Бусы из меди с патиной

Молодая женщина, закутанная в синюю ткань, вздохнула уже четвёртый раз подряд, сидя на лавке у своего дома и замачивая для окрашивания ткань. Её маленький сын бегал вокруг дома, изображая собой соседкую птицу, случайно зашедшую на территорию их двора. Той это, видать, не понравилось и она попыталась его клюнуть. Мальчик увернулся и начал бегать уже за грудастой клюворожкой, которая была вне себя от страха и возмущения. Устав убегать, птица развернулась и угрожающе нахохлилась, разведя крылья. Мальчик тоже остановился и птица наконец смогла-таки его хорошенько проучить. Ребёнок вскрикнул и его мать вздохнула пятый раз. — Птичка-невеличка, подойди-ка сюда, — подозвала она его рукой. Маленький мальчик опасливо обошёл наглую соседкую птицу, не покинувшую боевую стойку, и направился к маме. Та разогнулась, села ровно и протянула лежащий рядом прутик: — Погони её домой. Птичка-невеличка взял протянутый прутик и помчался на птицу, держа её теперь на расстоянии вытянутого прутика. Клюворожка сначала снова нахохлилась, но от вида подгоняющей её палки, поддалась на уговоры с маленьким террористом. — Может, сходишь потом к Красному Дому? — предложила женщина, смакуя хруст своих позвонков. — Нет, меня там обижают, играться не хотят, — ответил ей мальчик лет шести. Сердце матери снова сжалось, у них уже были похожие разговоры. Женщина в детстве тоже терпела подобную несправедливость, потому попросту не знала, как на такое отвечать, и сама побаивалась детей. Однажды они с сыном попытались прижать одного из обидчиков к стенке, был даже свидетель, который помог, но мальчик постоянно вырывался и отрицал свою вину. Молодая мать не умела держать напор, а сам ребёнок был сиротой, поэтому пожаловаться можно было только уставшим учителям, но это никак не помогало. Отец ребёнка учил давать сдачи и разбираться с такими проблемами самому, иначе люди не станут уважать. Эти дети выростут и будуть считать его за пустое место. Когда Птичка-невеличка перечислял слова, которыми его дразнят, женщина ужасалась, как дети могут быть такими глупыми и жестокими. С каждым неизвестным словом её руки опускались всё больше. Она попросила показать всех детей, которые его обижают, и с тех пор молодую мать начали величать Ворожея. Она достала из закрамов переданные бабушкой карты для гаданий, повторила на них старый заговор, слова которого смогла отыскать среди старого барахла, и стала ненавязчиво приглашать к себе соседей. Тем, кто был из списка родителей молодых хулиганов, женщина нагадала, что с ними, с их детьми или родителями случится вскоре что-то плохое. Говорила, что это карма, которую навлекли их дети на свои головы и головы своей семьи. Старейшие быстро прикрыли подозрительную лавочку, когда с теми семьями действительно начало происходить что-то плохое. Когда завязанная в узел нить или серьга берёзы во дворе, стали символом надвигающейся беды. Разумеется, это всё происходило из-за того, что люди сами поверили в слова о несчастьях и связали их с её гаданием, но людям их общины всегда было легче перестраховаться, чем вдруг случайно напороться на грабли прямо под носом. И вдруг снова её сына обижают. — Те, кто тебя обижают, в красной одежде? — медленно уточнила молодая мама, пока её сын не отошёл далеко. Красную одежду в их общине носили сироты, как отличительную черту, что эти дети требуют больше любви и внимания, это зачастую были заблудшие маленькие души. Когда они становились полноценными членами общины, им дарили другой цвет в зависимости от того, чем бы они хотели заниматься. — Да! — честно ответил мальчик, не обернувшись на голос. Женщина покусала губы от такой лёгкости в его голосе, будто это совершенно нормально, и тихо прошептала: — Хорошо, я спрошу совета у кое-кого… Молодая мать согнулась над тазиками с