слабо, и бокал с недопитым соком со стола берёт, делая маленький глоток, так как пить хочется невероятно. — Да, ебать на пьяную голову такое себе, — Серёжа согласно кивает, с улыбкой наблюдая за тем, как Ваня делает глоток сока. С бокалом тот смотрится очень уж красиво. Только вот у того волосы в глаза лезут. Мешают, наверное. Их поправить очень хочется, поэтому кудрявый лишь тянется к русым прядям, аккуратно, мягко очень их с зелёных глазок убирая. Ладонь тот тут же убирает, ведь сейчас её очень хочется занять новой порцией алкоголя. И младший занимает. — Не собираюсь я тебя ебать. Что ты пристал? — русый жмурится, когда чужая рука к лицу тянется, но ничего не предпринимает. Младший, на удивление, просто волосы надоедливые с лица поправляет и руку убирает сразу же. — За тебя, — Серёжа фужер поднимает, с улыбкой искренней любуясь старшим. Кажется, что с каждым глотком алкоголя к нему начинает тянуть лишь сильнее и сильнее. И подростку это нравится. Очень. Поэтому он только вновь залпом глотает вино, от которого остаётся чуть неприятное послевкусие, да лишь усиливающееся чувство голода. Но ради собственного спокойствия можно ведь потерпеть, да? — Может, хоть соком запьёшь? — парню, честно, пьянки эти не нравятся совсем и, будь его воля, прямо сейчас бы собрался и уехал домой, ибо завтра не выходной день, и перед школой бы выспаться хотелось. — Да, можно, — Серёжа кивает и взглядом пытается сок найти среди большого количества различных блюд и алкоголя. Искать долго не приходится. Оказывается, рядом с каждой тарелкой по бокалу с соком распологалось. И как он раньше не заметил? Рука уже тянется к напитку, цвет которого очень яркий оранжевый. Наверное, апельсиновый. Пешков делает глоток, а сладкий сок приятным вкусом отдаёт, который после вина кажется очень уж непривычным. Да, и вправду апельсиновый. Серёжа делает всего несколько глотков, прежде чем отложить посуду обратно на стол. На удивление, с соком было действительно лучше, чем просто глотать вино. — Эу, может, играть пойдём уже? — слышится голос Вовин. Взгляд к нему скоро переходит, а тот на вид трезв максимально. Серёжа глазками хлопает и лишь оглядывает всех присутствующих здесь гостей. Да только сейчас складывается впечатление такое, что он единственный тут уже пьян. Это, конечно, не очень-то и приятно душу греет, да вызывает ощущение того, что Пешкову придётся точно уйти с праздника одним из первых. Парень вздыхает и, стараясь не думать об этом, вспоминает о скорой игре. В голове тот старается перебирать варианты того, что кому можно будет задать, и лишь поговаривает Вове громкое «давай!», уже полностью готовый к игре. Бессмертных на голос именинника поворачивается, обращая все своё внимание на него. И правда, сыграть сейчас было очень даже хорошей идеей. Тот осматривает всех сидящих, дабы заранее спланировать, к кому можно будет обратиться во время игры. — Кто начнёт? — слышится где-то с другой стороны стола женский голос, куда Бессмертных и переводит свой взгляд, после чего видит Татьяну. Но, ответить тот не решается, ибо первым быть до жути не хочется. — Я хочу! — улыбчиво проговаривает Серёжа, глядя на Татьяну. Та всё ещё выглядит так серьёзно и по-лидерски, будто уже сумела одержать победу в конфликте, который ещё даже не успел начаться. Пешкову нравились такие люди. Люди, которые со всем всегда справляются и постоянно пользуются всеобщим уважением. Кудрявому хотелось бы подружиться с этой милой дамой. — Ебашь, — слышится спокойный тон Вовы. Серёжа, отрывая свой взгляд от Тани, лишь кивает, глазами уже быстро бегая по новым знакомым в поисках того, кому можно было бы задать столь интересующий вопрос. В голове пока что висят только две кандидатуры: Ваня и Татьяна. Именно этих людей хотелось узнать хотя бы немного получше. А Бессмертных в особенности. Потому что, даже несмотря на то, что они сидят за одной партой с восьмого класса и стабильно общаются (если, конечно, общением можно назвать бесконечные подкаты в чужую сторону да просьбы отьебаться из уст собеседника), Пешков толком ничего так и не узнал о своей любви. Только младший хочет к русому наконец обратиться, как вдруг на глаза попадаются светлые волосы, что спрятались за Ваниной фигурой. Точно, Денис. И в голове сейчас воспоминанием появляется то, что совсем недавно Бессмертных как-то вскользь упоминал их знакомство с Коломийцем. И в подробности ведь не вдавался. А вдруг они очень близкие друзья? Или даже больше? От этого неприятным чувством в груди сильно тянет и парень чётко для себя решает, что именно блондина спрашивать и будет. Ему нужно знать подробности. — Денис, правда или действие? — спрашивает Серёжа, волосы собственные поправляя и на месте ёрзая в попытках сесть поудобнее. В груди всё ещё тепло очень, даже жарко. Всему виной дурацкий алкоголь. Хочется сейчас лишь снять это худи да отбросить его куда подальше, но остатки здравого смысла так и кричат о том, что под верхней одеждой ничего нет, поэтому делать этого категорически не стоит. Ваня сидит смирно, спокойно доедая свой недоеденный салат. Парень изредка кидает взгляды на Серёжу, что зачем-то вызвался загадывать первым. И чувство почему-то такое, что тот сейчас Бессмертных спросит, и вопрос или же действие будет из разряда «го жёстко в попочку». Старший ловит взгляд чужой и уже даже задумывается над тем, что выбрать, как