Будь моим смыслом

***

Ни одной мысли больше не осталось внутри, ни одного чувства. Она с головой погрузилась в полное оцепенение, стоило только уйти к себе в комнату. Ещё когда Кара шла по коридору, слушая собственные гулкие шаги, тогда она ещё чувствовала что-то. Чувствовала, что ноги подкашивались, а к горлу подкатывал ком. Чувствовала горячие слёзы на щеках и холодный пол, на который она опустилась, скатившись по стене, едва повернув за угол. Чувствовала, как голова закипает, а сердце рвётся из груди и болит. Чувствовала знакомый запах на своей помятой рубашке и кажется, ещё чувствовала тепло его ладоней… А теперь ничего. Мозг стал пуст, как бочка, напрочь заблокировав все размышления. С таким же пустым взглядом она фиксировала ремни на бёдрах и плечах, надевала плащ и отрешённо упаковывала вещмешок, словно собирается на самую обычную тренировочную вылазку. Каре казалось, что она ещё есть где-то здесь, под скорлупой собственного тела, хоть и разглядеть её уже было невозможно. Девушка могла лишь молча глядеть в зеркало, упорно пытаясь узнать человека, что был там теперь, окончательно заменив её. Кем же она стала? Почему должна была делать это? Вот бы выкурить сейчас сигарету, а лучше три. Нет, пять. Или как минимум напиться до беспамятства, потерять сознание и вылететь после такого из армии, как пробка из бутылки, забыв о долге… Но времени нет. Кара привыкла доверять предчувствию, часто полагаясь на внутренние ощущения больше, чем на здравый смысл. Но сейчас она ненавидела это всё до глубины души, желая думать исключительно рассудочно. Хотелось верить, что на этот раз оно её подводит. Что всё будет хорошо, а она просто себя накрутила до невозможности, но ничего предательски не выходило. Ночной лес, по которому сейчас приходилось передвигаться тоже доверия не внушал, напротив, только усугублял положение. Периодические выкрики о близости титанов и почти заговорщические перешёптывания товарищей давили на психику с кошмарной силой. Ривай был впереди, всего метрах в десяти. Девушка всё никак не могла отвернуться от него, ища хоть какое-то спокойствие в знакомом силуэте и молясь, чтобы он не обернулся. Ведь Кара знала наверняка, что если придётся заглянуть в эти глаза ещё один раз, она потеряет голову. Что снова начнёт что-то ощущать, послав рассудок ко всем чертям. Последний раз она взглянула ему в глаза на стене, когда лошадей спускали вниз. Это не было взглядом прощания или сожаления, нет. Это всё осталось в прошлом дне, испарилось окончательно. То сегодня всё же кончилось, пришёл новый день и даже он уже подходил к концу. Взгляд тот был только простым доказательством того, что она ни о чём не жалеет, его стало вполне достаточно. А ещё один взгляд она уже не выдержит, надо было отвлечься. — Вы были когда-нибудь так далеко? Кара повернулась к ребятам, задавая вопрос. Наверное стоило разрядить обстановку. — Я вырос за Розой, так что нет. — И я нет. Конни и Саша мгновенно поддержали разговор, видимо и сами утомлённые бесконечным напряжением. — И я не была. — Ригер добавила ещё одну фразу, ободрённая ответом товарищей. — Тут всё какое-то другое, да? Горы… Саша закивала головой. — Кара, а как было в подземном городе? Она рассказала им об этом факте не так давно, постаравшись донести новость так, чтобы она звучала словно невзначай. В общем-то это прошло успешно, никто никого не возненавидел и не стал презирать. Удивительно, как Кара могла свято верить в подобное совсем недавно, ценой жизни скрывая своё прошлое. — Ну… — она помедлила и задумалась, чуть оттопырив нижнюю губу. — Там было темно. На самом деле она могла долго говорить про подземелье и про то, что место это не из лучших. Могла вспомнить голод и болезни, жестокость, страх… Но теперь это вряд ли бы кого-то удивило, теперь весь мир был таким. — Правда темно. — она сделала небольшой жест рукой. — Вот как сейчас, только и утром, и днём и вечером. И светят только фонари, — девушка обвела взглядом друзей, уверено добавляя. — но они там полное дерьмо. — Кошмар! — Саша говорила уже почти весело, забыв, что они на операции. — Представляю, как ты солнце увидела… Так наверное и ослепнуть можно было! Кара пожала плечами. — Когда я впервые наверху оказалась была ночь. Я подумала, что мне вообще наврали о солнце и всё такое. — Ну ты даёшь! — теперь рассмеялся Конни, причём на удивление тихо. А затем посыпались вопросы, которые он по какой-то причине решил задать только сейчас. — А полицейских ты валила? А капитан? Вы там познакомились? А ты когда-нибудь крысу ела? У девушки даже глаза округлились. Нет, крыс она не ела, не приходилось. — Не ела. — она снова промолчала, а затем, морально отойдя от вопроса, продолжила. — Дралась с полицией, конечно, но не слишком много, я ведь мелкая была… А капитана я не раньше вас узнала. Пока я пешком под стол ходила, он уже авторитетом там был. — Кара пожала плечами, многозначительно поднимая указательный палец. — Так что судьба нас не свела. Конни ещё что-то пошутил, перед тем как затихнуть на короткое время. — А я почти всё детство в лесу жила. — Саша мечтательно подала голос, вспоминая прошлое. — Там было так славно, так хорошо шла охота… Поразительно живым был этот нелепый разговор на фоне темноты и надвигающейся битвы. Простым и настоящим, словно глоток свежего воздуха. Они говорили чуть громче, чем нужно, но почему-то никто их не одёрнул, не заставил распрощаться с короткой радостью. Ривай слушал разговор пристально, но почти машинально, сам не замечая, как перестал следить за окружением. «Ты когда-нибудь ела крысу?». Даже его этот вопрос заставил усмехнуться. Мужчина отлично представлял, как лицо Кары сейчас вытянулось, а брови чуть приподнялись. Наверняка она удерживалась от того, чтобы громко фыркнуть, а в глазах наконец появилась мимолётное веселье, которого он так и не смог разглядеть ни там, на стене, ни вчера. Сигансина была близко. Армин подал сигнал, услышав знакомый плеск воды в реке. Теперь до города оставалось не больше километра, но солнце ещё не взошло. По плану Эрвина операция должна была начаться с рассветом, потому теперь приходилось ждать. Снова мучительно ждать, хоть и недолго. — Думаете Армин не придумывает? Море правда есть? Жан с Карой, Сашей и Конни сидели полукругом, в полголоса разговаривая. Ригер пожала плечами. — Хотелось бы, чтобы было. — она вздохнула. — Оно наверняка красивое. Море. Кара бы хотела