А у меня в роте...

       Перестукивая пальцами по бамперу телефона, Фёдор взглядом сверлил Серафима. Серафиму хорошо, он скачал себе какие-то гонки и, прикусив язык, то просто глаза щурит, то наклоняется вместе с телефоном. Не-е-ет, не ждал пока упадет, это жестоко. Фёдор ждал, пока Серафим доиграет и всё-таки заметит, что последние полчаса на него смотрят. Но вслед за этой гонкой начал новую, мог так по кругу гонять до бесконечности, пока телефон не отрубится.        – Слушай, Серафим. – всё-таки откладывает свой телефон на стол. В канцелярии, где оба прятались, весь стол был в их распоряжении. Сам Серафим стрельнул глазами в сторону источника звука и, кивнув, вернулся к игре. – Доиграй, поговорим.        – Ага. – бубнит и, снова дёрнувшись так, что едва ли со стула не слетел, зло глянул на Фёдора. – Ну не говорил бы под руку.        – Да. Да. Не буду, так вот. – поднялся со своего места. Решил дипломатично увести из канцелярии, из полуприкрытых жалюзей подмечая, что кто-то из вышестоящих решает вернуться. Чутью и внимательности прапорщика Серафим доверял. – Выбрал между своими двумя? – обнимает Серафима за шею крепко. Ни дёрнуться, ни вырваться, ни увильнуть от темы.        – Да они друг с другом неплохо ладят, хули ты заладил-то. – норовит руку с шеи сбросить, а не получается. Фёдор ещё более дипломатично виляет в другую ветвь коридора. Серафим переходит на шёпот: – Я их вместе каждые два дня палю.        – Не преувеличивай. – так же шепотом отвечает, пока где-то цокают берцы. Явно купленные отдельно от формы. Судя по звуку, это лейтенант. – Они ж не просто так к тебе липнут. И не говори, что тебе они так безразличны.        Серафим цокает языком. Попытка приобнять за шею сейчас больше смахивает на попытку придушить.        – Ну не безразличны. Да как я тебе их выберу-то?        – Тебе на свидание с ними сходить надо или хули ты как баба ломаешься? – рука пропадает с шеи, Серафим вдыхает воздуха. Мир перестал темнеть.        – А может надо. Тебе со мной поговорить больше не о чем? – шарит по карманам. Телефон находит. А Фёдор с долькой печали понимает, что свой оставил на столе в канцелярии.        – Есть о чём. – долька печали звучит в голосе кислотой лимона. – Понимаешь, ну вот не нравится твоя неопределённость.        – Так не смотри на мою неопределённость, хули тебе ещё надо? Пусть бегают, тебе же не мешают. Я же на них не переключился. – решает, что самое время продолжить путь. А Фёдор продолжает стоять и смотреть в направлении канцелярии. – Чё стоим?        – Телефон забыл. Видимо, до завтра.        Серафим сочувствующе кивает. Расходится Федя со старшим сержантом с мыслёй, что нужно устроить ему свидание. При свечах, со всей атмосферой ВДВ и мужицкости. А как это сделать, видимо, из наряда – вопрос хороший. Лейтенант Руслан Сергеевич, протягивая обратно телефон, явно не задаётся этим вопросом и просто по-человечески отправляет в наряд в ангар. Пусть КамАЗы всякие отчищает, или что там ныне на вооружении?