кудрявый почему-то совершенно другое имя называет. Тот смотрит вопросительно и в другую сторону разворачивается, глядя на Дениса, которому вопрос и задали. Светловолосый сидит спокойно, обсуждая различные темы с Ильёй, да не вдаваясь в подробности игры и диалога, что сейчас в принципе происходит за столом. И, только парень что-то ответить другу хочет на очередную шутку, как тот своё имя из чужих уст слышит. Денис поворачивает голову в другую сторону, смотря, кто его позвал, и видит кудрявого парня, что ранее представлял Вова. Его вроде Серёжа зовут. Тот сначала молчит, знакомого оглядывая, и только потом отвечает. — Правда, наверное, — подросток очки поправляет, дожидаясь того, что у него спросят. Серёжа ловит на себе взгляд нового знакомого и всего секунду, кажется, молчит, в голове быстро формулируя свой вопрос так, чтобы это не звучало как что-то ёбнутое. — Насколько близкие отношения у тебя с Ваней? — с улыбкой лёгкой спрашивает подросток, с интересом ответа ожидая. Вдруг слышится звук уведомления на телефоне, и Серёжа лишь тянется к карману, аккуратно собираясь мобильный оттуда вытянуть. И вытягивает. Но не только мобильный. В руках, меж пальцами и нужным сейчас предметом, красуется лезвие. Глаза тут же раскрываются в удивлении, а Пешков, даже в пьяном состоянии, понимает, что видеть этого не должен никто. Даже Ваня. Потому что за этим последует долгая и неприятная беседа, в ходе которого у него нахуй отберут лезвие. Не то чтобы кудрявый был против того, чтобы обращаться к любимому человеку за поддержкой, просто… ну не может он так быстро перестать резаться. Это как привычка, зависимость. Так просто от этого не избавиться. И ладонь сейчас лишь судорожно лезвие обратно засовывает, вслед за этим телефон в руки берёт, пока сердце отбивает быстрый, нервный ритм. Пальцы привычно вводят пароль, а на экране тут же диалог незакрытый появляется, в котором новое сообщение виднеется. Вова❤️‍🩹 Бля, долбаеб, ты че реально думаешь что Ваня с Денисом вместе могут быть? Серёжа хмурится, задумываясь на секунды. Ну, Коломиец парень симпатичный очень, да и Ваня как-то в подробности их отношений не вдавался. Но вместе с этим тот до этого вообще никак парня не упоминал, поэтому… маловероятно, что они вместе. Просто хотелось убедиться в том, что это действительно так, и переживать тут вообще нет смысла. Так что младший, лишь носом шмыгая, ответ печатает.

Сережка

Я нк знаб

Бессмертных вопроса сильно ждёт, ибо тому интересно очень, что кудрявый у Дениса спросит. И, когда парень вопрос задаёт, на лице снова удивление появляется. Это что за вопросы такие странные? Ваня, честно, вообще не ожидал, что вопрос, который, между прочим, светловолосому адресован, будет с ним как-то связан. Тот в сторону друга поворачивается, что, кажется, не менее озадачен вопросом. Дрейк губы кусает, дожидаясь вопроса от Серёжи. И когда тот вопрос задаёт, парень не понимает немного, к чему тут Бессмертных, с которым они общаются только на баскетболе. И то, если время есть. Подросток кидает свой взгляд на Ваню, который смотрит в ответ, а после снова возвращает на кудрявого, что уже чем-то в телефоне занят. — Ну, на уровне дружбы. — тот хмыкает, считая, что ответ на вопрос дан, а значит, можно продолжать игру, не так сильно вдаваясь в подробности их с Ваней отношений. Русый ответ Дениса подтверждает, коротко кивая головой. Ну а что это за бред такой? Ваня и Денис – два несовместимых человека, которых связывает только баскетбол и очень редкие разговоры на переменах. Не больше. Бессмертных, на самом-то деле, до сих пор суть вопроса не понял, и почему младший решил его туда приплести. Не легче было спросить у самого Вани лично? — Пиздец, — только проговаривает коротко парень, вздыхая после этого шумно. Значит, всё же ничего романтического. Слава богу. Теперь Серёжа сможет выдохнуть спокойно. Глаза бегают по Ване, что сейчас переглядывается с Денисом. Из-за этого лица его практически не видно, но зато удаётся подробно рассмотреть волосы. На вид мягкие такие, воздушные. На ощупь, кстати, тоже. Потрогать бы. И Пешков уже хотел было какому-то внутреннему желанию поддаться да вновь к ним прикоснуться, как телефон в руках снова зажужжал, оповещая об уведомлении. Кудрявый лишь разочарованно вздыхает, откладывая на потом задуманное действие, и взгляд в телефон снова опускает. Вова❤️‍🩹 Хуйней не страдай, у Дениса пара есть Пешков улыбается только, вспоминая слова Ани о том, что Илья с Денисом по-любому мутят. Думая, что Вова, как друг блондина, точно в курсе того, с кем же вместе Коломиец, уже хочет напечатать соответствующий вопрос, чтобы узнать была права Аня или нет. Но не успевает. Слышится вновь голос Дениса. — Вова, правда или действие? — парень не особо обдумывает, кого спросить, поэтому спрашивает первого, кто на глаза попался. Когда Серёжа слышит вдруг Вовино имя, в его груди где-то нетерпение трепетом сильным отдаёт. Отдаёт, просто от понимания того, что потом будет очередь Семенюка задавать кому-то каверзный вопрос. И так хочется, чтобы он Ваню выбрал. Выбрал да по старой дружбе задал ему что-то, что будет с Пешковым непосредственно связано. И Серёжа лишь взгляд на Вову полный надежды кидает, хотя понимает всё же, что тот не экстрасенс и вряд ли эти зрительные намёки поймёт. Поэтому младший лишь вздыхает и вновь сообщение другу наспех печатает.

