Твой голос в моей голове

Вся следующая рабочая неделя для Антона Андреевича Шастуна превратилась в монотонную карусель: ночные кошмары, неизменно с участием Арсения Попова, будь он трижды неладен, сменялись мучительным пробуждением и горьким самокопанием. Утро начиналось с безрадостной поездки на работу, а день проходил в глухом игнорировании всего сущего. Нину он вновь не удостаивал даже взглядом, проскальзывая мимо, словно бесплотная тень. Сообщения от Кати оставались без ответа, коптясь непрочитанным грузом, перевалившим за полтора десятка. На работе он старательно избегал любого контакта, предпочитая оставаться в своем углу даже в обеденный перерыв. В голову крамольной мыслью закрадывался отпуск за свой счёт, но сейчас не время подставлять коллег. Димины звонки тонули в беззвучном режиме, а контакт с ироничным именем «бАрсик» безвозвратно канул в чёрный список. Несколько дней промелькивают в однообразной суете. Антон, словно тень, появлялся в офисе раньше всех, когда первые лучи солнца едва касаются окон, и исчезает последним, погружая просторный кабинет в тишину и полумрак. Даже дорога домой превращается в квест: он предпочитает одиночество салона автомобиля тесноте автобуса, где случайная встреча могла болезненно напомнить о пережитом. Терпение Арсения истощилось к вечеру четверга. Хватит этих бессмысленных ожиданий Антона то у офисной парковки, то около уже родного подъезда. Он решает действовать: ворваться в самое сердце организации, а не томиться в машине, словно неприкаянная тень. Ему необходимо высказать всё, накопившееся, возможно, даже молить о понимании. Письма, полные отчаяния и надежды, уходили в пустоту, так и не достигая адресата. В офис он решил проникнуть, сделав Катю своим ключом. Девушка как раз в пятницу утром написала ему, так и не дождавшись ответов от друга. Попов решительно выходит из машины, хлопнув дверью так, что срабатывает сигнализация у соседней иномарки. Ему было плевать. Он больше не мог дышать этим воздухом безысходности. Пропуск в офис, добытый несовсем честным путем, лежит в кармане, обжигая своей фальшивой легитимностью. Он минует пост охраны с нервной улыбкой, стараясь не встречаться взглядом с молодым охранником и заинтересованной девушкой. Шаги отдаются гулким эхом в просторном холле, словно предвестники бури. Арсений знал, где находится кабинет Антона. Он изучал схему этажа, как карту предстоящей битвы. У двери кабинета он остановился, на секунду засомневавшись. Но отступать было некуда. Собравшись с духом, Арсений стучит. Ответа не последовало. Он постучал снова, настойчивее. Тишина. Тогда он просто дёргает ручку, которая, на удивление, поддаётся, впуская его во внутрь. Шастуна не было. За окном мерцали огни вечернего города, на столе небрежно валялись бумаги, чашка с недопитым чаем печально дымилась. Мужчина почувствовал, как внутри него поднимается новая волна отчаяния. Где он? Куда он снова исчез? В ярости он смахивает со стола чашку, разбивая её с грохотом о пол, расплескав чайные брызги, которые наверняка останутся липкими пятнами. Пусть хоть что-то здесь почувствует его боль. Звук разбитой чашки эхом пронёсся по пустому кабинету, заставляя Попова вздрогнуть. Он оглядывается, словно ожидая, что сейчас из ниоткуда появится его Тоха, возмущённый вторжением и учинённым беспорядком. Но кабинет по-прежнему хранит зловещее молчание, лишь огни города проникают сквозь незашторенные окна. Разочарование захлёстывает Арсения с новой силой. Он чувствует себя обманутым, униженным. Неужели Шастун настолько его избегает, что готов пропадать на работе