The Degradation +12214

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
One Direction

Автор оригинала:
@angels_larry
Оригинал:
http://www.degradation.fr/

Основные персонажи:
Гарри Стайлс, Луи Томлинсон
Пэйринг:
Луи/Гарри
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Ангст, Психология, Философия, POV, Hurt/comfort, AU, Учебные заведения
Предупреждения:
OOC, Насилие, Нецензурная лексика, ОЖП
Размер:
планируется Макси, написано 526 страниц, 58 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Seira Royard
«Шикарный перевод, спасибо!» от Alexsa_Lada_Boss
«самый лучший! Пишите еще!!!» от Перчик.....
«Спасибо за этот шедевр)*» от Laura Lynch-Marano
«до конца Вселенной <з» от it is_what_it is
«Отличная работа!» от TusaM
«Ш И К А Р Н О!!!» от Холодное Тело666
«Отличная работа!» от Suzuni
«Спасибо за Ваш труд! » от Kurkovishna
«Отличная работа!» от Сaprice
... и еще 383 награды
Описание:
Я был самым настоящим стереотипом идеальной жизни.
Да, чертовым стереотипом.

А потом встретил его. С его зелеными глазами, с его странностями… И с его болезнью.

«Что бы ты делал, если бы тебе оставалось жить всего 100 дней?» - Аноним
«Я не знаю. Жил бы, наверное. Я бы попытался жить.» - Луи.

Ты всю жизнь был тем, чего я избегал.
Мне нравилось быть стереотипом. Ты все испортил.
Когда банальность встречает разрушение - начинается The Degradation

Посвящение:
Всем, кто верит.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания переводчика:
Перевод очень известного французского фанфика.
Наверное, он один из лучших, на моей памяти. The Degradation стал буквально классикой для французских Ларри-Шипперов. Это невероятно тяжелая, необычная, но и красивая история. Я надеюсь, что вам она понравится.

№1 в жанре «Hurt/comfort»
№1 в жанре «Психология»
№1 в жанре «Философия»
№2 в жанре «AU»
№2 в жанре «Ангст»
№3 в жанре «Учебные заведения»
№4 в жанре «POV»
№9 в жанре «Слэш (яой)»
№12 в общем рейтинге всех жанров

Все арты и обложки к фанфику: http://vk.com/album88651370_184715604

Официальный русский трейлер:
http://www.youtube.com/watch?v=c81wZjuQerA

Все 20 французских трейлеров:
http://degradation.skyrock.com/3168425298-TRAILER.html
http://degradation.skyrock.com/3172998899-TRAILER-2.html
http://degradation.skyrock.com/3182635387-TRAILER-3.html

Оригинал в процессе написания.

На Wattpad: https://www.wattpad.com/myworks/52288024-the-degradation

Теперь оригинал фанфика можно приобрести в виде книги вот здесь: http://www.lulu.com/shop/camille-l/d%C3%A9gradation/paperback/product-21900363.html

Enjoy, xo xo.

Глава 19

22 августа 2015, 13:51
«Я не хочу умирать, не хочу. Просто ничего не могу с этим поделать, будто это желание зависит не от меня, будто оно живёт само по себе. Проблема лишь в том, что живёт оно во мне. Я устал быть собой». © Гарри

Песня: Hedley - Perfect
Фотография: https://pp.vk.me/c628828/v628828370/1645b/asMDirH-iuE.jpg

— И потом она сказала… Хей! Ты слушаешь меня?

— Что?

— Мудак.

А он прав, я мудак ещё тот, он уже час распинается, рассказывая мне увлекательную историю своих отношений, но я не слушаю ни слова. Мы едем в командном автобусе, все выходные проведём в Донкастере, тренеру удалось достать нам групповое приглашение на матч местной команды, и, ради всего святого, как я могу сконцентрироваться на чьей-то девушке, когда в моих собственных отношениях и с учебником не разберешься. Так. Это Лиам. Соберись. Сделай хотя бы вид, что ты уловил суть истории.

