Бегущие домой

Раскрытый блокнот балансировал на колене, торчащем в дырке джинсов. Тони прижал телефон ухом к плечу и, подхватив блокнот за обложку, вычеркнул три строчки игр с «Гоблинами Сент-Луиса» огрызком карандаша, подписав рядом: «Проигрыш» — «Победа» — «Проигрыш». — Возьми чертову трубку… — пробормотал он вполголоса, кинув короткий взгляд на часы над дверью спальни. Дилан был ужасно дотошен и выбил целую свободную неделю в общежитии университета Сент-Луиса с возможностью тренироваться на местном поле. «В апреле у “Гоблинов” будет нейтральная игра у нас дома, — объяснил Дилан, когда Тони поинтересовался, во сколько командному бюджету обходится щедрость принимающих сторон. — А после мы дадим им возможность остаться в Грин-Бэй на пять дней до поездки в Чикаго. — Дилан подытожил: — Ноль долларов. Выгодная сделка». Тони забавляло, каким тоном Дилан произносил «Выгодная сделка». Нечто столь же занудное и самодовольное он частенько слышал от Тома. Впрочем, сейчас его занимала не череда бесконечных переездов и остановок. За почти месяц турнира Национальной ассоциации «Охотники» уже побывали в пяти штатах, Тони успел забыть, как выглядит его комната в Грин-Бэй и чем пахнет его подушка. Но он с детства привык быть на колесах. До того, как обосноваться в Висконсине, мать Тони, пользуясь рабочими предложениями, вдоволь покатала его и Сильвию по стране в своем фургончике. Смена комнаты, дома, школы, города и штата давно перестала быть для Тони чем-то необычным, переворачивающим жизнь с ног на голову. С «Охотниками» в прошлом сезоне он проделал путь не короче, вырвавшись в мир студенческого спорта. В этом году кое-что поменялось. Почти месяц. Теперь Тони не понимал, как мог считать встречи раз в неделю до регулярного сезона слишком редкими. — Ну же, — пробормотал Тони, захлопнул блокнот и нервно похлопал им по колену. — Возьми трубку, Гамильтон… — Привет! — раздалось спустя половину гудка. — Наконец-то! — воскликнул Тони на всю комнату. — Ух ты. Я тоже соскучился, малыш, — рассмеялся Броди. На фоне послышались характерный звук, с которым захлопнулась дверь машины, и гул дороги. — Дэвид, захватишь мой чемодан? — крикнул Броди в сторону. — Дэвид, твою мать! Спасибо, я тоже тебя люблю… Сейчас, погоди секунду, — сказал он уже в трубку. Судя по шороху, Броди пробежался несколько метров по оживленной улице, а после завернул в закусочную — шум дороги утих, зато до слуха донеслась ненавязчивая попсовая мелодия. — Что? Ах, да, извините. Я сяду вот здесь, если вы не против. Нет, я буду один. Диет-колу, пожалуйста. Только ее, спасибо… — Броди заговорил отчетливее, и теперь уже точно обращаясь к Тони: — Все, я весь твой. — А как же Дэвид? — не упустил случая съязвить Тони. По губам сама собой расползлась улыбка. За последние две недели из-за несовпадения графиков им так редко выпадал шанс на созвоны длиннее минуты-двух, что Тони, кажется, готов был слушать, идиотски улыбаясь, что угодно в исполнении Броди. Даже если бы тот зачитывал ему вслух статью из «Тайм». — Очень смешно, — откликнулся Броди мягким, благодушным тоном. Сердце Тони сжалось. Одной из наивных, забавных и вместе с тем удивительно прекрасных черт Броди, о многих из которых он наверняка не подозревал, была способность легко и с солнечной улыбкой реагировать на любые язвительные комментарии Тони. «Ты убиваешь мой сарказм», — пожаловался как-то Тони насмешливо. «Оу, нет, надеюсь, он все еще дышит, — с почти серьезной обеспокоенностью ответил Броди, прижавшись ухом к его груди. — Я не хотел бы с ним расставаться». — Вы только приехали? — спросил Тони, вновь взглянув на часы. — Разве вы не должны были пару часов назад приземлиться в Чикаго? — Мы сдали билеты и взяли новые, — ответил Броди. — До Блумингтона. Это будет дешевле недели в Чикаго. Тони согласно угукнул. Пусть многие из «Бирмингемских драконов» могли бы жить безвылазно в лучшем из отелей Чикаго, оставались игроки, тренеры, менеджер и медики, которые не могли позволить себе роскошных условий сверх командного бюджета. «Не все в этом мире решают