Твой голос в моей голове

Звенит противный будильник. Но ещё более противно звенит в голове после вчерашнего коньяка. Шастун не помнит, что было после очередного поцелуя на полу. Он лежит в кровати. Рядом с ним никого нет. Нет и одежды на нём. Первая мысль - он переспал с шикарным мужчиной и не помнит это из-за треклятого алкоголя. Тут же летит вторая - Арсений всё же маньяк, который напоил и изнасиловал его. Третья, более разумная - он напился и вырубился, а Арс, как благородный кавалер, отвёл его в кровать и уложил спать, сам оставшись на диване. Прежде чем появится ещё какая-нибудь глупость в голове, Шастун прислушивается, есть ли какие-то посторонние звуки в квартире. Тишина. Хватаясь за саднящую голову, Антон сползает с кровати. Операясь о стену, идёт к ванне, надеясь, что холодная вода вернёт память. Несколько минут под холодной, или скорее ледяной водой, помогают поймать фокус в зеркале. Звенеть перестаёт, но память всё не хочет возвращаться. Надеясь, что он просто вырубился, как скотина, Шастун идёт на кухню, желая испить лучший напиток - чай с лимоном и очень удивляется, едва не вскрикивая, когда видит Попова, мирно потягивающего кофе за столом. — Тох, ты как? — осторожно интересуется мужчина, проигнорировав испуг парня. Одна, самая противная для Антона, мысля тут же испаряется. Остаётся два варианта. А так, как задница не зудит, мозг всё больше ссылается на последнюю. — Ну, это смотря с какой стороны смотреть.., — тянет Шастун, ища чашку одним взглядом, ведь на что-то большее сил просто нет, — Я помню ровным счётом ничего. Чашка, словно решила стать партизанской, и никак не попадалась парню на глаза. Он точно знает, где она стоит всегда, но сейчас её не было не там, ни рядом, ни даже в других местах. — Чего ищешь? — замечает наконец копощения парня Арсений. — Чашку... — тихо-тихо вымалвливает Шаст. Попов поднимается, молча достаёт чашку из сушилки и ставит её на стол перед Антоном. Взгляд его какой-то странный, изучающий, будто он пытается разглядеть что-то, скрытое глубоко внутри Шастуна. Антон а чувствует, как краска заливает его лицо, не то от похмелья, не то от неловкости. — Спасибо, — бормочет он, отворачиваясь. Он наливает себе чай, щедро добавляя большой кусок лимона, и делает большой глоток. Горячая жидкость приятно согревает изнутри, немного возвращая к жизни. — Так что вчера было? — Ты перепил, Тох. — Арсений вздохает. — Очень сильно перепил. Танцевал на столе, признавался мне в любви, потом плакал, что жизнь – дерьмо, а потом.., потом ты уснул. Я отнёс тебя в кровать. Шастун чувствует, как щёки снова начинают гореть. Танцевал на столе? Признавался в любви? Кажется, коньяк сыграл с ним злую шутку. — И всё? – парень старается, чтобы голос звучал как можно более равнодушно. — Всё, — ответил Арсений, пристально глядя на него. — А ты что, надеялся на что-то большее? Антон закашливается, чуть не подавившись чаем. Этот взгляд, эта двусмысленная фраза… Арсений явно играет с ним. Или это не игра? Возможно, он просто подшучивает над его вчерашней выходкой. Шастун не может понять, что творится в голове у этого загадочного человека. — Нет, конечно, нет, — быстро ответил он, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. — Просто… просто интересно было, что я ещё мог натворить в состоянии алкогольного опьянения. Арсений усмехается, но ничего не отвечает. Он берёт вылеленную ему чашку и подходит к окну, устремляя взгляд на утренний город. Антон ощущает себя ужасно неловко. Он отпивает ещё глоток чая, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. В голове крутились обрывки вчерашнего вечера, и каждый из них заставляет его краснеть ещё сильнее. — Ладно, мне пора, — тараторит Шастун, резко ставя полупустую чашку на стол. — Спасибо за чай. Он быстро направляется к двери, чувствуя на себе пристальный взгляд Арсения. Выскочив в коридор, он облегченно выдыхает. Нужно было как можно скорее забыть этот нелепый вечер. И, главное, понять, как теперь смотреть в глаза Арсению. — Ты резко забыл, что это твой дом? — доносится с кухни, когда Шастун, хватаясь за углы, зашнуровывает уже второй кроссовок. Антон замирает, ощущая, как глупо выглядит, пытаясь сбежать из собственной квартиры. Он медленно выпрямляется и поворачивается к кухне, стараясь изобразить на лице лёгкую улыбку. — Да нет, просто.., просто хотел пробежаться. Свежим воздухом подышать, — он врёт, не дыша и не моргая. — Проснулся рано, вот и решил немного размяться. Арсений стоит в дверном проёме, скрестив руки на груди. В его глазах читается смесь азарта и недоверия. Он явно видит Антона насквозь, и парню от этого становилось ещё более неловко. — Бегать после вчерашнего? Ты уверен, что это хорошая идея? — спрашивает Попов, приподнимая бровь. — Может, тебе лучше отлежаться? — Да нет, все в порядке, — заверяет Шастун слишком бодро. Он уже готов провалиться сквозь землю. — Мне правда нужно развеяться. Он быстро выходит из квартиры, стараясь не смотреть Арсению в глаза. Закрыв за собой дверь, Антон прислоняется к стене и глубоко дышит, стараясь привести голову в порядок. — Идиот, — срывается с покусанных губ. Бегать он собрался. После коньяка и признаний в любви. Ему нужно срочно взять себя в руки и придумать, как вести себя дальше. — Блять, телефон... Постыдно вернувшись в квартиру за гаджитом, парень почти впечатывается в Арсения, ищущего ложку для обуви. — Если тебе нужно подышать, — роняет мужчина, — Я с тобой. Ну и расскажу ещё чего о вчерашнем... Антон застывает, словно его застигли на месте преступления. Сердце колотится так, что кажется, будто оно сейчас выпрыгнет из груди и покатится по полу.