однажды взглянуть на него, хоть и представляла очень смутно, как оно вообще выглядит. «Бескрайнее озеро, уходящее за горизонт», так его описывали Армин и Эрен. Столько воды, а она даже не умела плавать, так и не успела научиться. А если она там утонет? Глупо бы было добраться до туда и захлебнуться. Нет, для этого туда ещё надо попасть, а для этого надо выйти живой из битвы. Девушка строила столько планов, а ведь на деле не знала, чем обернётся жизнь через час. В комнате сейчас наверняка всё по старому и не слишком чисто. Наверное следовало бы прибраться перед операцией. Всё таки было бы хорошо, если бы помещение показалось симпатичным тем, кто придёт забрать оттуда её вещи в худшем, из возможных, сценарии. Интересно, кому бы это поручили? Куда бы отдали её скромные пожитки? Ведь семьи у неё нет, а почти все близкие и сами в разведкорпусе. Наверное, стоило бы ещё и завещание написать на всякий случай. Дневник она бы отдала Эбби. Пусть та наконец узнает, что именно Кара чувствовала всё это время. Остальное смогут взять кто захочет, если только оно кому-то нужно, а оставшееся можно будет сжечь. Зарисовки бы тоже достались всем по мере надобности, а последние деньги ушли бы в больницу к Дирку. Кто же позаботится о нём, если её не станет? Ривай бы забрал платье, что сам подарил и может однажды нашёл бы кого-то, кому оно подойдёт так же, как и ей… От этой мысли пробежали мурашки по спине. Что если она и правда умрёт? Он ведь будет жить дальше, верно? У него-то всё будет хорошо? Она не хотела думать об этом. Если Ривай любит её так же, как она любит его, то вряд ли всё будет хорошо. Слишком ярко представлялось в голове, как он несёт её подальше от сражения, пока она медленно умирает, как возвращается в корпус один, просиживая долгие вечера в тишине и с пустотой на сердце. Даже собственная могила выплывала из сознания, заставляя мотнуть головой, избавляясь от видения. Нет, Кара ещё не умерла и умирать не собиралась. Так какого чёрта она начинает себе яму копать? Думает ли он о том же, что и она? Сложно сказать, лицо мужчины опять непроницаемо. Он сидит в каких-то нескольких метрах, рядом с Ханджи и Эрвином. Весь вид его свидетельствует о сотнях мыслей в голове, но само их содержание неизвестно. Спина напряжена, брови сведены к переносице, а губы сжаты в ниточку. Он не обернётся. Не обернётся, потому что иначе Кара не выдержит его взгляда. По её мнению, он ни за что не должен был обернуться, но всё же через мгновение девушка уже глядела прямо в его светло-серые глаза. Сердце ушло в пятки, а в груди кольнуло. Кара видела, что и его взгляд поменялся, снова став печальным и мягким, как на пороге комнаты. Теперь этого было недостаточно, недостаточно просто глядеть, изо всех сил пытаясь что-то сказать глазами. Мужчина поднялся, сообщил что-то товарищам и быстрым шагом отошёл к лошадям, почти исчезая из виду. Кара выждала секунд сорок, только после этого подрываясь за ним и оставляя друзей в недоумении. Она почти бежала, совсем как сумасшедшая, что гонится за чем-то без разбора. Как будто иначе задохнётся, как будто опять опоздает… — Ривай… Он тут же повернулся, только и ожидая её голоса. Он звучал именно так, как мужчина и представлял — тихо, чуть дрожа и жутко взволнованно. — Кара. — Ривай сделал шаг вперёд, разглядывая её лицо. — Ты очень бледная. Всё нормально? — Угадай. — девушка ответила с горьким смешком, перехватывая его ладонь. — Ты, к слову, не лучше. Он и вправду был бледен, как никогда, теперь напоминая саму смерть. Кара не знала, что вообще делать, не знала, сколько времени осталось до восхода солнца и сколько она ещё имеет право стоять здесь. Слов больше не было. Они стояли, сомкнув руки, посреди леса, как два истукана. Тишина не была приятной, но и плохой она не была. Просто самая обычная тишина. Или назовите её пустотой, отсутствием звуков, отсутствием вообще всего вокруг, Назовите, как угодно. Их лбы соприкасались и кажется, дышали они тоже одним воздухом. Каждый считал мучительные мгновения до того, как придётся вернуться. Время снова не было на их стороне, снова подставило. — Пора. Голос его был призрачным, отсутствующим, словно и не это слово он хотел сказать. Кара шагнула назад, с трудом, но всё же разжимая ладони. На этот раз она была готова, ко всему уже готово или так ей казалось. Но нет. Стоило мужчине повернуться, сделать шаг к лагерю, как снова она почувствовала, что все стены внутри рушатся. — Нет! Рука бестолково уцепилась за край его плаща, удерживая на месте. Кара хваталась за последний кусочек счастья, как ребёнок хватается за платье матери. Как она сама в детстве всякий раз пыталась удержать брата за край его пальто, когда он пропадал из дома на несколько дней. — Постой… Ей будто снова было шесть, она опять была глупым ребёнком и не более того. Кара никогда не чувствовала себя настолько слабой, как сейчас, настолько беспомощный, даже в безвыходных сражениях. — Я опять потратила время… Я должна была что-то сказать тебе, а я молчала, я просто стояла! — она всё ещё держалась за его плащ, пытаясь высвободить наружу всё, что кипело в голове неудержимым потоком. — Прости, я так боюсь больше тебя не увидеть, я… Я не знаю, что можно сказать, я хочу всё вернуть, я так боюсь, Ривай, я так боюсь… Мужчина тут же шагнул к ней, вновь сокращая расстояние. Бедная, бедная Кара. Если она говорит о том, что ей страшно вот так запросто, то это означает лишь, что ситуация из ряда вон. Хотя оно и без того ясно. — Я обещаю, мы ещё увидимся, Кара, — он отнял её ладонь от плаща, снова сжимая в своих и переплетая пальцы. — веришь? Сейчас Ривай говорил с ней, как с ребёнком, участливо и терпеливо. Кара это слышала, понимала, да и в любой другой момент ни за что не одобрила бы такого. Но сейчас может только так она и сумеет успокоиться. — Поклянись. Снова какие-то детские замашки. Вперёд вытянулся кулак с оттопыренным мизинцем. Этот несуразный жест никак не вязался с серьёзным и отчаянным выражением лица девушки. — Клянусь. — Ривай не задавал вопросов, высовобождая свою руку и скрещивая их мизинцы. — Вот и всё. Мы с тобой ещё будем жить. Кара глядела в его глаза неотрывно, а видела там себя. Кажется, только в этом отражении она себя узнавала. На её щёку опустилась тёплая ладонь, а за этим последовал осторожный поцелуй в уголок губ. Вот и всё. Через секунду пальцы уже окончательно разомкнулись, всё вернулось на место. Пора.

