7. Берег звездного океана
1 мая 2022 г., 21:26
Седой Сатурн, покрытый дымкой облаков, необъятной взглядом громадой высился над маленьким спутником — главной целью короткого однодневного вылета. Миссия была выполнена — пора возвращаться на станцию. Далекое солнце отсюда выглядело просто чуть более крупной звездой на фоне прочих. Маленькое, белое, жалящее слепящим светом.
Черный корабль в форме крыла ненадолго застыл над приемным портом. Обратный путь вот-вот должен был закончиться.
Створки шлюза разомкнулись, пропуская аппарат внутрь, и так же бесшумно закрылись, герметизируя летную площадку. Точно такие же ворота-створки отделяли шлюз от внутренних помещений станции. Теперь, когда космос остался за внешней стеной и нормализовалось давление, внутренние ворота были отведены в сторону, и вороненое «крыло» вошло точно в створ подиума-стоянки.
— Браво, мистер Купер! — приветствовал пилота радостный оклик как только открылась фронтальная секция фонаря кокпита.
Со вздохом облегчения Купер пружинисто приземлился на ноги рядом с черным «крылом». Одобрительно окинул взглядом строгие линии и темно-серую обшивку, еще слишком холодной, чтобы можно было прикасаться к ней без перчаток. Что ж, славный получился полет.
Отличная машина. По сравнению с земными истребителями — как легкая ласточка относительно среднего поросенка.
Улыбающийся командир звена был чрезвычайно доволен: его подопечный делал большие успехи. А ведь месяца не прошло, как Купер попросился пилотировать — пусть и в формате вспомогательных подразделений. Как знать, быть может, с практикой придет и желание перевестись в основной состав. Профессионалы в их деле на вес золота, а у Купера к прочему добавлялся приличный опыт.
Широкое поле приемного ангара уже было заполнено вернувшимися из короткого трекового облета Мимаса; первый самостоятельный полет Купера после тренировочных круговых и радиальных вылетов подошел к концу.
Новые аппараты, построенные с учетом формул Мерфи Купер, были сконструированы весьма компактными — это позволяло точнее определять выходы из «балков» без колоссальных затрат энергии, таких, какие требовались бы для перемещения станций класса «Купер». На станции должно уйти немного больше времени; работа не останавливалась ни на день, разработки велись параллельно. Да и на Земле остались исследовательские пункты — они работали по прежнему.
Пожалуй, Купер тоже был скорее удовлетворен полетом — «крылья» новой конструкции оказались маневренными, отлично слушались руля. Даже в обыкновенном пилотажном режиме они были хороши. Единственным, что смущало Купера — и заставляло чувствовать себя едва ли не пещерным человеком по сравнению с коллегами — слишком большая доля решений, принимаемых искусственным интеллектом.
— Когда-то я уже обжигался на этом, — ворчал Купер, разглядывая приборную панель, так не похожую на то, к чему он привык в земных летательных аппаратах.
— Бросьте, сэр, — весело отозвался Гас, его дублирующий. Третьей в звене была Миллер, сорвиголова, решавшаяся, пока Гас не видел, на такие штуки, что Купер боялся поседеть. — Эти устройства созданы для управления машиной, больше они ничего не могут. Ваша безопасность для них превыше всего.
Пришлось поверить. К счастью, пока Купер летал, система безопасности вела себя хорошо — и это внушало надежду. Постепенно он привык и начал показывать что-то вроде собственного стиля.
Сама по себе радость полета и ощущение свободы вернулись еще на стартовой площадке ангара — впереди была бесконечность, которая не пугала, наоборот, Купер был готов к встрече с ней. Так, как опытный ныряльщик видит перед собой бухту, полную драгоценного жемчуга. Дрожь и нетерпение.
Конечно, в первом полете он слишком резко взял вверх. Голова закружилась, он почувствовал, что теряет ориентацию. Но его немедленно нагнала Миллер и напомнила, чтобы придерживался маршрута. Купер, справляясь с дурнотой, кивнул. А Миллер, широко ободряюще улыбнулась, коротко отсалютовав, потянула штурвал на себя и, опрокинувшись, сделала небольшую эффектную «бочку». Очень зрелищно и элегантно. В результате обоим досталось по радиообмену от Гаса, и его выражения были от элегантности далеки.
Тем не менее для первого полета все прошло штатно и обнадеживающе. А сейчас, спустя больше месяца регулярных тренировок, Купер почти не отличался от коллег по звену. Иногда все еще по привычке перестраховывался, но автопилот оказался на высоте в плане предотвращения оплошностей далеких земных предков.
Запирая форму в секцию хранения с его личным номером, Купер, оглядевшись, положил магнитный ключ в карман штатской куртки.
На выходе его никто не встретил. К огромному счастью.