Сережка

Задай потом Ванкчке что-то связаннок сл мной пж

Конечно, в диалоге сразу же значок «прочитано» появляется, и светловолосому остаётся лишь надеяться на то, что парень над ним сжалится и сделает так, как его попросили. — Правду давай, я тоже ссыкло ебаное. — со смешком произносит Семенюк, подчёркивая то, что уже второй человек подряд выбирает говорить правду, нежели выполнять какое-то действие. Серёжа считал это вполне логичным, ведь мало кто захочет вставать со своего места и заниматься каким-то бредом. Всем просто лень. Хотя он сам может и действие выбрал бы. Это весело. Светловолосый радуется даже, что собеседник правду выбрал, ибо намного легче придумать какую-нибудь парашу, чем сидеть и корячиться с действием, которое хуй придумаешь, и которое вряд ли кто-то выполнять будет. — С кем у тебя был первый и последний поцелуй? — парень решает особо не выделяться, и типичную херню на отъебись сморозить, дабы свой диалог с Ильёй наконец-то продолжить, не отвлекаясь на глупые игры, в который тот играл ещё в классе четвёртом, и когда это казалось действительно весёлым. Серёжа, когда слышит вопрос, брови удивлённо поднимает, губы собственные кусая и чувствуя, что краской сильной заливается. Заливается, потому что знает ответ. Неловко. Очень уж чётко помнит он, как в 14 лет пришёл к Вове с предложением учиться целоваться. Конечно, ни Семенюк, ни он в этом возрасте ничего не умели совсем. Но ведь перед партнёрами будущими нужно было похвастаться своей умелостью, ведь так? Так. Да и ребята тогда ничего такого в этом не видели, всего лишь дружеская взаимопомощь, из которой оба выйдут победителями. Но всё равно сейчас было стыдно очень, а взгляд, опущенный в пол, был полон надежд на то, что блондин просто решит соврать. — Первый с Серёжей, последний с Лёшей, — Вова выдыхает тяжело, взгляд свой в пол также опуская. Он не называет фамилий, ничего не уточняет, но, кажется, всем и без этого всё понятно. Особенно Серёже. И тот не знает, отчего он сейчас больше в шоке: от того факта, что Семенюк действительно сказал правду или от того, что тот целовался с каким-то Лёшей, и Серёжа об этом не в курсе даже. Он, конечно, всё понимает, но как можно взять и ничего не рассказать лучшему другу? От этого, естественно, не очень-то и приятно становится, но даже пьяный, лёгкий разум свободно приходит к выводу о том, что это слишком личное. Но в голове тот всё равно прокручивает всех тех Лёш, с которыми Вова мог предположительно поцеловаться, и на ум приходят лишь Губанов и вот этот Алексей, что сейчас вместе с ними за столом сидит. Почему-то первая кандидатура казалась намного более вероятной, чем вторая. Тем более, учитывая то, что блондину молодой человек с башней нравится точно. И слышится довольное улюлюканье то ли Ани, то ли Наташи, а Пешков только на телефоне сообщение эмоциональное печатает.

Сережка

ЧЕ

Ты с Губпновып сосвлся???? ,?