одеждой, в мыслях медленно ускользая в воспоминания. Её мать была ткачихой и её прабабушка была, это дело обычно передавалось в наследство, но в пользу общины эти знания можно было использовать только после замужества. Тогда считалось, что девушка становится женщиной и сможет вложить в свою работу нужную для процветания энергию. Её сестра тоже собиралась стать ткачихой, но пока ей не нужно было думать о замужестве, она постигала знания от их двоюродной бабки. Их мать скончалась слишком рано, чтобы самолично передать эти знания, а бабушка отреклась ещё в молодости и решила развивать новые отрасли в их общине, оставив свой вклад в животноводстве. Аж до смерти фиолетовый цвет являлся её любимым. Сестра бабушки Ворожеи почему-то с самого начала недолюбливала её, а младшую сестру женщине не хотелось грузить своими проблемами, как берегла от них её в детстве. Она и замуж-то вышла, потому что община давила на неё и двоюродная бабка одна уже не справлялась. Муж хотел детей, его этот брак тоже не особо вдохновлял, но он представлял, как возьмёт эту кроху на руки… И совершенно не знал, куда деваться от криков этой крохи. А Ворожея знала, что так и будет, помнила она ещё как нянчилась с сестрой. Её муж был младшим ребёнком в семье, потому не доводилось ему слышать этих истерик, к его счастью или же печали. Сложно было это признавать, но и Птичку-невеличку молодая женщина не любила так, как любят матери. Вернее, она даже не знала любит ли его. Разумеется, ребёнку знать об этом не стоит, женщина уже привыкла к мальчику и больше не сможет жить в этом доме без него. Когда он станет старше, расправит крылья и сам будет стремиться улететь, тогда и отпускать будет легче, а пока это маленькое создание из её чрева нуждалось в ней. — Ворожея! — опасливо повторила подходящая женщина, пытаясь дозваться до ушедшей глубоко в себя соседки. Ворожея словно очнулась ото сна и часто заморгала, стремясь отвести наваждение. Она подняла глаза и увидела перед собой пухленькую женщину с проседью в волосах. Маленькие карие глаза пытались уловить осознанность происходящего в глазах проснувшейся. Женщина слышала многие слухи о колдовстве Ворожеи и верила им, поэтому частенько заходила проверять, чем та занимается. Молодая мама предлагала ей погадать на будущее, чего уж зря шататься, но уже не молодая дева наотрез отказывалась. При ней молодая женщина не занималась ничем подозрительным, кроме карт и заговоров, поэтому дева искренне верила, что так уберегает всех от напасти. Заговоры люди просили в основном на удачную охоту или же хороший урожай. — Ваша птица зашла к нам и я попросила сына отогнать её к вам через двор, всё хорошо? — спросила молодая мама, не разгибая спины. — Да, мы не думали, что она перепрыгнет через такой забор, — развела руками женщина. — Птичка-невеличка сказал, что посторожит их и не даст никому сбежать. Я попросила дочку насыпать ему каши, как сморится и завести в дом. — Спасибо вам, — кивнула Ворожея и вздохнула, вставая с лавки. — Ох, что вы, мне не сложно, — замахала руками эмоциональная владелица карих глаз. — Может, чаю? — Да, конечно, муж вернётся с охоты к полудню, поэтому у нас есть время почаевать, — ответила молодая женщина и незаметно попыталась втянуть свой немного свисший после родов живот. Результата ожидаемо не последовало, но она чувствовала себя более уверённо, приглашая гостю в дом. На столе уже стояла заготовленная с ночи смоква, ожидая, когда же маленький непоседа начнёт уплетать её за обе щеки, но пока за столом расположились только две женщины, которые ждали, пока заварится их лиственный чай. — По какому-то делу пришли? — решила уточнить молодая мама. — Нет-нет, — тут же встрепенулась дева, — просто в гости заглянула, узнать как дела. Сыночек твой был так рад помощи с клюворожками, наверное, ему