***
Дети вновь разбили окно — мяч лежал в куче осколков прямо в кухонной раковине. Купер устало выдохнул, собрал осколки посудным полотенцем и по привычке поставил тарелку на стол дном кверху. Потом, опомнившись, перевернул. ТАРС похвастался, что смог запеленговать, откуда именно прилетел мяч; на что Купер только рукой махнул. Какой в этом смысл? Вернуть соседям мяч и хватит. Их дни, если не часы на станции были сочтены — как только будет проложен маршрут, они покинут пределы Солнечной системы. Все осложнялось новыми константами — почему-то старые алгоритмы не работали, хотя формулы были верными и работали по-прежнему. ТАРС никак не мог просчитать оптимальные точки входа-выхода, и это могло повлечь неприятные последствия вплоть до потери корабля и пилота. ТАРС пытался объяснить это несколькими способами; пожалуй, самым понятным для Купера был тот, где ТАРС на простой схеме обрисовывал вероятности. Робот был убежден, что прошлое Купера, миссии «Эндьюренс» и еще бог знает чего было нарушено. Однако воспоминания Купера не изменились, так он ответил на все заявления робота, хотя кошмары ему снились по-прежнему. Ими робот тоже интересовался. Особенно пристальное внимание ТАРСа привлекло крушение «Эндьюренс». — По моим расчетам получается, что «Эндьюренс» и ее экипаж погибают в любом случае... Если не происходят определенные события.***
Он вновь был там — на базе Гранд-Лейк, в компании Мерфи и болтореза. В громадном эллинге, где готовили к отлету экипаж миссии «Эндьюренс». И Купер снова не верил профессору. — В нашей Солнечной системе нет мест, пригодных для жизни. Куда вы их отправите? Профессор Брэнд был стар, прозрачные веки нависали над глазами, но взгляд был пронзительным и цепким. Вид профессора говорил о полной и непоколебимой уверенности в успехе его начинания. — Я ничего не скажу тебе, Купер, пока ты не согласишься пилотировать этот корабль. Для того, чтобы воскреснуть, Лазарю пришлось предварительно умереть. Купер не был уверен, готов ли он к такому сомнительному предприятию. И очень беспокоился за Мерфи. Какая-то женщина увела ее отдохнуть — час был поздний. В шахте в многочисленных огнях сияло массивное тело «Сатурна 5» на последних стадиях отладки. И тот межзвездный корабль... Уже на орбите. Что было бы, если бы он отказался? — Профессор, час назад вы не знали, жив ли я... Скепсис. Они все равно запустят эту махину, при чем здесь скромный фермер Купер? Нет уж, никуда он не полетит. Главное, что Мерфи была с ним. Он оставался — с ней, не призраком, не неведомым, не воспоминанием. Живым отцом. Никаких сумраков, уходов и вечной тьмы. Достаточно с него. Его девочка спала на пассажирском сидении, и Куперу пришлось отнести и уложить ее в кровать как можно аккуратнее — чтобы не разбудить. Приключение вышло что надо. Назавтра Мерфи изведет Тома и дедушку рассказами. Подоткнув одеяло и стараясь не шуметь, Купер повернулся к выходу. Ну конечно. На полу — опять стопка книг. Наверное, выпали с полок. На их месте — провалы. За книгами — непроглядная тьма. Пустота. Не отдавая себе отчет, он вновь прочел. С.Т.О.Й. Что-то тоскливое свернулось у горла. Потеря. Такая, о которой еще нельзя было догадаться, ощутить, предчувствуя и потом, когда она накроет с головой, раскаяться — ведь знал же. Какая теперь была разница, от кого и кому это послание? Он — остался, и его семья с ним, а он сумеет защитить их от чего угодно. Он был счастлив? О, да! Купер напряженно, жадно вглядывался в темный горизонт за окнами, и не понимал, почему из груди так нестерпимо рвалось наружу сердце.***
Мертвенно-тяжелая плита саркофага для гибернации. Едва слышен писк датчиков. Пульс — одна пятая от нормального. Криосон. Нет, не сон. Забытье, из которого нет выхода. Темное помещение, утонувшее в пыли многих и многих бурь. Заметенное песком и временем. Наблюдателю не было нужды видеть — он точно знал, каково забытье на вкус. Он сам пил из этой чаши, и любая друга казалась ему слаще. В межзвездном вакууме слишком мало событий, слишком непредсказуемы и ужасны те, которые все-таки происходят. Миллионы катастроф или одна бесконечная трясина пустоты? Наблюдатель не был творцом реальности. Он лишь делал ее осязаемой. Миллион первое крушение «Эндьюренс» — на его глазах. Сколько еще это сможет продолжаться? — Вы здорово рискуете используя старых военных роботов. Их блок управления... непредсказуем. Наблюдателю не было дела до конечного времени. И миллион вторая «Эндьюренс» не взволновала его. Но он точно знал, что вмешательство в ткань бытия станет катастрофой, по сравнению с которой померкнет и кораблик в кротовой норе, и все патогены планеты Земля, и, как знать, Большое рассеяние. Амелия, что ты натворила?***
