Часть 4
9 апреля 2022 г., 11:58
После окончания колледжа вернуться на вечеринку было словно снова окунуться в эту бурлящую студенческую жизнь, забыть которую Джено ещё не успел. Сказать по правде, он никогда не был большим любителем подобных мероприятий, но всё равно успел побывать почти на каждом из них — спасибо Ли Донхёку в лучших друзьях. Тот был настоящей социальной бабочкой, и в шумном море праздно шатающихся и танцующих людей ощущал себя как рыба в воде. Устав доколебывать своего «занудного друга», Донхёк упорхнул от Джено спустя всего полчаса, и тот, вооружившись красным пластиковым стаканчиком с каким-то подозрительным месивом, отдаленно напоминающим пунш с водкой, вышел на балкон. Конечно, он знал, что обещал Донхёку найти себе партнёра на ночь, но теперь начинал сомневаться в том, что это действительно было хорошей идеей. Джено не был в восторге от культуры секса без обязательств, хотя безнадежным романтиком себя не считал. Он никогда раньше не мог понять Донхёка в его неутомимой, бесстыдной страсти, заставляющей искать телесного удовольствия. Но вот уже месяц, как он не мог нормально спать, вместо этого пялясь в потолок и представляя, как много мог сделать бы с Ренджуном, если бы имел шанс.
— Скучаешь? — мурлыкнул на ухо чей-то голос.
К железным перилам балкона прислонился незнакомый парень. Одет он был в чёрную футболку и джинсы, и в ладони держал банку пива. Взгляд его заинтересованно скользнул по фигуре Джено, задерживаясь на открытых безрукавкой предплечьях.
— Уже нет, — улыбнулся Джено, поворачиваясь, чтобы рассмотреть его получше. — Мой вечер сразу стал отличным, как ты зашёл.
Это явно был правильный ответ. Незнакомец растянул в улыбке тонкие губы, и глаза его насмешливо блеснули.
— Я Тэн, — сказал он. — Но ты можешь звать меня ещё.
В ванную комнату они ввалились комком сплетённых тел. Целовался Тэн мокро и хорошо, зубами прихватывая губы и языком толкаясь в рот. Ладонь его скользнула вниз, чтобы накрыть ширинку, и Джено будто со стороны услышал свой стон. Он знал, что это было приятно. Должно было быть. Замерев, Тэн отстранился, и в лице его проступило вопросительное выражение. У Джено не стояло. Совершенно. Стыд плеснул кипятком румянца на лицо и шею, и в голове взорвался писк на ультразвуке.
— Не знаю, что со мной, — пробормотал Джено. — Прости.
— Первый раз? — понимающе спросил Тэн.
Прочесав растрепанные волосы пятерней, он достал из заднего кармана джинсов пачку сигарет и зажигалку, а потом распахнул небольшое окошко у потолка.
— Если ты про то, что у меня не встало на охуенно горячего парня, то да, — Джено опустился устало на закрытую крышку унитаза.
На него накатила усталость. Боже, да что с ним было не так? Всё это время, пока Тэн целовал его, сознание будто было где-то ещё, и Джено слишком близко подобрался к осознанию того, где именно — с кем, — оно оставалось.
— Что, несчастливая любовь? — поинтересовался он, прикуривая, и Джено пожал плечами.
— Похоже на то.
— Похоже? — стряхнув пепел в раковину, Тэн уселся на столешницу рядом, скрестив ноги. — Раз у тебя не встало на меня, то это точно любовь. И если она несчастливая, то у него не в порядке с головой, раз решил отказать тебе. Как его зовут?
— Ренджун, — уронили губы до того, как Джено успел подумать, стоит ли быть совсем откровенным, и Тэн рассмеялся, глядя на его шокированное лицо.
Если у кого и было что-то не так с головой, так это у Джено. Как можно было оставаться таким слепым идиотом? Донхёк оказался прав. Это была любовь. Совсем юная и глупая, слепая поначалу, она выросла в страстную и мучительную. Не помещающуюся внутри. Неправильную.
— Он муж моего отца, — едва слышно выдавил Джено, и Тэн присвистнул.
— Воу. И правда, жизнь забавная штука! — он склонил голову в сторону, наблюдая за Джено странно блестящими глазами. — Всё это звучит, как сюжет охуенного артхауса, в конце которого кто-то обязательно повесится. Должно быть, ты страшно переживаешь. Ренджун красивый?