родительские бабки, — вспомнились слова Броди на рождественских каникулах, проведенных в его доме в Алабаме. — В обустройстве нашего домашнего стадиона не меньше вложений наших отцов, чем в вашем — денег Винтеров. Но сама игра — моя страсть. Страсть Чарльза. Дэвида. Остальных. Мы за нее в ответе. Не хочу… чтобы ее перевешивали финансы наших династий. И чтобы желтая пресса смешивала спортивные достижения с тем, сколько стоят наши номера и что мы ели на завтрак перед очередным матчем». «Вот уж действительно, — вздохнул Тони в ответ. — С большой силой приходит большая ответственность…» «Ты серьезно… цитируешь дядю Бена из “Человека-паука”?» — весело уточнил Броди. «Исключительно, — подчеркнул Тони честно, — с восхищением к твоей философии. — Он признался, пожав плечами: — Я бы… тратил бабки на бейсбол направо и налево». «На бейсбол, — согласился Броди. — Но не на спа-процедуры и лобстеров в разгар регулярного сезона». «Ладно, теперь… — откликнулся Тони после паузы с ухмылкой, — возможно, я тоже немного проникся богатым мышлением». — Постой, — пробормотал Тони, очнувшись. — Погоди немного… Откинув блокнот, он вскочил с кровати и бросился к раскрытому чемодану, который не разбирал с самого заселения в общежитие Сент-Луиса. Залез рукой в боковой отсек, достал автомобильный атлас и уселся на пол рядом с чемоданом, принявшись листать. — Еще секунду… — Тони развернул карту Иллинойса, зажал пальцем то место на краю страницы, где на другой стороне Миссисипи, отделяющей Иллинойс от Миссури, располагался Сент-Луис. Пробежался взглядом по карте и вскрикнул, отыскав точку «Блумингтон» на карте: — Вот черт! — Нашел? — поинтересовался Броди, наверное, догадавшись по шелесту страниц. Он произнес со смешком: — Честно, то, что ты пользуешься бумажными картами, когда есть интерн… — Это же!.. — У Тони участился пульс. Реальность встречи на две недели раньше пересечения «Охотников» и «Драконов» в соседних городах вскружила ему голову. — Всего час в пути, если выехать навстречу друг другу, вместо двух с половиной, — услужливо подсказал Броди. — Да, я уже посмотрел. Сегодня у нас нет тренировок. Завтрашняя — во второй половине дня. А у вас? Тони выругался, услышав торопливый стук в дверь. — Сейчас, — сказал он, поднявшись на ноги. — Подожди минуту… Подождешь? — У меня целый бокал диет-колы, — последовал незамедлительный ответ. — Да иду я! — прокричал Тони, когда стук повторился и, чуть не запнувшись о чемодан, подскочил к двери и распахнул ее настежь. На пороге стоял Льюис с крайне озабоченным выражением лица. В другой раз Тони подумал бы обстоятельнее, в какой момент за последние три недели с отъезда из Калифорнии и между какими из семи сыгранных с тех пор матчей Льюис успел подстричься. Его каштановые волосы снова слегка не доставали до плеч, но расписание в последнее время было столь плотным, что Тони едва успевал думать о своей щетине, не то что о прическах сокомандников. — Мистер Хвостик у тебя? — спросил Льюис сразу же, не размениваясь на приветствия, увидев телефон, который Тони прижимал к уху. — Что? — Тони опешил. — Какой еще мистер… Кто? — Плюшевый кот Кей Ната, — закатив глаза, будто повторил это уже у пяти дверей подряд, объяснил Льюис. — Мы весь корпус перерыли. — Спроси у Финна, — предложил Тони, нервно хмыкнув и вспомнив жалобы Финнеаса на то, что он живет в Диснейленде. — Можешь поискать улики под его кроватью. — Не успел Льюис открыть рот, Тони проговорил, постепенно закрывая дверь: — Прости, Лью, но ты правда очень не вовремя… Удачи с мистером Хвостиком... Надеюсь, его хвост все еще там же, где его голова. Тони захлопнул дверь и отошел к кровати. — На чем мы остановились? — спросил он у Броди, который, судя по кашлю, поперхнулся от смеха. — На том, что у вас тоже нет вечером тренировки? — спросил Броди, откашлявшись. — Я надеюсь? — Да! Боже, да! — Тони плюхнулся спиной на кровать и улыбнулся потолку. Он спросил с надеждой: — Едем в Спрингфилд? Он прямо между нами. — Едем в Спрингфилд, — согласился Броди. — На одну ночь… дядя Бен может и заткнуться, если честно.