допоздна, лишь бы не сталкиваться с ним? Ярость вновь вспыхивает в груди, заставляя сжать кулаки до побелевших костяшек. — Я не готов тебя потерять, — шепчет брюнет себе под нос. Ему достаточно боли в жизни. Да, он улыбается. Да, никогда не жалуется. Да, были ситуации и похуже. Но это было до встречи человека-солнышка, который одной улыбкой мог перевернуть весь день. А потом человек-солнышко ушёл. Не то чтобы навсегда, просто исчез из поля зрения, рассеялся, как утренний туман. И боль вернулась, умноженная на два, на три, на чувство утраты чего-то светлого и важного. Теперь каждая улыбка казалась фальшивой, каждая попытка радоваться – натужной. Мир словно потускнел, утратил краски. Попов в принципе видел мир достаточно ярким и даже в самый пасмурный день находил причины для радости. После встречи в автобусе он стал видеть мир через призму своего личного солнца, а теперь остался один на один с серыми буднями. Возвращались старые привычки: прятать эмоции, сдерживать слезы, говорить всем, что все в порядке. Но внутри все кричало. Отстойная пачка шоколадного Мальборо тянула карман. Арсений нашаривает пачку сигарет, выуживая одну дрожащими пальцами, и выходит из кабинета, прикрыв за собой дверь. Ему нужно срочно что-то сделать, чтобы не сорваться окончательно. Спустившись на первый этаж, он направляется к выходу, попутно зажигая сигарету. Охранник проводит его долгим взглядом, полным немого укора, но Арсению плевать. Выйдя на улицу, он делает глубокую затяжку, но никотин не приносит облегчения. Никогда не приносил. Ярость уступает место опустошающей тоске. Он представляет, как сейчас Антон сидит где-нибудь в одиночестве, возможно, в той самой машине, и избегает любой возможности встретиться с ним. Эта мысль просто невыносима. Внезапно в сознание вспыхивает идея, подобно спичке в темноте. Докурив сигарету до фильтра, словно выпивая горькое лекарство, мужчина решительно направляется к офисному входу, доставая фальшивый пропуск, уже игнорируя его ненастоящесть и подходит к охраннику, не сомневаясь в успехе. Тот, как прикованный цепью, денно и нощно следил за приходящими и уходящими. И именно его безупречная наблюдательность была ключом к задуманному. Как минимум, потому что это была его работа. — Здравствуйте, — улыбается Попов, и в улыбке этой читается что-то обманчиво-добродушное, — Извините, если отвлекаю, но я по весьма серьёзному делу. Охранник, молодой парень с внимательным взглядом, кивает в ответ, настороженно ожидая продолжения. Арсений придвигается ближе, понижая голос до полушёпота. — Видите ли, я забыл очень важную вещь. Крайне важную. Без неё просто никак нельзя, — он делает многозначительную паузу, — Это касается Антона Андреевича Шастуна. Он сейчас, наверное, уже уехал, да? Просто я ему должен передать.., ну, очень нужно передать. — Шастун мелькал по камерам минут десять назад, — Охранник хмурится, вспоминая. — Я ещё подумал, что-то он сегодня совсем поздно. Обычно он как штык в двадцать нуль нуль уже спускается по лестнице. — одна из бровей парня дёргается, — Вчера он около девяти уехал. А сейчас, сами видите, уже и десять близится. — в глазах охранника мелькает подозрение. Он долго смотрит на Арсения, словно пытаясь прочитать его мысли. — Может у них проект какой-нибудь новый, я не вникаю. Не моего ума дело, так сказать. — Вот видите, значит не уехал ещё. — Арсений выдыхает с облегчением, скрывая истинные чувства за маской благодарности. — Спасибо вам огромное! Вы меня просто спасли, а то я уже думал, что придётся до утра ждать. Просто завтра у Антона Андреевича важная встреча, а