«Только этого не хватало», — мелькает в голове.

Он судорожно соображает, как выкрутиться из этой нелепой ситуации. — Да нет, спасибо, — пытается отказаться Шастун, чувствуя, как предательски дрожит голос. — Я один как-нибудь. Мне так даже лучше будет, смогу побыть наедине со своими мыслями. Арсений явно не собирается отступать. Он продолжает смотреть на Антона с тем же загадочным выражением, будто знает, что тот врёт, и наслаждается его замешательством. — Ну что ты как не родной, — усмехается Арсен. — Я же вижу, как тебе нужна компания. Да и потом, кто тебе ещё расскажет в подробностях, как ты вчера отжигал? Неужели хочешь упустить такую возможность? Шастун понимает, что сопротивляться бесполезно. Арс явно решил его не отпускать. Смирившись со своей участью, Шастун обреченно вздыхает который раз за утро. — Ладно, пошли, — бормочет он. — Только, пожалуйста, можно без подробностей о танцах на столе..? Арсений расплывается в довольной улыбке, берёт ключи и, подмигнув Антону, выходит из квартиры. Шастун следует за ним, чувствуя себя как приговоренный, идущий на казнь.

«Что же меня ждет?» — появляется тревожная мысль, когда дверь закрыта на все три ключа.

~~~

Воскресное утро встречает парней на улице холодным ветром, пронизывающим до самых косточек. Шастун ругает себя, что вышел только в худаке, ругал себе под нос и Арсения, который шёл в футболке «агенство разбитых сердец» и джинсовке, в которой был вчера. — Тебе не холодно? — ворчит парень, кутаясь глубже в капюшон. Арсений пожимает плечами, словно не чувствует ледяного дыхания апрельской обманчивой погоды. — Нормально, я закалённый. Да и чего мерзнуть-то? Сейчас возьмём чего-нибудь попить и согреемся. Парни идут по двору молча, неловкость между ними можно резать ножом и подать, как самое холодное блюдо из меню. Солнце еле пробивается сквозь плотные серые тучи, отчего утро кажется ещё мрачнее. Шастун украдкой поглядывает на Арсения, пытаясь понять, что творится у того в голове. Вчерашний вечер, полный смеха и дурачеств, казался сейчас далёким сном. Антон на всякий случай ускоряет шаг, представляя, как они будут прятаться от ливня под козырьком ближайшего подъезда. До кофейни остаётся совсем немного, когда Попов останавливается, как вкопанный. — Смотри, — тихо просит мужчина, указывая на что-то впереди. Антон следит за его взглядом: на скамейке сидит старик, закутанный в старый, потёртый плащ. Рядом с ним, дрожа от холода, лежит маленький котёнок, жалобно скуля. Старик что-то шепчет ему, поглаживая по лохматой голове. В его движениях столько тепла и нежности, что Шастуну вдруг становится стыдно за свои жалобы на холод. Он чувсвует внезапный укол сочувствия к этим двоим одиноким существам, встретившимся на холодной весенней улице. — Ты сейчас, как этот котёныш, Тох. — улыбается Арсений, хотя ему совершенно не до улыбок. — Я хочу так же прятать тебя от этого холода. Но ты меня будто шугаешься... — Бля, Арс.., — Антон злится, но не на своего Арсения, он злится на себя, на свою робость и безпамятство. — Давай я просто тебе освежу память, а дальше делай, как посчитаешь нужным? — взгляд Попова хитрый, лисий, он ворожит и интригует. Он не Антон. Его лицо не открытая книга, а скорее закрытая, запечатанная, заколдованная, перевёрнутая, ещё и на иврите. Антон молчит, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Он отрывками помнит прикосновения Арса, взгляды, наполненные теплом и нежностью. Помнит, как они смеялись до хрипоты над какой-то глупостью. Ещё про ананасовый сок, а дальше сплошной туман, как в самом первом сне, где слышались отрывки фраз, но найти говорящего было испытанием. Антона вновь сковывает страх, не даёт сделать шаг навстречу. Он снова боится сказать что-то лишнее. Попов подходит ближе, берёт его за руку своими холодными пальцы, прикосновение которых обжигает. По телу идёт разряд, сравнимый