***

Дилан не пришел в восторг от просьбы прикрыть его перед остальными. — Конни, — напомнил он с нажимом, встав посреди их комнаты в общежитии и сложив руки на груди, — собирался сводить всех на ужин. — Потом расскажешь, как прошло, — отмахнулся Тони, забросив в дорожную сумку трусы, футболку, водительское удостоверение, таблетки и автомобильный атлас. Перехватив полный скепсиса взгляд больших глаз Дилана, Тони произнес заискивающе: — Всего одна ночь. Вернусь обратно утром — никто не заметит. — Гамильтон в долгу передо мной, — вдруг сказал Дилан ворчливо. — Он в курсе? Тони застегнул сумку и неверяще вытаращился на Дилана. — Ты… — протянул он с подозрением и благоговейным ужасом перед способностью Дилана добыть, похоже, любую интересующую его информацию из воздуха, — не мог знать, что «Драконы» приземлились в Блумингтоне, а не в Чикаго. Даже журналисты их еще не нашли! — Не мог, — согласился Дилан, и его глаза лукаво блеснули. — Спасибо, что сказал. — Тогда… — Тебя выдала эта совершенно безумная улыбка. — Дилан потянул пальцами вверх уголки губ и выпучил глаза. Тони содрогнулся невольно: напоминало нечто среднее между чокнутым клоуном и Клодом Натаниэлем, которому позвонила Эстер Браун. Дилану, к счастью, быстро наскучило разыгрывать пантомиму, и он сдался со вздохом: — Ладно. Что-нибудь придумаю… — Что угодно. — Тони застегнул под горло защитный комбинезон, захваченный из Висконсина не иначе как на случай обстоятельств вроде сегодняшних, перекинул лямку сумки через плечо и сложил руки в молитвенном жесте, отступив к двери. — Ты лучший, Дил! — Даже не сомневайся в этом, — хмыкнул Дилан с достоинством, упав на свою кровать. — Иди. Пока я не передумал. — С меня билеты на следующий «Супербоул», — пообещал Тони, уже выходя за дверь. Дилан издал звонкий смешок. — Скажи Гамильтону, что мне нужны два лучших места! — крикнул он вслед. Тони думал, что выедет из Сент-Луиса еще до заката, но у него возникли немалые проблемы с тем, чтобы арендовать байк по приемлемой цене. В Висконсине он ездил на своем и тратился только на техобслуживание и топливо. В Алабаме на рождественских каникулах за все платил Броди, и тогда Тони готов был закрыть глаза на траты, уговорив себя, что поездка — это подарок, хотя догадывался по модели и состоянию байка, в какую сумму обошлось их небольшое путешествие. Звонить Броди и просить номер его кредитки сегодня? Нет, подобное Тони не позволяла гордость. Его не напрягало состояние Броди до тех пор, пока оно не начинало незаметно — в первую очередь для самого Тони — покрывать абсолютно все его расходы. И все же местные расценки неприятно удивляли. В двух прокатных центрах Тони поглазел, стиснув челюсти, на бирку в двести пятьдесят баксов за день без учета топлива. Представив, какое лицо сделалось бы у Сильвии, его старшей сестры, узнай она, насколько сильно дымятся его яйца, Тони решительно отвернулся от лучших предложений города. В третьем центре он почти сторговался до ста пятидесяти, но владелец наотрез отказался сдавать байк в аренду, когда выпытал у Тони, что тот собирается ехать в соседний штат. — Иллинойс на другой стороне реки! — возмутился Тони, махнув рукой в указанную сторону. — Меньше, чем через двадцать четыре часа байк снова будет у вас. Какого черта? Я же не перегоняю его в Канаду! Потратив несколько драгоценных минут на бесполезные препирательства, Тони, закипая от бешенства на местных дельцов, сел на автобус, переехал по мосту через Миссисипи и наконец нашел прокатный центр, где ему согласились предоставить подержанный и изрядно поцарапанный «Харлей» за сто двадцать пять баксов, шлем и перчатки еще за пятнадцать на половину