***

       В руке красовалась жёлтая небольшая тряпка, которой нужно было оттирать новенький КамАЗ. А Серафим, наверное, снова в своей канцелярии прячется. Хорошо ему. Отдыхает там, небось, даже проведать не хочет. Ни Фёдора, ни своих...        Лохматых.        Лохматые точно пляшут под дудку не похмелившегося Сеги. Если не похмелился – значит даже не заметит, что кто-то испарился. А сейчас и вовсе прятался в теньке под холодным ветром и молил всех богов, чтобы быстрее прошли эти полтора часа аля пара. Пара по боевой подготовке в том году была нововведением. Теории, якобы, дохуя, а практики нихуя.        Андрей ловит на себе взгляд. Ловит жест рукой, мол, подойди. Тыкает пальцем в Серёгу, топчется на месте и подходит ближе. Аккуратно. За что этот нравился Серафиму – Федя понял. Смазливый, ему б на парах в университете сидеть, пока на него слюни вся кафедра пускает, а не ждать, пока вернётся его "напарник" бить ему ебало.        – А Глеб где? – Андрей тормозит. Оглядывается. – Андрей, эу, Глеб где? Вы ж с Тамарой парой ходите. – Фёдор откуда-то знает их имена. Неужто прославились на весь отряд?        – Отошёл. – лаконично отвечает. Фёдор кивает. Конечно, именно этот ответ и ждал. Так ведь и не понял, что не хватает кого-то. Дескать, не заметил. Думал тенью плетётся. – А что?        – Ладно. – суматошно мотает головой. Из внутреннего кармана достает побитый Самсунг. Ещё старенький, с какими-то узорами на заднем корпусе. – Есть задание.        – А почему я-...        – А потому. – перебивает и всучивает в руки телефон. – Надо значит надо. Короче, смотри, тебе квест. Сейчас берёшь вот этот зародыш телефона и ползёшь во-о-он туда, – рукой с тряпкой указывает в сторону сарая. Андрей сосредоточенно кивает. А потом отрицательно мотает головой.        – А наху... – резко обрывает фразу и исправляется: – Товарищ прапорщик, позвольте спросить, а зачем?        – За шкафом блять, смс'ку мне слови от банка. Там связь ловит. – в ответ слышит протяжное "а-а, понял". – Бэ. Не понял ты ничего.        – Да чё понимать-то. – телефон прокручивает в пальцах. Уронив, потерянно смотрит на Фёдора.        – Хули стоишь, подними. – разводит руками, Андрей кивает и поднимает. – Не светись сильно. Лучше рядом с сараем не стой, из окна лейтенант заметит – обоим пизды даст. Не высовывайся вообще, там точно ловит связь.        Андрей кивает и удаляется в знакомый сарай. Выглядела эта будка, конечно, не как сарай, но таковой являлась. Такие, аккуратные стены из шлакоблока, прошпаклёванные. На них Серафим с Фёдором рисовали хуи краской, а потом замазывали. Под определенным углом эти самые хуи просвечивались. А если дождь шёл – их невинную шалость всё ещё ненавидел высший состав. Что поделать – дети. Серафим тогда по контракту начинал второй год служить, Федя вместе с ним. Правда, за голову чаще брался. И явно был ответственнее старшего сержанта, потому и был прапорщиком.        После отмытой решётки на горизонте засветилась кудрявая макушка. Серёга по дереву скатился на землю и спал, а его голубой беретик скатился на красное лицо. Тогда уже можно было смело крикнуть "Глеб" и позвать жестом. Всё равно ж будет сам стоять, ждать, пока Андрею придет смс'ка от банка.        – Дело есть. – начинает вешать лапшу на уши уже тогда, когда Глеб только подходит ближе. Ответственно кивает. Вот, вот этот солдат Фёдору нравится. Отличный рядовой, никаких лишних вопросов. Попросили значит надо. – Ты же не занят?        – Ну как вам сказать... – взглядом окидывает площадку. Неприятное зрелище, от одного взгляда уже хочется сесть куда-нибудь к Серёге под дерево и отдыхать. Да и напарника нет. Сослуживца. Сопидорца.        – Не занят, короче. Слушай. – оглядывает полностью ангар. Где-то вдалеке стоит монтажник. Вот он подслушивать не будет, не осудит за незнание технической части КамАЗа и лекций проводить не будет. Фёдор распахивает капот и показывает. Взгляд цепляется за какие-то проводочки, трубки. Собрав все умные слова в кучу, оборачивается на Глеба. Тот делает шаг от машины. – Сможешь инструмент принести? Очень надо.        – Ага. – Кивает совершенно серьёзно. Взглядом обводит всё это добро. Приходится показать на что-то. Первым под руку попадается, видимо, двигатель. Проводит по поршню. Глеб всё равно не запомнит, так что... – Смотри, это, короче, пневмогидроусилитель. – в ответ кивает с ещё более умным видом. – Чтобы педаль...        – А что помочь-то? – моляще смотрит на Федю. Федя кивает и отряхивает руки. Спасибо, Господи, что он не хочет знать из чего состоит машина. И что он, блять, не знает.        – Гайку подкрутить надо. Принеси плоскогубцы на пятнадцать, в сарае. Они там, под нижней полкой, в левом ряду. На втором шкафу смотри. Справишься? Найдёшь?        Глеб, собственно, ничего не понял и не имел ни малейшего понятия, как это найти. Ну плоскогубцы на пятнадцать, наверное, крупные. Пятнадцать. Сантиметров, может. Стоит, зависает. Представляет. Плоскогубцы на пятнадцать... ими, наверное, можно и колеса откручивать. А тут один болтик какой-то.        Дабы не прослыть дураком – ответственно кивает и направляется в сторону сарая.        Двоих собрал. Самая сложная часть оказалась самой простой. А Глеба жалко. И интересно, что он там найдёт.        Сверкнул глазами в сторону окна. Серафим бы не повёлся на эту чушь. Больше б ни на что не повёлся, после всех приколов от старшего звена и Федора – можно сказать, научился видеть пиздёж.        Симка в телефоне у Андрея была, конечно, уже не активна, но запасного телефона Федя не приберег. Как сбегать за Серафимом... И в голове назрело идеальное завершение подготовки к этому "свиданию".        Чуть ли не вприпрыжку добегает до кабинета, где отдыхал от отдыха Серафим и, пытаясь отдышаться, тараторил:        – Там твои это... В сарае опять от работы... Не работают, отлынивают.        Следил, как Серафим, шипя себе под нос "сука бездельники" поднимался с места. А потом совершенно неожиданно полез в шкаф за аптечкой. Нарастала паника, мол, брат, всё же не так плохо, давай без этого, давай ты не будешь их бить, давай...        Находит шуршащий квадратик, в котором Фёдор узнает презерватив и, совершенно обескураженный этим жестом, плетется следом. Выбрал, что-ли?

***

       Андрей смотрел то на свой телефон, то на чужой. У себя связь полная, даже мобильный четыре гэ. А на чужом телефоне связи ни одной палки. Ну не может же быть такого! Перезагружает пару раз. Оборачивается на шаги. Надо же. Его кудрявое величество соизволило посетить скромные мусорные хоромы.        – Чё пришел? – обыденно спрашивает. Глеб на колени перед каким-то шкафом стал, заглядывал. Застопорился и перешёл на другую сторону.        – Фёдор попросил принести... Принести-и... – тянул гласную и заглядывал под шкафы. На Андрея не смотрел. Его работой не интересовался.        – Ясно. – заключает на грани обиды и возвращает взгляд к экрану.        Так и занимаются своими делами. Молча. Один под потолком на столике, второй ползает по пыльному полу, бубня "плоскогубцы, плоскогубцы, плоскогубцы".        – С-с-скотины, – слышится недовольное шипение Серафима. Оборачиваются на него синхронно. Взгляд недобрый. Переглядываются - вроде ничего критичного не делали. Но, видимо, надо. – Да вы...        