Моралист II. Публичные зрелища.

      Стах знал, что все уже закончится до того, как он добежит. Еще по дороге ему сообщили, что Шелли удалось вывести из-под удара. Обнаружив одну служанку мертвой, другую он нашел вполне живой, считал ее память на месте. Он был в ярости от произошедшего, обычной своей, ледяной, не мешающей думать и действовать. В специальном отсеке яхты, охраняя лала, убыло четверо раксов, но еще четверо осталось, и он немедленно послал их по следу. Не слишком умные разбойники вытравили личный запах химическими духами, от самих духов тянулся такой шлейф, что за несколько часов не истает. Уходили на кальясах, если не совсем полоумные, пересядут на таксар. Лэрт твердо намерен узнать кто именно покусился на его собственность, а вот стоит ли сразу преследовать не уверен. Будь у него только краткий отчет Машар, не стал бы раздумывать. Однако оставшаяся на месте птица показала куда больше. Дарьян защитил его лала. Кто знает, чем бы закончилось без его помощи?       - Великий черный господин, - раздался звонкий голосок у него за спиной.       Темный резко развернулся, перед ним детка сатрапа, у него их не более пары дюжин и от каждой по коже изморозью продирает. Симбионт выглядит пятилетним бесполым ребенком, глаза огромные, склера присутствует, но радужки нет, ее заменяет крупный, чуть фосфоресцирующий даже на свету зрачок. Ручки и ножки тоненькие, как веточки, жидкие светлые волосенки, рот полный коротких и чрезвычайно острых игл, вместо зубов, в несколько рядов, как у акулы. Вечно голодный вид. Детки служат сатрапу верой и правдой на протяжении многих тысячелетий, совершенно не подвержены ментальному влиянию раксашев. Стаха всегда удивляло, как сатрапу позволили оставить их себе в услужение. Они опасны, благо кроме тех, что на Кашаре их расы больше не существует. Идеальные шпионы и убийцы, без сомнения, смогут убить представителя даже высшей касты на Кашаре.       - Позвольте оказать вам всевозможное содействие, - продолжило существо. - И сопровождать вас.       - Буду благодарен, - немедленно согласился лэрт, все же преодолевая инстинктивное внутреннее сопротивление.       - Сатрап недоволен, - как бы между прочим заметило фиктивное дитя и слегка передернуло плечиками, не стало продолжать.       Потом симбионт начал пахнуть, сначала один раксашский аромат, вплоть до мельчайших оттенков, потом короткий момент стерильности, затем второй и через паузу третий. Теперь Стаху известны запаховые слепки похитителей. Он все еще колебался гнать сразу или повременить. Разница заключалась в том, примет ли он ответственность за чужого нижнего или его благодарность должна распространяться только на Мазози.       Часом позже событий в парке Дарьян очнулся на замызганном матрасе в полуподвальном помещении. Огляделся, кругом серые стены, совершенно без окон. Помесь пыточной и темницы, прямо как в страшных сказках для маленьких озабоченных лалов. Зря он столько ел, в затылке ныло, распространяя болезненные импульсы по всей голове. Он попробовал приподняться, зрение подводило, стены оплывали и двоились, мутило нещадно.       - А вот и проснулся, наш сладкий, - стараясь звучать расслабленно и уверенно, тянет молодой черный, но выходит все равно зло. – Что ты там про отсос вякал? Давай я покажу тебе, кто у кого сосет.       У Дарьяна нет ни одного шанса защититься или убежать даже от одного раксаша, это не значит, что он собирается добровольно доставлять насильникам удовольствие. Он не напуганный мальчик только из питомника. Поэтому, когда черный раксаш за волосы тянет его к обнаженному и напряженному члену, он перестает сдерживаться, с готовностью открывает рот, обдает пах раксаша и его штаны содержимым желудка, в секунды заблевав пыжащегося ему в верхние черного от пояса до ботинок.       С возгласом отвращения молодой раксаш отшвырнул его от себя, влепляя гудящей головой в стену, подлетел следом и пнул в живот, заставив свернуться в плотный клубок. Дарьян стонет от обоих ударов, характера ему хватает, чтобы посмеяться над неудачливым насильником, пусть смех больше похож на задыхающийся кашель. Не в силах дольше терпеть липкую пахучую гадость раксаш бросает жертву и уходит в душ, где тщательно отмывается, освобождаясь заодно от химической защиты. Похоть лал ему сбил и лезть на строптивую суку больше совсем не хочется. Черный перекидывается парой слов с лиловыми, отдавая им распоряжения, в основном веля прибрать за собой, когда закончат.       