***

Удивительно, как один приказ умел охладить пыл, приводя в боевую готовность. Мгновение назад ты человек, у тебя есть страхи, есть чувства, есть мысли, а когда раздаётся приказ ты тут же становишься солдатом, машиной или по крайней мере заводным механизмом, что действует по выстроенному сценарию. Разведчики двигались быстро, как рой насекомых. Все одинаковые, укрытые плащами — тёмно-зелёные точки на фоне яркого неба. Внизу в руинах лежал город, напрочь разрушенный ещё пять лет назад, а где-то там был и проклятый подвал. Что сейчас чувствует Эрен? А Армин или Микаса? Но разглядеть их было вовсе невозможно среди всех этих других людей, летящих мимо. Внешняя стена стремительно приближалась и уже совсем скоро девушка почувствовала под ногами твёрдую поверхность, а ещё через мгновение над ними в воздух взметнулась яркая жёлтая вспышка. Ригер, что до этого следила за Эреном, зацепившись за стену, теперь поднялась наверх, сообщая командованию о том, что брешь была заделана успешно. Следом подоспел и сам Йегер с Микасой, которая успела отдать ему плащ, утерянный во время превращения. — Я точно заделал? Эрен переживал, это было видно в его лице и отчётливо слышно в голосе. Сегодня он воевал в родном городе, воевал за свою родную землю, готовый положить на победу все силы, да и жизнь. Теперь нужно было вернуться к внутренним воротам и продолжить операцию, как полагается. Кара действовала рассудочно, не дёргаясь без дела и выполняя все указания безукоризненно, как и полагается механизму. Каре не было до конца ясно, что они станут делать дальше. Теперь придётся ждать, пока враг не выдаст себя или подставляться самим. Ни тот, ни другой вариант не гарантировали победы никоим образом. Но не все терялись в догадках. Когда они достигли ворот, обнаружилось, что там уже ведётся бурная деятельность. Впрочем, взгляд на происходящее ничего не упростил. Солдаты ползали по стене вверх и вниз, как пауки, простукивая её клинками. Наверняка так лезвие затупится… Кара снова мотнула головой, пытаясь вникнуть в происходящее. Ривай говорил с Эрвином, пока остальные находились в таком же недоумении, как и сама девушка. Когда же им наконец объяснили причину, то Кара взялась за дело без промедления. Если нужно расправиться с противником, то она сделает это как можно скорее, не позволяя себе даже думать о том, кого убивает. Ригер проверяла каждый квадрат стены, стуча обухом клинка, чтобы не тупить его и вслушиваясь в каждый шорох. Ничего, как назло, не находилось. Стена, как стена, без полостей и дыр. Может и нет в этом никакого смысла, долбить по этой стене? — Эй, тут каже… Раздавшийся справа голос прервался на полуслове, а за ним последовал громкий хрип. Всё, что произошло дальше уместилось в одно только мгновение. Дыра в стене появилась из ниоткуда, открывая девушке обзор на человека, вылезавшего оттуда. Райнер проткнул несчастного солдата насквозь и едва успел окинуть взглядом Кару и Армина, как сам оказался под лезвием. Ривай пролетел мимо молнией, в мгновение ока пригвоздив Брауна к земле. Клинок вошёл ровно в шею. Неужели всё? Он мёртв? Ривай его убил? Аккерман же, в противовес этим мыслям, возвращался, и лицо его не выглядело довольным. Он был зол и разочарован, как никогда, а ещё в его глазах прослеживался едва заметный страх. — Быстро наверх! Кара взлетела за ним, снова повинуясь приказу. Девушка и не представляла, как сильно он испугался несколько секунд назад, когда проклятый Райнер вытащил свою голову из стены в метре от неё. Мужчине тогда показалось, что это конец. Желание победить врага, смешавшись с переживанием вылилось в то, во что вылилось, но всё же оказалось недостаточным. Райнер выжил. — Твою мать! — Ривай вышел из себя быстро. Видимо, в отличие от Кары, он мог наиболее эффективно воевать, если что-то подстёгивало его к этому. — Я почти его убил. Бронированный завершил превращение и теперь лежал на спине, испуская пар. Если бы только этот идиот перевернулся на живот, то был бы шанс добить его здесь же. Как он вообще выжил? Кара отчётливо видела, как лезвие прошло ему через шею насквозь. С такой раной и шифтеры не сумеют выжить, это просто невозможно… — Осмотрите округу! — Эрвин снова вступил в свои права, короткая заминка прервалась. — Выследите остальных врагов! И стоило ей дёрнуться в сторону, как в ушах раздался громкий звук, а за ним глаза ослепило ещё одной вспышкой, теперь со стороны внутренних земель. Титаны, целый полукруг титанов во главе с звероподобным отрезал им путь к отступлению, заблокировав разведчиков в Сигансине. Ещё один крик. — Ложись! Слышен свист какого-то снаряда, руки закрывают голову, а всё тело, тупо действуя по указанию, падает на поверхность вместе с остальными. Кажется, локти теперь разбиты в кровь. Опасность, по видимому, миновала и Кара тут же вскочила на ноги, снова готовясь сражаться. Неужели промазали? Кто вообще стрелял, что это было? — Он заблокировал выход, теперь лошадям отсюда некуда деться. — Эрвин громко объяснял ситуацию тем, кто стоял рядом, видимо параллельно создавая какой-то план. — Они напрашиваются на битву, отрезая нам путь обратно. Так пусть получат битву. Это война на выживание. Здесь не будет серой морали, не будет хороших и плохих, будут только свои или чужие. И выживут сегодня только одни, других вариантов нет. Либо люди, либо титаны, пути назад уже не будет. Появление Райнера положило начало настоящему хаосу. Сначала круг титанов, звероподобный и летящие камни, а теперь ещё и орда трёхметровых, бегущая к стене, если не говорить о том, что бронированный очнулся, быстро двигаясь к стене с другой стороны. Чёртовы стратеги, они неплохо всё продумали. Нервы всё же накалялись, как бы спокойно она не пыталась расценить ситуацию. Нога на автомате постукивала по полу, глаз подёргивался, а губы сохли в разы быстрее, чем обычно. Эрвин молчал. Упорно молчал, не произнося ни слова. Пусть хотя бы скажет, что ничего не знает или ещё какую-то чушь, лишь бы не стоял, как статуя, наблюдая за происходящим. Райнер был всё ближе, было слышно, как под ним откалывались куски стены, гулко падая вниз. Но командующий всё ещё ничего не сказал и это начинало не на шутку пугать. Никогда до этого голос Эрвина не радовал так сильно, как сейчас. Кара терпеть не могла, когда ей приходилось брать на себя командование, а вот слушать, что ей говорят было совсем не сложно. — Отряд Ривая, отряд Ханджи — займитесь бронированным! Теперь задание стало яснее, больше не придётся двигаться в полном тумане. Эрвин ещё кричал о важности сражения, отправляя воинов в путь, а отряд уже приготовился спускаться. Ригер обернулась лишь на мгновение, смутно почувствовав, что так нужно. Засомневалась лишь на секунду, почувствовав какой-то подвох. Так и оказалось, предчувствие снова не подвело. Ривай оставался там. Он слушал Эрвина на пару с Армином, наблюдая за командующим напряжённым взглядом. Они успели встретиться глазами лишь на короткое мгновение, когда что-то внутри так же заставило его повернуть голову, когда мужчина уже намеревался спрыгнуть вниз. Он не успел даже кивнуть, не успел и улыбнуться, оставив ей только этот взгляд, ещё полный надежды. Теперь они разделились. Кара с Армином спустились вниз, оставляя за собой стену и товарищей. Была бы она одна, то непременно заскулила от противной жалости к себе и страха. Ветер с силой бил в лицо, пока она летела вниз и даже если бы на глазах её ещё были слёзы, то их бы давно сдуло ко всем чертям. Он поклялся. Поклялся выжить, сказал, что всё ещё впереди. И Кара готова была слепо поверить ему. Забыть обо всём, отбросив страх и довериться клятве без всяких сожалений. Райнер ещё карабкался вверх по стене, когда отряды соединились внизу. Времени на обсуждение плана было немного. Никто не знал, что именно стоит делать, Эрвин полностью предоставил это решение Ханджи и Армину. — Мы используем Эрена, как наживку. — Армин докладывал информацию, не обращая внимания на возражения. — Это единственный приказ командующего, всё, что он сказал. — А если не сработает? — Кара стояла, скрестив руки на груди, сурово глядя на товарища. — Если бронированный сделает то, что задумал изначально? Армин принял вопрос достойно, качая головой. — Он этого не сделает. — парень нахмурился. — Но если вдруг такое и случится, то Эрен оббежит стену с другой стороны, выходя в тыл звероподобному. Этого Райнер не допустит. — Допустим. — Кара приподняла одну бровь, отворачиваясь к стене. — Нам бы поторопиться, он почти наверху. Бронированный и правда почти залез наверх, подбираясь всё ближе к командующему и лошадям. Время поджимало. — Верно. — Армин согласился, а Эрен уже был готов соскочить с крыши, когда друг снова его остановил. — У нас есть ещё одна проблема — Бертольд ещё где-то здесь. Держите ухо востро. Кажется, всё было сказано. Йегер кивнул, наконец приступая к плану и оставляя остальных только выжидать нужного момента. Ребята затаились. Райнер медлил. Он отлично видел, что Эрен превратился и наверняка отлично знал, зачем это было сделано. Он вовсе не был глуп, но к счастью план был продуман как раз так, чтобы не оставить Брауну выбора. Снова всё зависело от Эрена. Парень должен был по мере возможности обездвижить Райнера или хотя бы утомить, открывая для остальных возможность сделать своё дело. Сейчас Кара не сомневалась в себе, ни секунды. Когда перестаёшь что-либо чувствовать, то эффективность действий подскакивает моментально. Ей нужно убить бронированого? Да пожалуйста! Кара всадит ему десяток громовых копий в затылок, потому что он враг. Они всегда убивали титанов, не разбираясь, так чем это отличается от того, что происходит сейчас? Эрен бился хорошо, как никогда. Твёрдое покрытие играло ему на руку, позволяя наносить удары, разбивающие броню противника. Бронированный проигрывал. Приёмы, что Эрен позаимствовал у Анни, были беспроигрышны. Или так только казалось. Кара подумала о том, что Эрен может и не находится в абсолютном преимуществе, когда его всё же схватили за ногу, подкидывая в воздух, как куклу и мешком кидая в какой-то дом. Но Йегер всё же продолжал бороться, достойно снося удары, а через несколько секунд уже стал снова драться, как раньше, нанося неплохой урон противнику. Наконец, враг открылся достаточно, чтобы смогла выступить оставшаяся часть разведчиков. Микаса с Ханджи