Взгляд всех троих сосредоточен на гандоне в серой обёртке. За Серафимом хлопает дверь сарая, звенит замок. Щёлкает. Серафим бьётся в дверь плечом. Фёдор оказывается гандоном в зелёной обёртке.        – Фёдор, ебана мать! – бьётся плечом в дверь снова. Но не сильно. – Тебе прикольно там нахуй? Я ж сдам тебя, сучий ты потрох!        Из-за двери послышался смех. Удаляющийся. Серафим покружился возле двери. Ударил локтём. Выламывать было жалко: в любом случае заставят чинить. Да и сам же эту дверь вкручивал. Если выломать, отправят в наряд чинить, за то, что выломал. Если не выломать, отправят в наряд её же, блять, чинить, за то, что исчез.        Словил на себе два взгляда. В близстоящего на коленях Глеба прилетел презерватив. Шелестел в руках.        – Принес вам, блять. Чё вы тут делаете?        Ожидает молчание. Типа, ничего. Но откуда-то с потолка голос подаёт Андрей, светит себе в лицо двумя телефонами. Глеб на это смотрит с особой печалью.        – Товарищ сержант, меня прапорщик прислал смс-ку ловить. Из банка. – махнул побитым телефончиком. Глеб рукой провел под ещё одним стеллажом.        – А меня плоскогубцы найти. На пятнадцать. Болт в усилителе закрутить. – кивает сам себе под два потерянных взгляда. В беседу снова робко вступает Серафим:        – Какие-какие плоскогубцы?        – На пятнадцать. – поднимает взгляд. Серафима видно только по свету из щелей между досок. Отрусил о себя руки. Андрей врубил фонарик.        – Пиздец. Вот чем солдат бы не занимался лишь бы сука заебался.. – мотает головой. Дверь выбивать не хочется. Мало ли, заставят ещё новую купить. И без разницы, что эту – клепал Сега из говна и палок, найденных в этом же сарае.        Глеб шелестит одним единственным подаренным презервативом, аккуратно прячет в карман. Авось да пригодится.        Обход сарая не дал результатов. Шаг влево, шаг вправо и место закончилась. Две пары глаз смотрели озадаченно. Андрей сообщил, что на телефоне десять процентов и вырубил фонарик, дабы не сажать ещё больше свою мобилку. Глеб вздохнул максимально агрессивно.        – Давай дверь выломаем? – спокойно предлагает Андрей. – Или окно.        Серафим отступает вбок. Пропускает к двери. Андрея не пускают – первым Глеб с разгону впечатывается и, цыкнув от боли и обиды, отходит чуть дальше. Андрей, хмыкнув, со всем пафосом в движениях, дефилирует к двери и врезается. Вопит "сломал! Сломал!" и держится за плечо. От отсутствия реакции умолкает. Серафим не спустился пожалеть.        Время шло. Где-то в канцелярии, наверное, валяется Серафимов берет. Подписал его накануне, чтоб спизженный было проще найти. Вот теперь точно Сидоровым не назовут. Сам посматривает на окно. Да не. Не влезет. Напротив с энтузиазмом просыпается Глеб:        – Может подкоп? Выкопаемся!        – Валяй. Твое право, рядовой Викторов, я тебя в твоей фантазии не ограничиваю. – разводит руками. Поглядывает на дверь. На телефон. На дверь и на телефон. Сдавать Фёдора не будет.        Набирает номер Серёги. Андрей с Глебом дружно выламывают половицы. Скрипит дерево и скрипит сердце. Абонент не отвечает.        – Если вы двое сейчас не прекратите, обеспечу вам наряды до конца службы, честное слово. – Андрей замирает с отломанной деревяшкой в руке. Дёргается от подзатыльника. Глеб рефлекторно защищает голову. – Ну вы блять, что, думаете вы дураки, а я нет? – смотрят друг на друга. Серафим в темноте едва ли вычленяет, в каких позах те застыли. – Тьфу блять. Наоборот.        Кивают. Замахивается, мол, доведете. Андрей прячется за Глеба, Глеб прикрывает Андрея собой.        – Я так понимаю.. – аккуратно начинает Андрей, выглядывая из-за Глеба. – Смс'ки не будет?        – Нет. Вряд-ли вообще телефон рабочий. – жмёт плечами. Андрей цыкает. Глеб, отняв деревяшку, укладывает её обратно на пол. Типа так и было.        – А мне можно не...        – Нет-нет, ты ищи! – перебивает Серафим. – Вот плоскогубцы на пятнадцать точно где-то там были.       – Только недавно видел. – подхватывает Андрей. С Серафимом переглядываются. – Ну такие ещё.. плоскогубцы на пятнадцать. Понимаешь...        Глеб кивает. Но под шкафы больше не лезет. Не видно потому что.        Андрей усаживается по правый бок от Серафима. Глеб по левый.        – Может докричаться до кого-нибудь? – переспрашивает Андрей. Серафим аккуратно обнимает обоих за талию. Всё равно ж не поймут.        – Ага. Конечно. Лучше вон, подкоп копайте, эффективнее будет. – смотрит в маленькое окошко. Придвинул к себе солдат ближе. Обоих.        А потом начал по чуть-чуть понимать – Федя решил устроить свидание. Настолько, насколько смог в условиях службы. Нельзя ж детей за пределы территории уводить, вот и запер, отведя подальше.        Никого и ничего выбирать не хотелось. Поговорить с ними хотелось по-человечески. Правда, знакомиться с людьми почти разучился. А уж тем более общаться с такими, как Андрей с Глебом. Когда они вместе. По отдельности то всё в порядке.        В окошке солнца уже не видно было. Весна весной, но не лето. – Ну... – аккуратно начинает. С двух сторон копошение. – Как вам служба?        Сначала друг другу наперебой говорят. Хотят перекричать друг друга, не уступают. Потом молчат. А потом явно жестами договариваются – начинает Глеб.        – Хорошо. Без тебя было бы хуже. – укладывает голову на плечо. Андрей агрессивно вздыхает.       – Да, Серафим, – поддерживает и так же кладет голову на плечо. – Хорошо, что с тобой.        Должно там стоять "мы" или "я" – не понял. Но подразумевал, по стрельнувшему взгляду, что там "я". Так вот где они спорят. Но не сказать, что это прям ссоры. Скандалы. Нет, просто милое детское перетягивание каната, где канат это каменная статуя.        – А теперь колитесь, кто о чём мечтает. – улыбается совершенно по-другому. Это самое душевное, что смог спросить. – Только честно.        – Ну, чтобы у нас с тобой одни мечты на двоих были.. – неуверенно начинает Андрей. Глеб с той стороны хохочет. – Хули смешного-то? – выглядывает из-за Серафима. Глеб повторяет.       – Ты приторнее уже просто даже не смог придумать, да? – ядовито улыбается. Андрей передразнивает. Почти носами сталкиваются – Андрей прикусывает из противности Глебу губу и возвращается на свое место рядышком, по правую руку.        – Думаю, мой подгон вам пригодится. – спокойно отпускает руки. Андрей переводит взгляд – красиво у Серафима лицо очерчивается этим светом. И форма красиво сидит.        – Ну... – Глеб спокойно поворачивается всем корпусом и возвращает руку Серафима на себя. – Думаю, нам пригодится.        Серафим поворачивается на Глеба потерянно. Это в смысле? Андрей так же потерянно усаживается на Серафима, наваливается. Но колено, слава богам, не отдавливает.        – Ты куда разогнался? У нас, вообще-то, хорошо всё и без тебя. Откатывай давай обратно свои попрыгунчики.        Серафим давится. Глеб усаживается с другой стороны. Оба сидят, придавливают. Внимания не обращают совершенно.        – Да надо же? Хорошо всё у вас, да? Берега не попутал, дорогуша? Если на тебя смотрели – это не значит, что выебали.        Серафим давится повторно. Андрей возмущённо смотрит на Глеба. Смотрят друг на друга так, что хочется отсесть. Разве что рычать не начали.        – Серафим, – обращается Андрей. Берет за щеки, направляет взгляд на себя. Блять.        