Иначе никак

      Джинн грациозно уклоняется от удара тяжёлого меча и замирает всего на секунду — прислушивается, беспокоится, вздрагивает и тут же делает выпад вперёд, стараясь задеть своего противника хотя бы кончиком собственного меча. Дилюк уклоняется не менее красиво: он плавно перетекает в сторону, лишь легко усмехается, и делает ещё шаг назад — выжидает время для контратаки.       Маленькая тренировочная площадка возле штаба ордена внезапно превратилась в настоящую арену, на которую выступили два закалённых бойца. Их мечи скрещиваются, воздух дрожжит, а мир вокруг перестаёт существовать. Остается лишь плитка под ногами, меч в руках и соперник ровно напротив. Есть азарт. Есть интерес. Есть огонь в глазах и желание победить. Дилюк усмехается. Не на того напали, Магистр.       Стиль Джинн до боли знаком ему. Знаменитый фехтовальный стиль Ордо Фавониус. Тот самый, которому его обучали всю юность, пока он не решился покинуть Орден, променять лёгкую шпагу на верный клеймор. Те самые пять коротких ударов, отвлекающих, и один наиболее сильный в конце. Хоть Джинн и выработала за столько лет собственную тактику боя, в каждом её движении скользит гордость за Орден. Каждый её выпад предсказуем для Дилюка. А все те сокрушительные приёмы, которые запросто разносят в щепки любой лагерь хиличурлов, кажутся ему смешными. Нет, он не смеётся, лишь с теплом наблюдает и больше уклоняется, чем атакует. Он уверен в себе и с лёгкостью рассчитывает силу своего удара, но все равно переживает о сохранности действующего Магистра. Калечить её — последнее, чего ему хочется.       Джинн атакует почти не задумываясь. Она лёгкая и быстрая, словно те самые семена одуванчика, которые давно стали её собственным символом. Движется плавно, атакует часто. И все время смотрит на Дилюка, готовая призвать бриз, едва увидев каплю крови на идеальном мундире. Её взгляд действительно загорается в пылу сражения, хоть и такого дружеского и безобидного. Ей нравится выступать против кого-то, кто равен ей по силе. Нравится чувствовать тяжёлый вес меча в руке, нравится видеть реакцию мужчины. Это не глупые хиличурлы, которые размахивают наугад дубинками и стреляют куда придётся. Это даже не маги бездны с их заклинаниями. Это такой же живой человек со своей тактикой боя, мыслями, привычными, чуть резковатыми, выпадами. Меч к мечу.       Джинн злится, когда Дилюк так легко парирует все её атаки, словно видит насквозь. Словно сидит у неё в голове, словно знает наперёд каждое движение. Читает мысли или попросту знает чересчур хорошо? Это злит до чёртиков, заставляет атаковать с большим энтузиазмом, чтобы задеть хоть как-то, на крошечную частицу приблизиться к победе.       Порой Дилюк пропускает её удары. Не по невнимательности. Не по рассеянности. Не от недостаточных тренировок или слабости. Просто так. Чтобы потешить самолюбие Джинн. Чтобы посмотреть, как блестят её глаза в предвкушении скорой победы. А она, увлеченная схваткой, вовсе не замечает такого грубого издевательства. Лишь сдувает с лица упавшую прядь и с ещё большим азартом рвётся в бой, предчувствуя, что ещё немного, и здоровенный меч выпадет у мужчины из рук, означая полное поражение. Которое не наступит. Не настолько Дилюк растерял свою гордость, чтобы позволять кому-то победить его даже в дружеском спарринге. Не настолько он забыл свою цель, чтобы уронить меч — даже если она убьёт его, он ни за что не отпустит рукоять, сжимая её до самого конца. Он готов поддаваться, забывать уклоняться и пропускать удары, но последнее слово всегда остаётся за ним.       Дилюк выжидает подходящий момент и на мгновение замирает, призывая крохотные искры Пиро на кончики пальцев. Нет, не навредить, не испугать, не сжечь до тла весь Мондштадт — он способен мыслить трезво — лишь желая отвлечь и удивить. Крохотные огоньки пламени пляшут меж длинных пальцев, и мужчина нехотя любуется алыми всполохами. Покрепче перехватывает меч, и…       Джинн атакует вновь. Она злится не на шутку. Собирает крупицы Анемо энергии вокруг своего меча и наступает. Ударяет сильно, не жалея и точно зная, куда стоит бить. Лишь один удар, чтобы искры Пиро рассыпались яркими всполохами по мощенной площадке, а Дилюк на короткое мгновение потерял равновесие. Теперь нужно лишь подобраться ближе и чётким движением сбить мужчину с ног. Пока Мастер приходит в себя от такой неожиданности, Джинн мягко забирает из его рук клеймор и победно усмехается, пытаясь поймать его взгляд, чтобы установить зрительный контакт.       — Вы слишком самоуверенны, — она тепло улыбается, наконец-то нормально поправляя свою причёску, так и не отводя глаз. Кажется, ещё немного, и все вокруг сгорит в этом взгляде, расплавится, рассыплется на осколки.       — Вы используете запрещённые приёмы, Магистр, — Дилюк зол, но не сопротивляется пока что, позволяя ей насладиться победой.       — Не ушиблись?       — А если ушибся?       — Тогда я буду вынуждена проводить Вас в Собор.       — Лучше на винокурню. Так и быть, угощу Вас ужином в честь первой и последней победы.       — Сойдёмся на доле Ангелов?       Дилюк кивает. Джинн звонко смеётся, протягивая ему руку. Лёгкий ветер, символ Мондштадта, окружает их и окутывает своей магией, унося с собой весь гнев и азарт сражения. Остаётся лишь тёплый вечер, звуки арфы и аромат сытного ужина из «Хорошего охотника», где они непременно поужинают. А потом будет реванш. Обязательно будет.