действовали быстро и безупречно, выбивая глаза титана и давай права выхода остальным. Удивительно, как всё сострадание, что ещё оставалось внутри исчезло. А когда крик бронированого огласил округу, то в сердце появилось неизвестное до того злорадство. Когда громовое копьё воткнулось в затылок её старого друга, когда оно разорвалось, в клочья разнося броню, вот тогда Ригер почувствовала неправильное, болезненное удовлетворение. На губах растянулась улыбка, что в сочетании с безумным взглядом создавало вид сумасшедшей. Последний раз она улыбалась так, когда наносила удар Анни. Тогда она считала, что победила, считала, что удача в кармане, а в итоге только получила ранение. Не время расслабляться. Тело титана дымилось, пытаясь восстановиться, пока разведчики могли лишь наблюдать за происходящим, ожидая дальнейших приказаний. Удивительно было вот так просто смотреть на то, как Райнер лежит разбитый и слабый. Она не знала, что теперь должна ощущать и должна ли вообще хоть что-то чувствовать. Вокруг крутился ураган чужих эмоций. Жан почти истерически посмеивался, разговаривая с Райнером так, словно тот мог услышать. Саша и Конни плакали, уже не скрывая этого. Глотали собственные слёзы, сжимали виски и стучали зубами, уже и не глядя на Райнера, а просто упираясь глазами в черепицу крыши. — И что вы сырость развели?! Быстро встаньте, быстро! — Жан обратил внимание на товарищей, хватая обоих за шиворот. Его голос дрожал также сильно и кажется парень был на грани слёз. — Мы просто убили Райнера! Мы же хотели его убить, хотели сами! Это не помогло, только доводя самого Кирштейна до истерики. Кара неожиданно услышала собственный голос, которым словно и не она говорила. Девушка глядела в упор на Райнера, опять скрестив руки на груди. Лицо было непроницаемо, хоть что-то внутри и кричало о том, что всё не так. — Если так не хотели этого делать, то почему взяли оружие в руки? — девушка говорила холодно, ясно напоминая себе кого-то другого. — Не давайте чувствам себя захлестнуть, так вы не принесёте никакой пользы. Она слышала эти слова когда-то, могла поклясться, что слышала слово в слово, но не могла вспомнить от кого. Конни поднял голову. Странно было услышать от неё подобное. И он и остальные точно знали, что из них всех именно Кара была ближе всех с Райнером, а теперь… Теперь она не жалела его ни секунды. Она изменилась, все они изменились. — Возьмите себя в руки. Вы солдаты или кто? — Кара наконец обернулась, глядя на товарищей. Взгляд был тяжёлым. — Нельзя победить, не поборовшись. Не смейте плакать. Ригер не считала их слабаками, наоборот, она была ещё хуже в сто раз. Она была самой слабой из них, самой беспомощной и если бы только не эта проклятая оболочка, отчего-то заблокировавшая все чувства, то она бы давно валялась на этой крыше, в ужасе врезаясь ногтями в собственное тело. — Это ещё не конец! — на фоне раздался громкий голос Ханджи. — Приготовиться к следующей атаке! Кара шагнула к товарищам. — Слышали? — руки автоматически ухватили одного из них за воротник, а голос стал громче, чуть дрогнув. — Вставайте! Но они не успели подняться. Всю округу огласил рёв бронированого, что успел восстановить часть сил, пока они прохлаждались. Губа дёрнулась от неожиданности, а брови тут же взметнулись вверх. Кара выпустила Сашу, давая той шлёпнуться обратно на крышу и мгновенно обернулась, хватаясь за клинки. Мысли судорожно толкались в голове. Что он сделал? Зачем кричал, расходуя энергию, которой и без того мало? Это рефлекс? Он сделал это ненамеренно? Нет, быть такого не может. У всех животных рефлекс работает, чтобы сохранять силы, он не мог кричать, когда находится на пороге смерти. Райнер знал, что кричит. Он сделал это специально, это был сигнал. Глаза расширились от осознания худшего. Сигнал мог быть подан лишь в одном случае, только одному человеку. Быстрого взгляда наверх хватило, чтобы подтвердить подозрения. — Назад, назад, отходим скорее! Кара ухватила ребят под локти, уводя на другую сторону крыши и кивая Жану. Где-то дальше Армин громко говорил о том же, отзывая Ханджи. Сомнений не было, в их сторону летел колосс, норовясь разнести тут все на кусочки. — Вот дерьмо! — зубы сжались до скрипа. — Вот же дерьмо! Кара ускорила полёт. Саша и Конни пришли в себя и теперь их уже не приходилось тащить на своём горбу, давая девушке свободу действий. Они бежали от опасности на полных парах, но даже этого было чертовски мало, лишь газ расходовался сильнее. Они не успеют, никак не могут успеть, если не поменяется траектория полёта бочки. Если Бертольд достигнет цели, то им всем конец. Оборачиваться уже не было смысла, это только задержит отступление. Сейчас она либо взорвётся под натиском взрывной волны колосса, либо по какой-то случайности выживет, ничего невозможно было изменить. По идее оставалось не больше пяти секунд. Раз. Ничего. Тросы продолжают свистеть, всё без перемен. Два. Армин что-то кричит. Это не имеет значения, все двигаются дальше. Три. Рядом слышен чей-то всхлип, совсем неуместный теперь. Четыре. Ничего уже не слышно, только кровь в ушах гудит, блокируя всё, что было снаружи. Пять. Она жива. Все живы, взрыва нету. Шесть, семь, восемь, девять… Взрыва всё ещё не было. Они приземлились за крышей, укрываясь от врага. Но врага не было, наступило какое-то странное затишье. — Все здесь? — Кара обвела товарищей взглядом. — Что с Бертольдом? — Он заметил состояние Райнера и не стал наступать. — Ханджи вытерла лоб. — Нам чертовски повезло. Везение длилось недолго. Через какие-то полминуты в поле зрения появился человек. Они пропустили его появление, а теперь опять рисковали подорваться. Быстро раздался приказ, обязывающий отойти назад. Нужно защищать Эрена, сейчас только он имел значение. Именно он был надеждой человечества, не они, не она сама. — Постойте! Снова Армин. На это раз парень собирался говорить с Бертольдом, словно это может что-то исправить. Что ж, может он хотя бы отложит взрыв. Ригер наблюдала за происходящим, стоя на плече Эрена и с каждой произнесённой фразой всё крепче сжимала одну из прядей волос титана. Гувер изменился. Он говорил громко и чётко и ни разу не запнулся, желая им смерти. Но он был поглощен беседой, сосредоточив внимание на Армине и тем самым позволял отряду Ханджи уйти за бронированным. Только бы потянуть время. Армин должен ходить вокруг да около настолько долго, насколько сможет. Пусть вспомнит их прошлое, мораль или ещё какую-то ерунду, лишь бы отсрочить сражение ещё на чуть чуть. Но он ошибся. Кара поняла, что он ошибся, когда первая фраза об Анни сорвалась с его губ. Снаряд не падает в одну воронку два раза, это давно было пора запомнить. Армин ошибся, он не успел понять, с кем говорит. Это не был тот Бертольд, что делил с ними крышу в кадетском корпусе. Это был даже не тот Бертольд, что украл Эрена несколько месяцев назад, это был совсем другой человек, это был сильный человек. А Армин этого не понял, продолжая говорить со своим товарищем, а не с врагом. Гувер выпустил крюки, заставляя всех дёрнуться, занимая позицию боеготовности. Армин перелетел за ним, не обращая внимания на крик Микасы. Чёртово представление. Бертольд знал обо всём, знал, что Армин тянет время, он вообще всё понимал и это пугало. Может стоило просто запустить в него копьё и подорвать на месте, пока тот городит свои монологи о том, кому стоит умереть, а кто заслужил жизнь. Подумать только, взорвать Бертольда… Парня, что помогал ей таскать ящики в кадетском корпусе. С которым они смеялись над тем, как Анни уложила Эрена в рукопашном и который однажды передал ей какой-то смятый цветок от Райнера «по старой дружбе». Бертольд тогда рассказывал ей о своём прошлом, которое, разумеется, было выдуманным, но таким интересным… А ещё один раз он починил ей часы. Кара тогда удивилась, что так вообще можно было сделать. А теперь этот тихий парень жёстко отбросил Микасу в сторону, не говоря уже о том, что успел наговорить им всем. Одолел Микасу Аккерман, с которой один чёрт мог совладать. Он отразил целых две её атаки, отправив девушку в полёт и при этом лишь потеряв ухо. А теперь он улетал, чтобы спасти своего сраного дружка. Признаться, Каре понадобилось немало сил, чтобы не броситься следом. Это было её главной проблемой — она никогда не любила упускать врага, как охотник, что гонится за зверем, насколько быстрее бы тот ни был. — Он превратится… — девушка прошептала это самой себе, снова начиная считать секунды до конца. — Он взлетает… — она моргнула, возвращаясь в реальность. Момент нельзя было упустить. — В укрытие! Быстро в укрытие! Кара пнула Эрена, заставляя того двинуться с места, укрывая товарищей рукой. Это оказалось как раз вовремя, через какие-то десять секунд раздался взрыв. Обломки зданий летели во все стороны, взрывная волна сметала всё на своём пути. Только бы никого не задело, только бы всё было хорошо… Что сейчас думают люди по ту сторону стены? Что там вообще происходит? Как они там? Наконец, удар прошёл, а со всех сторон вновь раздались голоса. — Всё живы? — Не знаю, ты как? — Армин, Микаса! Не ранены? Аккерман покачала головой, в свою очередь осведомляясь о том же у остальных. — Что с отрядом Ханджи? — Кара удивилась, что ещё может говорить — так пересохло горло. — Они ведь были рядом с ним… Теперь, глядя на разруху, что учинил колосс даже не оставалось мыслей о том, что кто-то там сумел выжить. Теперь Кара не нуждалась в ответе, она сама поняла всё. Они были единственными, кто остался в живых, по крайней мере здесь, в Сигансине. Только они и враг. Над головой пролетел горящий дом, угодив куда-то за их спинами. Колоссальный кидался зданиями, как игрушечными, превращая город в море огня. А что если он снесёт дом Эрена вместе с его чёртовым подвалом? Или сожжёт его дотла, не оставив ни следа? Вот будет смешно. — Дом летит. — Конни рассмеялся. — А прикиньте, если это дом Эрена? Удивительно, как синхронизируются сейчас мысли. Конни продолжал хохотать, но кажется никто, кроме него самого шутку не оценил, а Саша и вовсе стукнула друга по голове, заставляя утихнуть. — Нет, было бы смешно. — Кара покачала головой, обречённо улыбаясь. Она говорила совсем тихим шёпотом, обхватывая голову руками. — Ой как смешно. Зрачок Эрена сузился, девушка давно это заметила. Видно было, что парень сейчас проходит все стадии