эта вещь ему просто необходима. — Попов демонстрирует охраннику самое искреннее выражение лица, на которое только способен, и слегка наклоняется вперёд, словно делясь секретом. — Могу я вас попросить об одолжении? Охранник колеблется. Он чувствует, что что-то здесь нечисто, но искреннее беспокойство в глазах незнакомца и упоминание имени Шастуна заставляют его сдаться. — Ладно, — наконец говорит он. — Он сейчас в кабинете? — молчаливый кивок, — А есть возможность попросить его дистанционно покинуть кабинет, ну или наоборот, чтобы не уходил. — ещё один кивок, менее уверенный, — Сделайте так, чтобы он не ушёл, пока я поднимусь на его этаж. Не дожидаясь ответа, Попов отходит в сторону лестницы, растворяясь в полумраке холла. Сердце бешено колотится в груди, отсчитывая секунды до встречи. Он знает, что сейчас всё решится. Арсений поднимался по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. В голове пульсировала только одно: «Найти его. Поговорить. Всё исправить». Он не знает, что скажет, но уверен, что сможет подобрать нужные слова. Мужчина готов на всё. На мольбы, на объяснения, на любые жертвы, лишь бы вернуть его в свою жизнь. Он добежал до нужного этажа, сердце стучало в ушах. Увидев знакомую дверь, он замер, собираясь с духом. Глубокий вдох, выдох. Рука потянулась к ручке, и тут он услышал голос. Голос Антона. Он говорил по телефону. Попов замер, прислушиваясь. — …Да, Дим, я знаю. Я понимаю, что это эгоистично, но я просто не могу. Не сейчас. Мне нужно время… Нет, дело не в тебе. Дело во мне. Просто… Просто мне нужно побыть одному. Прости. — Арсений отшатывается от двери, словно от удара током.

«Дело не в тебе…». Эти слова эхом отдавались в голове.

— Да ебись оно конём, — великомученно изрекает голубоглазый, резко дёргая дверь. В кабинет он ворвался, как разъярённый зверь, готовый растерзать любого, кто посмел встать на его пути. Шастун от неожиданности понятно телефон, упавший с глухим стуком на ковер под ногами. В глазах Антона плескалось изумление, смешанное с испугом. Он отпрянул от стола, словно Попов был заразным. – Что ты здесь делаешь? – прохрипел Шастун, пытаясь вернуть себе самообладание. – Как ты вообще сюда попал? Арсений молчит. Он смотрит, пытаясь уловить во взгляде Антона хоть искру былой симпатии, но видит лишь отчуждение и настороженность. Боль жжёт изнутри, сжигая остатки надежды. – Я.., я просто хотел поговорить, – наконец выдавил он, с трудом подбирая слова. – Ты меня избегаешь, игнорируешь... А я скучаю. Шастун усмехнулся, и этот звук резанул по сердцу Арсения острее ножа. – Скучаешь? – вторит он с горькой иронией. – А ты не подумал, что я тоже могу скучать? Что мне тоже больно? Антон скрещивает руки на груди, прожигая Арсения взглядом полным боли и обиды. Затем выдыхает и отворачивается к окну спиной. Арсений делает шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Он хочет коснуться его, обнять, почувствовать его тепло, поцеловать искусанные в стрессе губы, но страх быть отвергнутым сковывает движения. — Тогда скажи мне, что происходит, — голос дрожит и Арсений не узнаёт сам себя, — Скажи мне, что я сделал не так? Я готов измениться, стать лучше, только не отталкивай меня. Антон молчит, глядя в ночные огни. Наконец, он медленно поворачивается, и Попов видит в его глазах печаль, глубину которой не мог даже представить. — Ты ничего не сделал, Арс, — тихо звучит в кабинете, — Просто… Нам не по пути. Ты слишком хороший для меня. Ты заслуживаешь кого-то лучше. Эти слова звучат как приговор. Арсений чувствует, как рушится его мир, как надежда, едва