Не настаивает, но целует. Сам. Ближе, спуская руки на плечи и обнимая за шею. Ответить не сложно – Андрей сам ведёт. Переходит почти на пошлость, прикусывает губу, чутка отстраняется. Вклинивается Глеб. Недовольно.        – Ой, целоваться и я умею. Удивил блять.        Глеб напористее. Резче Андрея. Сталкивает того подальше, убирает руки, прижимается, почти валит на этот самый стол, где уселись втроём. Серафим снова поддаётся. Чё, сложно что-ли? Такое кино перед ним разыгрывают. Даже интересно, к чему все это приведёт. Впереди у них ещё целый год споров и сюрпризов.        Обиженно сидели по обе стороны от Серафима. Андрей листал чужие контакты, иногда хихикая. Серафим не лез, но и останавливать не стал. Глеб по другую сторону носком кроссовка пытался расковырять деревяшку. Старший сержант, свою очередь, просто смотрел то на одного, то на другого, пока не закружилась голова мотать ее туда-сюда.        – Может в слова? – Серафим смотрит с некоторой надеждой. Внимания на него не обращают. Андрею в целом особо ничего не интересно, переходит к фоткам в галерее. В один момент ойкает, всё вырубает и сообщает, что не должен был этого видеть. Телефон оказывается в руках у Серафима. – Ну давайте в слова, хули ещё сидеть-то.        – Могу присягу советскую рассказать... – сообщает Андрей. Или предлагает.        – А я могу российскую. – по другую сторону раздается предложение от Глеба.        – Вы чё, уже присягу приняли? – совсем печально смотрит на своих лохматых. Уже, считай, не такие уж дети и не такое уж новобранцы. – Пиздец. Пропустил.        – Пропускать двух уникумов, принимающих советскую присягу, конечно, пиздец. – по одну сторону ухмыляется Глеб, по другую его передразнивает Андрей.        – Вы, блять, вроде уже и присягу приняли, и в нарядах поскакали под Фёдорову дудку, а всё равно как дети малые. Главное не перестреляйте потом друг друга. – улыбается совсем по-доброму и будто из отцовской любви обнимает обоих, притягивая ближе.        Фёдор и не думал возвращаться и вызволять узников сарая. Узников нелепого любовного треугольника. А Серафим ждал и надеялся, что этот Улыбчивый Распрекрасный Обожаемый Друг всё-таки забрал десантную панамку. Иначе Серафим всё-таки сдаст сваху. Размышляет – вот выйдет, сразу пойдёт куда-нибудь под забор курить. Домой точно не поедет, нет, раньше надо было. Пока думает – пропускает тот момент, когда его любимые рядовые чуть ли не синхронно решают подлезть к Серафиму. Серафиму, который в последнюю возможную секунду отклоняется назад.        Со стороны рядовых это выглядело ещё лучше. Когда вдвоём, не сговариваясь, в такой романтичной обстановке хотите поцеловать Серафима – вот он, не убегает же никуда. Сидит куклой, думает о чём-то. Когда эта кукла уворачивается – пересекаются взглядами. Андрей кивает. К чему кивает? Зачем кивает? Глеб кивает в ответ, мол, ага, зарывается пятерней в патлы и притягивает к себе, целуя.        Серафим зависает, пока над ним сосутся рядовые. Глеб полностью игнорирует нахождение Серафима рядом, напирает на Андрея, руками спускаясь ниже. Играется почти – кусает губу, ведёт по ней языком и снова приникает к языку Андрея. Руками ведёт по телу похабно, опирается руками, подтягивает совсем немного ближе и ловит дрожащий выдох в губы, комкает форму, грозясь разложить на этом столе. В ответ Андрей не сопротивляется – укладывается спиной на стол, притягивая за собой Глеба. Лезет руками под форму. Ближе, теснее.        И оба ждут, что Серафим остановит. Ждут, пока руки проходится ниже, пока Андрей останавливает Глебовы пальцы на бёдрах. Сжимает крепко, дыхание сбилось. Смотрит в глаза с остатками здравого рассудка, сильнее сжимает руки сослуживца. Отрицательно мотнул головой. Если не остановиться сейчас – то потом не получится.        