гнева, наблюдая, как родной город горит, как огромный костёр. Его лишили дома однажды, но допустить это во второй раз?.. Нет, невозможно. — Что с ним делать? — Жан заговорил первым. — Армин, есть план? На нас сейчас весь город упадёт! Армин не выглядел так, словно у него был план. Да и неудивительно, как сейчас можно было вообще хоть что-то сообразить? Каре казалось, что битва уже ушла куда-то на второй план, пальцы её похолодели, а воздух застревал в лёгких. Ханджи мертва, наверняка мертва. Также, как и Моблит и остальные… Они все подорвались из-за этого подонка, из-за Бертольда, которого она ещё день назад так отчаянно жалела. Чёртова дура. Ривай всегда был прав, говоря о том, что ей стоило забыть о прошлом. Ригер больше не падала на колени от боли потерь, не цеплялась за землю и не рыдала, но чувство холодной пустоты снова сковало конечности и мозг, совсем как тогда, останавливая весь мир вокруг и блокируя какие-либо мысли. У Саши снова глаза были на мокром месте и нельзя было её за это винить. Всем было страшно, это и без того понятно, но чужие слёзы снова послужили сигналом к действию. Ещё тогда, когда Кара впервые попала в настоящий бой, единственное, что держало её на плаву так это то, что другим хуже. Что если она ещё стоит на ногах и сохраняет рассудочность, то это означает, что именно она должна что-то делать. — Ему можно подрезать ноги? — Кара произнесла первое, что пришло в голову. Оцепенение спадало. — Если остановить его на месте, то это может дать лишнее время на размышления. Это дало начало более или менее конструктивному разговору. Армин включился, выходя из своего транса и начиная быстро думать. — Слишком жарко. К нему не подобраться так близко, как ты хочешь. — он поджал губы, сверля взглядом колосса. — Надо отступить понезаметнее и найти командование. Мы не можем решить всё сами, нельзя придумывать что-то совсем дикое. Ведь план был взять его на истощение, так? Может стоит… — Да ни в жизни! — Кара цыкнула, чуть стукнув себя по ноге. — Слишком абстрактно. Пока ты будешь его истощать, он нам лошадей сожжёт! Армин сглотнул. — Но он здесь, как в клетке, ему не выйти. — Но он огнём швыряется! — Жан ткнул пальцем в титана. — Если дойдёт до стены, то лошадям действительно не сдобровать, как и людям. Битва на истощение хороша когда угодно, но не сейчас. У нас нет на это ресурсов. Армин теперь выглядел совсем потерянно. Парень пытался ещё что-то сообразить, но отчаяние медленно пробиралась внутрь, ярко отражаясь на его лице. — Но тогда это значит, — он вздохнул, собираясь с мыслями. — что нам придётся… — Валить его здесь и сейчас. — Кара прикусила губу до крови. Между бровями пролегла глубокая складка, а рот скривился. — Собственными силами. Арлерт постарался спокойно кивнуть, а получилось это плоховато. — Армин, пожалуйста, — Ригер опустила обе руки на плечи друга, с надеждой заглядывая тому в глаза. — Пожалуйста, реши что-то. Отдай нам приказ, мы тебе доверимся. Он отвернулся, печально пряча глаза. Парню казалось, что он подводит всех, предавая все ожидания. — Я перепоручаю вам командование. — Армин выпрямил спину, осторожно убирая ладони девушки. — Жан, Кара, пожалуйста. Я… я не знаю, что делать. — он испуганно вскинул брови. — Вы видели, как я провалился с Бертольдом, так не дайте мне снова ошибиться! Кара не верила, что снова это случилось. Да, она сама полезла идеи выдвигать, но не ожидала же она подобного исхода. Впрочем, Жан был настроен более радикально, тут же начиная раздавать приказания. — Отходим к реке, там меньше огня! Кара не заметила, как продолжила за ним, снова говоря что-то, от чего так хотела воздержаться. — Экономим газ как можно дольше! Вперёд. План был прост до ужаса. Это был и не план вовсе, просто какие-то жалкие потуги остановить колосса. Жан с Карой никогда не были гениальными тактиками, а сойтись сумели лишь на том, что им придётся сделать всё возможное, а дальше уже импровизировать. Крик Эрена не дал никаких результатов, только сидящим у него на плечах разведчикам заложило уши, а колосс так и прошёл мимо, не обращая внимания. — Вот же гнида! — Эй, не игнорируй нас, сволочь! Двое новоявленных командиров больше всех были недовольны провалом, да так сильно, словно угробили на разработку плана минимум месяц. Было всё ещё до дрожи страшно, сердце выпрыгивало из груди, а глаза из орбит, но теперь вдобавок ко всему этому появился и дикий азарт. Выиграть теперь было необходимо хотя бы потому, что это её ответственность, а она не проигрывает вот так просто. — Эрен, схвати за ногу его! На секунду все замерли, а потом Кирштейн поддержал энтузиазм подруги. — Да, а мы попробуем следом за тобой что-то сделать! Жан затем бросил ещё пару фраз, приступая к действиям. Ребята зашевелились, негласно соглашаюсь с ещё одной идиотской затеей. Они рассыпались в разные стороны, наблюдая, как Эрен ускорился по направлению к колоссу, цепляясь тому за ногу. Кажется, противник замер. На мгновение в сердце поселилась смутная надежда на успех, но в следующую секунду Эрен отправился в полёт одним мощным движением ноги титана. Он долетел до стены, врезаясь в неё спиной и больше не подавая признаков жизни. — Эрен! Микаса была напугана. Глаза её округлились и, кажется, девушка готова была броситься на стену, если бы Жан не остановил её. — Не умрёт он. — Парень сурово взглянул на пышущего огнём титана поблизости. — Лучше им займёмся. И снова какой-то безумный план. Они ставили на это всё. Они надеялись, что если повторить глупость несколько раз, то она перестанет глупостью являться. Они летели вперёд, полагаясь на громовые копья. Они летели, уже не думая о том, как бы выжить. Сейчас каждое движение было наполнено таким отчаянием, что от него дрожь пробирала. Они были обречены. Ничего хорошего и не могло получится из этого сумасбродства. Ни одно копьё не достигло цели, а солдат лишь отбросило назад волной жара, так ещё и Микасу ранило. Кара отделалась глубоким порезом на носу и не более. Теперь кровь лилась оттуда, затекая в рот и ноздри и мешая дышать. От адреналина было почти что совсем не больно, но функционировать мешало. Она упорно вытирала рану рукавом, что был измазан в грязи и пепле, наверняка занося в организм черти какую гадость. Сзади послышался грохот шагов и скрежет, как от металла. Кара не хотела оборачиваться, хотела стереть то, что видит из головы. Бронированный выжил. Выжил всё-таки, гад! Никогда раньше Кара так остро не ощущала, что хочет вернуться домой. Она уже не пыталась что-то понять, не слушала новые планы друзей, ничего уже не слушала. Она обещала вернуться, она хотела жить. Кара просто хотела, чтобы всё это испарилось, как страшный сон, хотела бежать отсюда, пока не иссякнут силы. Забыть о долге, забыть о преданности, о верности родине… Оболочка рассудительности спала, оголяя душу перед натиском окружающего мира и тут же заполняя её липким страхом. Воздуха не хватало. Перед глазами только стояли два горящих глаза бронированого, занявшего зловещую позицию рядом с ними. Шаг назад. Глаза автоматически дёрнулись к стене позади, словно тот, кто был за ней ещё может её спасти. Ривай обещал, обещал, что они выживут, он должен сдержать слово. А если он и сам мёртв? Что происходит там, за стеной? Может они уже давно воюют в одиночку, воюют только чтобы вернуться к горе трупов? Ладони закрыли лицо. Она изо всех сил пыталась собраться, взять себя в руки, помочь остальным, но могла только с трудом сдерживать рваные выдохи. — Кара. — на плечи опустились крепкие руки, чуть встряхивая. — А ну не раскисай. Его голос звучал почти радостно, а когда девушка разомкнула ладони, то и правда увидела, что Жан улыбается. Теперь опять именно она была слабой, теперь это она нуждалась в помощи. Уж слишком часто Кара стала полагаться на других, слишком часто стала позориться на людях. — Прости. — Ригер на автомате вытерла глаза, хоть они и были абсолютно сухими. — Прости, я не хотела терять голову. Он не стал что-то доказывать или ободрять её, вместо этого возвращаясь к плану. Это правильно. Жан знал её, как свои пять пальцев, понимая необходимость мобилизовать подругу. — Слышала Армина? — получив виноватый взгляд в ответ, он заключил, что не слышала. — Он с Эреном прикончат колосса, а на нас Райнер. Ну давай, надо надрать ему зад по полной! «Надрать ему зад.» Кажется, Кара была уже не в состоянии сделать что-то в этом роде, но снова приходилось лететь навстречу проклятому титану. А бронированный проигнорировал их также, как колоссальный совсем недавно, устремляясь в сторону стены. Сраный ублюдок. Сейчас хотелось закончить с этим как можно быстрее, не было уже сил смотреть на эту здоровую образину. Она вырвалась вперёд, обгоняя даже Микасу и действуя на чистом адреналине. — Получи! Копьё вонзилось ему в голеностоп, разрывая его в клочья. Последнее её копьё. Теперь бронированный лежал на земле, не двигаясь. Ему нужно было время, чтобы восстановить сухожилие, а им это время играло на руку. Жан, кажется, уже всё придумал, потому как теперь принялся быстро объяснять план. — Но копий всего три. — Саша колебалась. — Мы справимся? — Если не уверена, то отдай копьё Каре или мне. Кирштейн не церемонился. Оно и ясно, каждая секунда была на счету. Браус нахмурилась и подумав отказалась, беря на себя ключевую задачу. Кара стала приманкой на пару с Жаном и сумела справится с делом успешно, чего нельзя было сказать об остальных. Саша всё же промазала, так ещё и подставилась под взрыв, отлетая на крышу без сознания. — Саша! Конни уже был там, подбирая подругу, пока Ригер с оставшимся товарищем глядели за событиями. Микасе придётся нелегко, надо будет прицелиться так, чтобы наверняка уничтожить противника. — Дурдом. От них двоих уже ничего не зависело. Теперь, если Микаса промахнётся, всё будет кончено, причём совсем не в их пользу. Кара усмехнулась, чувствуя какое-то странное облегчение от отсутствия выбора, а Жан повторил за ней. — Конкретный. Она уже смирилась с каким угодно исходом и готова была даже блаженно покинуть мир в компании лучшего друга, когда на горизонте, как ангел, появилась Ханджи, решая все их проблемы одним движением руки. Челюсть титана наконец была разбита, а путь открыт. Ещё секунда — и с бронированным было покончено. Из затылка показался Райнер Браун, а где-то ближе к стене пал колосс. Всё получилось.