— Ты говорил о Даниэль?

— Да.

Ну ещё бы.

— Прости, продолжай, я слушаю.

Насколько я понял, она поссорилась с какой-то девушкой на вечеринке, потому что та всё время крутилась около Лиама или что-то в этом роде.

 — Ну так вот, этот розовый слон…

— А? Розовый слон?!

Лиам громко смеётся.

— Ты не слушал!

— Да нет, слушал, честное слово!

— Тогда откуда взялся розовый слоник?

У меня огромный соблазн посоветовать ему курить меньше травки, тогда и слоники мерещиться не будут, и меня он не будет доставать с подобными вопросами.

— Прости. Снова. Я немного не о том думаю.

— Да, я заметил. Что-то с Гарри? — он поворачивается ко мне, и я киваю. — Расскажешь?

А я ведь даже не знаю, что рассказывать-то. Он уже знает о том, что произошло с мамой Гарри, об этом некомпетентном психологе и прочем. Только вот прошла уже неделя, и я думал, что мне удастся его приободрить, только вот нет. Ни капли.

— Я ничего не могу сделать, и это выводит меня из себя. Я бесполезен.

— Не говори так.

— Но ведь это правда.

Лиам вздыхает, потому что я уже говорил это раз сто.

— Возможно, тебе стоит разобраться в своих проблемах, прежде чем думать о его.

Хмурю брови.

— У меня нет проблем.

— А твой отец?

— Лиам, Бога ради, мне на него плевать.

— А вот это уже неправда, — он чуть прокашливается. — Я лишь хочу сказать, что у тебя будет больше шансов починить кого-то, если ты сам не будешь сломан.

А тут смеюсь уже я.

— Перестань строить из себя знатока, ты вообще подарил своей девушке розового слона.

— Ты всё же слушал.

— Конечно, я слушал, кретин.

***

Мы приехали в Донкастер ближе к вечеру, а матч будет только завтра днём. Тренер распределил пары по комнатам и сказал нам хорошо себя вести, иначе: «Наши тела найдут на крыше с бейсбольной битой в заднице». Понятное дело, мы с Лиамом в одной комнате, и — понятное дело — вечер прошёл именно так, как тренеру не хотелось.

Сначала мы просто пошли в город, чтобы заняться туризмом и всё такое. Час спустя мы все сидели в баре, а ещё три часа спустя каким-то чудом всё же вернулись в гостиницу, пьяные в хлам.

Сейчас три часа утра, Лиам храпит как паровоз на верхней кровати, а я и глаз сомкнуть не могу. Я выпил меньше всех, голова всего лишь немного кружится, так что я в порядке. В миллионный раз беру свой телефон, чтобы проверить, нет ли новостей от Гарри. Нет. Когда я приехал, то написал ему, что хорошо добрался, и он ответил: «Повеселись, хх». Так что да, всё не так плохо, он не игнорирует меня, мы разговариваем, проводим время вместе, но… Он не в порядке. Он разговаривает, дышит, ест, но он пуст. Его отец был вынужден отнести в Университет справку о болезни из-за его пропусков, потому что он не появлялся там уже очень, очень давно. Но самое ужасное — это проверка дверей перед сном, просто кошмар какой-то, он тратит на это слишком много времени, дёргает ручки так, что они чуть не отваливаются.

Захожу на сайт разговоров кампуса и несколько секунд мои пальцы просто висят над клавиатурой. Всё же решаюсь написать.

«Ты спишь?»

«Если со мной что-то случится, ты позаботишься о Сволочи?»


…что?

«С тобой ничего не случится.»

«Ты позаботишься о нём?»

«Да, но с тобой ничего не случится.»

«Спасибо».

«Я ненавижу, когда ты ведёшь себя так, ты пугаешь меня.»

«Прости, я не хотел. Извини.»