Молодые раксаши по-звериному жестоки, совершенно не умеют сдерживаться и получают острое удовлетворение от предельного насилия. Нет причин щадить похищенного лала, он одноразовая игрушка, ни спрятать, ни удержать надолго не удастся. Первым делом его отмывают ледяной водой. Лал не старается показаться лапочкой, но пара крепких оплеух, отозвавшихся в бедной голове, которая по ощущениям уже некрепко держится на плечах, до времени лишает его возможности сопротивляться. С годами пришлось смириться, что физически он значительно слабее любого раксаша.       Прежнее помещение не годится, его волокут в подобие господского кабинета, полного потертой роскоши. Каменный пол застелен грязными коврами внахлест, имеется кушетка и два кресла, обтянутые местами вытертым до основы красным бархатом. От одежды его избавили еще при мытье. Не лучшей идеей оказалось положить лала на спину, он словно прилип задницей к полу, залепив лиловому пяткой в челюсть при первом же удобном случае. Впрочем, вдвоем его быстро и грубо сломили, один прижимал плечами к каменным плитам, другой уселся ему на ноги, расстегивая ширинку и вываливая толстый, но коротковатый член.       - Думаешь, стоит такое кому-то показывать? – ехидно поинтересовался лал. – Больше на овощ похоже, чем на нормальную письку.       Раксаш зарычал и врезал ему по лицу, да так, что из глаз искры посыпались. Натянул презерватив, с меченым приходилось предохраняться, иначе сдохнет раньше времени. Сосредоточенно сопя и захватил в лапы обе ноги лала под коленями, начал тыкаться в ягодицы. Дарьян вертелся и зажимался, как мог. Когда у раксаша наконец получилось, по ощущением было будто в зад засунули раскалённую палку, орудующую взад-вперед в живой плоти. Мужчина крепко стиснул зубы, давя крики. Насильник его сразу же порвал, задний проход и ягодицы окрасила кровь.       Дарьяна насиловали прежде, не сказать, что опыт сильно помогал ему в нынешней ситуации. Он ненавидел собственную беспомощность. Не понимал, почему должен терпеть над собой потную тварь, исходящую феромоном от возбуждения. Позволять подонку трансформировать его боль и кровь в свое наслаждение. Он еще пытался брыкаться, когда первого сменил второй. Одно хорошо - в рот ему засунуть больше никто ничего не пробует. Ненасытные скоты, меняли друг друга без перебоя, лениво надрачивая себе в промежутках. Очередной решил сменить позу и поставить его на четвереньки. Мужчина не собирался ему ни в чем уступать и просто повалился на пол, отказываясь стоять в удобной позе. Раздосадованный зверь навалился сверху, вставил в скользкое от крови отверстие.       - Хорошая широкая дырка, - глумится над ним раксаш, вдалбливаясь внутрь. – Нравится снизу, сука?       - Трахаться… ты… не умеешь…, - на последнем издыхании выплевывает из себя лал.       Вряд ли раксаш его слышит, у него непроизвольно распускается узел, стремясь получить наиболее полные ощущение, он орудует им, пока узел не запирает внутри. Дарьян орет в голос, раксаш сломал ему обе тазовые кости. Мучительная вязка продолжается минут двадцать, по возрасту зверь не слишком вынослив. Насильник вытаскивает, чудом выдержавший презерватив тянется следом, соскальзывает с органа снаружи.       - Кончился, сучонок, - за волосы приподнимая голову Дарьяна с пола и заглядывая ему в лицо, видя закатывающиеся глаза, констатирует довольный, измазанный кровью лиловый. – Я мыться.       - А я останусь, кое-что ему еще обещал, на это его еще хватит, - второй хмыкает и уходит, оставшийся переворачивает лала на спину, садится ему на грудь, вытаскивает из кармана короткий складной нож. – Высунь язычок, шлюха.       Хватает Дарьяна за подбородок и надавливает, заставляя открыть рот, нож противно скрипит по краю зуба, вонзается краем в мякоть под языком. У лала непроизвольно катятся слезы из-под крепко зажмуренных век. В следующий момент лилового сносит с Дарьяна к противоположной стене, нож отлетает и теряется в коврах. Над ним стоит Стах, внимательно его осматривая.       - Не дергайся, лежи, как лежишь, - велит лэрт нижнему, мельком оценивая его состояние и разворачивается к молодому раксашу.       Идет к нему медленно. Стах переоценил финансовое положение отщепенцев, кальясы, по их меркам, слишком дорого стоят и ехали они сюда прямо на животных. Раксы выследили похитителей без особого труда, хотя пришлось поплутать по закоулкам. Они на окраине Кашары, в трущобах, которые бывают при любом большом городе. Детка активно помогала считывать информацию с немногочисленных в этом районе камер и сильно сократила время поисков, стоило только раксам замешкаться со следом, уверенно направляла поиски. Перед входом, мило улыбаясь, неосторожно обнажив неприятные зубы, попрощалась.       - Не увидишь – не узнаешь, - туманно пояснила она, сняла с ноги легкий башмачок, поставила стопу на грязный асфальт, убрав, оставила яркий след черного разбойника, видимо для раксов.       Темный лэрт позволил питомцам как следует его разнюхать и разослал по окрестностям на поиски, оставив одного у входа на всякий случай. Немедля больше, вошел в одноэтажную развалюху. Меченого Мазози сильно подрали, но он жив. Темный загнал насильника в угол, обнажая клыки и когти. На драку не походило, слишком слабый соперник. Обхватил одной рукой горло, приподнимая над полом, когти второй вонзил глубоко в живот. Лиловый царапался, силы его яда катастрофически не хватало, раны на щеках и груди лэрта затягивались моментально. Откровенно садистки, не сдерживая натуру, темный раксаш вел когти через внутренности вверх к сердцу, совершенно не торопясь. Мышцы расходились, как замороженное масло под острым ножом, лопнув под давлением, уступили ребра. Когти пронзили отделы сердца и лиловый прекратил трепыхаться. Стах выпустил его из рук, труп грязной незначительной кучей осел на пол. А сколько было гонора перед слабым нижним.       Из внутренних помещений выскочил второй лиловый, стремясь к выходу, биться со старшим раксашем он и не думал попробовать. Стах догоняет его ударом ноги, особенно постаравшись не задеть раненого лала, валит на пол, зарываясь оснащенными когтями пальцами в плоть и обхватывая столб позвоночника выше основания крестца. Двумя рывками выдирает позвоночник наружу. Первому вопить не хватало дыхания, а этот заливается до звона в ушах, правда недолго. Кровь повсюду. Темный пьет агонию обоих, не теряя ни капли. Об этом не принято говорить, но ничто не сравнится по насыщенности в плане ментальной пищи для раксаша, чем смерть соплеменника в его когтях. Бросает труп остывать и опускается на корточки перед Дарьяном.       - Посмотри на меня, - приказывает Стах.       - Не нужно, - бормочет лал, сильно сбавив тон, в котором он общался с похитителями. – На меня все равно эти штучки не действуют.       Дерзкий и, вероятней всего, имеет ввиду ментальные способности раксашев. Что ж желтые хороши в другом, их каста особой ментальностью никогда не отличалась. Второй раз Стах не приказывает, заставляет повиноваться без слов. Глаза у мужчины измученные, в левом повреждены капилляры, он истекает кровью, ею же полон рот, хотя лиловый не успел глубоко воткнуть лезвие, только оцарапал. По всему телу постепенно расцветают многочисленные синяки. Нижний отводит взгляд, едва способен это сделать. Не сразу осознает, что боли больше не чувствует, хотя в целом чувствительность сохранилась.       - Спасибо, - заикается лал. – Простите меня, владыка. Я…, мне просто охренеть, как страшно.       - Ничего, оклемаешься, - обещает раксаш, поднимаясь. – Медики уже на подходе, главное не шевелись.       - Вы побудете со мной? – скорее просит, чем спрашивает Дарьян. – Мой патриарх, он…       - Мазози на дальнем руднике, ты же знаешь, - спокойно выполняя просьбу, снова наклоняется к нему Стах. – За ним уже послали.       Ни один из них не пробует прикоснуться к другому, Стах далек от того, чтобы заявлять на Дарьяна права. Хотя, в нынешней ситуации, он бы мог. Мужчина попеременно сглатывает скапливающую во рту кровь или сплевывает в сторону. Последние силы иссякают, он едва может поворачивать голову, веки тяжелеют. У входа раздаётся шорох, нижний вздрагивает.       - А вот и медики, - успокаивает его черный лэрт.       