***

— Тяжёлый, гад, даже без половины тела. Кара подтащила Райнера, а точнее его остатки к стене, прислоняя его к ней. Ханджи начала осмотр, а затем и допрос. — Что это за коробка? — она погремела небольшой жестяной коробочкой перед носом Брауна, как-будто он мог что-то увидеть. — Ты так порывался её использовать… Что это? Бомба? Препарат? — Письмо… — он говорил тяжело и слишком тихо. Как же давно Кара не слышала этого голоса. — От Имир. Она хотела непременно отдать его Кристе. Для него Хистория всё ещё была Кристой, он ничего не знал. Кара быстро шагнула ближе, опускаясь на корточки перед Райнером. — Что случилось с Имир? Отвечай. — Кара… — собственное имя из уст бывшего товарища заставило вздрогнуть. — Имир погибла. Сила титана челюсти теперь… Не у неё. Девушка выпрямилась, тут же отходя назад. Зубы сжались. — Вот гады. — Кара, прости меня. Я не врал… Она не знала, какого чёрта его потянуло на извинения. Хотя, они ведь были близки, очень близки. Так может и для Райнера тяжело было воевать с ними, с ней? Сейчас, видя его в таком состоянии, видя, как из-под повязки выкатилась одинокая слеза, она готова была увидеть в нём прежнего Райнера. Готова была понять, простить и побеседовать, как с другом. Нет, он враг. Враг, враг и ещё сто раз враг. Кара торопливо отошла на другой край улицы, игнорируя его слова и стараясь отключиться от происходящего. Не было ничего весёлого в том, как Ханджи воткнула клинок ему в шею или в том, как он хрипел и плевался кровью. Неужели всё кончено? Они вернутся домой, битва завершилась? Только бы Ривай был жив, только бы был жив… Всё, что было дальше уже показалось кошмаром, размытым и непонятным сном. Краем глаза Кара видела, что товарищи что-то обсуждали, видела, как Микаса сорвалась с места, отправляясь к стене. Кажется, Жан повернулся, чтобы подойти к ней, когда раздался грохот, а через мгновение парень уже поменял траекторию, кидаясь к Ханджи. Он едва успел выхватить её из пасти перевозчика. Кара слышала, как клацнули зубы титана, а затем прямо перед ней пронеслась эта махина на полной скорости. — Он забрал Райнера! Нет, невозможно. На чистых рефлексах она рванулась вперёд, оставляя друзей за спиной. Мысли, что мучали её две секунды назад, мгновенно стёрлись из мозга. Перевозчик удирал с Райнером в зубах, так ещё и каким-то человеком на спине. Наверняка это был звероподобный, больше некому. Почему они оба вообще здесь, почему выжили? Что там случилось? Вот же ж сволочь, нельзя теперь его упускать, ни за что нельзя! — Кара! — Жан, что только успел подняться с земли, тут же рванул вперёд. — Стой, Кара! — Жан, нет! — Ханджи остановила парня, ухватив его за плечо. — Микаса подала сигнал, нам нужно уходить! Кирштейн стоял в замешательстве, даже не представляя, куда теперь нужно идти. Он должен был бежать за ней, это было однозначно, но операция ещё не была закончена. Его долг, как товарища перекрывался солдатских долгом. — Но, — Жан вертел головой туда сюда, хоть Кара уже и скрылась из виду. — Ханджи, ведь она же… Женщина всеми силами пыталась утихомирить его, потихоньку отводят подальше от перекрёстка. — Она далеко не уйдёт. Газ кончится и придётся возвращаться. Пожалуйста, Жан, у нас нет времени. Кирштейн боялся. Внутри появилось страшное предчувствие. Жан знал, что самым лучшим сейчас станет действительно кинуться за ней следом, но он уже принял решение. Он знал, что оно было неверным, что он наверняка предавал подругу, но всё уже было решено. Кара же не думала о правильностях решений. Всё, что она могла, так это лететь за титаном безостановочно и без каких-либо рассуждений. — Пик, я смотрю за нами погоня. Сделай-ка что-нибудь. Кара едва расслышала голос, раздавшийся впереди. Говорил тот мужчина на спине, но смысл слов дошёл до девушки слишком поздно. — Да, командир Зик. Зик? Так звали владельца звероподобного? И что же теперь сделает перевозчик, что же… Кара кинула взгляд вниз. Баллон издавал характерное бурление, газ кончался. Ничего хорошего это не сулило, следовало бы остановиться… — Да чёрта с два. Голос звучал сквозь зубы, глухо и злобно. Нет, она выжжет весь газ до конца, но не отступится, не вернётся назад, ни за что не вернётся. Впервые Кара пожалела о своём решении только тогда, когда снова подняла глаза к улице. Не то, чтобы она могла хоть что-то сделать теперь, могла только смотреть и жалеть. Она ещё слышала свист тросов и этот проклятый звук из баллона, пока прямо в лицо летел огромный кусок здания. Время застыло, она больше не пыталась ничего исправить. И что же, вот таким будет конец? Какая же будет глупость, если жизнь кончится вот так. Она ведь пережила битву, а теперь… Зачем тогда она цеплялась за жизнь, если всё вышло вот так? Мир погрузился в темноту.

***

Он никогда не умел выбирать. Не знал, что стоит делать в таких ситуациях, не думал, что даже окажется в подобной. Кажется, всё было предельно ясно. Да, Эрвин нужен был человечеству, нужен был ему самому, только Эрвина можно было выбрать сейчас. Но вот, совсем рядом лежит и Армин, обугленный до черноты. Где-то на соседних крышах взахлёб рыдают его товарищи, уже в сотый раз прощаясь с другом. Кажется, и от Арлерта было много пользы в последних операциях, не станет ли его потеря такой же опасной? А ещё она. Он не знал, где сейчас Кара, никто не знал. Ривай всю битву терялся в догадках о том, что происходило по эту сторону стены. Гадал, живы ли они, жива ли она? Когда появились Ханджи с остатками его отряда он положил все силы, чтобы разглядеть её. Но её там не было. Слишком ярко теперь вспоминались сухие губы девушки на своих собственных, её тонкие пальцы, тёплые маленькие ладони, мягкая улыбка и милые усталые глаза, где ещё был тот непонятный свет. Вспоминался голос, в котором была надежда на то, что они выйдут из битвы живыми. А её не было. Он обещал, свято обещал выжить, но зачем ему это теперь? Мысли проигрывали всё по кругу вновь и вновь. Ханджи сумела схватить Микасу, наконец освобождая его из железной хватки. Они были здесь, все, кто выжил был здесь. Вот Жан и Конни с Сашей, но… Нет. Нет, нет, как же так? Ханджи продолжала успокаивать Микасу, но слова, что она говорила никак не помогали ни девушке, ни ему самому. «Ты ведь понимаешь? Все, кого мы любим рано или поздно умирают.» Почему? Он и так почти потерял Эрвина, так неужели теперь не стало и её? Он знал, что времени катастрофически мало, а выбор и так слишком тяжёл, но голос раздался сам, совсем бесконтрольно. — Жан, где Кара? Ривай видел, как изменилось его лицо. Как на нём выступило сожаление и страх, появилось выражение полной безысходности. Мужчина пожалел о том, что спросил. Теперь хотелось заткнуть Кирштейну рот, оставшись в блаженном неведении. Вряд ли он сейчас способен услышать, что она погибла. Он ведь поклялся… — Я не знаю, капитан. — голос юноши дрогнул. — Она погналась за перевозчиком и тем мужчиной, Ханджи сказала, что она вернётся, что газа не хватит… Значит, гарантий нет. Значит, она может быть ещё жива, а инъекция, сжатая в его руке, стала иметь куда больший смысл. Дыхание застряло в горле. — Ривай, прошу, — Ханджи сумела прочитать всё на его лице, прерывая размышления. — не добавляй себе вариантов. У нас мало времени, если Эрвин умрёт, то… — Знаю. Губы стянулись в нитку. Он за несколько мгновений должен был принять решение, которое наверняка изменит всю его жизнь. — Капитан… — за ногу ухватились чьи-то пальцы. — А вы слышали о море?.. Эрен долго говорил, долго распинался о мечтах. О своей мечте, о мечте Армина и о том, что ему, как никому другому нужна жизнь. Но что значили эти слова? Эрену, Микасе и остальным нужен был Армин. Человечеству нужен Эрвин, ему самому тоже нужен Эрвин. А ещё ему безумно нужна Кара, но какое до этого дело остальным? Всем что-то нужно, все чего-то хотят. Но не все могут выбирать, не все могут реализовать свой эгоизм. — Всем уйти с крыши! — Ривай не мог уже слушать, закапывая себя всё дальше. — Нужно, чтобы Эрвин пошёл прямо к Бертольду! Ривай медлил, медлил каждую секунду времени. Не знал, чего ожидает. Он знал, что хочет пойти на поводу этого своего эгоизма, хочет дать Эрвину то спокойствие, что он заслужил. Только бы не возвращать его в тот ад, из которого он едва выбрался. Может, так будет лучше для всех? И может не стоит ждать, что на крышу прилетит кто-то из отряда с Карой на руках и положит её здесь же, бок о бок с Эрвином и Армином. Нет, что он сделает тогда? Вколет инъекцию ей, потому что хочет её вернуть? Не станет спасать двух умелых тактиков лишь потому, что хочет спасти одну девушку, которую любил? Наплюет на спасение человечества ради себя? Ведь не ради неё же. В мире, где они жили, умереть куда лучше, чем жить, здесь живые могут лишь завидовать мёртвым… Так почему он хочет снова обречь её на мучения? Или почему хочет обречь Эрвина? В голове всплывали слова Кенни. Он всегда был прав, этот чёртов старик. У Эрвина была мечта, у Армина была мечта, все они хотели чего-то. А Кара, чего хотела она? Она сказала, что хотела быть свободной. Так может это и есть её свобода? Неужели Ривай должен был отпустить её, чтобы дать исполнить свою мечту? Чья-то мечта подразумевала жизнь, как у Армина, а чья-то могла быть исполнена лишь вот так. «Если каждый не посвятит себя чему-либо, то не сможет жить. Всё мы рабы чего-либо.» А она хотела быть свободной. И Эрвин… Что будет с ним, когда его мечта исполнится? Что становится с людьми, что достигли в этой жизни всего, чего хотели? Но он всё равно собирался вколоть инъекцию. Мгновение оставалось до того, как шприц войдёт в руку мужчины. — Учитель… — Эрвин вскинул руку, отбрасывая шприц. Он был на грани, мужчина уже не знал, где он, он бредил. — Откуда нам знать, что там, за стенами никого нет? «Оставь свою мечту и умри.» Разве не он сам это сказал? Разве не он отправил Эрвина на смерть? Так почему теперь строит из себя спасителя? «Ривай… Спасибо» «Ривай, поклянись.» «Мы с тобой ещё поживём.» Он соврал ей? Нет, они все заслужили покой. Заслужили свободу, которой так хотели и не ему было лишать их её. — Прощай, Эрвин. — ладонь прикоснулась к плечу мужчины. — Прости меня, если я неправ, но… Прощай. Инъекция теперь должна была быть вколота в другую руку. В руку парнишки с такими же глазами, как у Эрвина. Это был его выбор, выбор без всяких сожалений. Это была его правда, а может и его ошибка. Но он сделал то, что сделал. Теперь нельзя было вернуть хоть что-то, сыворотка уже вошла в организм парня. Но Кара ещё могла жить. Ривай всё ещё не знал, что там произошло, не мог быть уверен, что девушка мертва. Если он уже похоронил Эрвина, если здесь ему уже не за что цепляться, то он сделает всё, что сможет, чтобы помочь живым или хотя бы… Хотя бы найти её, какой бы она сейчас не была. Хотя бы увидеть её в последний раз. Он уходил, держа в руках тело командующего. Пять лет назад он так хотел убить Эрвина, это было его миссией… Так что ж, убил. Убил, без сожалений. Наверняка Ривай из прошлого смог бы только порадоваться. — Чёрт. Сейчас мужчина уже достиг соседней крыши. Не было ответов на вопросы Флока и Ханджи, не было злости, не было желания смотреть, как Армин съест Бертольда, не было ничего, кроме тихой печали. — Эрвин, я поклялся. — он мягко разглядывал знакомое лицо, боясь, что его уже и не слышат вовсе. — Я убью звероподобного, как сказал. Но, кажется… — голос дрогнул. — Ты уйдёшь раньше. — Ривай, — женщина осторожно обратилась к нему, потянувшись к лежащему. — Он уже умер. Пальцы прикрыли веки мужчины. Вот и всё, не было больше на свете командующего Смита. Не было Эрвина, которого он ценил больше самого себя все последние годы. — Ханджи. — женщина подняла голову на тихий голос товарища. — Я пойду искать её. Если Кара жива, я должен… — Хорошо. Я скажу остальным, чтобы тоже искали, когда Армина достанут. — она замялась, виновато пряча взгляд. — Прости, это я сказала не догонять её. Я не знала, что так выйдет. Ривай не стал отвечать. Если только Кара ещё может открыть глаза, то в этих извинениях нет проку, а если уже не может… Да и тогда его в них нету.