 «Почему ты спрашиваешь это?»

 «Я не знаю».

 «Знаешь».

Он так долго не отвечает, что я уже готов ему позвонить.

«Ты никогда не думал о своей смерти?»

«В смысле о том, как я умру?»

«Нет, о том, что будет после.»

 «Что?»

«Обо всех своих вещах, о том, что с ними случится. О том, как пройдут твои похороны, сколько на них придёт человек, будут ли на твоей могиле цветы. О своей комнате.»

«О комнате?»

«Ну да, знаешь, как долго она будет оставаться твоей комнатой и как скоро её превратят в кабинет или гостевую. Я не хочу, чтобы моя комната больше не была моей комнатой, даже если меня здесь не будет.»

«Какого чёрта ты вообще думаешь об этом?!»


Жду, смотря на экран своего телефона. Пять минут. Десять. И когда я вижу, что он выходит из сети, то буквально схожу с ума. Я даже не думаю, быстро встаю с кровати, хватаю вещи и кидаю их в сумку.

Десять минут спустя я изо всех сил стучу по стеклу и тяну на себя ржавые ручки раздвижных дверей.

— Можно узнать, что за хрень ты творишь?!

Подпрыгиваю, когда слышу голос Лиама за своей спиной.

— Угоняю автобус.

И я дальше продолжаю упорно дергать двойные двери автобуса во все стороны, даже не поворачиваясь к Лиаму.

— И какого хуя ты угоняешь автобус?!

— Чтобы вернуться в Лондон.

Прикусываю кончик языка, и у меня получается чуть раздвинуть двери. Но они тут же закрываются и прихлопывают мне палец. Громко матерюсь и начинаю всё сначала.

— Чтобы вернуться в Лондон?!

— Да, мне нужно увидеть Гарри.

— Господи, Луи, да ты грёбаная королева драмы! Иди спать!

— Нет.

— Всё, хватит, — он подходит ко мне и хватает за запястья. — Ты ничего не будешь угонять. Во-первых, ты пьян, а во вторых, у тебя нет ключей зажигания. Как ты машину-то заведёшь, умник?

— Блять!

— Да, «блять», всё, что хочешь, только вернись в постель.

— Почему ты проснулся вообще?

— Ты хлопнул дверью как последняя истеричка, я подумал, что кто-то взорвал бомбу.

Я по началу смеюсь, но быстро прекращаю, потому что мне абсолютно не весело.

— Прости.

— Объяснись. Почему ты решил угнать автобус посреди ночи?

— Я скучаю по нему.

— Вы виделись вчера.

— Знаю, но с ним творится что-то непонятное, и я волнуюсь.

Лиам садится на ступеньку автобуса, а я прямо на асфальт. Это серьёзный разговор, а серьёзно говорить посреди ночи, когда мы всё ещё пьяны — ладно, но делать это стоя — выше наших сил.

— Думаю, тебе нужно немного надавить на него.

— Как этот долбанутый психолог?!

— Не так резко, но да, небольшая встряска ему не повредит.

— Нет. Лиам, нет, он не долбаная яблоня, его не нужно трясти, надеясь, что на землю что-то упадёт.

— Вообще-то, когда яблоко падает, то уже слишком поздно.

— Боже, ты идиот.

Я толкаю его в плечо и немного смеюсь. А потом следует долгая тишина, и мы оба смотрим на небо. Пусть его метафора неудачна и от неё за милю несёт коньяком, Лиам в какой-то степени прав. Если яблоко упадёт — будет слишком поздно. Проблема лишь в том, что у меня нет возможности его поймать.

— Если мы сейчас пойдём спать, ты больше не будешь пытаться угнать школьный автобус или мне привязать тебя к кровати?

Я усмехаюсь и встаю на ноги.

— Кретин.

— Нет, серьёзно, мы мечтаем попасть на этот матч с десяти лет, а он хочет вернуться в Лондон на угнанном автобусе.