— Очень, — жарко уронил Джено. — Когда я впервые увидел его, то подумал, что он ангел. А ещё то, что могу понять, почему после встречи с ним отец окончательно перестал приезжать ко мне с мамой.
— Ох, да ты в нём по уши, — чужой смех заскакал по комнате. — Я не очень хорош в сочувствии и всяком таком дерьме. Но, знаешь? Отец у тебя тот ещё эгоистичный ублюдок. Бросил своего ребёнка, чтобы быть папочкой для другого. Ты же понимаешь, что никакая хорошенькая мордашка не может заставить человека отказаться от своего сына, если он хоть немного любит его?
Задумчиво он замолчал, и Джено уставился на чёрный прямоугольник неба за окном. Он давно знал, что отец не любит его. Думал, что смирился с этим, но из раза в раз находил в себе неугасаемые, глупые искры надежды. А теперь вдруг обнаружил, что исчерпал до дна этот колодец любви. Внутри было пусто. Чужие слова не причинили никакой боли, и Джено впервые отстраненно отметил, что Тэн прав. Не было вины Ренджуна в том, что отец перестал приезжать, Джено знал это с самого начала. А Ренджун… он был таким же оставленным ребёнком. Хотя о своём прошлом говорил он мало и неохотно, будто пытался стереть всё то неприглядное, что было с ним до поступления в колледж, Джено знал: отец Ренджуна тоже предпочёл забыть о его существовании. Он оставил его задолго до восемнадцатилетия без цента в кармане, и Ренджун, хотя никогда не жаловался на то, через что ему пришлось пройти, вынужден был хвататься за любую возможность заработать деньги. А потом в его жизни появился Доён.
Чужой папочка, улыбаться которому было недостаточно для того, чтобы он решил удовлетворить все твои потребности.
Тэн сидел, лениво затягиваясь и пуская густой, пахучий дым, идущий рябью от тянущегося из окна ветерка. Воздух был густым и душным, и отзвуки музыки с первого этажа доносились через закрытую дверь. Сидеть вот так, с почти незнакомым парнем, обнажая перед ним свою душу, было неожиданно легко, и Джено сказал:
— Отцу всегда было плевать на меня. Он думал, что может откупиться деньгами. Донхёк говорит, что такому парню, как Ренджун, нечего делать с ним рядом. И когда я гляжу на них, не могу перестать думать об этом. У Ренджуна есть деньги и хорошая должность, он очень красивый и умный, и я просто не понимаю… Неужели он и правда любит отца? Или просто привык быть рядом? Я так запутался. Только сейчас понял, что люблю его, и ещё то, что отец, похоже, тот ещё мудак. Ренджун ведь тогда едва стал совершеннолетним, и у него было столько проблем!.. И я всё думаю: если бы у него был выбор — настоящий выбор, — пошёл бы он на эти отношения? Согласился бы? На днях я почти поцеловал его. Ренджун сидел рядом, не шелохнувшись. Так, будто действительно был не против, чтобы я продолжил. Но вернулся отец, и момент был потерян. И я так и не узнал, действительно ли он позволил бы мне сделать это.
Бурный поток переживаний Тэн слушал спокойно, не перебивая. Он затушил сигарету о раковину, подтянул ногу к груди и обнял её двумя руками.
— Благодарность, ответственность, честность. Знаешь, Джено? Если ты слишком хороший, они могут стать для тебя ловушкой. Люди не всегда делают то, что действительно хотят. А чувства — даже очень сильные, — могут быть неясными и спутанными. Ренджун и сам не понимает сейчас, что к тебе чувствует. Или понимает, но отказываться делать с этим хоть что-то потому, что боится, чувствует себя не в праве, не уверен или по сотне других одновременно глупых и важных причин. Люди — сложные существа. Особенно такие, как твой Ренджун.
Вопреки всей этой тяжёлой ситуации, Джено ощутил, как тепло плещет в груди при слове «твой». Если бы Ренджун и правда был его, он был бы самым счастливым человеком на свете, и сделал бы все возможное и невозможное, чтобы Ренджун тоже им стал. Джено сглотнул, не сводя взгляда с задумчивого лица Тэна. В рассеивающихся клубах сигаретного дыма тот показался ему мистическим оракулом, владеющим знаниями, недоступными простым смертным.
— И что же мне делать?
Тэн покачал головой:
— Я плохой мальчик. Тебе не стоит спрашивать у меня совета, — он спрыгнул со столешницы и подошёл к двери, чтобы открыть замок. Лицо его было демонически прекрасным, когда Тэн вдруг обернулся на пороге. — Укради его, Джено. Думаю, ты заслужил это. Ренджун заслужил это.