***

Она очнулась от того, что дышать стало невозможно. Ноздри залила кровь, блокируя возможность дышать нормально и заставляя глубоко вздохнуть ртом, отфыркиваясь. Кара не знала, что обычно чувствуют люди, когда умирают. Это сложно выяснить, не умерев самому. Правда, в книгах пишут о том, что при смерти вспоминаешь всю жизнь, родных и близких, тех, кого любил… А она ничего не вспоминала. Всё, что она могла ощущать, так это боль. Больно, очень больно. По всему телу расходились бесконечная, тупая боль. Что-то крепко придавливало сверху, наверняка переломав ей все рёбра. Ног девушка не чувствовала, а из двух рук могла пошевелить лишь одной. — Нет, нет, нет… — губы шевелились медленно и тяжело. Глотать было тоже больно, а губы высохли до трещин. Во рту чувствовался знакомый и отчётливый железный привкус. — Нет, нет, пожалуйста, нет… Даже глаза открыть было больно. Кажется, всё вокруг наполнил одна только боль. Над головой, в окаймление руин едва можно было разглядеть небо. Яркий свет резал глаза и она не могла смотреть туда больше нескольких секунд. К счастью, хотя бы вокруг головы и плечей было немного пространства, позволяющего отвернуться от солнечных лучей, положив голову на бок. Перед глазами теперь была лишь выжженная земля, усыпанная осколками неизвестного происхождения, но хотя бы было не так ярко. И посреди этого, посреди этой смерти рос, словно в насмешку над судьбой, крохотный цветок. Маленький, забитый и почти до земли склонивший свой тонкий стебелёк, он всё же пробился наружу. Вот бы ещё хоть раз в жизни получить в подарок цветы… Почему всё так? — Я не хочу умирать. Собственный голос странно звучал на фоне тишины. Думать было недостаточно, она должна была говорить, как-будто это даст кому-то её услышать. Пускай её услышат, пусть узнают, что она ещё существует здесь, что ещё мыслит, ещё говорит. — Я много раньше твердила, что жить мне незачем, что было бы лучше умереть. А я не хочу умирать, как же я хочу жить! Я никогда так сильно не хотела жить, боже, почему? Правда ли она говорила с Богом? Хотела ли, чтобы он ей ответил? Но может в это крошечное окошечко неба пролетят её слова, может её услышат и пришлют ангела или, например, горлицу со светящимися крыльями? — Так больно… Кажется, мне всё тело расплющило. Она попыталась повернуть голову так, чтобы посмотреть, но ничего не увидела, кроме обломка, придавившего её. Тошнило. То ли от вида собственной крови, растекавшейся лужей на полу, то ли от слишком резкого движения головой. Наверняка опять сотрясение заработала… Хотя, какое сейчас до этого дело? Не то, чтобы она собиралась попасть в больницу в ближайшее время. — Мама… Мама, почему ты меня оставила? — первое, что пришло в голову. Голос надломился, а глаза зажмурились до боли в висках. — Мама, забери меня, мама… Мама, я… Она никогда раньше не вспоминала мать вот так. Нет, она и вовсе никогда не могла вспомнить её, да и сейчас на самом деле не смогла. Она лишь вытаскивала что-то из подсознания, снова впадая в пустые попытки вернуться в дальнее прошлое. Каждый ребёнок стремится к матери, верно? Так и она бежала к этому призраку, этой прозрачному оплоту надежды. Она помнила, как Хистория обращалась к матери в Тросте, когда ей было страшно, хоть та женщина никогда её и не любила. Тогда Кара не поняла её, а сейчас… — Нет, не могу же я умереть. Ну как я могу умереть? Я обещала… Глаза расширились. До этого она лежала, прикрыв веки. Лежала, не надеясь уже воскреснуть, только прогоняла какие-то пустые мысли в голове снова и снова. Но теперь она жива, она будет жить, у неё не было выбора. В голову вернулось деятельное мышление, взорвалось, как порыв холодного ветра. Больше она не намеревалась умирать тут без боя. Нельзя победить, не поборовшись, да? Так она будет бороться, пока не обессилит совсем. Разгребёт завал одной рукой. Если надо, прогрызёт зубами кирпичи и доски, только чтобы выжить. — Ну уж нет, я держу слово. — голос стал громче, хоть от этого она и зашлась новым приступом кашля, а грудь пронзила ещё более острая боль. — Мы поклялись! Я не сдохну тут, ни за что не сдохну. Она чувствовала себя до жути странно, говоря тут с собой, как одержимая. Но, кажется, лишь это держало её в сознании. Рука работает. Работает отлично, как и раньше, а значит она ещё может что-то сделать. Пришлось напрягать последние силы, осматривая то, что может помочь. Пришлось сделать не одну попытку, чтобы хоть что-то разглядеть. Картинка расплывалась перед глазами, а стоило приподнять голову, как ей словно гвозди забивали в затылок, а тошнота усиливалась. Несколько раз она и вовсе не выдержала, переворачиваясь на бок и выплёвывая наружу слюну вперемешку с кровью и всякой гадостью. Не хватало ещё в собственной блевотине умереть. Наконец получилось. Девушка сместила плечи как можно дальше вправо, оглядывая наконец свои ноги. Взгляд с трудом, но сфокусировался, оценивая ситуацию. Левую ногу задело сильнее, а правая в свою очередь была не так изувечена и даже почти не запачкана кровью. Скорее всего её сломало ниже колена, либо же Кара не чувствовала её от того, что повредился какой-то нерв или ещё что-то подобное. Только бы ещё получше приглядеться… Если всё, как она надеется, то это даст ей возможность на спасение. — Так… — глаза всё пытливее вглядывались в темноту, а голова только сильнее болела. Но опускать её обратно было нельзя, иначе придётся повторять всё ещё раз. — Осторожно… Есть. Она увидела. Сигнальный пистолет всё ещё висел на бедре, да ещё и был заряжен. Оставалось только его достать. — Чёрт. Вот чёрт. Пальцы тянулись в сторону пистолета изо всех сил, а зубы сжимались до скрипа. Далеко, слишком далеко было до него, чтобы вот так просто достать. Но и не достать было нельзя, не было теперь выбора. — Ну ты сволочь. — теперь она разговаривала с сигнальный ракетой. Сумасшествие усиливалось. — Нельзя поближе было лежать? На помощь пришла какая-то дощечка. Даже её поднять стало тяжело, настолько мало внутри осталось сил. Пальцы дрожали, но вжимались в дерево всё сильнее, оставляя занозы на и без того покалеченных ладонях. Нельзя было выпустить его из рук. — Сколько же крови я потеряла, а? — глаз дёргался от напряжения, губы подрагивали, а на глазах выступили непроизвольные слёзы. — Уволюсь из армии завтра же, даже не просите. Наконец дотянулась. Брать его в руки, перенося по воздуху станет потерей энергии, пришлось тащить по земле, удерживаясь пальцем за выступ у курка. — И буду жить себе в Стохесе. Пора. Рука подняла пистолет над лицом, направляя дуло в крошечное отверстие над собой. — И заведу собаку. Прицел. Если промажет, то взоврётся тут, ну или по крайней мере задохнётся. У неё была одна попытка. — И даже не думайте меня больше на войну тянуть. — она уже шептала, прикрывая один глаз, чтобы выстрелить более метко. Девушка задержала дыхание, по возможности удерживая пистолет ровнее. — Не дождётесь. Снова дыхание замерло. Голова кружилась, как веретено. Ещё немного и она грохнется в обморок, потеряв последнюю возможность спастись. Все оставшиеся силы ушли на то, чтобы зажать курок. Кара тут же зажмурила глаза, боясь, что промазала, но ничего не случилось. Красный дым взвился вверх, на удивление не взорвав тут ничего. Только пистолет, выпавший из ослабевшей ладони больно ударил по лицу, видимо окончательно доламывая нос. По всему телу прошло облегчение. Она сделала всё, что могла и теперь, пожалуй могла и отдохнуть, закрыть глаза, хотя бы на мгновение расслабиться… А что, если её не найдут? Новый страх заставил вернуться к деятельности, поставив ещё одну задачу. Нужно было держаться в сознании, пока её не заберут отсюда, всеми силами держаться. Что, если сигнала будет недостаточно? Она ведь не знала, где именно находится, не знала каким был окружающий ландшафт. — Немного осталось. — это уже походило на бред больного. — Я ещё поживу, да. Ты меня ещё не скоро встретишь. Слышишь, Люк? И вы все, слышите? Я к вам ни ногой не сунусь, нет. Кара тихо рассмеялась. Больно.