— Иди давай!

***

Фотография: https://pp.vk.me/c628828/v628828370/16462/mz70VQG4Cpw.jpg

Лиам был прав, что не дал мне уехать (и нет, мой угон автобуса не был заранее обречён на провал!), потому что игра была просто шикарной. Я давно так не развлекался. Чувствовал себя как ребёнок в рождественское утро, всю обратную дорогу весь автобус пел песни и гимны, я отлично провёл время.

Мы заезжаем на парковку Университета в полночь, и парни решают все вместе завалиться в бар. Нет, ну что за алкоголики. Джон поворачивается ко мне, когда видит, что я не следую за ними.

— Ты не идёшь?

— Нет, идите без меня.

Они даже не спрашивают почему, все и так знают, где я провожу всё своё время. Они свыклись с нашими с Гарри отношениями и больше не делают никаких замечаний. Машу им рукой и сажусь в свою машину. Я сказал Гарри, что возвращаюсь только завтра утром, так что хочу сделать ему сюрприз. А ещё я не могу спать один в своей комнате, зная, что возле него есть свободное место.

Свет в его комнате не горит, и меня это очень удивляет, он ведь всегда ложится очень поздно, а два часа назад он мне написал, что сидит дома и смотрит фильм. Бегом поднимаюсь по лестнице и, когда открываю дверь, первым делом замечаю звёздный потолок. Широко улыбаюсь самому себе, когда вижу, что он тихо сопит на кровати, а Сволочь делает то же самое на коврике. Только вот второй тут же просыпается и поднимает ушки, когда видит меня. Снимаю куртку и ложусь возле Гарри, прикладывая все усилия, чтобы не разбудить его, но он всё равно прижимается ко мне, как только моя голова касается подушки.

— Уже утро?

Его голос хриплый ото сна, а на щеке виден след от подушки. Качаю головой.

— Нет, я просто очень скучал.

Он улыбается и закидывает руку мне на талию, закрывая глаза. Это хорошо, что он спит, а то в последнее время его мучает бессонница. Хотя она мучает его с тех пор, что я его знаю. Глажу его плечо и тоже закрываю глаза, надеясь уснуть, как вдруг под моими пальцами шуршит какая-то плёнка. Хмурю брови и чуть привстаю на локте.

— Что это?

— Новая татуировка.

— Можно посмотреть?

Даже не стараюсь скрыть свой энтузиазм, у него очень много татуировок, но я всегда радуюсь, как ребёнок, когда он делает новую. Сажусь на него, кладя колени по обе стороны его бёдер. Он краснеет.

— Обещаешь не смеяться?

Не понимаю, с чего бы мне смеяться, но всё же качаю головой.

— Обещаю.

Он снимает плёнку, и мое сердце замирает, а дыхание ускоряется. Чёрными чернилами аккуратно выведена буква «L».

— Скажи что-нибудь…

О мой Бог.

— «L» — к-как Луи?

Он не отвечает, лишь кивает головой и пристально смотрит на меня.

О. МОЙ. БОГ.

— Тебе… Тебе не нравится?

— Нравится ли мне? Боже мой, конечно же нравится. Я… — я даже говорить не могу, несколько раз громко сглатываю, не сводя глаз с татуировки, посвящённой мне, которая навсегда выгравирована на его коже. — Это… Но ведь это навсегда. Если мы когда-нибудь расстанемся… — я ведь не какой-то там препубертатный подросток, я думаю о последствиях. — Ты не пожалеешь об этом?

Он качает головой, проводя рукой по моей щеке.

— Я не буду сожалеть об этом. Если мы когда-нибудь расстанемся, чего, я надеюсь, никогда не случится, то ты всё равно останешься частью меня. Ты самый важный человек в моей жизни и я не хочу об этом забывать.

И я целую его так сильно, как никогда раньше. Именно в такие моменты я и понимаю, что наша история стоит того, чтобы за неё бороться. Она единственное, что действительно достойно борьбы.