суток. К моменту, когда Тони выехал на пятьдесят пятую автомагистраль и набрал скорость, Броди уже полчаса как скинул адрес отеля и примерно столько же сам находился в пути. С дорогой, пролегавшей однообразными пустыми полями с редкими вкраплениями освещенных к ночи городков, Тони постепенно пришел в себя. Скорость на кончике стрелки спидометра и в давлении несущегося навстречу холодного мартовского ветра успокаивала его, как и мысль о том, что он все ближе к Спрингфилду. Тони знал, что так будет. В течение регулярного сезона и до тех пор, пока он не закончит университет. Они с Броди будут просыпаться в одной постели не чаще, чем позволят их графики. Он прекрасно понимал, на что шел, подписываясь на отношения на расстоянии. Но мысль о каждой новой встрече внушала надежды и воодушевляла его. Куда бы Тони ни направлялся теперь, на его пути были рассыпаны эти маяки, и движение от одного к другому приносило больше красок в его жизнь, чем когда он двигался хаотично, не представляя, за что помимо бейсбольного поля он сможет держаться так же крепко и с такой же страстью. На въезде в Спрингфилд Тони ощутил, как предвкушение, теплившееся в груди, стремительно расползлось мелкой дрожью по всему телу. Лет десять назад Хиклинги останавливались здесь по дороге в Канзас. Мать плотно ушла в изучение архитектуры Среднего Запада, без конца восхищалась застройкой центра города, сохранившей «классический вид эпохи тысяча восьмисотого года», что бы это ни значило. Тони помнил Спрингфилд летним, слегка знойным и утопающим в зелени. Ни черты итальянского ренессанса, ни современные здания, выросшие за десятилетия вокруг местного Капитолия, не волновали его ни тогда, ни сейчас. Он проехал сквозь весь город и свернул в тихий окраинный район, где находился выбранный Броди отель. Припарковался рядом с новеньким байком BMW, фыркнув слишком очевидному выбору. Зажав шлем под мышкой, прошел в распахнувшиеся автоматические двери к ресепшену и попросил показать, где находится десятый номер. — Мистер Хиклинг? Вас уже ожидают, — с дежурной улыбкой ответила менеджер отеля и выдала ему вместо пластиковой карты обычный ключ с брелоком. — Наверх, направо и до конца. В жизни Тони, казалось, еще не было коридора длиннее. Руки потряхивало, когда он наконец вставил ключ в замочную скважину и дважды провернул. Переступив порог, Тони втянул носом воздух и почувствовал знакомый тонкий шлейф дорогого парфюма и вишневого табака. Вода тут же перестала шелестеть за приоткрытой дверью в ванную. Тони бросил шлем и сумку на тумбочку и в два широких шага оказался у двери, потянув ручку одновременно с тем, как Броди, в одном полотенце, повязанном вокруг бедер, толкнул дверь, выходя навстречу. — Привет! — По губам Броди расползлась наглая лисья ухмылка. Сердце Тони застучало чаще. Видеозвонки не передавали нереальный медовый оттенок его глаз и уж тем более не могли поделиться жаром его влажного после душа мускулистого тела, еще сохранившего слабый карамельный загар после четырех дней на западном побережье и игр с USC. Тони трясло от необходимости прикоснуться к его коже губами. — Привет, — отрывисто сказал он и резким движением, подавшись ближе, сдернул с бедер Броди полотенце. — Оу, — произнес Броди коротко, не переставая ухмыляться. Расстегнув воротник защитного комбинезона и сбросив перчатки, Тони опустился перед Броди на колени и прижался губами к его напряженному прессу. Броди вцепился в его волосы мертвой хваткой, сопроводив путешествие его губ и кончика языка вниз хриплым и проникновенным: — Привет, малыш… Через полчаса, после душа, валяясь рядом с ним в большой двуспальной кровати, Тони перевернулся на живот