В комнату вплывают носилки, следом шагают трое симбионтов, они деловито окружают раненного мужчину, первым делом устанавливают систему и начинают переливать универсальную кровь. Наскоро обследовав и посовещавшись, предельно аккуратно перекладывают Дарьяна на носилки. Взор нижнего затуманен, но он видит, что раксаш сопровождает его до самой воздушной кареты медицинской помощи. Такое обслуживание стоит просто нереальных денег. Хорошенько подумать о тратах у Дарьяна не получается, в его измученный организм поступают все новые и новые лекарства, в карете он погружается в плотный медикаментозный сон. Карета отбывает, за ней следует два транспорта с охраной. Почти одновременно прибывает еще один транспорт, в котором шесть хорошо обученных раксов, полуразумные расходятся по территории. Осталось дождаться группу зачистки из поместья. Стах не собирался предавать огласке произошедшее здесь, смерть двух слишком молодых раксашев от его когтей была бы допустима, если бы он защищал собственного лала. А так его обвинят в излишней жестокости. Никаких официальных последствий не будет, просто слухи, которые повредят репутации. Лучше этого избежать, тем более средства есть.       От нечего делать лэрт возвращается в здание, собираясь его как следует осмотреть. Он давно не был в таком бедном жилье. Больше всего восприятие шокировала не обстановка, а наслоение запахов, комнаты здесь не чистили, заливали поверх подавителем и когда его действие заканчивалось запахи снова заявляли о себе, пусть не слишком интенсивно. На войне увидишь и почуешь и не такое, поэтому темнейший быстро пообвыкся. Первый и единственный этаж здания, по всей видимости, не использовался вообще. На цокольном, полуподвальном этаже, Стах обнаружил Дарьяна и его похитителей. Обойдя помещения, раксаш различил еще два прежде незнакомых раксашских феромона, запомнил на всякий случай, подозвал одного из раксов, велел обнюхать.       В целом обычный притон бессемейных, изгнанных из клана или из семьи за какую-то довольно серьезную провинность. Патриархи и главы кланов часто использовали физическое насилие, чтобы донести до потомков свою точку зрения. Изгнание применялось в вопиющих случаях, но Стах знал, что подобным образом главы семей и кланов избавляются от бесталанных и неперспективных совершеннолетних отпрысков, снимая с себя обязанность отвечать по их проступкам и предоставлять содержание. Иногда отщепенцам удавалось преуспеть, и семья охотно их принимала обратно.       Жалкие комнаты скрывали за собой лестницу в подвал. Лэрт открыл дверь, на него дохнуло влажным теплым воздухом и смрадом, который бывает, когда живое существо подолгу держат взаперти, заставляя его справлять свои надобности в небольшой каморке. В подвале побывало множество нижних, видимо, почти наполовину сокращенная Стахом банда занималась похищением лалов на постоянной основе. Лэрту несказанно повезло, камеры внизу пустовали, решетчатые двери в них были открыты. Черный, нисколько не стесненный кромешной тьмой, прокрался по достаточно широкому коридору, по обе стороны от которого размещались маленькие комнатки, до самого конца. В последней камере слева дверца заперта, снизу дверного полотна оставалась приличная щель и из-под нее просунулась крупная ладонь с растопыренными пальцами.       - Умоляю…, не оставляйте меня…, заберите себе, - донесся от пола рванный задыхающийся шепот. – Я буду хорошим…, буду вам служить…, пожалуйста.       Рано Стах понадеялся на удачу. Теперь еще и с этим разбираться. Обычаи раксашев накладывали на победителя в поединке некоторые неприятные условия, например он наследовал нижних и симбионтов, они входили в его собственность независимо от желания, если у убитого нет близких родственников, способных забрать собственность. Лэрт не привык бегать от обязанностей. Недовольно поморщился и велел:       - Отойди от двери к противоположной стене.       Судя по звукам, разумный не стал подниматься на ноги, просто отполз на четвереньках. Дождавшись, пока пленник утихнет, лэрт одним ударом выбил из двери замок.       - Встань и иди сюда, - властно потребовал доминант.       Из тьмы на него надвинулась крупная фигура, примерно его роста и комплекции. Шел спотыкаясь, вытянув руки перед собой. У Стаха невольно расширились глаза. Под слоем грязи и путанных запахов не почуять кто перед ним.       - Иди за мной, - строго и отрывисто скомандовал раксаш, разворачиваясь к тускло светящемуся дальнему выходу.       Быстро идти не получалось, бестолковое создание сослепу тыкалось в стены и едва перебирало ногами. Стах проявил терпение, он наелся и на какое-то время не склонен к вспышкам агрессии, хотя ярость все еще притаилась внутри, достаточно сковырнуть тонкий слой пепла. В искусственном свете цокольного этажа он, наконец, разглядел свое приобретение. Крупный молодой парень, рослый и физически развитый, мускулатура отлично вылеплена. Мужчина не выдержал пристального внимания и рухнул перед Стахом на колени, просительно, буквально навязываясь, заглядывая ему в глаза. Беззастенчиво предлагал себя, на коже выгорал феромон одного из убитых лиловых.       Темный лэрт, не особенно утруждаясь, выдавил взгляд нижнего в сторону властной металлической силой собственного. То, что перед ним именно нижний, не оставляло никаких сомнений. Он никогда не встречал среди них таких высоких и крепких парней, не говоря уже о девушках. Весит, наверное, под сотню килограммов, меньше, чем он сам, но только из-за особой структуры костей и плотности мышц. Разве в плечах немного уже, а в бедрах наоборот шире.       Только еще одного нижнего ему не хватало для полного счастья. Шелли его в слезах утопит. Сам лэрт никаких больше лалов в дом приводить не хотел. Деваться, впрочем, некуда. С другой стороны, если хорошенько поразмыслить, Стах примерно представлял куда пристроить такой впечатляющий и необычный экземпляр. Его людка Ник все равно этому уступал, по крайней мере в росте. Подтянувшийся Шелли макушкой дотягивался лэрту до плеча, он хрупкий тонкокостный мальчик, однако довольно высокий по сравнению с другими лалами.       Молчание давило на лала могильной плитой, он затрясся, вжал голову в плечи. Кожа у него вымазана чем-то наподобие масла и сверху покрыта темными разводами грязи, одежды нет, одна лишь маловразумительная тряпка, которой обмотаны бедра. Спина сплошь в старых и свежих шрамах от плети, повреждения краями заходят на соседние, уродуя кожу некрасивыми стяжками и буграми.       - Я беру тебя, успокойся, - со вздохом сообщает лэрт, мимолетно и нехотя касается спутанных, коротких и жестких волос.       - Спасибо, спасибо, - лал с воодушевлением бросается лицом ему в ноги, норовит облизать носок туфли.       Стах ему не позволяет, наступает на плечо, вдавливая в пол.       - Веди себя прилично, - холодно рычит он. – Чтобы я лишнего звука от тебя не слышал, держись от меня в двух шагах, не дальше. Понял?       - Да, хозяин, - торопится ответить лал.       Уверившись в покорности нежеланного приобретения, раксаш убрал ногу. Прибыли чистильщики и немаркированная яхта, на которой лэрт собирался отбыть из трущоб, перед этим проследив за чисткой от начала до конца. Для контроля необязательно оставаться в здании, раксаш проходит и располагается в салоне, лал плетется за ним, следуя разрешающему знаку, устраивается на полу перед сиденьями.       - Покажи мне клеймо питомника, - приказывает черный.       Нижний, без единого слова или вопроса, ложится на спину, раздвигает ноги и приподнимает мошонку, предварительно развязав узел тряпки, прикрывающей его гениталии. Ровное и четкое обычно клеймо покрывает поверх еще один шрам от ожога, размывая линии. При помощи сканера на планшете Стаху удается считать основные обводы клейма. Раксаш загружает поиск. Едва отрываясь от своего занятия, вытаскивает из охлаждающего отсека стеклянную бутылку холодного апельсинового сока и сует ее в руки нижнего. Тот свинчивает крышку и присасывается к горлышку, безуспешно стараясь производить поменьше шума.       Стах довольно быстро установил личность бывшего хозяина лала. Конечно, его официальный владелец не лиловый, он был похищен с тремя другими сразу же на выходе из врат на Кашару. С тех пор прошло шесть лет, лала объявили мертвым, чтобы не платить за него налоги. По документам он ничей и Стах при помощи планшета заявляет на него права, через три дня его заявление зарегистрируют и оспорить его уже будет невозможно. Тем временем чистка окончена. Стах велит лететь к клинике, в которую поместили Дарьяна, рассчитывая встретить там Мазози и пересесть на нормальную яхту.