И я люблю его, люблю его, люблю его.

***

Говоря о борьбе, у меня впереди ещё одна — с моим отцом. Слова Лиама всё ещё крутятся у меня в голове. Он прав, я не могу помочь Гарри, пока сам не разберусь со своими тараканами. Я не хочу бегать за своим отцом, надеясь заслужить его любовь, как это делает Гарри со своей матерью. У меня нет права говорить ему, что если его мать не принимает его таким, какой он есть, то пусть идёт к чёрту, если я не применяю то же правило к своему отцу. Он тоже должен принять меня таким, какой я есть. Точка. Я должен поговорить с ним, сейчас же. В таком буквальном смысле, что я уже сижу в машине, направляясь к нему. Сегодня как раз воскресенье, я буду вовремя к бранчу. Этот козёл сам мне говорил, что: «Традиции — наше всё».

Перед этим я позвонил маме, чтобы спросить, дома ли он. Она была в глубокой депрессии, потому что отец отменил их выходные во Франции и купил ей в качестве извинений рубиновое колье. Бедняжка.

Я волнуюсь и еду чуть быстрее, чем следовало бы. Но мне не страшно, я больше не боюсь его, просто немного волнуюсь, ведь раньше никогда с ним не ругался напрямую. Сегодня будто мой судный день. А это очень злит, потому что какого чёрта мой родной отец устраивает мне судный день. Пощёчина, оскорбления, отрицание. С меня хватит. Его черёд слушать.

Как только мама услышала мотор машины, то тут же выбежала во двор, будто заранее зная, что в ней я. Громко хлопаю дверцей и направляюсь к дому.

— Луи? Луи! Что ты здесь делаешь?

— Я пришёл к папе.

Она громко охает и прикрывает рот рукой. Да-да, конечно. Захожу в дом, не обращая на неё внимания, и направляюсь в отцовский кабинет. Вхожу без стука и встаю напротив его стола.

— Нужно поговорить.

Он поднимает на меня удивленный взгляд, который тут же становится злым и опускается назад к бумагам.

— Мне нечего тебе сказать.

— Тогда заткнись и слушай.

Он приподнимает бровь и протягивает руку к своей коробке сигар. Это выводит меня из себя. Бросаю её на пол прежде, чем он успевает к ней прикоснуться.

— Луи!

— Перестань игнорировать меня! Почему ты так себя ведёшь?! Я твой сын, нравится тебе это или нет! — я кричу, но он не реагирует, только смотрит на разбитую коробку сигар на полу. Он ведёт себя так, будто меня здесь нет. — В чём твоя проблема?! Гарри? Тебя он беспокоит? Он не заслуживает такого обращения! Он любит меня больше, чем вы с мамой вместе взятые! Блять, я не сделал ничего плохого. В мире столько убийц, педофилов и насильников. Половина парней моего возраста либо употребляют наркотики, либо их продают, либо вообще сидят из-за них в тюрьме! А я никогда не делал ничего плохого, всегда следовал твоим указаниям, всегда. Я учусь на юридическом, потому что ты этого хотел, я всё всегда делал так, как ты хотел. Я хотел, чтобы ты гордился мной, чтобы ты любил меня, а ты ведёшь себя так, будто меня не существует, потому что я люблю парня! ТЫ ВООБЩЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО В ЭТОМ НЕТ СМЫСЛА?!

Он мне не отвечает, конечно же. Моё сердце стучит как ненормальное. Я отцу сейчас врежу, правда. Сначала заплачу, а потом врежу.

— Чего ты ждёшь от меня, папа? Извинений? Ты хочешь, чтобы я бросил Гарри? Этого никогда не случится. Почему все осуждают меня за то, что мой любимый человек — парень, а не за то, что мой отец последний козёл? — тишина. — Скажи что-нибудь, — мой голос становится всё тише. — Пожалуйста.