***

Она и не представляла, как была права. Найти одного человека, что предположительно ещё и был без сознания, в этом хаосе казалось невозможным. Ханджи дала какие-то указания, представив её примерное направление, но это не слишком помогало. Он напоминал себе пса, отчаянно искавшего запах хозяина в толпе людей. Сраные титаны. Как же они испоганили город, ведь камня на камне не осталось! Ривай старался не впадать в отчаяние, изо всех сил пытался рассуждать трезво и сотню раз повторяя себе, что поклялся. Идиот, а разве ты не поклялся Эрвину убить звероподобного? Ещё как поклялся. И где же он теперь, этот твой звероподобный? Сбежал, так ещё и Кара из-за него… — Ну и где же ты, а? — мужчина понимал, что полностью сохранить спокойствие не удастся. После всего случившегося за это день нервы были на пределе, на самом краю. — Чёрт тебя возьми, Кара, где ты? Он использовал газ по минимуму, большую часть времени просто бегая по крышам, как идиот. Всё, что сейчас у него было, он забрал у Эрена, но и этого было недостаточно. — И войну эту всю к чёрту. — руки сжимались в кулаках, а на глазах выступали незнакомые раньше слёзы. — И титанов, и море ваше сраное, и мечты. Монолог прервался. Через какие-то несколько улиц раздался выстрел и в небо взлетел красный сигнал. Ривай никогда не радовался ему так сильно, как сейчас. Теперь о газе он уже не думал, выпуская его как можно скорее, лишь бы успеть к месту, пока дым не рассеялся. Сердце билось, как сумасшедшее. Он уже сотню раз успел мысленно её похоронить, но теперь доказательства того, что Кара жива, были неоспоримы. Мужчина был метрах в пятидесяти. Газ кончился в воздухе, заставляя его упасть, прочертив телом полосу в черепице, но он тут же встал обратно на ноги. Теперь он бежал, иногда подскальзываясь и разбрасывая мелкие осколки из-под ног. Ривай окончательно потерял голову, у него больше не было ни капли здравого сознания, которым он так гордился раньше. — Кара! Снова упал, спрыгивая с крыши, ударяясь рукой и тут же вставая обратно. Перед ним теперь был завал, оказавшийся тут явно не на пустом месте. Маленькая дыра в камнях всё ещё дымилась. — Кара! Если она сумела выпустить сигнал, то ещё жива, но наверняка слишком ослаблена, чтобы ответить. Он быстро разгребал то, что ещё мог разгрести своими силами. Как никогда сейчас мужчина был рад, что родился Аккерманом. Что у него достаточно сил, чтобы ворочать тяжёлые камни и доски. С каждым убранным в сторону осколком, он приближал её к воздуху, приближал себя к ней. Что, если девушка на грани, что, если едва дышит? — Капитан! — за спиной раздался голос Жана. — Мы видели сигнал! — Тогда помогайте! Голос звучал глухо. Он не обернулся, ни на секунду не отвлекаясь от своего дела. Жан и Конни присоединились, не задавая вопросов. Наконец, Кара появилась из-под обломков. На неё было страшно смотреть. Лицо было напрочь залито кровью, как и шея, а глаза почти закрыты и кажется, ничего не видели. — Отодвиньте камень, скорее! Парни занялись этим по одному приказу, не теряя времени. Ривай упал на колени, смахивая последние осколки с её лица и быстро поднёс ладонь ко рту. Дышит. Она дышит, чёрт возьми, дышит. И пульс чётко прощупывается на шее и… И глаза теперь открыты, они снова видят мир, видят его. Мужчина часто заморгал, смахнув с ресницы оставшуюся там слезу, что теперь приземлились на щеку Кары. Он снова почувствовал себя то ли счастливым, то ли просто уставшим до ужаса. — Ривай… Её губы растянулись в улыбке, а в следующий момент девушка закашлялась, выплёвывая кровь себе на лицо. Ребята успели избавиться от камня, позволяя наконец приподнять её, удерживая рукой под плечи. — Кара, как же ты… — глаза быстро бегали по её лицу и телу, иследуя повреждения. Свободная ладонь быстро стирала с её лица кровь и слёзы. — Кара, прости меня. Кара… Девушка поморщилась от боли на секунду, когда сменила положение, но через мгновение снова улыбнулась. — Как хорошо, что… Её рука попыталась подняться, но через мгновение бессильно упала вниз. Она потеряла сознание, не успев договорить. Ему всё было ясно — девушка держалась в сознании до последнего, чтобы суметь среагировать, когда будет нужно, а теперь… — Кара… — Жан опустился рядом, склоняюсь над подругой. — Капитан, она?.. — Жива. — какое же облегчение представляли эти слова, сказанные вслух. — Уходим поскорее, времени мало. Он вновь держал её на руках, как тогда, в Стохесе. Только теперь ранило её сильнее, куда сильнее. Весь живот был в крови, да и остальные части тела. Сплошное багровое пятно… На лице были видны дорожки, прочерченные слезами, размывшими кровь. Нос был сломан, да и скула возможно тоже. Раны были слишком серьёзными, чтобы вообще выжить. Удивительно, как она до сих пор дышала! Вероятно, это было чудо. Чудо, которого он никогда раньше не испытывал на себе. Жива.

***

— Ривай, позволь мне. — Ханджи быстро отодвинула мужчину в сторону, склоняясь над девушкой. — У тебя руки дрожат. Руки правда дрожали. Он не мог делать перевязку, как подобает, только попусту расходуя бинты. Ханджи управлялась лучше него, быстро убирая ненужную ткань с тела девушки и так же быстро бинтуя раны, чтобы остановить кровотечение. Ривай сидел, пристально наблюдая за этим. Глаза были напряжены до предела, а челюсти сжаты до боли. А если Кара не дотянет до штаба, если не справится? Она и так сделала больше, чем может сделать человек в подобной ситуации. — Вот и всё, состояние стабильное. — женщина встала с коленей, тяжело вздыхая. — Винишь меня? Ведь это я оставила её там. Мужчина покачал головой, не отрывая глаз от девушки. — Это я уже слышал. — он затих на секунду. — Не виню. Ты ни при чём, Ханджи. — Спасибо. — она шагнула чуть дальше, к краю стены, оборачиваясь через плечо. — Ты понимаешь, что она вряд ли сейчас очнётся? Ничего не будет, если сидеть тут. Зато скоро должен очнуться Армин, будет нужна твоя помощь. Ривай поднялся. — Тогда… — он отвёл взгляд. — Я вернусь в город и уберу тело Эрвина с солнца. Ответа ему не было дано, зато Ханджи поделилась газом. Он снова отправлялся туда, в эту проклятую клетку. Уже больше двух часов он метался между ними двумя, между Эрвином и Карой, как меж двух огней. Эрвин лежал так же, как его оставили. Ничего не случилось, он не шевельнулся, он больше не мог шевелиться. А ведь Ривай так надеялся, что он перевернётся на бок или положит руку под голову, как делал, когда спал. Но Эрвин лежал так же, как и лежал тогда, не сменив позицию ни на сантиметр. — Снова ты. — голос дрожал. Видеть его мёртвым было всё так же сложно, как и до этого. — И что, всё лежишь? Чего же ты лежишь, Эрвин?.. Он оставил его под крышей одного из уцелевших домов. Едва дошёл до второго этажа по скрипучей лестнице, едва открыл такую же скрипучую дверь и уложил тело на кровать, последний раз накрывая плащом. Своим плащом. — Не могу совсем стереть тебя из жизни, — он накинул плащ Эрвина на свои плечи, забирая хоть что-то от него себе. Руки дрожали безостановочно уже второй час. — прости. Он опустился на колени, упираясь лбом в край кровати. Слёзы снова душили горло. Никогда раньше он не мог представить, что заплачет целых два раза за день. — Прости меня, Эрвин. — ладони сжимали пыльное покрывало давно брошенной кровати. — Я выполню клятву во что бы то ни стало. Я обещаю тебе, Эрвин. Я…

***

Кара действительно не очнулась. Ни когда он вернулся к стене, ни после того, как очнулся Армин. Даже когда они вернулись из подвала Йегеров, девушка всё ещё лежала без сознания. Жан и Армин сейчас сидели рядом с ней. Кирштейн осторожно вытирал лицо девушки и смачивал ей губы водой, печально глядя на подругу. Армин же сидел, поджав ноги к груди и наблюдал за этим. Он выглядел разбито, но всё же что-то ещё говорил и кажется, в целом восстановился после обморока. — И что вас всех только тянет жертвовать собой? — Жан поправлял воротник армейской куртки девушки, тяжело вздыхая. — Глупая. — Как она? Юноша вздрогнул, поворачиваясь к капитану. — Дышит ровно. Всё хорошо. — он говорил, слабо улыбаясь. — Должна очнуться к штабу. Но её неплохо переломало, вы и сами знаете. Остаётся надеяться, что ничего серьёзнее переломов нет. — Понял. — Ривай опустился на одно колено, вглядываясь в её лицо. — Спасибо, Жан. Дальше я разберусь. Парень поднялся, чуть задумавшись перед этим. Он хотел быть рядом с ней так долго, как мог, но знал наверняка, что сама Кара бы точно отдала предпочтение капитану. Скоро нужно было уходить. Садиться на оставшихся лошадей и отправляться обратно, как можно быстрее. — Всё будет хорошо, Кара. — ладонь осторожно очертила край лица, затем убирая прядь волос в сторону. — Мы выжили, ты молодец. Всё будет хорошо. — он приподнял её на руки, отнимая от поверхности. Пора было уходить. — Ты только держись. Теперь он готов был поклясться самому себе, поставить на эту клятву всё, что имел. Он больше никогда не потеряет её. Уж слишком много людей он упустил, чтобы теперь лишиться самого дорогого. Никогда.