с ударом тока. — Помнишь сок? — молчаливый кивок, даже без уточнения продукта, — Помнишь я предлагал проверить? — ещё один кивок, уже не такой уверенный, — А поцелуи на полу помнишь? — Да, Арс, да, — не выдерживает Шастун, — А потом я помню, что начал раздевать тебя и меня словно колоколом огрели. — Ты прям как в песне, стянул с меня футболку, — смеётся Арсений, — Но в этом не было толку. После этого ты мне лизнул шею, шепнул на ухо что-то похожее на «люблю» и убежал в ванну. — Щёки Антона Андреевича вновь вспыхивают румянцем. — а вышел оттуда голый, с перевязанным на шее полотенцем и сказал, цитирую: «Я - супер-герой "Уязвимость", проверить, на сколько я доступный». Попов хохочет, запрокидывая голову, а Антон стоит, словно его застали за кражей печенья из вазочки. Он и сам не до конца понимает, что тогда произошло. Стыд ли это? Или страх за свои действия перед чужим человеком. — И что было дальше? — тихо спрашивает Антон, стараясь не смотреть в глаза цвета неба. — Дальше? Дальше ты начал бегать по квартире, напевая Земфиру. — Арсений вновь смеётся, но в этот раз как-то мягче, с нежностью, — В какой-то момент ты залез на подоконник, ну и закончилось твоё представление комичным падением с того самого подоконника прям на кровать и эпическим разгромом цветочного горшка. Щёки горят, в голове сумбур. Как можно было додуматься до такого? Шастун прикрывает лицо руками, пытаясь унять стыд, проникающий в каждую клеточку тела. Он готов провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать больше ничего. Какой позор! Кажется, он оправдал все самые страшные опасения, которые таились в его подсознании. — Ладно, проехали, — тихо проговаривает шатен на автомате, опуская руки. В голосе слышна обида, смешанная с разочарованием. Не в Арсении, а в себе. За то, что он снова выставил себя посмешищем. К покусанной Нине теперь добавился ещё и этот «геройский» стыд. Мужчина замолкает, видя состояние собеседника. Он ожидал чего угодно, но не этой обиды, сквозящей в каждом слове. Кажется, он задел что-то очень личное, обнажил страхи, которые Антон тщательно прятал за маской весельчака. Он чувствует себя виноватым, словно сам толкнул его на этот подоконник. — Эй, Тох, ну ты чего? — Арсений пытается заглянуть в зелёные глаза, но они отворачиваются вместе с их обладателем. — Я же не со зла. Просто хотел напомнить, что вчера было весело, классно. Что между нами есть что-то… — Да, весело, классно, — язвительно перебивает Антон. — А потом я голый, укутанный в полотенце, бегаю по квартире, как идиот. И ты, конечно, смеёшься. Над кем? Над собой? Или надо мной? В голосе Шастуна столько боли и обиды, что Арсений отступает на шаг. Он понимает, что сейчас любое слово может только усугубить ситуацию. Нужно время. Время, чтобы Антон пришёл в себя и смог посмотреть на произошедшее с другой стороны. Время, чтобы объяснить, что смеялся он не над ним, а с ним, над комичностью ситуации, над его непосредственностью. Но сейчас не время для объяснений. — Мне лучше..? — начинает Попов, но его перебивают, отшатываясь не несколько шагов назад. — Уйти. — фыркает себе под Антон и уходит сам, не оборачиваясь ни на Арсения, ни на старика с котёнком.

~~~

Дома Антон находит следы вчерашней выходки: рассыпанная земля, которую Арсений пытался убрать, но не смог до конца; поломанные листья фикуса; полотенце за кроватью. — Я просто еблан. — изрекает парень, падая на пол.

Антон.

Дим, я еблан. Я снова всё проебланил. 9:47

Антон.

Катюш, я не исправим. 9:47

Два сообщения улетают лучшим друзьям и на экране высвечивается «режим полёта». На сегодня у Антона больше нет желания с кем-то общаться. Сейчас он уберётся в квартире, попробует убраться в своей голове, а завтра, с новыми силами, поедет на работу, где будет прятаться от окружающего мира за закрытой дверью кабинета и полностью зашторенными жалюзями.