По пьяни, да и в спешке, тот совсем не попадает по буквам, но не обращает на этого никакого внимания. Просто не замечает. Всё его внимание занимает лишь статус «печатает…» где-то вверху и да очень скоро появившаяся смс-ка. Вова❤️‍🩹 Потом расскажу Коротко и ясно. Серёжа понятливый, он спорить и не думает даже и лишь выключает свой телефон, осознавая, что вот оно. Вовина очередь уже настала. И слышно быстрый пульс внутри, а в голове практически ни одной мысли нет, ведь думать некогда. Сейчас нужно лишь ждать да слушать внимательно, чтобы, не дай бог, ничего важного не пропустить. Вопрос, на самом деле, довольно интересный, и Бессмертных даже всë своё внимание на одноклассника обращает, интересуясь, с кем он там целовался. Нет, русому, конечно, подобное никогда интересно не было, но раз уж тут других занятий нет, приходится довольствоваться тем, что есть. И как же Ванечка удивлён, когда про Серёжу слышит. Это он про какого Серёжу вообще? Ставки, конечно же, сразу же падают на Пешкова, ибо те с Вовой кенты и подобным заниматься могли, в принципе. Старшему очень-очень интересно узнать, поэтому тот без капли стыда к кудрявому поворачивается и, несмотря на то, что тот в телефоне сидит, вопрос свой глупый задаёт. — С тобой? — парень своего любопытства не скрывает, и переводит взгляд то на Семенюка, то на Пешкова. Конечно, подростку почти всегда всë равно, кто и с кем целовался, но тут почему-то любопытство берёт вверх, так что тот не спросить просто не может. — Со мной, — кивает кудрявый неловко, всей душой надеясь, что русый подробности узнать никак не попытается. Потому что это неловко. Очень. Как-то не хочется рассказывать любимому человеку о том, как ты учился целоваться не на каких-нибудь помидорах да грушах, а на лучшем друге, который сидит напротив. И сердце сейчас бьётся быстро-быстро, словно выпрыгнет из груди скоро. А Серёжа лишь в телефон всё смотрит, зная, что Ваня продолжает на него глядеть. Русый потом обязательно спросит, при каких таких обстоятельствах Пешкову с Вовой удалось поцеловаться, но это уже как-нибудь потом. — Вань, правда или действие? — всё так же спокойно произносит Семенюк. И Серёже удивительно, как после прошлого вопроса у него удавалось находиться в этом состоянии. Неужели ему не стыдно? Или все его друзья знают? Но Ваня же точно об этом знать не мог. Взгляд чуть растерянный на русого поднимает, ведь боязно немного, что тот вопросы лишние задавать будет. Сейчас думать об этом не хочется. Хочется только, чтобы все мысли крутились вокруг того, что вот-вот Ваня будет говорить что-то насчёт него. Ну, или выполнять действие какое-нибудь. И сразу же после того, как Бессмертных вопрос задаёт, тому прилетает то же самое, но уже по поводу игры. Тот мнётся недолго, думая, что лучше выбрать и какие дальнейшие события произойти могут. — Действие, — ну а что? Парень же не ссыкло какое-то, чтобы быть уже третьим, кто правду выберет. Так будет слишком скучно. А Ваня как раз тусклую атмосферу действием разбавит. Главное – не пожалеть потом, ибо действие любое может быть: от самого безобидного до очень-очень отвратительного. Когда слышится это «действие», то Пешков, кажется, не дышит даже. В голове такое твориться начинает, что словами это описать сложно очень. В мыслях мелькает одним за другим предложения того, что же может предложить Вова: объятья, признание в любви, поцелуй… каждое новое предположение лучше другого, и парню сейчас ужасно интересно, что же по итогу скажет Семенюк. Если он, конечно, решит всё-таки что-то связанное с Серёжей задать. А кудрявый очень надеется на это, правда. Тот аж на месте ёрзает от нетерпения и волосы собственные поправляет быстро, поднимая взгляд на блондина. По его лицу видно, что тот всё ещё думает. Будто взвешивает все за и против. И сейчас секунды, кажется, целыми минутами тянутся, а то и часами, и так до ужаса долго длится этот момент. Долго, да вот Серёже всё равно удаётся каким-то волшебным образом не лопнуть от интереса и услышать короткое: — Оставь на шее Серёги засос. Глаза кудрявого тут же раскрываются а удивлении сильном, будто тот не верит даже в то, что он только что услышал. Оставь… что? Засос? Ему не показалось? И кажется сейчас, что лёгкие резко так сильно предвкушение заполняет, что там не остаётся места даже воздуху. Его просто там нет. Как и у Пешкова совсем нет слов. Щёки уже сейчас чуть краснеют просто от того, что кудрявый просто представил, как это будет происходить. И дыхание вдруг таким рваным становится, взволнованным. Младший лишь взгляд бросает на Ваню, пытаясь его эмоции считать и понять, не откажется ли он вовсе от задания этого. Если так можно, конечно. Когда светловолосый задание своё называет, у старшего глаза округляются по пять копеек. Тот, блять, в ахуе. Парень, конечно, ожидал, что там что-то странное будет, но чтобы настолько. Мерзость. Бессмертных в растерянности сидит, не совсем понимая, что тому сейчас