— Убирайся из моего дома.

Задерживаю дыхание. Вся злость испаряется.

— Если я уйду сейчас — ты больше никогда меня не увидишь. Слышишь? Никогда.

Он наконец-то поднимает взгляд и смотрит мне в глаза. Но в его взгляде нет ничего: ни сожаления, ни волнения. А потом он лишь разворачивается на кресле, спиной ко мне. Он поворачивается ко мне спиной. И я не знаю, как нахожу в себе силы, но шепчу что-то вроде: «Отлично. Прощай», — и выхожу из комнаты. Мама стоит в коридоре и смотрит на меня с ужасом, она протягивает ко мне руку, но я отстраняюсь. Почему она не вмешалась? Плевать. На всех плевать. Пошли они все.

***

Песня: Alex Band - Only One

После того вечера Гарри заботится обо мне, как никогда ранее. А если учитывать, что раньше он и так это делал, как ненормальный, то теперь это просто словами не описать. И мне, безусловно, приятно чувствовать себя настолько любимым. Лиам тоже проводит много времени со мной. Мне очень повезло с ними. Правда я надеялся, что после того, как откроюсь Гарри — он тоже откроется мне. Но всё произошло с точностью да наоборот. Он переключил всё своё внимание на меня и совершенно не думает о себе, ни уж тем более о том, чтобы поговорить о своих проблемах со мной. Все бы ничего, но уже неделю всё будто стоит на мертвой точке.

«192».

А может, Лиам прав? Может, ему и правда нужна небольшая встряска? Так ведь продолжаться не может, между нами какая-то атмосфера недосказанности и скрытности, которая сводит меня с ума. Может, мне не нужно ждать, пока у него случится приступ и он не крикнет все свои чувства мне в лицо, а просто подтолкнуть его к разговору? А я ведь думал, что нам разговоры вообще не нужны. Господи, моя голова сейчас взорвётся. Не знаю, что мне делать. С каждым днём он отдаляется всё больше, и это нельзя так оставить. Он не ходит на пары, практически не ест и спит только тогда, когда еле держится на ногах от истощения. Хорошо только то, что на нём нет новых порезов. Уже недели три. То есть, мне казалось, что это хорошо, по началу. А потом я понял, что он ведь вообще никак не вымещает злость, он больше не разрушает себя, и это должно бы меня успокоить, но нет, потому что таким подавленным я его ещё не видел. Он не срывался уже так долго, что следующий его срыв может иметь просто катастрофические последствия.

Сейчас только пять вечера, он ещё в ветеринарной клинике. Поэтому я тут же еду к нему и уже минут через двадцать паркуюсь возле его машины. Маленький колокольчик издает зверский звук, когда я открываю дверь, и едва я делаю шаг внутрь, как ко мне направляется улыбающаяся Карла. Со своим огромным животом. Нет, правда огромным. На каком она уже месяце, шестом?

— Это я или ты стала ещё больше?

Она смеётся.

— Тебя не учили, что нельзя так разговаривать с девушкой?

— Думаю поэтому я и встречаюсь с парнем. Гарри здесь?

— Да, в операционной.

Киваю ей и открываю заднюю дверь. Гарри здесь, стоит на коленях возле небольшой корзинки, в который лежит дворняжка с перебинтованной головой.

— Что с ней?

Спрашиваю, садясь около него. Сразу узнаю эту смесь злости и безысходности в его глазах. У него всегда такой взгляд, когда он становится свидетелем жестокого обращения с животными.

— Какой-то мужчина нашёл его сегодня утром. У него была отрезана часть уха и выжжен череп.

Одёргиваюсь назад, открывая рот.

— Зачем кому-то делать такое?!

— Из-за татуировок. Некоторым собакам делают их на ухе, чтобы можно было распознать, чьи они и откуда, и, когда владельцы бросают их, они выжигают татуировки, чтобы власти не вернули собаку обратно.

— Это ведь бесчеловечно.