Домой Джено вернулся около двух ночи. Найти в себе силы пойти к Донхёку, как изначально планировалось, предстать перед его обличающим взглядом сейчас казалось невыносимым. Десяток пропущенных от Ренджуна на фоне этого казался полным пустяком. В холле было темно и тихо. Похоже, уже все спали. Поднявшись по лестнице, Джено побрёл по коридору к своей комнате, по пути через голову стягивая майку. Он не услышал, как открылась дверь, удивлённо выдохнул, когда столкнулся с препятствием. Около отцовской спальни стоял Ренджун. Был он в одной длинной майке, явно с чужого плеча, с взъерошенными волосами и красными, опухшими губами, яркими даже под этим мягким светом ночных ламп.
— Джено? Что ты здесь делаешь? — удивление в его голосе быстро сменилось на раздражение.
— Иду к себе в комнату.
Внутри бродили остатки алкоголя и откровенного разговора. Джено открыто уставился на чужие обнажённые бёдра. Кем Ренджун был сейчас? Ангелом или дьяволом? И почему обе альтернативы эти казались Джено одинаково притягательными?.. Ренджун сложил на груди руки, переступая с ноги на ногу так, будто физически мог ощущать это жадное внимание.
— А я думал, сегодня ты дома не собираешься появляться, — ядовито процедил он. — Но, знаешь, мог бы и предупредить, что идёшь трахаться. Я бы не обрывал тебе телефон в глупом беспокойстве, что ты можешь валяться где-то в канаве пьяный в дрова. Хорошо хоть Донхёк взял трубку и сказал, что с тобой всё в порядке: иначе я вызвал бы полицию.
Это звучало так, будто ему было не всё равно. Будто Ренджун ревновал, и одна мысль о том, что Джено может оказаться в чужой постели, выводила его из равновесия. Мог ли он испытывать хоть каплю той привязанности и страсти, что носил в себе Джено? Желал ли его? Думал о нём? Позволил бы забрать себя отсюда, чтобы увезти далеко-далеко, за самый горизонт?..
— Я не спал сегодня ни с кем. И до этого тоже. Ты же знаешь, у меня никого нет, — Джено не смог сдержать улыбки. Он подобрался ближе, попытался взять Ренджуна за руку, но тот увернулся.
— Зачем ты мне это говоришь? — буркнул он, отворачиваясь. Кончики ушей его покраснели. — Мне всё равно. Ты можешь делать, что хочешь.
Ему было что угодно, но только не всё равно. За прошедшие месяцы Джено успел выучить этот упрямый, очаровательно ворчливый тон, как свои пять пальцев. Ренджун звучал так, когда не хотел признавать вслух очевидное.
— Тогда почему ты злишься? — мурлыкнул Джено, цепляя его за майку.
— Я же сказал, что не…
Ренджун рванулся упрямо, и ткань затрещала, расходясь по боковому шву. Вдох застрял в горле. Джено моргнул медленно, не в силах поверить в то, что видит. На Ренджуне не было белья. Гладкая, нежная кожа его спины и ягодиц оказалась ничем не скрыта, и сияла в тусклом ночном свете. Сердце билось в горле, словно пойманная ладонью птица. Вся шея, лицо и уши Ренджуна вспыхнули, но Джено этого не видел. Он смотрел вниз, туда, где дрожали чужие колени, и по внутренней стороне бедра вниз скользила тяжёлая, белесая капля.
«Наверняка Ренджун охуенно сосёт. И любит, когда в него кончают, к кровати привязывают или делают что-то в этом духе».
— Ты… — собственный голос показался Джено чужим, слишком низким и хриплым.
Ренджун вздрогнул, будто от выстрела, слепо ударил назад, попадая в живот. Джено зашипел больше от неожиданности, чем от боли, пальцы его разжались, и этого Ренджуну хватило, чтобы окончательно освободиться. На нетвердых ногах он влетел в ванную комнату, захлопывая за спиной дверь. Раздался щелчок запираемого замка, и только тогда Джено вдохнул. Всё внутри оглушительно выло от мучительной, жуткой ревности, но испытать омерзение он был не в силах. Желание навалилось на него многотонной плитой, выдавило из головы мысли. Упав на кровать в своей комнате, дрожащими, непослушными пальцами Джено расстегнул ширинку. Когда он кончал, даже не попытался сдержать грязного, громкого стона, слишком похожего на чужое имя.