Серафим разве что на камеру всё это не снимал. А может снимал, черт его. Совершенно спокойно смотрел, как садится на "свое положенное" место Глеб, поправляя форму, как поднимается Андрей, пытаясь не привлекать внимание попытками отдышаться но при этом не задохнуться. Укладывает волосы аккуратнее.        Надо же, Фёдор хотел устроить свидание Серафима с солдатами, по итогу Серафим просто оказался какой-то частью стола, которую не получается убрать.        – И всё? – как-то разочарованно оглядывает. Один цыкает, другой, видимо, глаза закатывает. – Вам чё, и вазелин самому принести? Не найдёте?        На этот раз не отмалчивались а обиженно игнорировали. Вот настолько безразличны, да? Ебитесь как хотите, но без меня. Значит хватит с него шоу.        А когда в казарме уже точно прозвучал отбой, когда солдаты со всем комфортом умостились на Серафимовых коленях, за эти три недели привыкшие ложиться в десять, на двери снова щёлкнул замок. Серафим одним взглядом грозился открутить голову, Фёдор не смел тревожить сонное царство. Стоит ли бежать сейчас если завтра придется возвращаться – вопрос хороший. Интересный.

***

       – Лёд тронулся, господа присяжные заседатели? – Федя улыбается. Серафим замахивается на него. С самого утра ходит полуживой и надутый, сейчас сидит да сёрбает горячий растворимый кофе, морщит нос от кислинки и ставит обратно. Такую дрянь пить не будет.        – Ага блять. Смотри чтобы лёд не оказался блять айсбергом и не затопил всю роту к хуям.        Кофе забрал. По выражению лица уже видел, что не понравилось и не рискнул испытывать судьбу. Да и в целом Серафим был недовольным и загадывал несвойственные для себя загадки.        – Прости, что? – спокойно переспрашивает. Чайник снова кипит, чашку сполоснул, бросил пакетик чая. А потом сахара. Хотел от души хоть всю сахарницу переложить, но остановили на трёх чайных ложках.        – Нахуй пошел ты, говорю. Еблан блять. – ворчит, отбирая кружку из рук резким жестом. По итоге немного кипятка разливается на пальцы – кроме недовольного взгляда ничего не следует.        – Хорошо, как только так сразу. – усаживается напротив и со взглядом полным надежды заглядывает в глаза Серафиму: – Ну чё, выбрал?        Серафим молчит долго. Размешивает сахар, стучит ложкой о кружку. Будто намеренно раздражает. А потом, убрав ее, спокойно наклоняется ближе.        – Как я тебе и говорил. Они выбрали. Друг друга и чуть-чуть меня.        Фёдор резким жестом поднимается. Проходится вокруг стола, хмурит брови. Размышляет, что сделал не так. Свечей им не хватило? Презервативов мало взял? Времени мало? Да ну нет, полдня просидеть в сарае это не мало.        – Вообще бессмысленно ты сейчас туда-сюда ходишь. Даже если придумаешь ещё одно свидание – то нихуя не изменится. – делает глоток сладкого чая и уже с довольным видом щурит глаза. – Ебанутые. Оба.       – И ты с ними. Слушай, – усаживается обратно и придвигается ближе. Ещё ближе. Ещё ближе. Ещё чуть-чуть, и на голову сядет. – Может тебе с каждым по-отдельности свидание устроить, а?        – Ещё раз чето попробуешь устроить, – резко поднимается. Фёдор смотрит с некоторой надеждой. – Я попробую устроить тебе похороны. Ещё живому. Прекрати доёбывать, рано или поздно всё решится.       Собирается выйти, аккуратно, тихо открывает дверь, пока за спиной с важным видом отклоняется на стуле Фёдор и, сделав для себя какой-то вывод, полный спокойствия и понимания заявляет:        – Или тебе просто нужны они оба.