— Поэтому татуировки и запрещены. Теперь вставляют подкожный чип, — он встаёт на ноги, одновременно беря на руки маленькую собаку. Жестом показывает мне на клетку, и я тут же её открываю, чтобы он мог положить её внутрь. — Но это их не останавливает. Некоторые живьём вскрывают собакам шею, чтобы забрать чип.

В его голосе столько злобы. И не подумайте, что я какой-то бесчувственный, но если он ко всей своей злости к матери, отцу, своей болезни и так далее ещё добавит злость из-за жестокого обращения к животным, то он ведь просто взорвётся. Бум — и всё.
Он воспринимает это так близко к сердцу, что я понимаю, почему он иногда так ненавидит людей. Сразу вспоминаю Джои, и мне самому становится очень грустно.

— Мы можем его приютить.

Не сводя глаз с собаки, он улыбается мне уголками губ.

— Уже сделано, но мы ещё не знаем, выживет ли он. Кислота выжгла ему один глаз, он будет полуслепым, он очень худой, и у него проблемы с кожей, смотри, — он деликатно его приподнимает, чтобы показать нижнюю часть живота. — Шерсть очень линяет из-за того, что он часто чешется. Маркс сказал, что ему на вид лет семь-восемь, он уже старый.

Кладу руки Гарри на талию и через плечо смотрю на собаку.

— У него есть имя? — я спрашиваю, и Гарри качает головой, — Давай назовём его Хоуп*, потому что я верю, что он выживет.

А ещё я верю, что надежда — это именно то, что нам сейчас нужно. Он опрокидывает голову и кладёт её мне на плечо.

— Надеюсь, ты прав.

Конечно же, я прав, если он потеряет ещё одного животного, к которому успел привязаться, то просто с ума сойдёт.

Фотография (особо впечатлительным лучше воздержаться): https://pp.vk.me/c628828/v628828370/16470/aCscxPIBvZE.jpg

Есть только одна проблема: я пришёл поговорить с ним, а в конце концов оказался с больной собакой на руках. То есть, я рад за этого пёсика, рад, что ему предоставлен нужный уход и так далее, но это не отменяет того, что Гарри даже не спросил, почему я пришёл. Ладно. Проехали. Не случится ничего странного, если мы перенесём этот разговор на потом.

***

— Поешь, пожалуйста…

— Я не голоден.

И так уже минут десять. Мануэль оставил нам две огромные порции спагетти, и свою я уже давно доел, а Гарри к своей даже не притронулся. Он меня раздражает. У меня был ужасный день, мои оценки отвратительны, преподаватель права снова на меня наорал, тренировка была напряжённой, и мама снова звонила мне раз тридцать. А Гарри нормально не ел уже пару дней и меня это реально начинает бесить.

— Ешь.

— Блять, я же сказал, что не хочу.

Он берёт свою тарелку и бросает её в раковину так сильно, что она трескается.

— Ты меня достал. Правда, я устал от этого. Неужели так сложно просто взять и поесть?!

Он сжимает зубы. Мы никогда не кричим друг на друга. Только когда на пределе.

— Если я тебя так достал, то почему бы тебе не свалить?

— Отличная идея! С меня хватит. Я свалю нахер, потому что ты меня реально заебал.

— Иди нахуй.

— Козёл.

И я выхожу, хлопая дверью. Просто чтобы показать, что реально зол. Бля-я-ять, как же он меня достал. Как можно быть таким упёртым.

Фотография: https://pp.vk.me/c628828/v628828370/16477/UxKp69eVRi0.jpg

***

Это была самая глупая ссора в моей жизни. Но даже самый незначительный пустяк может стать последней каплей и превратиться в настоящий кошмар.

— Ну же, Гарри, подними трубку.

— Здравствуйте, это автоответчик Гарри, оставьте своё сообщение посл…


***

«…» © Гарри
Примечания:
* "Надежда" по-английски.