здесь бывает скучно. «И не ходит учиться в Красный Дом, — про себя добавила дева, ёрзая на лавке. — Может, она хочет обучить его колдовству?» В Красном Доме не только проживали сироты, в нём также учили писать и читать, рассказывали об представлениях о мире, поэтому Красный Дом считался важным этапом в жизни каждого ребёнка их общины. — Всё хорошо, да, ему бывает скучно одному, пока я работаю, спасибо, что иногда приглядываете за ним, — попыталась улыбнуться Ворожея, пока цветы ихника забавно плавали у неё в фарфоровой круглой чашке. Всё под контролем. Всё будет хорошо. — А как ваши успехи с синюшными киритками? — спросила Ворожея, попровляя свой низкий хвост русых волос, огнём переливающихся на солнце. Она хотела отвести тему подальше. Не мелодая дева сразу это поняла, но решила позволить себя увести тяжёлому уставшему взгляду. Как же её звали… Гостья. Эта женщина всю жизнь пыталась всем понравиться и приходила, даже когда её не звали. Она не носила в сердце дурных умыслов, поэтому её любили, несмотря на чудаковатость. — Ох, этих энергичных птичек оказалось сложнее одомашнить, чем я думала, но я очень стараюсь! — громче, чем планировала, воскликнула она, выдавая свою нервозность. Муж уже не раз предлагал ей попробовать занятся чем-то другим, если у неё не получается. Женщина почти сдалась под натиском. — Но, знаешь, я уверена, что получится! — Да, определённо, — слегка улыбнулась молодая мама. Налитая грудь, что беспокойно вздымалась, как у клюворожки, на мгновение замерла, позабыв как дышать. Покровителем предсказателей являлась Безголовая — Богиня магии и гаданий, возможно ли, что это можно считать светлой надеждой на будущее, в котором Гостья будет заниматься тем, что ей действительно нравится? Возможно, Ворожея уже узнала её будущее? Или делает вид, что узнала… Взгляд, наполненный надеждой, вмиг потух. — Скажи, а кто научил твою бабушку ворожить по картам заморским? — поинтересовалась Гостья. Ведьма славилась своими заговорами, которые передавались в их семье по женской линии, но никогда — гаданиями. Она считала, что для этого нужна сделка с картами и не хотела рисковать. Но прабабка молодой женщины, Ветряная Нога, карты в жизни не видела, говорят. Тогда откуда? — А, это бабушку подруга научила, они ещё детьми были. Она умерла, будучи юной, поэтому спросить с неё вы сейчас не сможете, — смешок, — несчастный случай во время ритуала приключился, — ответила Ворожея, потупив взгляд в чашку. Вода по-тихоньку приобретала коричнего-зелёный оттенок. Гостья потянулась к чашке, подула и немного отпила. Чай уже чуть подостыл, жаль, дева любила пить совсем горячий, поэтому обычно не ждала, пока он заварится достаточно, но иногда и чужие чайные традиции узнавать было интересно. Вот как сейчас. Молодая женщина не притронется к чашке, пока тот не остынет окончательно и лишь потом разбавит кипяточком. Ворожея задумчиво водила пальцем по губам фарфоровой чашечки, которые, наверно, никто кроме них, губами и не называл. Птицы тихонько переговаривались под крышей, уже который день ожидая вылупления своего потомства. — Может, ты хочешь поговорить о чём-то, что тебя тревожит? — решилась-таки спросить Гостья, но её добрые намерения перебил возмущённый окрик на неизвестном языке. Он доносился с улицы, но его обладатель был за пределами их общины. Бравая речь затихла только для того, чтобы потом снова повторить свои требования. Ворожея вздохнула. Он снова пришёл. — Вот же ж проказники! Надеюсь, не мои мальчишки! — возмущалась женщина, но её эмоции были направлены не на пришедшего. — Ты меня извини, я пойду проверю. Если что, таких искр им всыплю! Чтоб не повадно было этим хулиганам уподобляться! Молодая мама кивнула и Гостья выбежала из дома, позабыв про свой чай. Ворожея грустно взглянула на него, продолжив водить пальцем.