делать. Отказаться же нельзя? Откажешься — ещё что хуже в виде наказания придумают. Подросток на одноклассника смотрит молча, мысленно проклиная его, всю его семью и семью его семьи за то, что тот такое действие идиотское выбрал. Ваня молча сидит ещё долго, искренне не понимая, почему он и почему Пешкова. Подросток информацию переваривает и, глубоко вздыхая, всë же решается задание выполнить. Тому, блять, блядски страшно, и в голове смешались все мысли лишь от осознания того, что русому придётся сейчас сделать. Ваня в шоке. Видно это по его лицу, что будто стало только бледнее от такого задания. А Серёжа напротив краснеет понемногу, вообще не понимая, что ему сейчас делать. Даже лёгкое от алкоголя сознание вдруг настолько сильными эмоциями наполняется, что они буквально сковывают, не давай хоть что-то сказать и даже лишний раз вдохнуть. Просто тот не ожидал даже, что Вова такое задать может. Наверное, тот просто понимал, что от поцелуя Бессмертных точно откажется, решив, что это слишком по-гейски. Ну а тут просто губки на шее. Пиздецки чувствительной шее. От этих мыслей всё внутри буквально сгорает, и страшно подумать, какая реакция будет уже во время контакта. Бессмертных вдыхает глубоко, к кудрявому медленно поворачивается, и ждёт, когда тот проделает такое же действие. Тот бровки хмурит и бокал недопитого вина со стола берёт, ещё глоток делая, чтобы так волнительно не было. Но, кажется, в такой ситуации не поможет даже алкоголь. Вот, Ваня к нему наконец поворачивается, а Серёжа несколько секунд мешкает то ли от волнения, то ли от алкоголя, не сразу понимая, что ему сделать нужно. Просто голова настолько сильно забита всякой чепухой по поводу того, что совсем скоро должно произойти, что сейчас совсем не получается о чём-то думать. Но, когда до парня наконец доходит, тот повторяет действие старшего, быстро к нему поворачиваясь и сильно сжимая собственные руки в кулаки. Не потому что злится, а потому что слишком непривычное, волнующее чувство переполняет тело. И, когда младший наконец поворачивается, Ваня глаза прикрывает и пододвигается близко-близко, обжигая шею горячим дыханием. Тот одну руку на щеку кудрявого кладёт и, с мыслями собираясь, вперёд к шее поддаётся. Бессмертных ещё миллион раз себя за это наругает, но сейчас главное – это глупое действие выполнить и закончить с этим всем. Совсем скоро, кажется, всего через секунду Ваня слишком близко оказывается. Близко, да ещё и дышит так, блять, что просто не описать словами. И по коже мурашки сильно бегут, а Серёжа так же сильно в стул вжимается, вообще не понимая, куда ему сейчас себя деть. На щеке чужая холодная рука, которая под сильным румянцем ещё ярче ощущается. Бессмертных ещё не начал даже, но тело уже настолько сильно переполняет огромное количество чувств, что парень совсем не понимает, что ему вообще делать. Подросток неумело как-то губами двигает, а чёлка куда-то в глаза лезет, но убрать её сейчас кажется чем-то сложным, поэтому тот продолжает начатое. На шее так же скоро чувствуются чужие губы. Мягкие, горячие. Которые так аккуратно сминают кожу под собой, что Серёжа собственные губы слишком сильно кусает, пытаясь хоть как-то сдержать лишние звуки. Ладонь горячая сейчас быстро глаза прикрывает, младший голову чуть приподнимает в попытках помочь как-то, а брови неконтролируемо домиком становятся. В животе сильно тянут бабочки, пархая. Причём так, как это не чувствовалось никогда. По телу всё ещё дрожь бежит от этих прикосновений любимых губ к сильно чувствительному месту, а в голове просто нет ни-че-го. Ничего, кроме блядских обрывков слов, большая часть из которых маты. Потому что русый это просто что-то с чем-то. От него слишком ведёт. И похуй совершенно, что он делает всё неумело, это неважно. Сережа готов хоть прямо сейчас этому парню отдаться, потому что ощущения от любых его прикосновений незабываемы. И, вроде как оставив этот несчастный засос, тот отстраняется резко и руку к своим губам прикладывает, хмурясь. Ваня, наверное, весь красный, словно помидор, и волосы сейчас чертовски его спасают. Но Ваня всё равно отстраняется скоро, а у Серёжи просто нет слов. Они растерялись, исчезли, оставив после себя только тягучее, приятное чувство в животе да жар по всему телу, который в особенности сильно собрался на щеках. Пешков только через несколько секунд поднимает сильно растерянный взгляд, что помутнён алкоголем, прямо на русого. Ебать. Тот, кажется, раскраснелся ещё больше, чем Сережа, и от зрелища этого по коже вновь мурашки бегут. Он… слишком красивый. Кудрявый, честно говоря, понимает прекрасно, что Ване на такое решиться не очень легко было, и представить сложно до ужаса, что же у него в голове творится. Хочется его приободрить как-то, обнять, но вместо этого, будто назло, выходит лишь: — Пиздец, — умозаключает Пешков, руку приложив к отметине на шее, которая всё ещё чуть влажная от чужого рта, что недавно там