проснувшаяся, умирает окончательно. Он хочет возразить, кричать, доказать, что Антон ошибается, но слова застряли в горле. Он видит в глазах Антона усталость. — Я понял, — шепчет Арсений, отступая к двери, — Прости меня. — Он выходит из кабинета, оставляя Антона одного в мерцающем свете ночного города. — Ты сейчас серьёзно?! — вновь дёргает дверь Арсений. — Ты, блять, решил, что я просто уйду? Думал, что мне будет достаточно такого ответа? — в глазах Попова черти пляшут, но сейчас они скорее пугают своей отчаянной решимостью, — С чего ты решил, что знаешь лучше меня, что будет лучше мне?! Мне тобой хорошо, я хочу быть с тобой. Я хочу целовать тебя по утрам. Хочу вместе завтракать. Хочу качаться по вечерам на качелях, ощущая, как ветер треплет наши волосы, и самозабвенно целоваться перед сном, сидя на полу, диване или ещё где угодно, лишь бы рядом с тобой. Шастун молчит, поражённый напором Арсения. В его глазах плещется надежда, смешанная с неверием. Он смотрит на Попова, словно видит его впервые, словно заново открывает для себя глубину его чувств. Слова Арсения, полные страсти и отчаяния, рушат стену, которую он так тщательно воздвигал между ними. — Ты.., ты правда этого хочешь? — тихо спрашивает Антон, боясь поверить в услышанное. Арсений делает шаг вперёд, берёт его лицо в ладони и смотрит прямо в глаза. — Больше всего на свете, — шепчет он, и в голосе его звучит мольба. — Дай мне шанс доказать это. Дай шанс нам. Антон закрывает глаза, чувствуя тепло рук Арсения на своих щеках. Внутри бушует ураган эмоций: страх, надежда, любовь – всё сплелось в один неразрывный клубок. Он открывает глаза и видит в глазах Арсения искренность и решимость. Он больше не может сопротивляться. — Хорошо, — выдыхает он, и в голосе его звучит слабая надежда. — Давай попробуем. Арс улыбается самой искренней улыбкой и целует. В этом поцелуе всё: вся нежность, страсть и тоска, которые они так долго держали в себе. Антон отвечает на поцелуй, отдаваясь чувствам без остатка. Он чувствует, как Арсений дрожит, и это лишь усиливает его собственное волнение. Это не просто поцелуй – это обещание, клятва, начало чего-то нового и неизведанного. Когда они отстраняются друг от друга, в глазах обоих стоят слезы. Антон прижимается к брюнету, чувствуя его тепло и поддержку. Он понимает, что сделал правильный выбор, открыв своё сердце навстречу любви. Больше нет места сомнениям и страхам. Есть только они двое и шанс на счастье. Арсений крепко обнимает Антона, боясь спугнуть этот момент. Он чувствует, как его сердце бьётся в унисон с сердцем Антона, и понимает, что это – самое настоящее чудо. Он готов отдать все, чтобы сохранить эту связь, чтобы быть рядом с Антоном всегда. В этот миг мир замирает, растворяясь в туманной дымке. Кажется, что само время склонило голову, уступая место лишь им двоим. Только они, их чувства, пульсирующие в унисон, и робкая надежда, словно первый луч солнца, пробивающийся сквозь грозовые тучи, на светлое завтра. Они знают – их ждёт тернистый путь, усыпанный острыми камнями сомнений и преград. Но вместе, рука об руку, они готовы противостоять любым бурям. Ведь любовь – не просто чувство, это всепоглощающая стихия, способная сокрушить любые стены, преодолеть любые бездны. Антон и Арсений, два человека, чьи судьбы переплелись самым невероятным образом, стоят на пороге новой жизни. Жизни, опьяняющей своей красотой, наполненной любовью, обжигающей страстью и безграничной верой друг в друга, что сияет ярче самых далеких звёзд. И они готовы сделать шаг навстречу этому будущему, держась за руки и не оглядываясь назад.