и уточнил, поборов вязкий туман в башке после короткой разрядки под тугими струями воды и уверенными пальцами Броди: — Одна кровать… Тебе ничего не сказали внизу? — Только «спасибо» за щедрые чаевые, — хмыкнул Броди, заложив руки за голову. Тони чувствовал, что еще немного, и он непременно залезет под одеяло, которое прикрывало Броди по пояс. Броди провел большими пальцами по макушке, взъерошив русые волосы, и взглянул на него с улыбкой, в которой чувствовалось не больше сытости, чем испытывал сам Тони. Было нечто больное и приятное в том, чтобы тянуть даже сейчас, находясь в одном номере, а не на разных концах страны. — Беспокоишься? — Ни капли, — честно признался Тони. После скандала с таблетками и попыток прессы переворошить все их грязное белье и составить минимум семь прогнозов касательно их отношений Тони не сильно бы впечатлила парочка косых взглядов. Он перевел тему, положив голову на живот Броди поверх одеяла: — Три победы из трех против USC? — Ага. Неплохо идем. — Броди опустил подбородок на грудь, всмотревшись в его лицо. — «Гоблины Сент-Луиса» в этом году оказались крепким орешком? — Одна победа из трех. — Тони неприязненно поморщился. — Как и с «Тиграми Луизианы»… Семь проигрышей, шесть побед. — Тони вздохнул и скорбно закатил глаза. — Дилан говорит, мы все еще укладываемся в статистику. Предпочитаю верить ему, но… — Но проигрывать всегда тяжело, — серьезно отозвался Броди. Некоторое время он молчал, но после осторожно спросил: — Кажется, Льюиса взбесил итог против «Тигров Луизианы», а? — Еще бы… Тони вспомнил невольно, как днем Льюис носился по корпусу в поисках плюшевого кота Кей Ната. В последнее время, пожалуй, находясь вне поля и тренировочного комплекса, тот отвлекал себя от горечи поражений всеми возможными способами. В первой же игре весеннего сезона Льюис раскрыл слишком много из своих тактических уловок, чтобы сильные команды вроде «Тигров» не взяли это на вооружение. Баллок и Ной убеждали его, что просадка в его личной и командной статистике защиты временна, но Тони прекрасно понимал Льюиса — когда ты лажаешь раз за разом, даже с такой группой поддержки сложно оставаться на гребне моральных сил. — Он справится, — убежденно сказал Броди. — Вы все справитесь. Пройдете этот рубеж. В этом году — я в вас уверен. — Не время напоминать тебе, что ты капитан вражеской команды? — ехидно уточнил Тони, подняв голову, и медленно потянул с Броди одеяло. — Мы будем врагами в мае, в финале Мировой серии, — парировал Броди и скромно улыбнулся, когда Тони, приспустив одеяло еще ниже, обнаружил, насколько он далек от вражды прямо сейчас. — Ты голодный? — Смертельно, — пробормотал Тони, не спуская взгляда с его открывшейся головки. — Доставка в номер? — невинно предложил Броди. — Твой лобстер, — сказал Тони, подняв взгляд, и в нем тотчас взыграло неприлично яркое самодовольство при виде того, как стремительно Броди растерял запал его дразнить, невольно задержав дыхание, — уже здесь, Гамильтон. Тони с удовольствием позволил потянуть себя выше и опрокинуть на лопатки. Содрогаясь от нетерпения, обхватил Броди ногами, когда тот, взяв с прикроватной тумбочки резинку, наконец накрыл его горячим жестким телом и прижался к его твердому члену своим. Из горла Тони вырвался стон болезненно обостренного возбуждения. — Хочу, — тихо произнес Броди, — чтобы к утру ты был здесь… — Он просунул руку между их телами и деликатно, чертовски мягко сжал его тяжелые яйца, — абсолютно пустым. — Боже, Гамильтон. — Тони сглотнул, посмотрев в его потемневшие медовые глаза. Притянул Броди ближе, обхватив руками за шею, и поцеловал в губы. — Ты не представляешь себе, как я этого жду…