находился. Блять. Нужно будет потом в зеркале посмотреть на засос. Он же не очень быстро сходит, да? Ну, день точно продержится. И от этой мысли улыбка дурацкая на лицо лезет, а вместе с ней и такого же содержания идея. Он просто обязан Даше похвастаться. Пусть задохнётся в ревности. Так будет лучше. И младший лишь выдыхает, понимая, что всё ещё нужно что-нибудь сказать. Слова, будто комок застряли в самом горле. Но парень так старается себя в руки взять. Старается и произносит пьяно: — Ну, ты вообще хорош. Круто, что от такой хуйни не отказался. Не ожидал от тебя. Серёжа хотел хоть как-то эту странную атмосферу разбавить. Говорить сложно, ведь дыхание всё ещё выходит рваным из-за того, что состояние этой взволнованности сохранилось. Бессмертных хмурится сильно, будто только что не засос Пешкову оставил, а две порции морковной запеканки съел. Парень губы рукой вытирает, потому что осадок очень-очень неприятный остался. Тот, честно, сразу же, как домой придёт, зубы раза три почистит и рот с мылом прополоскает. А кудрявого заставит самый скрывающий тональник купить и каждый день замазывать им эту отметину глупую, чтобы никто, не дай бог, её не увидел, и вопросов ни у кого не возникало. Этого максимально не хочется. — Замолчи и не говори ничего, — парень руку хочет к чужому рту приложить опять, чтобы Пешков вообще сейчас не разговаривал и не напоминал про эту ситуацию глупую, но русый всë же ладонь на месте оставляет, вздыхая. Серёжа, даже несмотря на пьяное состояние, всё ещё остаётся самым послушным мальчиком для Ванюши, поэтому после прямой просьбы молчать так и поступает. Не сводит глаз с Вани, чувствует, что щёки собственные горят, всё ещё осадком ощущает что-то на шее, но ничего не говорит. Хотя сказать хочется ой как много. Начиная от того, как Пешков чуть не умер от ощущений, и заканчивая тем, что он с радостью бы повторил. Но сейчас говорить нельзя. К сожалению. Играть сейчас, кажется, сил нет совсем, ибо от ситуации отойти хочется и обдумать всë хорошенько. То, что сейчас произошло, однозначно ужаснее проваленной контрольной по алгебре, мятой рубашки в мятый день и двух бокалов вина. Чувство такое, что этот случай Ване ещё в кошмарах долго снится будет, пока тот в конце концов не признает что гей и не вступит в какую-нибудь гей-секту. — Можно меня пропустить? — русому, конечно, такое неловко спрашивать, ведь подросток находится в компании людей и игру «прерывать» как-то не очень. — Да, без б вообще, — пожав плечами произносит Вова. А Серёже после этого не так уже интересно за игрой наблюдать становится. Ну а как ещё по-другому быть может? Ваня свой ход пропустил, Вовина очередь прошла, до Пешкова тоже ещё долго не дойдёт, ибо он совсем недавно ходил. Поэтому вникать вообще не хочется. Да и не получится точно. Ведь тот целиком и полностью сосредоточен на мыслях об этом засосе да бабочках в животе, что возникают при каждом воспоминании об этом. И рука сейчас снова тянется за алкоголем, пока на губах играет глупая, влюблённая улыбка. Краем уха парень слышит, что Татьяна кого-то спрашивает, но всё равно не вникает. Даже не пытается. И лишь глотает горькое вино, бросая на Ваню полные симпатии взгляды.

***

В уши бьёт музыка. Что-то кальянное. Голова от этого не очень-то и приятно болью отдает, но Серёжа не просит сделать тише, просто потому что сил на это нет. Он только вздыхает, мычит что-то недовольно, облокотившись головой о стекло, и думает о всякой чепухе. Спать хочется пиздец как. Глаза буквально слипаются, закрываются, но как только кудрявый поддаётся этому чувству, так в голову тут же ударяют так называемые «вертолёты». Голова кружится ужасно, не давая заснуть, и это раздражает до ужаса. Ваня сидит где-то рядом, а Серёжа даже не знает спереди или сзади, просто потому что не был в состоянии проследить за этим. Он слишком пьян. Вдруг машина останавливается резко. И Серёже это не нравится совсем. Тот только хочет начать недовольно говорить что-то про то, что он хотел ещё покататься, как в окне замечает до боли знакомый дом. Ванин дом. И от этого улыбка такая яркая на лице появляется, а младший понимает: приехали. Поэтому лишь радостно к ручке двери тянется, открывая да уже мысленно готовясь к тому, что вот-вот останется с Бессмертных наедине, и тогда точно произойдёт что-то интересное. Пешков выходит из такси, а в голову так резко ужасное головокружение ударяет. Больно, неприятно. И парень хватается за крышку багажника, растерянно по сторонам озираясь. Темно. Вокруг, кажется, ни души. Пешков не знает, сколько сейчас времени, но уверен на все сто в том, что все давным-давно спят. Чувствуется чуть прохладный ветер, но тот почему-то ощущения холода совсем не вызывает. И Серёжа сейчас лишь осматривает деревья, фонари да совсем чёрные закоулки, пытаясь разглядеть там хоть кого-то. И делать парень так мог бы бесконечно, всё витая в своих мыслях, но слышится хлопок двери. Ваня вышел.