— Купер, — ТАРС старался быть деликатным: разбуженные среди ночи люди склонны к не слишком взвешенным решениям. — Тебе будет интересно. — Да уж, приятель, скорее мне будет интересно, как меня угораздило опять так неудачно заснуть... — Купер потер переносицу и приготовился слушать итоги расчетов робота. — По данным, которые содержатся в отчетах Мерфи, следует, что она получила сигнал о вашем возвращении, с координатами. Кто-то их передал — учитывая временной сдвиг, возможно это была сама Брэнд. Едва пришедший в себя Купер кивнул, стряхивая остатки сна. — Я пробовал получить «обратный адрес», простейшие артефакты, которые могут при известном везении дать координаты «отправителя» сигнала. Это было несравнимо ближе к поиску конечной точки их с ТАРСом маршрута, поэтому Купер обратился в слух. — Я считал, что Тессеракт... — начал было Купер, но был прерван на полуслове самоуверенным роботом. Что поделаешь, Купер в его глазах так и остался дилетантом. — Тессеракт — просто проекция определенной точки вне пространства-времени, Купер. Теоретически именно твое попадание в эту проекцию и было точкой приложения усилий некоего наблюдателя. Ты должен был туда попасть. — Зачем? — Научные диспуты в завершение такого мирного вечера, ну к чему все это. ТАРС дважды мигнул маячком. — Практиковать азбуку Морзе. — Куперу подумалось, что это невероятно плохая затея: делать роботов такой формы, что их невозможно придушить. С другой стороны для морпеха это было неоценимым преимуществом. — Пылесос, приятель! Помни, что это прекрасная, полезная в хозяйстве вещь, — прорычал Купер прямо в приборную панель электронного нахала. — Бросьте угрожать мне, Купер. Избавившись от повисшего напряжения, робот продолжил уже серьезным тоном. — Квантовые данные для двигателей сверхмассивных кораблей и расчета их траекторий. Быть может, был кто-то еще, кто сумел получить их и воспользоваться ими. Послушай, Купер, у меня есть серьезные подозрения, что кто-то основательно подправил тебе прошлое. — Чтобы я попал или не попал в этот проклятый книжный шкаф? В тессеракт. В это переплетение всех возможных возможностей и невозможных вероятностей. — Мне пока тяжело это посчитать. Недостаточно данных, — пожаловался робот. — Будем надеяться на артефакты; пойдем по следу вашего прошлого. Звучало это крайне необнадеживающе. Но выбора не было. В любом случае здесь — на станции Купер — он ничего не сможет выяснить. Купер найдет Брэнд и задаст все свои вопросы ей. Что-то подсказывало ему, что она точно была в курсе некоторых деликатных моментов релятивистской механики и термодинамики. Было что-то еще. Там, под чьими-то чужими воспоминаниями. Прикосновение. Обещание. Между иллюзией реальности и реальностью он предпочитал последнюю.***
С ключом ТАРСу пришлось немного повозиться, однако к полуночи у Купера уже был недурной инструмент — почти от всех дверей летного комплекса. Тусклый свет одного настенного светильника в гостиной не проникал в кухню. Да и не нужно было. Одобрительно хмыкнув, Купер повертел ключ-карту перед глазами; с виду — ничего примечательного. Робот был занят финальными подсчетами. Человек, принявший решение, оглядывался назад. Дом, непривычно тихий, замер — несмотря на раскрытую настежь входную дверь — ни звука, ни движения. Все, что нашлось и представляло из себя ценное, Купер запер в ящик сейфа расположенного здесь же музейного представительства. Гостиная была очищена от нажитого хлама, и кухонный стол впервые за долгое врмея был свободен от кип бумаг, бесценных деталей для починки, старых ноутбуков, блоков питания и переходников к ним. Практически первозданный вид. Пришло время прощаться. В прошлый раз Купер оставлял здесь своих детей, свою жизнь, все, что было дорого и значило хоть что-нибудь. Но и сейчас, когда дом — уже не тот, его собственный, но все еще до боли знакомый и все еще хранивший воспоминания, — с минуты на минуту станет прошлым, Купер все равно не мог справиться с собой. Он смотрел сквозь время и миллионы километров пространства в прошлое — на маленькую девочку, отворачивающуюся от него, не желающую проститься. И вновь жгучий стыд за тот день охватывал его. Из своей новой жизни Купер и запомнил-то всего два дня: два «прощания», и одно — навсегда. Мерфи знала, что если и суждено вновь увидеть отца, то это будет если не чудом, то очень нескоро. Мерфи знала. Нет, он больше не совершит той же ошибки: нужно найти в себе силы. Купер, пошатываясь, вышел к ступеням крыльца. Подъездная дорожка символически устремлялась ввысь. Безветренная ночь смотрела на него с высоты звездами. Крупными, как жемчуг. Море звезд. Берег звездного океана. Он ведь уже уходил туда однажды, во тьму неизвестности, под заевшие на подкорке строчки полустершегося из памяти стихотворения. Неужели он решится вновь? Купер бросил взгляд через плечо; ТАРС ждал команды. Над ними — тихо шепчущая неясной надеждой высота. — Я иду, — прошептал он в бесконечность, не с отчаянием, но с храбростью обреченных. Он шагнул на землю из затененного навесом крыльца. Ночь, покачнувшись, поплыла на восток. Млечный путь отразился в рефракторах, светлая полоса к полюсу мира взмывала прямо от подъездной дорожки. Совсем скоро. Он найдет ее.