***

И вот, русый сидит в душной машине с Пешковым, что уже пьяный в хлам, хотя тот обещал много не пить. Хорошо, что тот хоть спит спокойно где-то на заднем сиденье, а не шутит свои тупые шутки, веселя таксиста. Ване уже душно до ужаса, поэтому он просит приоткрыть окно, и водитель, конечно, разрешает. В конце концов, парень начинает узнавать знакомые дома, а это значило, что машина уже почти подъехала. Бессмертных нащупывает в кармане наличку, что на всякий случай всегда лежала в кармане. Машина наконец подъезжает, и водитель включает тусклый свет, ведь в машине темно, и хуй что разглядишь. Подросток протягивает помятые купюры, говоря таксисту, чтобы сдачу забрал себе. Старший выходит из машины, и от душноты в такси некоторые русые прядки прилипают ко лбу. Когда тот выходит, прохладный ветерок бьёт в лицо, отчего парень неприятно ёжится. Тот проверяет, точно ли вышел Серёжа и, когда видит силуэт, что пошатывается туда-сюда, тяжело вздыхает. Полпути пройдено, осталось ещё немного. — Ох, Ванечка, я как на американских горках, — улыбается Серёжа, чуть отходя от машины, чтобы дать ей уехать. Но только тот лишается опоры, делая несколько шагов от автомобиля, как тут же шататься начинает, будто вот-вот упадёт. В глазах мутнеет сильно, а парень лишь шарит руками по воздуху в поисках того, за что можно было бы ухватиться. Находит. Тот обнимает какой-то столб, всем весом на него облокачиваясь. Вокруг темно. Может, даже холодно. Серёжа просто не чувствует этого из-за того, насколько сильно алкоголь согрел тело. И тот лишь взглядом ищет Ваню, которого из-за света фонарей удаётся найти очень даже скоро. Тот стоит в рубашке своей розовой, которая очень красиво смотрится с этими штанами. А они ещё и широкие такие, длинные, из-за чего со стороны только прибавляют в росте и без того высокому Бессмертных. Он прям как этот столб. Такой же светлый и длинный. Кудрявый усмехается собственному сравнению, лишь криво убирая с лица волосы дрожащей рукой. — Ты такой красивый, — подмечает парень, практически глотая слова. Потому что говорить сложно, еле выходит. Но Серёжа старается и всё-таки произносит немаловажные слова, думая, что, как только скажет это, получит в ответ что-то вроде: «блин, ты тоже такой красивый. Давай встречаться?». И почему-то пьяному мозгу это казалось не чем-то странным, а напротив, вполне вероятным исходом событий. Ваня все слова кудрявого игнорирует, потому что тот знал, что так произойдёт. Знал, что Серёжу придётся тащить домой, пока тот несёт пьяный бред. — Пошли, — Бессмертных младшего под руку берёт и ведёт в сторону подъезда, что совсем рядом находится. Мартовский ветер всë ещё дует, отчего становится намного прохладнее, и поэтому тот к двери подъезда старается быстрее идти. К руке прикосновение очень тёплое чувствуется. Приятное. Серёжа от столба отрывается и теперь второй ладонью, которую Бессмертных вообще не трогал, лишь хватается за Ванино предплечье, пытаясь в нём лишь большую опору отыскать и тогда уж точно лишиться возможности упасть где-то по дороге. Честно говоря, тот мысленно всё ещё не понимает, что вообще происходит и куда он идёт, ведь за то время, что было потрачено на любование русым, из головы младшего всё успело совсем повылетать. Но тому всё равно. Он лишь плетётся, еле перебирает ногами, смотря куда-то в пол и считая собственные шаги мысленно. И на глаза вдруг попадается чужая обувь. Серёжа сильно хмурится, совсем ничего не понимая. Это кто? И тот взглядом от кроссовок поднимается к штанам, потом к розовой рубашке, а там и лицо знакомое появляется. Это же Ванечка. Его Ванечка. И так тепло становится от мысли о том, что они с ним вместе идут куда-то. — Ванюша, ты такой заботливый и хороший, почему мы до сих пор не встречаемся? — тепло улыбаясь, проговаривает Серёжа, лишь ближе к парню льня. Да и это он не намеренно делает. Просто шатает слишком сильно. Он явно перепил. Но сейчас в голове нет ни единой мысли об этом. Он просто не думает о том, что завтра в школу, что завтра будет плохо. На данный момент же хорошо, да? Значит на остальное всё равно. Главное, что он здесь, с любовью всей своей жизни. — Потому что я не встречаюсь с алкашами, Серёж, — конечно, скорее всего, смысла что-то отвечать тому нет, ведь его кудрявая голова сейчас вряд ли что-то понимает. И, даже несмотря на то, что Пешков пьяный что пиздец, до подъезда те доходят очень даже удачно. Русый останавливается у двери и руку в карман прячет, дабы найти ключи. — Я брошу. Только давай встречаться, пожалуйста, я тебя очень люблю, — бубнит Пешков себе под нос, всё ожидая, что он вот-вот услышит это волнующее и приятное «я тебя тоже». Услышит, а завтра уже проснётся в трезвом состоянии и будет лишь благодарить себя из прошлого за то, что наконец признался Ване да состоит теперь с ним в самых крутых отношениях. И сейчас в голове даже мельком не появляется мысли о том, что кудрявый сильно о всех своих словах жалеть будет. Ну, если вспомнит, что наговорил, конечно. Ваня лишь вздыхает, то и дело буквально таща на себе тяжелую тушу Пешкова. Знал же тот, что младший точно сам не остановится и продолжит пить. Надо было за ним тщательнее следить. И сейчас, когда Ваня роется в карманах в поисках ключей, Серёжа в голове у себя события, что буквально только что произошли, прокручивает и искренне одну вещь понять не может: почему же его под руку вели? В голове и мысли не возникает о том, что сам он идти просто не в состоянии. Да вот иное объяснение этому действию само по себе очень скоро в голове возникает: русый думает, что он сам не сможет. И от этого подросток хмурится сильно очень, думая, что Бессмертных слишком сильно недооценивает его. Честно говоря, не очень-то и понятно, откуда эта мысль вообще возникла и просочилась в мозг сквозь горы алкоголя, но, наверное, всему виной всё ещё оставшаяся, до боли низкая самооценка. И младший решает для себя чётко, что он точно-точно сможет доказать старшекласснику, что он всё сможет. — Я сам буду. Я могу, — бубнит себе под нос Серёжа. И со стороны сейчас, наверное, совсем непонятно, что он там будет и что может, но Пешкову кажется лишь, что говорит он всё вполне правильно, чётко и понятно. А Ваня, как, очевидно, умный мальчишка, и подавно его пьяный бубнёж разобрать сможет. И, когда парень наконец ключи достаёт, а это оказывается сделать довольно сложно, ибо держать одной рукой пакет с вещами, что предоставил Вова для блондина, другой держать самого кудрявого, так ещё и пытаться как-то ключ достать не так легко, как тот думал, и ко всему этому, рядом стоит младший, которого ещё нужно постараться не отпустить. Бессмертных больше не пойдёт на праздники с Серёжей. Вообще. Пусть тот в следующий раз сам тащится на другой конец Москвы, и сам приезжает обратно домой. — Я ни слова не понял, — подросток дверь подъездную открывает с трудом, но впереди ещё одно испытание — зайти самому, а главное, завести кудрявого. Русый долго корячится, но всë же, в подъезд те попадают. Бессмертных ведёт одноклассника по маленькой лестнице и, на самом деле, это даже как-то легко оказывается. То ли Ваня такой молодец, что Пешкова смог затащить, то ли просто повезло. Те идут к лифту, ибо шагать с пьяным человеком на четвёртый этаж никому не захочется явно, и старший кнопку несколько раз нажимает, чтобы лифт как можно скорее приехал. Конечно, такой способ точно не поможет, и лифт не ускорит никак, но верить в это хотелось. Младший лишь шагает еле за Бессмертных, скоро попадая в прохладный подъезд, стены которого покрашены в голубой. Честно, подросток совсем уж недоволен тем, что его не выслушали даже и снова под руку ведут. Просто так взяли и опять повели. Он ведь ясно всё объяснил, почему его не послушали? И блондин из-за всех этих действий делает лишь один вывод: в него не верят. Не верят, поэтому так и ведут как маленького за ручку, даже не пытаясь его выслушать и дать возможность сделать всё самостоятельно. Эти мысли расстраивают ужасно, а в голове ассоциации с матерью появляются, которая тоже в него никогда не верила. Неужели Ваня такой же? Или дело не в Ване? Может, это сам Серёжа какой-то не такой? И всë же, лифт приезжает довольно быстро, ибо тот, скорее всего, находился где-то на седьмом/шестом этаже. Бессмертных вздыхает шумно и в помещение с кудрявым заходит. Затем жмёт на кнопку четвёртого этажа и о стену грязную облокачивается. Да сейчас, младший лишь глаза полные грусти на Ваню поднимает, опираясь о стенку лифта и стараясь свои руки из его хватки освободить. — Я сам буду идти, я смогу. Почему ты в меня не веришь? Почему в меня никто не верит? — Пешков говорит это хоть и пьяно, немного невнятно, но всё равно с грустью в голосе. И, вероятнее всего, такой резкой смене настроения виноват всё тот же алкоголь. Серёже нельзя много пить. Парень губы свои кусает, а в голове какая-то странная параллель проходит между тем, что в него не верят, и тем, что его, значит, и бросят скоро. Эта мысль возникает сама по себе, просто как самый вероятный исход событий, и это вдруг так пугает. Кудрявый моргает быстро, сейчас хоть как-то пытаясь найти причины того, что Ваня общение оборвать хочет, но, как назло, ничего не выходит. Блять. Что тогда не так? Что он сделал? У Пешкова в груди сильный страх одиночества возникает, а в голове так и не появляется ни одной мысли о том, что Бессмертных даже не заикался о том, что оставит Серёжу. Но парню всё равно. Ему кажется сейчас, что русый точно-точно так считает. И парень даже не даёт ничего Ване ответить, тут же начинает вновь говорить, пытаясь выяснить, правдивы ли все эти ужасающие мысли. Только Ваня сказать хочет, что тот попросту не дойдёт сам до квартиры и улетит при первом же шаге, как младший тильтовать начинает. Этого ещё сейчас не хватало, честно. Русый так устал за сегодня и искренне надеялся, что сможет Серëжу до дома спокойно довести, без подкатов глупых и страданий. Но, увы. — А ты же меня не бросишь, да? Мне кажется, что ты хочешь меня бросить. Я, наверное, тебе больше не нравлюсь. А ты мне нравишься. Так сильно, с восьмого класса. Я на всё ради тебя готов, правда. Только не бросай меня, пожалуйста, — Серёжа тараторит, пытаясь своими словами хоть как-то доказать, что он ничего плохого делать не собирается и Вани лишиться очень не хочет, а в глазах уже влага появляется. Всему виной алкоголь. Дурацкий алкоголь. Подросток уже друга успокоить хочет, мол, всë нормально, и Ваня верит в него больше, чем кто-либо, и речь уже целую сказать собирается, как того вновь перебивают. Бессмертных выслушивает всë, и слушает он внимательно, потому что важно. Русый, честно, в ахуе. Можно ли назвать слова Пешкова признанием в любви? А если нет, то что это было? Информации слишком много, как, в принципе, и мыслей в голове, и всë хочется обдумать и расставить по своим полочкам, но сейчас на это времени нет. Сейчас надо успокоить Серёжу, что прямо сейчас тут же и расплачется. — Не брошу, — русый вздыхает устало и к кудрявому тянется. Тот того всë так же под руку берёт и нежный, лёгкий и такой короткий поцелуй куда-то в висок оставляет. Сейчас Ваня рядом, и уходить он никуда не собирается. Поэтому и показывает это как только может. Показывает, что не уйдёт никуда и рядом останется.